КРИМИНАЛ

В лучших семействах

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Рекс Стаут: В лучших семействах

штамп для учета, но вот для того, чтобы заплатить по трем счетам, мне
пришлось прокатиться на Пятьдесят четвертую улицу и проверить,
функционирует ли уже генеральная доверенность, оформленная на Марко
Вукчича. Выяснилось, что да (благодаря неусыпным стараниям Паркера), и, к
моей радости, Марко подмахнул мне чек, даже не пикнув и не заглядывая в
счета. Вздумай он меня проверять, клянусь Богом, я бы съехал и остановился
в каком-нибудь отеле.
Кое-что мне еще предстояло сделать, например, позвонить Хьюитту на
Лонг-Айленд и выяснить, благополучно ли добрались орхидеи и Теодор, потом
договориться с телефонной компанией, чтобы регистрировали все звонки,
обработать рапорт Фреда Дэркина по делу об отравленном письме — одному из
оставшихся незаконченными, и так далее. Я едва успел со всем этим
покончить, когда время подошло к двум, что означало появление Кэлвина
Лидса.
Встретив его и проводив в кабинет, я столкнулся с проблемой. Где мне
сидеть — за своим столом или за столом Вульфа? С одной стороны, я не был
Вульфом и не имел особого желания им становиться. С другой стороны, когда
во время бейсбольного матча происходит замена, свежий игрок сразу
становится в круг, а не остается за его пределами. Любопытно к тому же
было бы взглянуть, как падает свет на лицо клиента, сидящего в красном
кожаном кресле. Вот почему я уселся в кресло Вульфа во второй раз, сейчас
уже намеренно.
— Я пришел, чтобы получить объяснение, — заявил Лидс, — и не уйду,
пока не добьюсь своего.
Выглядел он так, что меня так и подмывало предложить ему касторки.
Кожа на обветренном лице по-прежнему казалась задубевшей, но под глазами и
на щеках висели мешки. Взгляд утратил прежнюю ясность и настороженность,
хотя глаза смотрели с той же решимостью. Никому бы и в голову не пришло,
что он только что унаследовал полмиллиона зеленых, и не от обожаемой жены
или сестры, а от простой кузины.
Несть числа, сколько раз мне приходилось наблюдать, как Вульф после
агрессивного выпада клиента откидывался на спинку кресла и прикрывал
глаза. Я решил, что стоит последовать его примеру, и попробовал. Не тут-то
было: тугие пружины, специально рассчитанные на тяжесть туши Вульфа, не
поддались, и мне пришлось изо всех сил давить на них, чтобы удержаться в
откинутом положении.
— Человек, проделавший сорок миль, чтобы получить объяснение, — изрек
я, не открывая глаз, — имеет на то право. Что нужно объяснить?
— Поведение Ниро Вульфа.
— О, это неудивительно. — Устав сражаться с непослушной спинкой
кресла, я выпрямился. — Такое сплошь и рядом случается. Но это не моя
епархия.
— Я хочу его видеть.
— Я тоже.
— Вы лжете, Гудвин.
Я покачал головой, плотно сомкнув губы.
— Знаете, — начал я, — я лгу не чаще любых своих сверстников, за
исключением психопатов. Но никогда меня еще не обзывали лжецом так часто,
как за последние двадцать четыре часа, когда я с упорством идиоту твердил
одну лишь правду. К чертям собачьим! Мистер Вульф отбыл на юг —
тренироваться вместе с «Доджерс» [бейсбольный клуб]. Будет выступать на
месте защитника.
— Это вам не поможет, — сказал Лидс довольно сдержанно, но
решительно. — Как и вы, я тоже не люблю, когда меня обзывают лжецом, но, в
отличие от вас, я им и не являюсь. Окружной прокурор обвинит меня во лжи
из-за внезапного исчезновения Ниро Вульфа, поскольку исчез он якобы из-за
того, что не отваживался отвечать на вопросы о посещении этого дома моей
кузиной, а это доказывает, что ваши показания на сей счет ложны, и,
следовательно, мои показания, которые совпадают с вашими, тоже ложны. Вот
так-то. В логике им не откажешь, хотя в ней имеется существенный изъян.
Они исходят из предположения, что исчезновение Ниро Вульфа связано с
приходом к нему моей кузины. Я знаю, что этого не может быть, потому что
ничто в нашем разговоре не могло привести к подобному результату. Я им так
и сказал, но они считают, что я лгу. А пока они думают, что мы с вами
водим их за нос, они упустят из виду другие версии и не найдут, кто убил
мою кузину… Да и в любом случае мне неприятно, что меня подозревают в
неискренности, тем более когда речь идет об убийстве моей кузины.
Лидс остановился, чтобы перевести дух, потом продолжил:
— Я вижу только один выход: вы должны перестать темнить и сообщить им
подлинную причину исчезновения Вульфа. Еще лучше, если он сделает это сам.
Пусть придумает, как выкрутиться, если дело касается его собственной
безопасности. Кстати, если это связано с какими-то другими клиентами, то я
собственными глазами видел, как он принял от моей кузины чек на десять
тысяч долларов, и, следовательно, он обязан защищать ее интересы так же,
как и интересы других клиентов… А отвлекать подозрения от подлинного
преступника, который убил мою кузину, да еще и ее собаку, было бы совсем
не в его интересах. — Губы его немного задрожали, но он стиснул зубы и
унял дрожь.
— Вы хотите сказать, что сейчас подозревают вас? — осведомился я. — А
почему?
— Не в том, что я убийца, вовсе нет, но они подозревают, что я лгу.
Хотя кузина и оставила мне столько денег… Нет, я не думаю, что меня
арестуют по подозрению в убийстве.
— А кого, по-вашему, следует арестовать?
— Не знаю. — Он махнул рукой. — Вы пытаетесь меня сбить. Дело не в
том, что я думаю, а в том, что вы собираетесь предпринять. Насколько я
знаю Вульфа, толку от того, что вы изложите ему наш разговор, будет
немного; я должен сказать ему сам. Если он что-то скрывает или от кого-то
скрывается, сделайте это на ваших условиях. Можете завязать мне глаза и
засунуть в машину лицом вниз. Мне необходимо увидеться с ним. Таково было
бы желание моей кузины, а он взял от нее аванс.
Я даже порадовался, что не знаю, где находится Вульф. Я не разделял
привязанности Лидса к четвероногим, поскольку предпочитал и предпочитаю
женское общество доберманам, да и кое в чем другом Лидсу не мешало бы
усовершенствоваться, но, отдавая ему должное, следует заметить, что
рассуждал он вполне здраво. Так что знай я на самом деле, где прячется
Вульф, мне пришлось бы ужесточить сердце, но поскольку я не знал, то

довольствовался тем, что ужесточил только голос. Тогда-то мне впервые и
пришло в голову, что, быть может, не стоит судить Вульфа слишком строго.
Добрых четверть часа Лидс еще упорствовал, пытаясь меня уломать, но я
стоял на своем, одновременно стараясь выудить у него сведения о том, как
продвигается полицейское расследование, но безуспешно. Ушел он злой как
черт, обзывая меня лжецом, что ставило его на одну доску с остальными. От
меня он не узнал ровным счетом ничего. Я же добился от него лишь того, что
похороны миссис Рэкхем состоятся завтрашним утром, в среду. Не слишком,
однако, мы с ним преуспели за этот час.
Оставшийся кусок дня я посвятил колбасе. Да, в течение десяти минут,
прошедших после вскрытия картонки со слезоточивым газом, в тот злополучный
день Вульф позвонил и в «Муммиани», и в Службу доставки Флита, но, как и
ожидалось, ничегошеньки не выяснил; тем не менее, в слабой надежде на то,
что сумею раздобыть кость, которую будет обгладывать мое изголодавшееся
любопытство, я прошвырнулся на Фултон-стрит и в центр. В «Муммиани» никто
и ведать ничего не ведал. Поскольку Вульф покупал у них колбасу от Дарста
уже не первый год, а за это время персонал их постоянно обновлялся, то
знать о гастрономических пристрастиях моего шефа мог кто угодно. В Службе
доставки же мне были рады помочь, но, увы, не могли. Картонку, конечно,
припомнили, благо сам Вульф звонил и расспрашивал о ней, но все
подробности сводились к тому, что оставил ее какой-то мальчишка, явно
прогулявший урок, чтобы подзаработать, так что я даже не стал тратить
времени на то, чтобы установить его приметы.
Поскольку я уже был сыт по горло и опустевшим домом, и телефонным
трезвоном, и тем, что меня без конца допекают и обзывают лжецом, то,
позвонив из телефонной будки, которая помещалась в аптеке, я заказал себе
ужин в ресторане с варьете.
А вот утром в среду пожаловал гость, которого я впустил. Я забыл
сказать, что, вернувшись из тюрьмы, взял за правило, заслышав дверной
звонок, отправляться в прихожую разглядывать ожидающего на крыльце
посетителя сквозь одностороннее стекло, корчить ему гримасу и преспокойно
возвращаться в кабинет. Если гость оказывался настырным и продолжал
звонить, то я щелкал рычажком и отключал звонок. На сей же раз, около
одиннадцати часов, вместо того, чтобы состроить привычную гримасу, я
открыл дверь и произнес:
— О, здравствуйте. Хотите заглянуть?
Коренастый субъект примерно моего роста, седовласый, с морщинистым
красноватым лицом и проницательными серо-голубыми глазами пробурчал
приветствие и перешагнул через порог. Я дружелюбно подметил, что погодка
нынче малость холодновата для апреля, и он согласился. Повесив его пальто
на вешалку, я напомнил себе, что нужно быть посдержаннее. Даже если я и
остался дома один, это еще не повод создавать у инспектора Кремера из
уголовной полиции Манхэттена впечатление, что я счастлив его видеть. Есть
Вульф, нет Вульфа, но честь флага превыше всего.
В кабинет он прошествовал сам. На сей раз я занял место за
собственным столом. Был, конечно, соблазн забраться в кресло Вульфа, чтобы
посмотреть, как отреагирует Кремер, но это поставило бы меня в невыгодное
положение, поскольку я привык препираться с ним, сидящим в красном,
предназначенном для гостей кожаном кресле, со своего места, где свет
падает по-другому.
Он воззрился на меня.
— Стало быть, ты тут дом караулишь, — прорычал он.
— Не совсем, — возразил я. — Я только слежу за порядком. А может,
хочу уйти на дно вместе с кораблем. Правда, не все из тех, кто покинул
корабль, крысы.
— Где Вульф?
— Понятия не имею. Знаю, знаю, сейчас вы наречете меня лжецом. А я
признаюсь: да, мол, вы правы, я и впрямь был им когда-то, но исправился.
Тогда вы…
— Чушь собачья! Где он, Арчи?
Это существенно меняло обстановку. За все последние годы он называл
меня Арчи в одном случае из каждых пятидесяти, что обращался ко мне как к
Гудвину. Я удостаивался чести быть названным по имени лишь тогда, когда
ему позарез что-то требовалось, либо же в знак признательности за то, что
Вульф выкладывал ему очередного преступника прямо на блюдечке — тогда
инспектора обуревала сентиментальность. Что ж, значит, мы собираемся
ворковать, как голубь с голубкой.
— Послушайте, — сказал я вкрадчиво, но твердо. — Такие методы
используют окружные прокуроры, шерифы и газетчики, которые больше ни на
что не способны, вам же они не к лицу. Одно из двух: либо я не знаю, где
Вульф, либо знаю, но не хочу говорить. Какая разница? Следующий вопрос.
Он вынул из кармана сигару, тщательно осмотрел, растер ладонями и
вновь осмотрел.
— Да, это настоящая бомба, — заметил он, без рыка, впрочем. — Я имею
в виду объявление в газете. Цветы увезли. Фриц и Теодор уволились. Вукчич
выставил дом на продажу. Мне будет недоставать толстяка — не могу даже
представить, что никогда сюда больше не наведаюсь и не увижу, как он
восседает за столом и почитает себя умнее господа Бога и всех его
архангелов. Здорово замыслено! А для чего вы это затеяли?
Я повторил нарочито медленно и устало:
— Либо я не знаю, либо же знаю, но не хочу…
— А как насчет колбасы, которая обернулась слезоточивым газом? Есть
тут связь?
Руководствуясь «собственным опытом и интеллектом», я привык ждать от
инспектора Кремера любого подвоха и всегда держу с ним ухо востро. Только
поэтому я даже глазом не моргнул, а лишь слегка наклонил голову набок,
выдержал его пронизывающий взгляд, проанализировал случившееся и лишь
тогда ответил.
— Сомневаюсь, что это Фриц, — констатировал я. — Мистер Вульф слишком
хорошо его вышколил. Впрочем, в суматохе воскресного утра, когда мистер
Вульф исчез, Фриц, должно быть, проболтался Теодору, а Теодора вы
раскололи. — Я кивнул. — Да, именно так.
— Неужто он так испугался слезоточивого газа, что задал стрекача?
— А разве он не самый отъявленный трус?
— Нет! — Кремер зажал сигару зубами, кончиком кверху. — Многое мне в
Вульфе не нравится и даже раздражает, но он вовсе не трус. Видно, не
простой это был газ, а такой, что напугал бы любого. Так?
— Насколько мне известно, это был самый обыкновенный слезоточивый
газ, без всяких примесей. — Я решил побрыкаться. — Вообще я счастлив
видеть вас здесь, с вами одно удовольствие почесать зубы и скрасить
одиночество, но не слишком ли вы отвлекаетесь? Ваше дело — расследовать
убийства, а от газа мы даже не поперхнулись, не то что не отправились к
праотцам. Кстати, сфера ваших полномочий ограничена Нью-Йорком, а миссис

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *