КРИМИНАЛ

В лучших семействах

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Рекс Стаут: В лучших семействах

Ночь стояла довольно студеная. По небу рассыпалось несколько звезд,
но луны не было, так что в одиночку, да еще без фонаря, я наверняка сбился
бы с лесной дорожки и блуждал до утра. Лидсу же фонарик был бы только
помехой. Он уверенно вышагивал с той же скоростью, что и днем, а я,
чертыхаясь, поспешал за ним, то и дело спотыкаясь о корни и поскальзываясь
на камешках, а однажды даже потерял равновесие и плюхнулся оземь.
Представляете, какой охотник на оленей получился бы из меня? Когда мы
приблизились к псарне, Лидс подал голос и до моих ушей донесся шорох
множества лап, но ни одна из этих тварей даже не тявкнула. Ну, скажите
сами, кому нужна собака, не говоря уж о тридцати и сорока, у которой не
хватает сердечности даже для того, чтобы залиться радостным лаем по поводу
возвращения хозяина?
Лидс сказал, что после покушения на собаку он теперь всегда обходит
свои владения, прежде чем отправиться на боковую, а я вошел в дом и
поднялся в крохотную комнатенку, где оставил свою сумку. Когда Лидс
вернулся, поднялся наверх и зашел спросить, все ли у меня в порядке, я
сидел на кровати в пижаме, почесывая шею и ломая голову над прощальными
репликами Барри Рэкхема. Я рассеянно ответил, что все замечательно, Лидс
пожелал мне спокойной ночи и ушел спать в свою комнату, расположенную
напротив моей через маленький коридор.
Я открыл окно, выключил свет и забрался в постель; однако три минуты
спустя понял, что не тут-то было. Обычно я изгоняю любые мысли в тот миг,
когда опускаю голову на подушку. Если какая-то мысль все же застревает в
лабиринте моих извилин, я даю себе три минуты и ни секунды больше, чтобы
извлечь ее оттуда. Потом я отключаюсь. На сей раз, ясное дело, в моем
мозгу угнездился Барри Рэкхем. Я должен был со всей определенностью
решить, знал он или нет истинную причину моего появления; либо как
альтернативный вариант я должен был принять твердое решение, что отложу
эти мысли до утра. Так размышляя, я вылез из постели и уселся на стул.
Прошло минут пять, а может и пятнадцать, не знаю. Единственное, чего
я добился, так это того, что сумел выкинуть Барри Рэкхема из головы,
убедив себя, что утро вечера мудренее. Парень оказался слишком крепким
орешком. Приняв решение, я с удовольствием нырнул в постель, потратил
десять секунд на то, чтобы удобно расположиться на непривычном матрасе и
на сей раз, кажется, успешно…
Или почти успешно. Стоило мне чуть-чуть задремать, как заскрипел
ставень или нечто в этом роде. Но в первый миг я подумал, что ставень, и
вдруг весь сон как рукой сняло: никаких ставней на окнах не было! Я уже
достаточно проснулся, чтобы это утверждать. Звук повторялся с небольшим
интервалом. Мало того, что не ставень, это был вовсе не скрип. Похоже на
всхлипывание или хныканье младенца; нет, чепуха, звук раздавался за
распахнутым окном, а младенцев снаружи не было. Ладно, ну его к черту. Я
перевернулся на другой бок, спиной к окну, но звук повторился снова. Я был
неправ. Не хныканье, а слабое поскуливание. Наваждение какое-то!
Я кубарем скатился с кровати, зажег свет, пересек холл, подошел к
двери Лидса, постучался и вошел.
— Что такое? — громко спросил Лидс.
— У вас есть пес, который скулит по ночам?
— Скулит? Нет.
— Тогда, если вы не возражаете, я выйду и посмотрю. Он скулит под
моим окном.
— Может быть, это… Включите свет, пожалуйста.
Я нашарил на стене выключатель и щелкнул им. Лидс сидел на кровати в
зеленой пижаме с тонкими белыми полосками. Одарив меня взглядом, из
которого я уяснил, что к списку причин, по которым Лидс был против моего
пребывания здесь, прибавилась еще одна, он прошлепал мимо меня в холл и в
мою клетушку, а я шел за ним по пятам. Несколько секунд он стоял,
прислушиваясь, потом подошел к окну, высунул голову наружу, затем, втянув
ее назад и ни слова не говоря, быстро вышел, на сей раз даже не взглянув
на меня. Я спустился по лестнице следом за ним к боковой двери. Там он
одной рукой повернул выключатель, а другой открыл дверь и вышел на
крыльцо.
— Боже мой, — выдавил он. — Ничего, Нобби, все будет в порядке.
Он присел на корточки.
Я не собираюсь брать назад свои слова о доберманах-пинчерах, но в тот
миг я не стал бы развивать эту тему. Пес лежал на боку на каменной плите,
лапы его подергивались, но он пытался приподнять голову, чтобы посмотреть
на Лидса; между ребрами, ближе к животу, почти вертикально торчала резная
серебряная рукоятка кинжала. Шерсть вокруг слиплась от крови.
Пес перестал скулить. Внезапно он ощерился и еле слышно зарычал.
— Все в порядке, Нобби, — сказал Лидс и приложил ладонь к телу собаки
в области сердца.
— Боюсь, что ему уже не помочь, — промолвил он.
— Может, вытащить нож? — предложил я. — Тогда…
— Нет, это его добьет. Хотя он и так уже при последнем издыхании.
Лидс был прав. Пес издох, когда Лидс сидел рядом на корточках, а я
стоял, стараясь не дрожать на пронизывающем ветру. Вдруг стройные
мускулистые лапы напряглись, дернулись и тут же расслабились, а несколько
мгновений спустя Лидс убрал руку и встал на ноги.
— Вы не могли бы попридержать дверь? — попросил он. — Она немного
перекосилась и сама не держится.
Я распахнул дверь и подержал ее, пропуская его. Лидс с бездыханным
Нобби на руках вошел в прихожую и опустил тело на деревянную лавку у
стены. Потом повернулся ко мне.
— Я хочу одеться и выйти осмотреть округу. Можете пойти со мной или
оставайтесь дома, как вам удобно.
— Я пойду с вами. Это одна из ваших собак, или…
Он уже шагнул к лестнице, но остановился.
— Нет. Это пес Сары, моей кузины. Вы его видели сегодня вечером. —
Его лицо исказилось. — Боже всемогущий, только посмотрите на него! Приполз
сюда с ножом в груди! Я подарил его Саре два года назад; два года он
служил ей верой и правдой, но приполз умирать ко мне. Ну и дела!
Он зашагал наверх по ступенькам, а я последовал за ним.
За годы работы у Ниро Вульфа мне нередко доводилось проявлять свое
умение быстро одеваться, и я был убежден, что в этом деле я дока, но когда
Лидс вышел из своей комнаты, я еще сидел и завязывал последний шнурок.
Лидс сказал:

— Подождите внизу. Я вернусь через минуту.
Я ответил, что уже иду, но он не стал ждать. К тому времени, как я
спустился, его и след простыл, и входная дверь была закрыта. Я отворил ее,
вышел на крыльцо и крикнул:
— Эй, Лидс!
— Я же сказал — подождите! — донесся его голос из темноты.
Даже если он решил не брать меня с собой, в таком кромешном мраке мне
было за ним не угнаться, так что я посчитал самым разумным обогнуть дом и
попытаться разыскать площадку, где стояла моя машина. Найдя ее и отомкнув
дверцу, я забрался внутрь и извлек из бардачка фонарик. Я надеялся, что он
хоть чуть-чуть уравняет меня с Лидсом при ночных странствиях по
окрестностям. Я запер дверцу, посветил вокруг, потом выключил фонарик и
вернулся к входной двери.
Послышались шаги, сперва вдалеке, потом ближе, и вскоре Лидс возник в
квадрате света, падающего из проема окна прихожей. Он был не один.
Впереди, натягивая поводок, бежала собака. Когда они поравнялись со мной,
я учтиво отступил в сторону, но пес не обратил на меня ровным счетом
никакого внимания. Лидс открыл дверь, впустил собаку и вошел следом; я
замыкал шествие.
— Встаньте перед ней, — приказал Лидс, — примерно в ярде, и не
шевелитесь.
Я повиновался.
— Знакомься, Геба!
Тут только зверюга признала, что заметила мое присутствие. Она
задрала морду, приблизилась и не спеша обнюхала мои ноги. Когда она
покончила со мной, Лидс шагнул к лавке, на которой лежал труп Нобби, и
жестом подозвал собаку.
— Нюхай, Геба! — велел он, легонько погладив шерсть на животе
мертвого пса.
Она вытянула жилистую шею, принюхалась, отступила и посмотрела на
хозяина.
— Не будь такой самоуверенной, — сказал Лидс и ткнул пальцем в
направлении тела. — Нюхай еще.
Собака послушалась, обнюхала труп Нобби еще раз и снова посмотрела на
Лидса.
— Я и не знал, что они ищейки, — заметил я.
— Они обучены всему, чему можно. — Видимо, Лидс подал какой-то
сигнал, хотя я ничего не заметил, так как собака вдруг устремилась к
двери, увлекая за собой хозяина. — У них у всех превосходное чутье, а у
Гебы оно просто потрясающее. Кстати, она мать Нобби.
Снаружи, на каменной плите, на которой мы обнаружили Нобби, Лидс
сказал:
— Бери след, Геба, — и после того, как она, издав низкий горловой
звук, натянула поводок, добавил: — Тихо. Говорить буду я.
Собака увлекла нас за угол дома, через стоянку для машин, вдоль стены
хозяйственной постройки к самому концу псарни. И вдруг остановилась и
задрала голову.
Лидс выждал полминуты, потом заговорил:
— В чем дело? Запуталась? Бери след!
Я включил фонарик, но после сердитого замечания Лидса выключил его.
Геба опять издала горлом тот же странный звук, опустила нос к земле и
устремилась вперед. Мы пересекли луг по тропинке, добрались до опушки и
углубились в лес. Хотя шли мы достаточно быстро, для меня это казалось
легкой прогулкой по сравнению с гонкой, которую задал мне Лидс давеча.
Несмотря на то, что деревья еще стояли голые, в лесу было темно, хоть глаз
выколи, но если я еще не полностью утратил способность ориентироваться, то
мы продвигались вдоль той самой дорожки, по которой я проходил уже дважды,
если можно назвать ходьбой мои неуклюжие попытки поспевать за Лидсом.
— Мы ведь направляемся к усадьбе вашей кузины, не так ли? — решил
удостовериться я.
В ответ Лидс только невнятно буркнул.
Углубившись в лес, мы прошли ярдов двести вверх по косогору, потом
примерно столько же тропинка тянулась ровно, а затем, как я припоминал,
начинался долгий пологий спуск прямо до ухоженных угодий Берчвейла. И вот
примерно посредине ровного участка Геба вдруг сошла с ума. Она внезапно
резко рванулась в сторону, так дернув Лидса, что он заплясал, пытаясь
удержаться на ногах, потом круто развернулась, прижалась к его ногам и
стала тоненько и протяжно подвывать — совсем не так, как прежде.
Лидс резко сказал ей что-то, но я не разобрал его слов. К тому
времени мои глаза уже достаточно свыклись с окружающим мраком. Но я вовсе
не утверждаю, что уже тогда, в темноте среди деревьев, с расстояния
двадцать футов распознал то пятно на земле. Тем не менее я настаиваю, что
в тот миг, когда я включил фонарик, я понял, что передо мной лежит тело
миссис Барри Рэкхем.
На сей раз меня не стали отчитывать. Мы с Лидсом сошли с тропинки и
преодолели эти двадцать футов. Она лежала на боку, точь-в-точь, как Нобби,
шея была неестественно вывернута, так что лицо смотрело в небо, и я даже
на мгновение подумал было, что у нее сломана шея, но потом разглядел, что
белый свитер спереди обагрен кровью. Я наклонился и наложил пальцы на ее
запястье. Лидс, подобрав сухой лист, опустил его на ее рот и ноздри и
попросил меня стать рядом с ним на колени, чтобы заслонить листок от
ветра.
Посмотрев на неподвижный лист секунд двадцать, Лидс сказал:
— Она мертва.
— Да. — Я встал на ноги. — Даже если и нет, она все равно не дотянула
бы до дома. Я пойду…
— Ее убили, да?
— Безусловно. Я пойду и…
— Господи. — Он резко вскочил и выпрямился. — Сначала Нобби, потом
она… Оставайтесь здесь… — Он быстро шагнул вперед, но я успел схватить
его за руку. Он резко вырвался.
— Успокойтесь, — быстро заговорил я. Я снова держал его за руку и
чувствовал, как он дрожит. — Если вы сейчас ворветесь туда, одному Богу
известно, что вы можете натворить. Побудьте здесь, а я пойду…
Он опять вырвался и быстро зашагал прочь.
— Подождите! — скомандовал я, и он замер как вкопанный. — Сперва
вызовите доктора и позвоните в полицию. Сразу же. Я вернусь в ваш дом. Мы
оставили нож в теле собаки, а кое-кому этот нож может понадобиться. Вы
можете приказать Гебе охранять миссис Рэкхем?
Он заговорил, обращаясь не ко мне, а к собаке. Та в два прыжка
очутилась рядом. Лидс наклонился, прикоснулся к трупу кузины и сказал:
— Сторожи ее, Геба.
Собака послушно уселась, а Лидс, ни слова не говоря, повернулся и

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *