КРИМИНАЛ

В лучших семействах

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Рекс Стаут: В лучших семействах

Он вышел, а я остался, чтобы напряженно мыслить, но шарики упорно
отказывались шевелиться. Я был слишком выбит из колеи, чтобы спокойно
думать. «Не разыскивай меня». Абсолютно в духе Вульфа, который прекрасно
знал, что, случись мне заявиться домой и обнаружить, что он исчез, я тут
же приступлю к поискам. Вот и сделал так, что мне даже подступиться
нельзя. Не могу сказать, правда, что он застал меня врасплох, нет. Не зря
я покинул дом Лидса без предупреждения и по дороге жал на все педали: у
меня было предчувствие. Два года минуло с тех пор, как Вульф наказал мне:
«Арчи, ты должен забыть, что знаешь имя этого человека. Если когда-либо,
во время одного из моих дел окажется, что я столкнулся с ним и должен его
уничтожить, я покину свой дом, найду место, где могу работать — а также
спать и есть, если хватит времени, — и останусь там, пока все не
закончится».
Так что насчет Вульфа я не беспокоился, но вот как быть со мной? С
другой стороны, год спустя он заявил пятерым членам семейства Сперлинг в
моем присутствии: «В этом случае он поймет, что мы схлестнулись не на
живот, а на смерть, но это буду знать и я, поэтому заблаговременно
перемещусь в оперативный штаб, местонахождение которого будет известно
лишь мистеру Гудвину и, возможно, еще двоим». Ладно. Никто не собирался
вступать с ним в пререкания по поводу оперативного штаба или перемещения.
Но я был тем самым упомянутым мистером Гудвином, и этот мистер Гудвин
сейчас тупо пялился в записку. «Не разыскивай меня». Что мне делать,
скажите на милость? Естественно, что теми двумя, которых он имел в виду,
были Саул Пензер и Марко Вукчич, но я был даже не вправе позвонить Саулу и
задать пару закамуфлированных вопросов; правда, если он посвятил в свою
тайну Саула и не посвятил меня, то и черт с ним. С другой стороны, что мне
говорить людям — таким, например, как окружной прокурор Вестчестерского
округа?
На этот вопрос ответ я получил, по меньшей мере, частично, из
совершенно неожиданного источника. Расправившись с гренками, оладьями,
ветчиной, яйцами, тимьяновым медом и кофе, я вернулся в кабинет, чтобы
проверить, сумею ли я совладать с эмоциями и начать шевелить мозгами, и
усердно этим занимался, когда вдруг заметил, что сижу в кресле Вульфа за
его столом. Меня словно пружиной подбросило. Кроме самого Вульфа еще
никто, не исключая и меня, никогда не сиживал в этом кресле, а я тут
расположился в нем, будто так и положено. Значит, дело плохо, подумалось
мне. Видно, я уже подсознательно решил, что Вульф расстался со своим
креслом раз и навсегда, а такие мысли совершенно непростительны, даже в
моем обозленном состоянии. Я выдвинул ящик стола, чтобы просмотреть его
содержимое, и сделал вид, что именно с этой целью и занял кресло шефа; я
уже начал копаться в бумагах, когда в дверь позвонили.
Я не помчался сломя голову открывать, поскольку за недостатком
времени не успел обмозговать линию поведения. Сквозь одностороннее стекло
в парадной двери я разглядел, что на крыльце стоит незнакомец в штатском,
и решил было позволить ему натешиться вдоволь и звонить до упаду, но
любопытство взяло верх и я отпер дверь. Передо мной стоял невзрачный
субъект с оттопыренными ушами, в стареньком замызганном пальтишке, который
пожелал видеть Ниро Вульфа. Я ответил, что по воскресеньям мистер Вульф не
принимает, но я его доверенный помощник и, возможно, могу чем-нибудь
помочь. Лопоухий согласился, достал из кармана конверт, извлек из него
лист бумаги и развернул.
— Я из «Газетт», — заявил он. — Вот копия объявления, которое мы
получили утром с почтой — мы хотим удостовериться, что оно подлинное.
Я забрал у него бумагу и пробежал глазами текст. Почерк Ниро Вульфа
на нашем фирменном бланке я узнал мгновенно. Наверху было написано:
«Поместите это объявление в «Газетт» в понедельник, в первой секции,
шириной в два столбца, длиной, как потребуется. Шрифт тонкий, неброский.
Счет пришлите по указанному адресу».
Ниже печатными буквами было выведено:

МИСТЕР НИРО ВУЛЬФ
ОБЪЯВЛЯЕТ О СВОЕМ ВЫХОДЕ
ИЗ ДЕТЕКТИВНОГО БИЗНЕСА
С СЕГОДНЯШНЕГО ДНЯ, 10 АПРЕЛЯ 1950 г.
Отныне мистер Вульф клиентов не принимает.
По всем незавершенным делам
просьба обращаться к мистеру Арчи Гудвину.
Лиц, не являющихся клиентами, прошу не беспокоить.

Под объявлением стояла подпись Вульфа. В ее подлинности сомневаться
не приходилось.
Заучив текст наизусть, я возвратил объявление ушастому.
— Да, все в порядке. Нормально. Поместите его на видное место.
— Оно подлинное?
— Абсолютно.
— Послушайте, я хотел бы поговорить с ним. Помогите мне! Черт побери,
это же настоящая сенсация, если мне удастся взять у него интервью!
— Вы что, собственным объявлениям уже не верите? Тут написано черным
по белому, что отныне мистер Вульф не принимает. — Я притворил дверь,
оставив лишь тонкую щель. — Вас я прежде не встречал, но Лон Коэн — мой
старый приятель. Он приходит в полдень, кажется?
— Да, но…
— Передайте, чтобы он не терял времени зря и не звонил по этому
поводу. Мистер Вульф не принимает, а я занимаюсь только клиентами, как
гласит объявление. Не прищемите ножку, дверь закрывается.
Я затворил ее и задвинул засов. Не успел я сделать и двух шагов, как
из кухни появился Фриц и выпалил:
— Кто это был?
Я смерил его взглядом.
— Черт побери, а ведь при мистере Вульфе ты никогда не отваживался
даже мечтать о том, чтобы задавать такой вопрос ему или мне. И теперь не
мечтай, во всяком случае, пока я в таком премерзком настроении.
— Я только хотел…
— Прекрати. И вообще советую не попадаться мне под горячую руку, пока
я все не обдумаю.
Я возвратился в кабинет и уселся — теперь уже в собственное кресло.
Хоть какие-то инструкции от Вульфа я, наконец, получил, пусть даже таким

окольным путем. Объявление означало, что я не должен ломать голову, как
скрыть его отсутствие; как раз наоборот. И — еще важнее: мне вменялось не
заниматься больше Рэкхемом. Я должен был только встречаться с клиентами по
незавершенным делам, исключительно с клиентами; миссис Рэкхем же, которая
была мертва, встретиться со мной не могла, следовательно, этот вопрос был
исчерпан. И еще — в отличие от Фрица и Теодора — мое место, похоже,
сохранялось за мной. Но я не мог подписывать чеки и не мог… и тут я
кое-что вспомнил. Можете теперь представить себе мое тогдашнее состояние,
если мне это не пришло в голову раньше. Как-то раз, описывая одно из дел
Вульфа, я упомянул, что Вульф, предвидя, как в один прекрасный день
столкновение с Арнольдом Зеком вынудит его уйти в подполье,
проинструктировал меня поместить пятьдесят тысяч долларов наличными в
ячейку платного сейфа в Джерси, что я и сделал. Смысл заключался в том,
чтобы иметь заначку для подпольного существования; впрочем, как бы то ни
было, денежки надежно покоились в сейфе под тем именем, что я придумал
специально для этой цели. И вот я как раз сидел и размышлял о том,
насколько расстроенным я был, коль не вспомнил такую деталь, и тут
зазвонил телефон. Я снял трубку.
— Контора Ниро Вульфа, у телефона Арчи Гудвин.
Я решил, что правильнее представиться так, поскольку в объявлении
говорилось, что Вульф уходит от дел, начиная с завтрашнего дня.
— Арчи? — Голос, который я хорошо знал, казался удивленным. — Это ты,
Арчи?
— Угу. Привет, Марко. Не рановато для воскресенья?
— Я думал, что ты в отъезде! Я хотел оставить Фрицу весточку для
тебя. От Ниро.
Марко Вукчич, владелец и распорядитель ресторана «Рустерман»,
единственного места, где, кроме своего дома, Вульф мог получить пищу по
душе, был единственным человеком в Нью-Йорке, который звал Вульфа по
имени. Я сказал ему, что готов принять весточку сам.
— Она, правда, не от самого Ниро, — поправился он. — Скорее от меня.
Я должен срочно увидеться с тобой. Ты можешь приехать?
Я сказал, что могу. Я не спросил, куда приезжать, поскольку он всегда
находился в ресторане, либо в залах для посетителей на первых двух этажах,
либо на кухне, либо наверху, в своих личных апартаментах.
Я сообщил Фрицу, что ухожу, но когда-нибудь вернусь.
По пути через город до Пятьдесят четвертой улицы я процентов на
восемьдесят уверился, что несколько минут спустя буду беседовать с
Вульфом. Лучшего убежища для него было не сыскать — место, где готовили и
подавали самую изысканную пищу во всей Америке, да еще со спальней,
которую готов предоставить его лучший друг. Даже тогда, когда я вошел
через черный ход, как было условлено, поднялся на третий этаж, увидел
выражение лица поздоровавшегося со мной Марко, ощутил крепкое пожатие его
руки и услышал сказанные проникновенным голосом слова: «О, мой друг, мой
бедный юный дружок!» — даже тогда я еще думал, что он просто играет, чтобы
театрально возвестить Вульфу о моем появлении.
Увы, я жестоко просчитался. О моем появлении стало известно лишь
стулу у окна, на который посадил меня Марко. Сам он уселся напротив лицом
ко мне, уперев ладони в колени и немного склонив голову набок — его
излюбленная поза.
— Друг мой, Арчи, — начал он сочувственным тоном. — Я должен сказать
тебе то, что мне поручено. Но сначала скажу кое-что от себя лично. Хочу
напомнить тебе, что я знаю Ниро куда дольше, чем ты. Мы с ним дружим с
детства, когда мы жили в другой стране и были куда моложе, чем ты в тот
день, когда впервые познакомился с ним и стал на него работать. Мы с ним
старые и закадычные друзья. Поэтому вполне естественно, что он пришел
ночью ко мне.
— Конечно, — согласился я. — Почему бы и нет?
— Ты не должен иметь зуб на него. Не серчай.
— Ладно, я переборю себя. А в котором часу он пришел?
— В два часа ночи. Он провел у меня час, а потом ушел. Это я и хотел
тебе сказать, а потом передать инструкции. Ты будешь записывать?
— Постараюсь запомнить, раз даже вам это удалось. Выкладывайте.
Марко кивнул.
— Я знаю, что у тебя феноменальная память. Ниро не раз говорил об
этом. — Он на мгновение прикрыл глаза, потом снова открыл их. — Всего пять
пунктов. Первое — растения. Он позвонил ночью мистеру Хьюитту, и они
условились, что завтра мистер Хьюитт договорится о том, чтобы орхидеи
перевезли к нему, а также о том, что Теодор станет за ними ухаживать.
Второе…
— Должен ли я переписать все растения? Или он забирает нашу
картотеку?
— Не знаю. Я передаю только то, что мне было сказано. Это все, что
касается орхидей. Может, мистер Хьюитт сам тебе скажет. Второе — Фриц. Я
беру его к себе и буду хорошо платить ему. Сегодня мы с ним встретимся и
обговорим все детали. Он, наверное, расстроен?
— Он боится, что мистер Вульф умрет от голода.
— Ну, конечно. Или от чего другого. Я всегда считал, что он поступил
безрассудно, став детективом. Третье… третье — это я. Он оставил мне
генеральную доверенность. Хочешь взглянуть?
— Нет, спасибо, я поверю вам на слово.
— Она заперта в том сейфе. Ниро сказал, что все это законно, а уж
он-то знает. Я могу подписывать для тебя чеки. И все другие бумаги. Иными
совами, я могу заменить его во всем.
— С некоторыми ограничениями. Вы не можете… — Я махнул рукой. —
Ладно, не будем об этом. Четвертое?
— Четвертое — это дом. Я должен выставить дом со всем его содержимым
на продажу. У меня есть на то конфиденциальные указания.
У меня отвисла челюсть.
— Продать дом со всем содержимым?
— Да. Я получил указания о цене и особых условиях.
— Не могу поверить.
Он пожал плечами.
— Я сказал Ниро, что ты подумаешь, что я лгу.
— Я не думаю, что вы лжете. Я просто не могу поверить. К тому же
кровать и другие предметы в моей комнате — мои собственные. Должен ли я
вывезти их сегодня или могу подождать до завтра?
Марко сочувственно вздохнул.
— Бедный мой дружок, — сказал он, словно извиняясь, — не стоит
торопиться. Продать дом — не то же самое, что продать телячью отбивную.
Мне кажется, что тебе стоит пока продолжать жить там.
— Он так сказал?
— Нет. А почему тебе переезжать? Так я думаю, и это тесно связано с

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *