КРИМИНАЛ

В лучших семействах

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Рекс Стаут: В лучших семействах

только остановил нас грозным окриком, но еще долго и придирчиво выяснял,
как это таким кровопийцам и лжецам удается столь успешно прикидываться
добропорядочными гражданами. Наконец он смилостивился и отпустил нас.
Я был рад, что Нобби увезли, поскольку при мысли, что мне придется
опять войти в крохотную прихожую и увидеть его труп на лавке, на душе
стало муторно. В остальном дом был такой же, каким мы его оставили. Лидс
задержался у псарни, а я поднялся в свою комнатенку и уже стаскивал брюки,
которые в суматохе натянул поверх пижамы, как вдруг ослепительная вспышка
за окном заставила меня вздрогнуть. Я подошел к окну и высунул голову
наружу: оказывается, солнце решило надо мной подшутить, возвестив таким
образом о своем пробуждении. Я взглянул на наручные часы, убедился, что
они показывают 5:39, но, как я уже говорил, у меня не было уверенности в
том, что я наблюдал настоящий горизонт. Не опуская гардину, я лег на
кровать, вытянулся и сладко зевнул, едва не вывихнув челюсть.
Входная дверь приоткрылась, потом захлопнулась, и на лестнице
послышались шаги. Лидс появился в проеме моей распахнутой двери, постоял,
словно колеблясь, потом зашел и сказал:
— Через час мне уже надо вставать и заниматься собаками, так что я
закрою вашу дверь.
Я поблагодарил. Он не двинулся с места.
— Моя кузина уплатила Вульфу десять тысяч. Что он теперь будет
делать?
— Не знаю, еще не спрашивал. А что?
— Мне пришло в голову, что он может захотеть потратить эти деньги,
или хотя бы их часть, в ее интересах. Если полиция не найдет убийцу,
например.
— Не исключено, — согласился я. — Я ему предложу.
Он продолжал стоять, словно его заботило еще что-то. Наконец выдавил:
— Так случается в лучших семействах.
И попятился, прикрывая за собой дверь.
Я закрыл глаза, но даже не попытался очистить голову от мыслей. Если
я засну, то одному Богу известно, когда я проснусь, а я твердо настроился
позвонить Вульфу в восемь утра, за пятнадцать минут до того, как Фриц
войдет в его комнату с завтраком на подносе. А покамест, решил я,
придумаю-ка что-нибудь выдающееся для детективного бизнеса. После
нескольких минут напряженнейшей умственной работы я сообразил, что мне
даже не с кем поделиться ее плодами. Лидс не в счет — менее благодарного и
словоохотливого слушателя и вообразить нельзя.
Есть у меня привычка вдруг подмечать, что я уже неосознанно принял
какое-то вполне определенное решение некоторое время назад. Так случилось
и тем утром в 6:25. Взглянув в очередной раз на часы и отметив, что
стрелки показывают именно это время, я внезапно осознал, что бодрствую и,
следовательно, могу не только позвонить Вульфу в восемь, но и смыться
домой, чтобы доложить ему лично, как только буду уверен, что Лидс уснул; а
в ту минуту я как раз был в этом уверен.
Я встал, сбросил пижаму, оделся, не стараясь установить рекорд, но и
не слишком копаясь и, держа в одной руке сумку, а в другой туфли, на
цыпочках выбрался в коридор, спустился по ступенькам и вышел на каменное
крыльцо. Я удирал вовсе не от Кэлвина Лидса, но мне казалось вполне
благоразумным исчезнуть из вестчестерского округа, прежде чем кто-нибудь
обнаружит, что я вовсе не почиваю в мягкой постели наверху. Однако не
тут-то было. Я сидел на крыльце, завязывая шнурок на второй туфле, когда
залаяла собака и это послужило сигналом для всех остальных. Я кое-как
вскарабкался на ноги, схватил сумку, вихрем промчался к машине,
подгоняемый заливистым лаем и адскими завываниями, открыл дверцу, залез
внутрь, запустил мотор, развернулся и уже почти миновал дом, когда в
дверном проеме появился Лидс. Я нажал на тормоз, высунул голову и с
криком: «Я по срочному делу, до скорого!» лихо проскочил воротца и
выбрался на дорогу.
В столь раннее воскресное утро дорога была пустынна и яркое свежее
солнце весело светило слева, так что путешествие было бы вполне приятным,
будь у меня соответствующее настроение. Но его не было. Положение
складывалось совсем иное, чем в обоих предыдущих случаях, когда мы
пересекали дорогу Арнольду Зеку и кто-то при этом погибал. Тогда трупы
принадлежали подручным самого Зека, а он сам, Вульф и интересы общества
располагались по одну сторону баррикад. На сей же раз главным
подозреваемым был Барри Рэкхем, человек Зека, и Вульф должен был либо
возвратить полученные от мертвого клиента десять тысяч, либо оставить их,
не предпринимая попыток их отработать, или же столкнуться с Зеком лоб в
лоб. Зная Вульфа, как знаю его только я, я гнал машину со скоростью
восемьдесят пять миль в час в южном направлении по шоссе Сомилл-Ривер.
Часы на щитке показывали 7:18, когда я свернул с шоссе Вестсайд на
Сорок шестую улицу. Мне надо было проехать по ней до Девятой авеню и потом
повернуть к югу. Улица была такая же пустынная, как и загородное шоссе.
Повернув направо на Тридцать пятую улицу, я пересек Десятую авеню и,
чуть-чуть не доезжая Одиннадцатой, заглушил мотор перед старым каменным
особняком Вульфа.
Двигатель чихал и кашлял, когда я заметил нечто, отчего глаза мои
едва не вылезли из орбит — такое зрелище мне не приходилось прежде видеть
за тысячи раз, что я останавливал машину в этом месте.
Входная дверь была распахнута настежь.

6

Душа моя ушла в пятки. Вытряхнув ее оттуда, я тигром выпрыгнул из
машины, пересек тротуар, взлетел на семь ступенек и ворвался внутрь. Фриц
и Теодор ужа встречали меня в прихожей. Одного взгляда на их лица было
достаточно, чтобы на сердце заскребли кошки.
— Проветриваетесь, что ли? — с наигранной веселостью осведомился я.
— Он ушел, — убитым голосом сказал Фриц.
— Куда ушел?
— Не знаю. Сегодня ночью. Когда я увидел, что дверь открыта…
— Что ты держишь в руке?
— Он оставил их на столе в кабинете… для Теодора, для меня… и для
тебя.

Я выхватил из его дрожащих пальцев записки и впился в верхнюю. Почерк
Вульфа я узнал сразу.

Дорогой Фриц!
Марко Вукчич возьмет тебя к себе. Он должен платить тебе не менее
двух тысяч в месяц.
Всего самого доброго. Ниро Вульф.

Я пробежал глазами следующую.

Милый Теодор!
Все растения заберет мистер Хьюитт, который выразил желание, чтобы ты
ухаживал за ними. Он будет платить тебе около двухсот долларов в неделю.
Всего доброго. Ниро Вульф.

И, наконец, последняя.

А.Г.!
Не разыскивай меня.
Всего доброго и с наилучшими пожеланиями.
Н.В.

Я еще раз перечел записки, внимательно всматриваясь в каждое слово,
потом, отрывисто бросив Фрицу и Теодору: «Сядьте в кресла и подождите»,
отправился в кабинет и уселся за своим столом. Они придвинули кресла и
сели лицом ко мне.
— Он ушел, — глухо повторил Фриц, словно пытаясь убедить себя.
— Ты очень наблюдательный, — огрызнулся я.
— Тебе известно, где он, — в голосе Теодора прозвучало обвинение. —
Некоторые орхидеи нельзя перевезти, не повредив их. Я вовсе не хочу
работать на Лонг-Айленде, даже за двести долларов в неделю. А когда он
вернется?
— Послушай, Теодор, — взорвался я. — Мне совершенно наплевать, что ты
там хочешь или не хочешь. Мистер Вульф избаловал тебя, поскольку никто не
вынянчивает его цветы лучше тебя. Но мне ты сейчас напоминаешь только одно
— кислое молоко. Я имею в виду твою постную рожу. Я не знаю, ни где
находится мистер Вульф, ни когда он вернется, если он вообще вернется.
Тебе он приписал «всего доброго», а мне «всего доброго и с наилучшими
пожеланиями». Уловил разницу? Тогда заткнись и не мешай.
Я переключился на Фрица.
— Мистер Вульф считает, что Марко Вукчич станет платить тебе вдвое
больше, чем он сам. Очень на него похоже, да? Сам видишь, я зол как черт
из-за его выходки, хотя и вовсе не удивлен. Теперь, чтобы вы поняли,
насколько хорошо я его знаю, расскажу вам, как было дело: вскоре после
моего звонка он нацарапал эти записки и покинул дом, оставив дверь
распахнутой — ты же сам сказал, что дверь была открыта, — чтобы любой
праздношатающийся убедился, что в доме больше нет никого и ничего,
стоящего внимания. Ты встал, как всегда, в шесть тридцать, увидел открытую
дверь, поднялся в его спальню, убедился, что кровать пуста, и нашел на
столе записки. Потом поднялся в оранжерею, позвал Теодора, вы спустились с
ним в спальню, устроили обыск и обнаружили, что все вещи на месте. А потом
сидели и глазели друг на друга до самого моего приезда. Можешь что-нибудь
добавить?
— Я не хочу работать на Лонг-Айленде, — заявил Теодор.
А Фриц добавил только:
— Разыщи его, Арчи.
— Он запретил.
— Да, но ты… все равно найди его! Где он будет спать? А что будет
есть? — Фриц всплеснул руками.
Я встал, подошел к сейфу, открыл его и заглянул в ящичек, где мы
всегда хранили наличные на случай непредвиденных расходов. Там должно было
быть чуть больше четырех тысяч; осталось же в наличии чуть больше тысячи.
Я закрыл дверцу сейфа, крутанул ручку и заявил Фрицу:
— Ему хватит и на ночлег, и на питание. Так, я точно изложил факты?
— Не совсем. Мы недосчитались одной сумки, пижамы, зубной щетки,
бритвы, трех рубашек и десяти пар носков.
— А трость он захватил?
— Нет. Только старое серое пальто и старую серую шляпу.
— Посетители у него были?
— Нет.
— А телефонные звонки, кроме моего?
— Я даже не знаю, что ты звонил. Мой параллельный аппарат тоже
подключен к сети, как и у него, но сам знаешь, что в твое отсутствие я
отвечаю на звонки лишь тогда, когда он сам меня просит. Звонок был всего
один, в двенадцать минут первого.
— Проверь свои часы. Звонил я. В пять минут первого. — Я подошел и
потрепал его по плечу. — Ладно. Надеюсь, работа на новом месте тебе
понравится. А как насчет завтрака?
— Но, Арчи! Его завтрак…
— Ничего, я готов его съесть. Я сорок миль проделал на пустой
желудок. — Я снова похлопал его по плечу. — Послушай, Фриц. Я, конечно,
зол на него, чертовски зол. Но после того как я проглочу дюжину гренок с
жареной ветчиной и восемь-десять яиц под твоим фирменным соусом, а также
кварту кофе, возможно, я и подобрею. Скорее всего, разозлюсь еще сильнее,
а может и нет. Кстати, как насчет его любимого меда, который ты мне уже
давненько не давал? Тимьянового, кажется?
— Его осталось… немного. Четыре банки.
— Отлично. Тогда на десерт подай мне его вместе с горячими оладьями.
Может, тогда я и сменю гнев на милость.
— Ни за что бы не подумал… — голос Фрица предательски дрогнул, и он
умолк, а потом начал заново: — Ни за что бы не подумал, что такое может
случиться. В чем дело, Арчи? — Он буквально скулил. — Что произошло? У
него был такой прекрасный аппетит в последнее время…
— А мы сегодня собирались пересадить несколько мильтоний, — упавшим
голосом добавил Теодор.
Я досадливо крякнул.
— Так иди и пересаживай. От него все равно толку как с козла молока.
И вообще убирайся и оставь меня в покое! Я должен пораскинуть мозгами. К
тому же я голоден как волк. Поди прочь!
Теодор, бурча под нос, зашаркал вон из комнаты. Фриц направился
следом за ним, но в дверях притормозил.
— Правильно, Арчи. Пораскинь, пожалуйста, мозгами. Очень прошу. А я
пока приготовлю тебе завтрак.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *