КРИМИНАЛ

В лучших семействах

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Рекс Стаут: В лучших семействах

подыскать и поновее. Чтобы уязвить Рэкхема и показать ему, насколько
безнравственно не доверять людям, я смахнул всю кучку в карман, не
пересчитывая.
— Чего желаете? — осведомился я. — Только слова или фотографии?
— Могу я сам задавать вопросы?
— Да, это входит в стоимость обслуживания. Сам я Зека не лицезрел, но
надеюсь удостоиться такого счастья. Первое предложение я получил от Макса
Кристи. Он…
— Сукин сын!
— Вот как? Хотя у вас, конечно, уже предубеждение. Он только
разведывал. Зека он прямо не называл и вашего имени тоже не упоминал, но
предложил хорошую плату за обычную слежку. Я проявил определенную
заинтересованность, и в тот же вечер прямо на улице, как было условлено,
ко мне подъехала машина, в которой сидел человек.
— Только не Зек. Он не стал бы показываться на людях.
— Я же сказал, что не имел чести лицезреть Зека. Так вот, он
обрисовал общую картину. Сказал, что его фамилия Редер… на вид лет
пятьдесят…
— Редер?
— Так он сказал. Даже повторил по буквам: Р, е, д, е, р. Лет
пятидесяти, волосы каштановые, зачесанные назад, лицо в морщинах и
складках, пронизывающие темные глаза, остроконечная темно-русая бородка с
проседью.
— Я его не знаю.
— Возможно, он из другого отдела. Но он упоминал Века. Сказал, в
частности…
— Он сам назвал Зека?
— Да.
— В беседе с вами? Потрясающе. А почему?
— Не знаю, не могу предположить. Макс Кристи меня как-то уже
прощупывал некоторое время назад и, должно быть, они решили, что теперь,
когда Ниро Вульфа нет, пришла пора подыскать мне теплое местечко. Они
могли рассуждать так: коль скоро я знаю, что Кристи повязан с Малюткой
Костиганом, а Костиган близок к верхушке, почему бы не блеснуть громким
именем, чтобы я не рыпался? Как бы то ни было, Редер его назвал. И
присовокупил, что они хотят установить слежку за вами. На высоком уровне.
Добавил, что они не поскупятся. Я мог нанять хоть целую команду
профессионалов. В общем, я согласился, набрал людей, и неделю назад мы
приступили к работе. Кристи каждый день заходит ко мне в офис за отчетами.
Сами знаете, что в них; вы ведь помните, где вы бывали и чем занимались.
Рэкхем продолжал смотреть на меня исподлобья.
— И это все?
— О том, как я взялся за эту работу и как выполнял ее, — все!
— А он не сказал вам, зачем им это понадобилось?
— Пожалуй, только намекнул. Я понял, что они почему-то считают, что
окружной прокурор может не одобрять их деятельности, и потому хотят
удостовериться, что вы не завели с ним тесной дружбы. В противном случае
они хотели мягко, по-человечески пожурить вас. Думаю, вам известно, как
протекает подобная процедура?
Его лоб немного разгладился.
— У вас сложилось такое впечатление?
— Нет, я, наверное, не так выразился: мне это растолковали, только
другими словами.
— Редер?
— Именно!
Он больше не хмурился.
— Если все это правда, Гудвин, то я не зря раскошелился.
— Это чистейшая правда, но не доверяйте мне. Я вас предупреждал. Я
изложил вам голые факты, и, если хотите, могу добавить от себя лично
кое-какие соображения бесплатно.
— Какие соображения?
— Некоторые мыслишки о них и о вас. И еще о том, почему я здесь. И
почему я постарался попасться вам на глаза в баре, а потом поперся за
вами, как придурок, чтобы вы застали меня врасплох.
— Ах, так вы подстроили все это!
— Естественно. Я хотел поделиться с вами своими соображениями, а
заодно, если бы у вас появилось желание развязать мошну, и подзаработать
маленько.
— Выкладывайте ваши соображения. — Он казался слегка пришибленным.
— Что ж… — Я взвешивал слова, прежде чем высказать их. — Это скорее
умозаключение, но у него есть подноготная. Может, сначала подноготную?
— Нет, гоните умозаключение.
— Ладно. Так вот: Зек собирается навесить на вас убийство вашей
супруги.
Какое счастье, подумал я, что Рэкхем не держал в руке второй стакан —
он наверняка запустил бы им… может, даже в меня. Кровь бросилась ему в
лицо, жилы на шее набухли, и весь он словно разбух; потом челюсть его
дрогнула.
— Продолжайте, — пролепетал он.
— С умозаключением на этом покончено. Желаете выслушать подноготную?
Он не ответил. Тогда я продолжал:
— Это не будет вам стоить ни цента. Давайте разберемся с тем, как ко
мне обратились. Если речь шла об обычной слежке, то к чему такой
выпендреж? Почему Кристи сам не мог объяснить, что к чему? И зачем
предлагать сумму, в два раза превышающую ставки самых высокооплачиваемых
агентств? Это раз. Если у Зека есть рука в Уайт-Плейнз, что вполне
вероятно, а нынешние события набили им оскомину, то нельзя и придумать для
них лучшего подарка, чем раскрытие тайны самого загадочного и громкого
убийства, которое висит на них. Это два. Нет, для обычной слежки меня не
стали бы нанимать. Это не в стиле Зека, особенно, когда следить нужно за
бывшим коллегой, на которого у них зуб. — Я покачал головой. — Нет,
подоплека тут похитрее. Вот послушайте. Редер поднялся со мной в мой офис,
и, как вы думаете, на что мы угрохали битый час? Он расспрашивал меня про
вечер восьмого апреля! Какое отношение это имеет к тому, что я слежу за
вами? Да ровным счетом никакого! Какое им вообще дело до того, что
случилось восьмого апреля? Думаю, что предложение пошпионить за вами с
оплатой вдвойне было лишь предлогом, чтобы развязать мне язык. И уже

намекнули, что Зек не прочь познакомиться со мной. Думаю, для того, чтобы
вас подставить, им не хватает сведений, полученных из первых рук, от
одного из очевидцев, и выбор пал на меня. Похоже, меня прощупывают, чтобы
определить, сгожусь ли я на то, чтобы случайно вспомнить некое событие,
случившееся той ночью, за солидный куш, естественно. Конечно, это только
догадки, — я развел руками.
Он слушал молча. Лицо его постепенно приобретало привычный оттенок.
Он смотрел на меня во все глаза, но сомневаюсь, чтобы в этот миг он меня
видел.
— Если хотите знать, почему я решил рассказать вам это, — не унимался
я, — то можете послушать. У меня есть уязвимые места, одно из которых —
профессиональная гордость. Когда Ниро Вульф сбежал вместо того, чтобы
показать зубы, гордости моей был нанесен тяжкий удар. И, более того, едва
я успел депонировать полученный от вашей жены чек на десять тысяч, как ее
уже пришили. Если возвратить эти десять тысяч, кому, по-вашему, они
достанутся? Вам. Вполне возможно, что убили жену вы. Я же предпочитаю
зарабатывать деньги честным путем.
Он обрел дар речи:
— Я не убивал ее. Клянусь вам, Гудвин, я тут ни при чем.
— Да бросьте вы. Убивали вы или не убивали, я не хочу помогать им
подставить вас, я вообще в такие игры не играю. У меня большая личная
заинтересованность в этом деле. Я твердо намерен заработать эти десять
кусков и вовсе не хочу, чтобы Зек помешал этому, сделав из вас козла
отпущения, хотя совсем не убежден в вашей невиновности. Вот потому-то я и
хотел высказать вам свои соображения. Причем я вполне допускаю, что могу
заблуждаться. Ну, как вам нравится?
Рэкхем наконец вспомнил о своем стакане и пригубил коктейль… Потом
поставил стакан на место, немного посидел, облизывая губы, и вдруг
выпалил:
— Что-то я вас не пойму, Гудвин.
— Тогда выбросьте все из головы. Вы уже выдохлись. А мне случалось
заблуждаться и прежде.
— Я не то имел в виду, я имел в виду вас, ваш мотив. Почему? К чему
вам это?
— Я же сказал — профессиональная гордость. Честь, если угодно. Если
этот вариант вас не устраивает, представьте, как я разрывался на части:
Зек справа, а вы слева. Мне нужна была хоть какая-то лазейка. Если же и
это не годится, то считайте все услышанное бредом сумасшедшего. Все равно
вы мне не доверяете. Просто мне пришло в голову, что если я прав и мне и
впрямь предложат сыграть первую скрипку, а может, даже и поучаствовать в
создании сценария, то стоит предварительно с вами встретиться и
познакомиться поближе. — Я махнул рукой. — Но если вы меня не понимаете,
тогда забудем об этом, как-никак я стал богаче на шесть тысяч. — Я встал.
— Есть еще другой выход — вы можете позвонить Зеку и спросить его. Мне,
конечно, не поздоровится, но предателей всегда бьют, верно? Ладно, я
потопал. — Я двинулся к двери и выбирал, куда можно поставить ногу меж
осколков стекла на полу, когда Рэкхем заговорил.
— Подождите минутку, — голос звучал надтреснуто. — Вы говорили о том,
что вам предложат…
— Если мне предложат, — поправил я.
— Непременно предложат. Это их стиль. Так вот, знайте, сколько бы они
ни посулили, я дам вам больше. Сразу идите ко мне — я их переплюну. Все
равно я должен встречаться с вами, желательно каждый день… подождите же.
Вернитесь и сядьте на место. Мы можем заключить с вами сделку, чтобы…
— Нет, — сказал я с улыбкой, но достаточно твердо. — Вы сейчас так
напуганы, что трудно удержаться от искушения раздеть вас до нитки.
Поостыньте немного и придите в себя, а потом позвоните мне. В любое время.
И не забудьте — слежку за вами никто не отменял.
Я ушел.
Несколько раз, пока я шел по улице, мне приходилось мысленно
натягивать поводья, чтобы не сорваться па галоп. Я переходил на нормальную
поступь, но через несколько кварталов ловил себя на том, что снова несусь
как угорелый. Ну и потеха. Я просто трепетал от возбуждения. Я закинул
удочку, и Рэкхем уже клюнул. Осталось только дождаться, чтобы он заглотнул
наживку целиком, вместе с крючком. Трудно поверить, что он способен
обратиться к Зеку или кому-то из ближайшего зековского окружения, но,
случись такое, мне, конечно, несдобровать, а Вульфу вообще впору будет
заказывать надгробие. Хотя теперь, перейдя Рубикон, я был так возбужден,
что не мог заставить себя идти спокойно даже за хороший гонорар.
Я замыслил было заскочить поужинать в ресторан «Рустерман» и
пообщаться с Марко, но теперь мое настроение изменилось. Не снижая аллюра,
я добрался до Одиннадцатой авеню и заглянул в бистро к Марту, где,
примостившись на высоком вращающемся стуле, уплел тарелку тушеной говядины
с тремя сочными помидорами и два ломтя пирога с черникой. Даже на сытый
желудок волнение мое не унималось. Оно, должно быть, как-то отражалось у
меня на лице, поскольку Март полюбопытствовал, чего это я такой дерганый,
а я, никогда прежде не обсуждавший с ним никаких дел, с трудом подавил
порыв проговориться, что мы с Вульфом завели шуры-муры с одним из самых
опасных созданий о двух ногах, о котором сам инспектор Кремер сказал, что
он вне досягаемости.
Дома я просидел весь вечер в кабинете над раскрытыми журналами,
которые, впрочем, не читал. Я только напряженно прислушивался, чтобы не
пропустить звонка в дверь или по телефону. Когда в десять часов зазвонил
телефон, но это оказался всего лишь Фред Дэркин, который хотел спросить,
где находятся Саул и объект, я настолько вспылил, что наорал на беднягу,
так что пришлось извиняться. Я велел ему, как всегда, держать под
наблюдением «Черчилль», что, собственно, и делало эту работу балаганом,
поскольку для наблюдения за всеми входами и выходами «Черчилля»
требовалось никак не меньше четверых человек. У меня руки чесались
позвонить по тому номеру, что оставил мне Вульф, но мне было разрешено
пользоваться им только в чрезвычайном случае. Я заглянул в словарь, где
вычитал, что чрезвычайный случай — это «непредвиденное стечение
обстоятельств, требующее немедленного действия». Поскольку в данный момент
было, наоборот, хорошо предвиденное стечение обстоятельств, требовавшее
лишь одного — как следует выспаться, я не поддался искушению и не стал
набирать номер. Зато выспался вволю.
Субботним утром, сидя в 1019, мне пришлось наживить еще один крючок,
рассчитанный на другую рыбку. В отчете за пятницу я быстро напечатал все
сведения, добытые Саулом, Фредом и Орри, но над моей частью пришлось
изрядно попыхтеть и поломать голову. Мне предстояло отчитаться за все
время, проведенное в хоромах Рэкхема, что таило в себе двойную угрозу:
следовало помнить, что за мной могли следить и видеть, когда я пришел и
когда вышел, и надо было учитывать возможность, что сам Рэкхем вдруг

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *