КРИМИНАЛ

Антиквары

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Высоцкий: Антиквары

— Да, Антон Лазуткин.
— После вашего звонка я стал вспоминать: что же я знаю
про Антона? — задумчиво сказал директор. — И ужаснулся!
Почти ничего. Работает человек с тобой рядом, кажется, что
знаешь о нем все — улицы, по которым он предпочитает ездить,
любимые присказки и словечки, а когда вопрос встает серьезно
— оказывается, этот человек для тебя совсем чужой. Да, я
ничего не знаю о нем! По-настоящему. Чем живет, о чем
думает…
— Он давно вас возит?
— Пять лет. Водитель прекрасный. Характер, правда…
Корнилов посмотрел на Плотского вопросительно.
— Антон — человек скрытный, себе на уме. — Он
поморщился. — По-моему, умеет устраивать свои дела — всюду
у него знакомые, друзья. Я имею в виду магазины,
мастерские… — Директор широко развел руки. — И вообще.
Я о нем ничего не знаю! Это плохо, но не станешь же
насильно лезть к человеку в душу!
— Вам его кто-нибудь рекомендовал?
— Да. Мой помощник Сеславин. Он, знаете ли, всю
мелочевку берет на себя. Предшественник Лазуткина ушел на
пенсию. Сеславин нашел Антона. Если не ошибаюсь, в «Скорой
помощи». Там ведь классные водители.
— Он знал Лазуткина раньше?
Плотский снова развел руками.
— Понятия не имею. Водит он хорошо, не ворчит, когда
надо задержаться, остальное — вопросы отдела кадров, моего
помощника. А почему вас так заинтересовал Антон? Если не
секрет. — Он поднял ладонь с растопыренными пальцами. —
Ради бога, я секретами не интересуюсь.
— Какие у меня от вас секреты? — успокоил Корнилов Павла
Лаврентьевича. — Ваш Лазуткин…
— Не мой, — покачал головой директор. — Не мой личный,
заводской, принятый на работу отделом кадров.
— Лазуткин, — продолжал Корнилов, — возил вас иногда на
волейбол. И многие видели его в обществе потерпевшего
Терехова. Даже видели их ссорящимися.
Плотский удивленно смотрел на полковника.
— А кто такой Терехов?
— Один из игроков. Бугаев показывал вам его фото, вы
сказали, что не знаете этого человека.
— Да, да. Показывал. Я действительно его не знаю.
— И никогда с ним не разговаривали? Не ссорились?
— Помилуй бог? Я ссорюсь только со своей женой. И то
очень редко.
— Ну если не ссорились, то громко разговаривали?! Кто-то
из игроков мог слышать ваш разговор.
— Нет! — Плотский говорил без всякого смущения. — Я не
знаю этого человека. Может быть, и видел когда-то, но разве
всех упомнишь?
Корнилов понял, что настаивать бесполезно. Даже если
устроить очную ставку с Травкиной, директор разведет руками
и скажет «Вы ошибаетесь, Еленочка. Я никогда не
разговаривал с этим человеком!» Да если и ссорился, мало ли
что бывает!
— Вы предполагаете, что ссора этого человека с Лазуткиным
зашла так далеко? — спросил Плотский с любопытством.
— Сейчас трудно сказать.
— Постойте, постойте. — Павел Лаврентьевич поднял руку.
— Когда убили Терехова?
— Тяжело ранили, — поправил Корнилов. — В прошлое
воскресенье двадцатого.
— Двадцатого я ездил на волейбол с другим водителем.
— Лазуткин отпросился?
— Да. Какие-то домашние дела. Но время от времени мы
ездим на волейбол с Сеславиным. Он хороший волейболист. И
хороший водитель. И Антон получает выходной. А двадцатого
и Сеславин был занят.
— И в то воскресенье Лазуткина на волейбольной поляне не
было?
— Я же говорю, он отпросился!
— Лазуткина видели в тот день на поляне, — сказал
Корнилов и внимательно посмотрел на Павла Лаврентьевича.
— Не может быть! Зачем? — Плотский недоумевал. — Он ко
мне не подходил.
— Павел Лаврентьевич в последние дни вы никаких перемен в
вашем Антоне не заметили?
Корнилов опять назвал Лазуткина «вашим Антоном», но на
этот раз Плотский никак не среагировал.
— Нет. Не заметил, — рассеянно ответил директор и тут же
спросил. — Что он делал на поляне в воскресенье? Может
быть это ошибка? Кто-то обознался? Да и откуда его знают?
В волейбол он не играет, лежит себе загорает.
— Зато вас знают. И знают что он — ваш шофер. Павел
Лаврентьевич он никогда не предлагал вам купить старинный
камин? — Полковник показал на камин, красующийся в
кабинете. — Старинные бронзовые ручки панели красного
дерева?
— Ну что вы! Во-первых, откуда у него могут быть такие
вещи? А потом — покупать у своего шофера?!
— А этот камин у вас давно?
— Год. Нам купил его в комиссионном Сеславин. Мой
помощник.
— Вы его об этом просили?
— Он знал, что жена мечтает о камине для дачи…
— Дорогой?
— Охо-хо! — вздохнул Плотский. — Зато какой то редкий

мрамор. Посмотрите на рисунок! А вся эта бронза? Решетки
украшения. Девятьсот рублей! И для директора,
справляющегося с планом, деньги немалые.
— А ваш помощник давно работает с вами?
— Давно. Лет десять. Или двенадцать. Прекрасный
помощник, эрудит…
Корнилов встал.
— Спасибо, Павел Лаврентьевич.
— А чаи? Жена обидится. — Директор тоже поднялся со
своей качалки.
— С удовольствием бы выпил, но мне еще надо успеть на
службу. — Они опять пошли узким коридорчиком к веранде. —
А у Лазуткина есть свой автомобиль? — спросил Корнилов.
— «Москвич». По-моему, он собрался его продавать.
Подошла очередь на «Жигули»…
— Как вы уходите? — искренне огорчилась Валентина
Олеговна, сидевшая с книгой на веранде. — У меня жасминовый
чай.
Корнилов развел руками.
— Игорю Васильевичу на службу, — сказал Плотский. — Нам
остается только по дороге показать ему свой сад. И
пригласить на воскресенье.
В это время зазвонил телефон.
— Послушай, Павлуша…
— Может быть, ты? — Плотский посмотрел на жену, но она
взяла полковника под руку.
— Валентина Олеговна, вы за последнее время не заметили
каких-нибудь перемен в Лазуткине?
— Конечно заметила. Сделал челку какой-то дурацкий зачес
на уши. Ведь не мальчишка! Говорит — жене так нравится.
— Вам часто приходится с ним ездить?
Орешникова улыбнулась.
— Часто. Мне же надо кормить своего директора! Два раза
в неделю на рынок. И на дачу. Но уже с мужем. Уж не
расследуете ли вы как муж использует служебную машину?
— Нет. Это не моя компетенция. Вам Лазуткин никогда не
предлагал купить старинное кольцо с крупным рубином?
— Старинное кольцо с крупным рубином? — Она секунду
колебалась. — Предлагал. Но слишком дорого. И это было
так давно…
Она открыла калитку, вышла с полковников к машине.
— Этот звонок, — Корнилов кивнул на калитку, — «Сад
«Аркадия», старинные таблички — все Сеславин?
— Да, он известный коллекционер древностей. — Валентина
Олеговна улыбнулась. — Дайте слово, что приедете к нам
отдохнуть?
— Постараюсь. — Корнилов сел в машину Валентина Олеговна
помахала рукой. В своем модном, цвета хаки, платье она
почти сливалась с высоким зеленым забором.

19

Ночью Семена поднял с постели телефонный звонок.
Дежурный врач сообщил, что состояние Терехова неожиданно
ухудшилось, ему нужна срочная операция, а он требует встречи
с Бугаевым.
— Недалеко от вашего дома «Скорая», — сказал врач. —
Если поторопитесь, они вас прихватят.
Когда Семен вышел из подъезда, «Скорая», тревожно мигая
синим огоньком, вывернула со стороны Большого проспекта.
Бугаева посадили рядом с носилками, на которых тихо стонал
пожилой мужчина.
— Потерпите, потерпите, — уговаривала больного медсестра.
— Сейчас наш коктейль подействует, и боль пройдет.
Оказалось, что у мужчины почечная колика и ему только что
сделали обезболивающий укол.
Дежурный врач курил в ожидании Бугаева на лестничной
площадке.
— Поздно вечером у Терехова подскочила температура, —
рассказывал он, помогая Семену надеть халат. — Хирург
считает — перитонит. Нужно оперировать. Минуты на счету, а
ваш подопечный — ни в какую!
В широком коридоре было темно, горела лишь настольная
лампа на столике дежурной сестры, но сама сестра
отсутствовала. Она оказалась в палате, где лежал Терехов,
мерила температуру.
— Сорок, — шепнула она дежурному врачу. — В операционной
бригада готова.
— Семен Иванович, — громко, срывающимся голосом сказал
Терехов, узнав Бугаева. — Недолго музыка играла…
— Миша, без паники. — Семен старался говорить спокойно,
но от взгляда на Гогу сердце сжалось — так обострились,
истончились черты его красивого лица, такие густые тени
залегли у глаз. — Мы еще наговоримся, а сейчас тобой
займутся врачи.
Терехов поморщился.
— Не нужны мне там чужие грехи… Вертушку свою взяли?
— Он оглядел Бугаева колючим взглядом, остановился на
небольшом портфельчике, в котором у Семена был магнитофон.
— Ладно, — согласился майор. — Поговорим. По дороге в
операционную. — Гога хотел возразить, но Бугаев сказал
твердо: — Миша, прения закончены. — Он обернулся к врачу:
— Вызывайте санитаров! Как это у вас делается? Давайте,
давайте!
Врач исчез. Семен вынул магнитофон, включил. Протянул
Терехову крошечный микрофон. Гога попытался взять его в
руку, но пальцы бессильно разжались, и микрофон упал.
— Ничего, Миша! — прошептал Бугаев, подбирая микрофон.
— Ничего! — Он взял микрофон, положил руку на одеяло. Даже
через одеяло чувствовалось, какое горячее тело у Гоги.
— Его, падаль, трудно будет взять, — сказал Терехов. — У
него еще и пушка есть.
— У кого, Миша?

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *