КРИМИНАЛ

В лучших семействах

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Рекс Стаут: В лучших семействах

— Вы свихнулись, — хрипло пролепетал Рэкхем. — Боже всемогущий!
Вконец свихнулись!
Он вскочил со стула и стоял, дрожа как осиновый лист. Рука Редера
нырнула в карман и появилась на свет божий, сжимая тупорылый «карсон»,
который Редер вытащил из тайника в портфеле вместе с моточком бечевки. Я
выхватил пистолет и прицелился в Рэкхема.
— Сядьте, — приказал я, — и не рыпайтесь.
Он плюхнулся на стул. Я подошел к краю стола, уголком глаза наблюдая
за Рэкхемом, и посмотрел на Зека. Редер-Вульф, стоявший по левую руку от
меня, заговорил торопливо, но отчетливо:
— Мистер Зек, два года назад вы сказали по телефону, что искренне
восхищаетесь мной. Я надеюсь, что случившееся здесь сегодня поспособствует
еще большему восхищению. Вы уже, конечно, догадались, что я — Ниро Вульф.
Я мечтал бы высказать вам очень многое и, возможно, так когда-нибудь и
выйдет, но не теперь. Разумеется, если дверь вдруг откроется, мистер
Гудвин, не задумываясь, пристрелит вас, но мне не хотелось бы, чтобы нам
помешали. Так что я продолжу. Уж коль скоро, по вашему собственному
признанию, я не уступаю вам в интеллекте, давайте же исправим заблуждение
относительно моей воли. Вы сказали, что воля мне изменила, и я, не
выдержав, бежал с поля боя. Это совсем не так. Проклятье, как жаль, что
из-за кляпа во рту вы не можете говорить.
По глазам Зека, предельно вылезшим из орбит, легко было догадаться,
насколько он разделяет мнение Вульфа.
— Вот в чем дело, — продолжал Вульф. — В течение двух месяцев,
которые были проведены здесь в этом диком обличье, я собрал достаточно
улик, чтобы осудить вас по трем десяткам Федеральных законов. Заверяю вас:
обвинения эти сверхнадежные и убедительные, находятся они в руках
человека, остановить или запугать которого вам не под силу. Придется вам
поверить мне на слово, ибо когда они будут оглашены, с вами будет
покончено. А обвинения непременно будут оглашены, если что-то случится с
мистером Гудвином или со мной. Думаю, что вы поверите, раз уже признаете,
что я не уступаю вам в интеллекте. Завершать пять кошмарных для меня
месяцев жалким блефом было бы по меньшей мере безрассудно. Однако, если вы
полагаете, что я блефую, пожалуйста, помотайте головой из стороны в
сторону.
Зек не шелохнулся.
— Если верите в то, что я действительно располагаю необходимыми для
суда сведениями, пожалуйста, кивните.
Кивка не последовало.
— Предупреждаю вас, — в голосе Ниро Вульфа зазвенел металл, — мы с
мистером Гудвином не остановимся ни перед чем!
Зек кивнул.
— Вы согласны, что у нас есть убедительные доказательства ваших
преступлений?
Зек снова кивнул.
— Отлично. Тогда мы достигнем цели. При всем моем уважении к
Федеральным законам, я, по твердому своему убеждению, не обязан ловить
тех, кто их нарушает. Поэтому без малейших угрызений совести я
предоставляю это право другим. Однако я брал на себя обязательства перед
одним лицом. Обстоятельства очень сильны, и я должен их соблюсти. Миссис
Рэкхем уплатила крупную сумму, чтобы я действовал в ее интересах, но на
следующий день ее убили. Я, безусловно, обязан разоблачить убийцу — обязан
не только ради ее памяти, но и ради собственного самоуважения — не желаю
терпеть поражение. Я никогда прежде не знал неудач и в дальнейшем не
намерен. Работающий со мной мистер Гудвин разделяет это бремя неудачи и
также не хочет примириться с ней.
Зек вновь кивнул, возможно, чтобы выказать одобрение по поводу наших
высоких моральных качеств.
— Так что мы можем заключить сделку, — предложил Вульф. — Позавчера
вы сказали, что располагаете или можете легко заполучить свидетельства,
которых вполне хватит, чтобы осудить Рэкхема за убийство жены. Это правда?
Зек кивнул. Акульи глаза впились в Вульфа.
— Очень хорошо. Я вам верю. Предлагаю следующее: я передам вам
свидетельства против вас в обмен на свидетельства против Рэкхема.
Согласны?
Зек кивнул.
— Обмен произойдет на моих условиях, ибо мне можно доверять, вам —
нет. Итак, вы отдаете мне свои свидетельства. Впрочем, я прекрасно
понимаю, что детали такого важного церемониала следует тщательно взвесить,
поэтому предлагаю обсудить все немедленно и покончить с этим делом прямо
сейчас. Мы развяжем вам руки и вытащим из вашего рта кляп, но прежде хочу
еще раз вас предупредить. Вы не должны двигаться до тех пор, пока мы не
поставим последнюю точку. Если вы попытаетесь дотянуться до кнопок или
подать любой другой сигнал вашим людям, вы умрете сразу на месте. Не
говоря уже о том, что против вас останутся убийственные свидетельства. Это
вам понятно?
Зек кивнул.
— Вы готовы обсудить условия?
Зек кивнул.
— Освободи его, Арчи! — приказал Вульф.
Так как мне нужны были свободные руки, чтобы развязать Зека, я
положил «карсон» на полированный стол. Я отдал бы годовое жалованье, чтобы
кинуть взгляд на Рэкхема, но это могло все испортить. Так что, отложив
пистолет, я обогнул стул Зека, опустился на корточки и принялся
распутывать узел. Сердце колотилось в грудной клетке, как отбойный молоток
в забое.
Я не видел, что случилось, я мог только прислушиваться. Заметил я
только одно: руки Зека внезапно конвульсивно дернулись, словно он пытался
защититься от Рэкхема, который метнулся к оставленному без присмотра
пистолету. В эту секунду еще больше, чем на Рэкхема, мне хотелось бы
посмотреть на Вульфа, который обещал кинуться под какое-нибудь прикрытие,
как только Рэкхем бросится за пистолетом. Я отчаянно пытался успеть
освободить руки Зека вовремя; хотя Вульф использовал именно тот узел,
который мы с ним разучили, затянул он его слишком сильно. Я едва распутал
узел и начал стягивать веревку с запястий Зека, когда раздался выстрел, а
за ним и второй.
Не успел я спрятать бечевку в карман, как тело Зека накренилось

набок, а потом осело вперед. Распростершись на полу, я повернул голову и,
увидев прямо над собой искаженное до неузнаваемости лицо Зека, выдернул у
него изо рта носовой платок, потянулся под стол и надавил на одну из
кнопок.
В ту минуту я не знал, да и по сей день не знаю, донеслись ли
выстрелы через звуконепроницаемую дверь или сработал мой сигнал. Я не
слышал, как открылась дверь, и почти тут же уши оглохли от беспорядочной
пальбы; немного спустя я осторожно выбрался из-под стола и поднялся на
ноги. Шварц и его напарник стояли в дверях, у одного из них в руках я
разглядел сразу два пистолета, а у второго один. Рэкхем лежал,
растянувшись, на полу лицом вниз. Вульф стоял у края стола, с выражением,
какого я за ним еще не знал, — лицо было перекошено от гнева.
— Подонок, — глядя на Рэкхема, горько произнес я.
— Руки вверх! — велел Шварц, наступая.
Ни Вульф, ни я и не подумали повиноваться. Вульф заговорил:
— С какой стати? — В голосе его слышалось презрение. — Это его
пропустили с оружием, а не нас.
— Смотри за ними в оба, Гарри, — бросил Шварц и, обогнув стол,
приблизился ко мне. Не обращая на меня внимания, он склонился над
бездыханным телом Зека, провозился с полминуты, выпрямился и провозгласил:
— Он мертв.
Гарри истерично выкрикнул:
— Господи, неужели и вправду мертв?
— Да, — окончательно подтвердил Шварц.
Гарри развернулся, толкнул дверь и был таков.
Шварц секунды три, не больше, провожал его взглядом, потом вдруг
подпрыгнул, словно его ущипнули, быстро зашагал к двери и вышел вон.
Я подошел к Рэкхему, убедился, что он еще более мертв, чем Зек, и
повернулся к Вульфу:
— Что ж, похоже, на сегодня с нас хватит. Пойдемте.
— Нет, — мрачно сказал Вульф. — Безопаснее подождать, пока они все
разбегутся. Позвони в полицию.
— Прямо отсюда?
— Да.
Я подошел к столу Зека и придвинул к себе один из телефонных
аппаратов.
— Подожди! Сначала набери номер Марко. Я хочу поговорить с Фрицем.
— Сейчас?!
— Именно сейчас. Должен же я получить удовлетворение, равноценное
кошмарным лишениям, которые я претерпел. Я должен с телефона Зека сказать
Фрицу, чтобы он немедленно отправлялся домой и приготовил ужин.
Я вызвал телефонистку.

20

Три дня спустя, в пятницу, я сказал Вульфу:
— Ну теперь-то, наконец, дело кончено?
— Нет, чтоб меня разорвало, — сварливо буркнул он. — Надо еще
отработать аванс.
Было шесть часов, и он только что спустился из оранжереи, осыпая
свежими проклятиями Хьюитта, который, дескать, не умеет обращаться с
цветами. На мой взгляд, Хьюитт проклятий не заслужил. Учитывая два
тягостных путешествия, которые выпали на долю наших нежных орхидей, — на
Лонг-Айленд, а потом обратно — пребывали они в отменной форме. Особенно
самые капризные — мильтонии и фаленопсисы. Вульф просто пытался внушить,
по крайней мере себе, что орхидеи скучали без него.
Фриц хлопотал вокруг него, как мать, которой вернули ребенка,
заплутавшего в пустыне и питавшегося мякотью кактусов вперемешку с
хвостами ящериц. За семьдесят два часа Вульф набрал десять фунтов, и ни
унцией меньше, несмотря на всю суматоху, связанную с переездом и, судя по
подобным темпам, должен был восстановить прежний вес задолго до Дня
Благодарения [праздник в память первых колонистов Массачусетса (последний
четверг ноября)]. Складки на его лице уже стали понемногу разглаживаться,
бороду он обрил и сразу же вымыл все масло из волос.
Смерть Арнольда Зека, как и следовало ожидать, вызвала настоящую
бурю, и в первое время нас с Вульфом хотели было сделать козлами
отпущения, но улик против нас не оказалось, а когда донеслись слухи о том,
что Вульф, будучи особой, приближенной к Зеку, собрал сведения,
компрометирующие ряд высокопоставленных людей, — отношение к нам, как по
мановению волшебной палочки, круто изменилось.
Что касается эпизода, закончившегося гибелью Зека и Рэкхема, то мы
были невинны, как агнцы. В бумагах, которые были в портфеле Редера и
которые полицейские первым же делом конфисковали, не было ровным счетом
ничего существенного против кого бы то ни было. Когда полицейские прибыли
на место преступления, там не оставалось уже никого, кроме нас с Вульфом и
двух трупов. Был немедленно объявлен розыск Шварца и Гарри. Чрезмерно
врать нам не пришлось; мы стояли на том, что Вульф, представляясь Редером,
просочился в окружение Зека, чтобы расследовать убийство миссис Рэкхем, а
развязка случилась в тот день, когда Зек отрезал Рэкхему путь к
отступлению, заверив, что представит доказательства, уличающие Рэкхема в
преднамеренном убийстве жены; Рэкхем вытащил пистолет, который каким-то
образом протащил мимо охранников, и пристрелил Зека, а потом ворвались
Шварц с Гарри и буквально изрешетили Рэкхема. Поразительно и даже приятно,
как много в этой истории было чистой правды.
Так что в пятницу днем мы уже расквитались с Вестчестером — во всяком
случае, я так считал, поэтому у меня отвисла челюсть, когда Вульф вдруг
сказал:
— Нет, чтоб мне пусто было, придется все-таки отработать аванс.
Зазвонил телефон. Я взял трубку. Звонила Аннабель Фрей. Жаждала
переговорить с Вульфом. Я уведомил Вульфа. Он нахмурился и потянулся к
своему аппарату, а я слушал в параллельную трубку.
— Да, миссис Фрей. Говорит Ниро Вульф.
— У меня к вам просьба, мистер Вульф. То есть я, естественно,
заплачу, но все равно это просьба. Не могли бы вы с мистером Гудвином
приехать ко мне сегодня вечером? Сюда, в Берчвейл?
— Извините, миссис Фрей, но это исключено. Любые деловые встречи я
провожу только у себя дома. Я никогда не покидаю дом.
Тут он, пожалуй, малость загнул, подумал я, припомнив, как он провел
последние пять месяцев. И если она читала газеты, то, конечно, знала
это… частично, по меньшей мере.
— Прошу прощения, — промолвила она, — но нам необходимо встретиться с

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *