КРИМИНАЛ

Антиквары

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Высоцкий: Антиквары

салфеткой, ловко расстелила ее на маленьком столике,
расставила чашечки, вазочку с печеньем.
Девушка и впрямь была очень стройная, миленькая. Только
подбородок чуть тяжеловатый. «Лет через десять в такую
командиршу превратится!» — мелькнула у Бугаева мысль.
Павел Лаврентьевич не спеша разлил кофе, пододвинул
Бугаеву вазочку с печеньем.
Воспользовавшись паузой. Бугаев сказал:
— Павел Лаврентьевич вы не удивляйтесь. То, что я скажу
сейчас может показаться вам смешным и незначительным. — Он
вытащил из кармана мятую коробку от «Мальборо» но директор
его словно не слышал.
— Когда товарищ Мелех сидел в этом кресле, — сказал он, —
я токарил в седьмом цехе. По три смены иногда не уходили
домой. Есть нам что вспомнить с товарищем Мелехом! Вы что
же не пьете? Олечка у меня большая мастерица варить кофе…
Глаза у директора были голубые-голубые, мелкие морщинки,
сходившиеся у глаз, создавали впечатление, что Павел
Лаврентьевич все время улыбается, но взгляд оставался
равнодушным.
— Что же за дело у нас? — спросил он, наконец, Бугаев
подумал, что если начать рассказывать про волейбольную
поляну, директор сочтет его сумасшедшим.
— Павел Лаврентьевич, тут в одном месте мы нашли коробку
от сигарет. — Он постучал пальцем по лакированному картону.
— И — смешное совпадение — на коробке записан ваш домашний
телефон. — Семен взял коробку и показал запись директору.
— Сейчас. — Павел Лаврентьевич поднял ладонь, словно
отстранился от коробки. — Сейчас мы об этом поговорим. У
меня к вам, дорогой товарищ Бугаев встречный вопрос. Сын
мой — автомобилист. То ли «Москвич» у него то ли «Жигули»
неважно. Я не очень-то разбираюсь. Ну, сами знаете,
молодежь любит скорость, любит проехаться с ветерком. Я
когда токарил на этом заводе, — он внимательно посмотрел на
Бугаева. — Я вам рассказывал, что работал токарем здесь? В
седьмом цехе? Ах да рассказывал. И понимаете, какое дело
за скорость у сына отобрали права.
— Наверное, уже не в первый раз нарушил правила! —
улыбнулся Бугаев.
— Наверное. Не могли бы вы помочь?
— Павел Лаврентьевич, да ведь я не из ГАИ — по другому
департаменту. Из уголовного розыска…
— Ну вот! — обрадовался Плотский. — Из уголовного
розыска! Да вы самый главный! Вас все должны бояться. Что
вам стоит словечко замолвить? Мальчишка же, — он улыбнулся
так ласково, так обезоруживающе, что Семен не смог
удержаться от ответной улыбки. — Помогите. — Почувствовав,
что Бугаев готов сдаться, Павел Лаврентьевич прикоснулся
ладонью к его руке. — Ну что вам стоит?
— Я поинтересуюсь в ГАИ, что и как — сказал Бугаев. — Но
если уж виноват… — он развел руки.
— Вот и прекрасно! — обрадовался Плотский. Похоже для
него был важен не результат, а сам факт согласия Бугаева
поинтересоваться обстоятельствами дел. У Павла
Лаврентьевича на все были свои понятия. — Вы только
поинтересуйтесь — продолжал директор, — а они уж сами
поймут, как поступить. Вы, кстати, не автомобилист?
— Есть такой грех, — сказал Семен и отхлебнул из чашки.
Кофе был крепкий и очень ароматный. Олечка, и правда, умела
его варить.
— Когда понадобится ремонт — милости прошу. У нас на
заводе есть такой мастер — сделает конфетку.
— Спасибо, Павел Лаврентьевич. Я сам ремонтирую, —
соврал Бугаев, умевший только поменять свечи да зачистить
клеммы у аккумулятора.
— Э-э, нет! С нашим мастером никто не сравнится. Ас!
Телефон у вас мой домашний есть, запишите рабочий
Бугаев записывал телефон, а сам думал о том, что если
директор каждому встречному дает свои координаты, то он
может и не вспомнить, кто записывал телефон на сигаретной
коробке.
— Ас этот, конечно, и подхалтуривает, — продолжал
директор, — куда денешься? Приходится смотреть сквозь
пальцы. — Он поднес растопыренную ладонь к глазам. — Жизнь
так устроена! Вам ведь тоже приходится на какие-то мелочи
закрывать глаза.
— Нет, — покачал головой Бугаев. — В нашем деле глаза
прикроешь — без головы останешься.
Плотский метнул на майора оценивающий взгляд, сердито
пожевал губами и, словно потеряв к собеседнику всякий
интерес, взглянул в окно.
— Павел Лаврентьевич, — бугаев пододвинул директору
коробку от сигарет, — вы в последние дни свой домашний
телефон кому-нибудь давали? Человеку, который курит
«Мальборо»?
Директор взял коробку, повертел ее в руках, надел очки,
внимательно посмотрел на запись.
— Мой телефон, правильно. — И небрежно бросив коробку на
стол, сказал. — Да я и писал. Бугаев был готов ко всему,
только не к этому.
— А вы разве курите? — спросил он невпопад.
— Год уже не курю. — Он вдруг посмотрел на Семена,
словно увидел его впервые. — А в чем, собственно, дело?
Какая-то коробка, мой телефон…
Бугаев подумал, что директор сейчас скажет: «У меня в
приемной народ ждет, не дождется, дело стоит, а вы с
какой-то ерундой'» Но Павел Лаврентьевич только добавил: —

Какой-то детектив, а? — И улыбнулся.
— Детектив, — согласился Бугаев. — Я эту коробку в зоне
отдыха нашел, на волейбольной поляне…
— Ну вот! — обрадовался собеседник. — Так бы сразу и
сказали. Я теперь вспомнил. В воскресенье ездил туда по
мячику постукать, разговорился с интересным человеком,
обменялись телефонами. Коробка-то его, он «Мальборо» курил.
— Директор вдруг нахмурился. — Он что же, выбросил мой
телефон? Вот так номер!
«Пан директор еще и в волейбол по воскресеньям играет!» —
Семен смотрел на директора, с трудом скрывая изумление. Он
готов был простить ему и провалы в памяти, и
бесцеремонность, и ожидающих в приемной посетителей. Ему
ведь за шестьдесят…
— Мне крупно повезло, Павел Лаврентьевич, — оправившись
от изумления, сказал Бугаев и улыбнулся почти умиленно. Он
иногда умел так улыбаться, чтобы расположить собеседника. —
Я ведь как раз ищу людей, игравших в воскресенье на поляне в
волейбол. Там совершено преступление…
— Преступление! — насторожился Плотский.
— Да, тяжело ранили одного мужчину.
— Который «Мальборо» курил? — спросил директор.
— Нет. — Семен вынул фотографию Гоги, передал Плотскому.
— Вот пострадавший.
— Не знаком, — коротко ответил директор.
— И не видели ни разу?
Плотский надел очки, еще раз внимательно посмотрел на
фото, отложил в сторону.
— Там столько народу бывает. А потом, когда на площадке
играешь, больше на мяч глядишь, чем на лица. — Он
неожиданно засмеялся. — И, знаете, товарищ Бугаев, в трусах
люди выглядят иначе, чем в костюмах.
— Павел Лаврентьевич, когда вы приехали в воскресенье на
площадку? И когда уехали? Не помните время!
— Приехали в десять. Точно помню. А уехал? — Он снял
трубку телефонного аппарата, набрал номер, сказал воркующим
голосом:
— Деточка, в воскресенье с волейбола я, когда вернулся?
Ты точно помнишь! Ах-да, правильно! — Он повесил трубку.
— В три был уже дома. Жена говорит, что в три — она лучше
знает. В четыре мы ехали в гости…
— В три… — в раздумье повторил Бугаев, — а сколько вы
оттуда до дома добираетесь?
— Двадцать минут. Машина у меня двухсменная и по
воскресеньям работает. На завод, знаете ли, в любое время
дня и ночи приходится заезжать.
— А кто этот человек, которому вы телефон свой дали?
Плотский нахмурился.
— Мне представился доктором наук! Но если он так с моим
телефоном поступил — грош ему цена. Несерьезный человек.
— Да он, может быть, потом в записную книжку переписал, —
успокоил Бугаев директора. — Вы его телефон сохранили?
Плотский достал записную книжку, полистал:
— Вот — Казаков Виктор Николаевич, двести двадцать один —
восемнадцать — ноль три… Институт металловедения. Я,
понимаете ли, докторскую собрался защищать… А он по той
же теме работает, мог бы оппонировать.
Бугаев записал координаты Казакова. Еще раз спросил
Плотского:
— Значит, никаких ссор, шума на поляне не возникало?
— Шумят там все время. А ссор никаких. Я, во всяком
случае, не видел.
Бугаев поднялся с кресла:
— Павел Лаврентьевич, большое спасибо. Пойду. Я и так у
вас массу времени отнял. — И тут он вспомнил про фоторобот
Марины, над которым трудился вчера до поздней ночи. Вытащил
карточку, показал Плотскому: — А эта дама вам никогда на
глаза не попадалась? Тоже на волейболе.
Директор встал из-за стола, надел очки, пригляделся к
фотографии. Фигура у него еще сохраняла следы былой
стройности. Хорошая осанка, никакого намека на живот «Вот
что значит волейбол», — подумал Бугаев.
В какое-то мгновение Бугаеву показалось, что на лицо
Плотского словно тучка набежала, брови поползли вверх к
переносице, но он тут же весело сказал:
— Видел, видел эту дамочку. В мастерах ходит. Удар у
нее сильнющий. — Он передал фотографию Семену. — Только
здесь она у вас какая-то расплывчатая. Но она, точно она,
Лена. Женщин все-таки запоминаешь лучше, — хохотнул он. —
Поневоле глаза к ним тянутся. А вы женаты?
— Нет еще.
— Не женитесь на молодой, — заговорщицки, шепотом сказал
Плотский, — будете жалеть. Лучше любовницу молодую
заведите.
— Павел Лаврентьевич, а вы фамилию этой Лены не помните?
Или отчество? Где работает, живет?
— Нет. Лена и Лена. Знаете, товарищ Бугаев, тем и
привлекает меня эта волейбольная поляна, что никто ни о чем
тебя не спросит, если ты этого сам не захочешь. Кто ты,
откуда, начальник, подчиненный, молодая у тебя жена или
старая, изменяет тебе или нет — никому ни до чего дела нет.
Играй, не зевай. Хорошо бьешь — становись на площадку к
мастерам, просто, как говорится, «покидать» пришел — к
неумехам. Вот и вся недолга! Так вы насчет сына узнаете?
— Плотский задержал руку Бугаева в своей. — Зовут его
Валентин. ГАИ — Петроградское…

8

Институт металловедения находился на полпути от завода на
Литейный, и Бугаев решил навестить Казакова без
предупреждения. На вопрос Саши Огнева: — Как дела? —
Семен буркнул: — В ажуре.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *