КРИМИНАЛ

В лучших семействах

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Рекс Стаут: В лучших семействах

— Это для чего?.. — полюбопытствовал Кристи.
— Привычка, — перебил я. — Однажды я вышел из дома, позабыв ее, а в
лифте какой-то хам наступил мне на мозоль. Пришлось перерезать ему глотку.
Если мы и впрямь торопимся, то я готов.
Мы вышли. Внизу, у тротуара, как я мимоходом подметил (тоже
привычка), нас поджидал темно-синий «олдсмобиль», седан пятидесятого года
выпуска, за рулем которого сидел жизнерадостный на вид молокосос с широким
ртом и без шляпы. Когда мы с Кристи залезли на заднее сиденье, юнец с
любопытством посмотрел на меня, по ничего не сказал. Как только дверца
захлопнулась, мотор взревел и седан рванулся с места.
«Олдсмобиль» пятидесятого года — единственная машина из имеющихся в
свободной продаже, которая способна выжимать более ста десяти миль, мы же
тащились со скоростью вдвое меньшей по Вестсайдскому шоссе, затем вдоль
Сомилл-Ривер и по Тейконик-стейт. Юнец оказался осмотрительным, умелым и
аккуратным водителем. По дороге мы почти не общались. Когда Кристи достал
из кармана отчет и принялся его изучать, я сперва ощутил облегчение,
поскольку вряд ли их интересовали бы последние слова приговоренного к
смерти, но потом, пораскинув мозгами, я пришел к выводу, что это вовсе
ничего не значит, так как Кристи может искать дополнительные улики для
обвинения против меня. Сделалось не по себе.
Стоял прекрасный, не слишком жаркий солнечный день, и все вокруг
казалось очень привлекательным. Я не терял, однако, надежды увидеть еще
немало таких деньков, неважно где — в городе или в деревне, хотя предпочел
бы город. Предместья выглядели необычайно прелестно, почему особенно и
резанул слух окрик Кристи, прозвучавший как удар хлыста в тот миг, когда
мы ехали по шоссе Тейконик-стейт в нескольких милях к северу от Хоторн
Серкл.
— Ложись на пол, лицом вниз! — приказал он.
— Имей совесть! — взмолился я. — Я же любуюсь пейзажем.
— Я буду описывать его, — съехидничал Кристи. — Или остановимся
поболтать?
— А сколько у нас для этого времени?
— Нисколько, — усмехнулся Кристи.
— Ладно, подвинь лапы.
Откровенно говоря, я был рад повиноваться. Все развивалось по
логическим канонам. Будь это моя последняя поездка, мне не довелось бы
больше увидеть эту дорогу, а в таком случае не все ли равно, если бы я и
запомнил, куда мы свернули и в какую сторону поехали дальше? Видно,
имелась еще некая надежда, что мне как-нибудь доведется пропутешествовать
по этому маршруту, причем без провожатых, в противном случае ни к чему
было ломать комедию. Так что, когда я, барахтаясь и извиваясь как уж,
принял, наконец, требуемое положение, едва не проткнув локтем щеку,
худшее, что я ощутил, была потеря достоинства. Я услышал, как водитель
что-то спросил у Кристи, а тот в ответ буркнул нечто нечленораздельное.
Смотреть на часы законом не воспрещалось. По моим подсчетам, я играл
в прятки вот уже больше шестнадцати минут, причем машина то замедляла ход,
то убыстряла, потом сворачивала налево, затем направо, и, наконец,
остановилась. До моих ушей донесся незнакомый голос, а потом закрылась
тяжелая дверь.
— Не двигайся! — бросил Кристи. Он по-прежнему возвышался надо мной.
— Прибыли раньше указанного времени.
— Надоело дышать пылью, — пожаловался я.
— Все же лучше, чем вообще не дышать, — пошутил незнакомый голос и
гнусно захохотал.
— У него пистолет, — предупредил Кристи. — Под мышкой слева.
— Ну и что? Он же частный детектив. Надо ценить его заслуги. Не
волнуйся, мы обо всем позаботимся.
Я взглянул на часы, но было слишком темно, чтобы различить стрелки,
из чего я сделал вывод, что мы находились в таком месте, куда не
пробивался солнечный свет. Водитель вылез наружу, захлопнул дверцу и ушел.
Левая нога ниже коленки затекла и начала ныть. Я попытался пошевелить ею.
— Не двигайся, — велел Кристи.
— Не валяй дурака. Если хотите, завяжите мне глаза, но выпустите
поразмяться.
— Я же ясно сказал — не двигайся.
Что я и делал минут эдак еще семь. Потом лязгнула какая-то тяжелая
железная дверь, послышались шаги и голоса, хлопнула дверца водителя,
заработал мотор, машина снялась с места и минуту спустя въехала в мрачное
бетонное сооружение. Железную дверь заперли наглухо. Потом кто-то открыл
дверцу, к которой прижималась моя голова.
— Все в порядке, — улыбнулась неизвестная мне личность. — Можете
выходить.
Мне пришлось совершить маленький акробатический трюк, но он мне
удался. Я стоял на бетонном полу, слегка пошатываясь, возле бетонной же
стены, в помещении без окон, площадью примерно в шестьдесят квадратных
футов и не слишком освещенном. Вертя головой, я насчитал вокруг семь или
восемь машин. А также четырех мужчин: Кристи и еще троих молодцов довольно
внушительного вида и возрастом постарше, чем наш водитель, который куда-то
скрылся.
Ни слова не говоря, двое из незнакомой мне троицы стали меня
обыскивать. Сперва извлекли пистолет из наплечной кобуры, потом уж
приступили к обычному обыску. Обстоятельства были явно не в мою пользу,
поэтому я решил поначалу не юморить и стоял молча по стойке «смирно».
Сработали они профессионально, без лишней суеты, не пытаясь ущемить мое
достоинство.
— Вот что значит опыт, — похвалил я.
— Угу, — согласился более высокий из двоих неожиданно звонким
фальцетом. — Следуйте за нами.
Он двинулся к стене, я не отставал. Между машинами и стеной оставался
проход, по которому мы добрались до места, где нас поджидал третий
молодец. Он распахнул дверь, и мы прошли в такую же бетонную и без единого
оконца небольшую прихожую. Напротив, шагах в трех от нас, вниз уходила
лестница, по которой мы и спустились — я насчитал четырнадцать невысоких
ступенек — к широченной металлической двери. Мой провожатый ткнул кнопку в
стальном косяке. Я ничего не услышал, но в следующую секунду дверь
открылась, и перед нами возник субъект с одутловатой физиономией и
заостренным подбородком.

— Арчи Гудвин, — произнес мой конвоир.
— Входите! — приказал субъект.
Я вежливо подождал, чтобы пропустить провожатого вперед, но тот
отступил в сторону, а его напарник нетерпеливо скомандовал:
— Смелее, Гудвин!
Я перешагнул через порог, и охранник закрыл за нами дверь. Комната, в
которой я оказался, была побольше, чем прихожая и хорошо освещалась, хотя
обстановка ясно напоминала тюремную: голые бетонные стены, стол, три
стула, радиатор и стопка журналов да газет. Второй охранник, который сидел
за столом и что-то записывал в книге, похожей на бухгалтерскую, метнул на
меня взгляд и больше не замечал моего присутствия. Его товарищ пересек
комнату, подошел к следующей металлической двери, расположенной напротив
предыдущей, и открыл ее.
— Заходите! — мотнул он головой.
Темница оказалась просто шик. Стены были обшиты сероватым деревом с
розовыми прожилками от пола до самого потолка; такого же оттенка были и
ковры с розовой каймой. Свет лился вниз с желобков, опоясывающих весь
потолок. Шесть или семь стульев и диван были обиты розовато-серой кожей,
точно такой же, что использовали для обрамления картин, которые висели по
две на каждой стене. Должен признаться, что все это производило довольно
внушительное впечатление.
— Арчи Гудвин, — представил охранник.
Человек, сидевший за столом, сказал:
— Присаживайтесь, Гудвин. Спасибо, Шварц, — поблагодарил он
охранника, и тот покинул нас, плотно прикрыв дверь.
Наконец-то я мог как следует рассмотреть этого человека, благо от
серовато-розового стула, на который я опустился, до стола было меньше
десяти футов. Собственно, кроме лба и глаз в лице ничего не было. К тому
же это был не лоб, а скорее купол, вздымавшийся до самой линии бесцветных
жиденьких волос. Что касается его глаз, то на сборочном конвейере явно
случилась ошибка. Глаза безусловно предназначались акуле, но кто-то
отвлекся и допустил просчет. Теперь, правда, они не выглядели совсем уж
акульими, поскольку мозг Арнольда Зека успел поэксплуатировать их годков
пятьдесят, что не могло не отразиться на них.
— Мы общались с вами по телефону, — сказал он.
Я кивнул.
— Когда я работал у Вульфа. Всего три раза… нет, даже четыре.
— Верно, четыре. А где Вульф? Что с ним случилось?
— Точно не знаю, но подозреваю, что он где-нибудь во Флориде
тренируется с аквалангом, теша себя надеждой подловить вас в известном вам
бассейне и утащить на дно, когда вы нырнете.
В акульих глазах не отразилось ровным счетом ничего.
— Мне доложили о вашей скверной манере разговаривать, Гудвин, —
сказал он. — Я ничуть не возражаю. Я принимаю людей такими, какие они
есть, либо вообще не принимаю. Мне нравится, что вы стараетесь не терять
собственного лица, хотя путь сюда и наша встреча наверняка уже произвели
на вас впечатление. Впрочем, мы тратим лишнее время и произносим лишние
речи. Вам известно, где находится Вульф?
— Нет.
— Но предположения есть?
— Да, их я только что изложил. — Сказав это, я почувствовал, что
начинаю закипать. — Допустим, я дам паводку, что он в Египте, где имеет
собственный дом. Что тогда? Вы пошлете какого-нибудь мозгляка в Каир,
чтобы он продырявил Вульфа? Почему? Почему вы не можете оставить его в
покое? Верно, недостатков у него хоть пруд пруди — одному Богу известно,
как я от него натерпелся, но он многому меня научил, и где бы он ни был,
он мой любимый толстяк. И лишь из-за того, что он невольно расстроил вашу
сделку с Рэкхемом, вы хотите его прикончить. К чему вам это, раз уж он
исчез с глаз долой?
— Я вовсе не желаю и даже не намереваюсь уничтожать его.
— Вот как? Тогда чем вызван такой интерес к моей персоне? Ваши Макс
Кристи и бородатый умник Пит Редер поручают мне дурацкую работу за тройную
оплату. Вы меня затягиваете, ставите свое тавро па моей шкуре, а потом,
когда приходит время, пользуетесь мною, чтобы добраться до Вульфа и
отплатить ему. Нет. — Я помотал головой. — У меня тоже есть моральные
принципы, и все вы, вместе взятые, не задавите меня преступить их.
Я не считаю себя достаточным знатоком рыб, чтобы судить о том, мигают
ли акулы, но Зек явно не подпадал под классификацию ихтиологов. Он мигал
раз в десять реже положенного. Он спросил:
— Почему вы согласились взяться за эту работу?
— Потому что речь идет о Рэкхеме. Он меня интересует. И я был рад
убедиться, что не одного меня. Я хотел бы приложить руку к его судьбе.
Он не мигнул.
— Вы, должно быть, думаете, что знаете, чем я занимаюсь?
— Я знаю, о чем говорят. Еще знаю, что один инспектор нью-йоркской
полиции сообщил мне, что вы вне досягаемости.
— Кто именно?
— Кремер. Уголовка Манхэттена.
— Ах, этот. — Тут я впервые заметил, что Зек шевельнулся: по крайней
мере, распрямил и снова согнул указательный палец. — А по какому случаю?
— Он не поверил, что я не знаю, где скрывается Вульф. Решил, что мы с
ним замышляем, как бы насыпать соли вам под хвост, вот и начал поучать
меня. Я сказал, что, возможно, у него есть личная заинтересованность в
том, чтобы сбить нас со следа, но он зря теряет время, поскольку Вульф дал
деру.
— Пожалуй, не самый разумный ответ, верно?
— Да. У меня было дурное настроение.
Зек моргнул; совершенно точно, я сам видел.
— Я хотел познакомиться с вами, Гудвин. Я уделил вам столько времени
потому, что хотел посмотреть на вас и послушать, как вы говорите. Да, вы
имеете некоторое представление о моей деятельности и о моих интересах, а
раз так, то понимаете, что главная моя трудность — люди. Мне не помешало
бы иметь раз в десять больше хороших людей, на которых я могу положиться.
О людях я сужу частично по досье и частично по отзывам, но главным образом
руководствуюсь собственным нюхом. Вы разочаровали меня в одном отношении.
Ваш вывод о том, что я хочу использовать вас для того, чтобы найти Ниро
Вульфа и поквитаться с ним, не делает вам чести. Я не преследую
противника, который оставляет поле боя; мне это невыгодно. Но если он
вернется и снова встанет у меня на пути — я раздавлю его. Да, я хочу
«затянуть» вас, как вы выразились. Сейчас надежные люди нужны мне больше,
чем когда бы то ни было. Многие получают от меня деньги, в основном те,
кого я никогда не видел и не имею желания видеть; но должны быть и такие,
кого я должен видеть и претворять через них свои замыслы. Вы могли бы

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *