КРИМИНАЛ

Антиквары

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Высоцкий: Антиквары

поздно попадется.
— А после войны, наверное, жил как крот, раз шкатулка не
тронута, — сказал Корнилов.
— Это никому не известно, как он жил! Судя по тому, что
кольцо Фетисовой оказалось в его шкатулке, старых своих
занятий Грачев не бросил!
— А перед капремонтом кто жил в комнате?
— Старушка одна, — ответил Белянчиков и, вспомнив об
устойчивом запахе псины в комнате с камином, добавил: — С
собачкой.
— С собачкой, — повторил Корнилов. — Чего-то в этой
картине все же не хватает.
— Не хватает того, кто продал Грачеву кольцо Фетисовой, —
сказал Белянчиков.

10

Разыскать Елену Сергеевну Травкину теперь не составляло
для Бугаева никакого труда. Тем более, что жила она, по
словам Казакова, где-то на Петроградской стороне.
«Ну, держись, Марина-Елена! — думал он, записывая адрес
Травкиной, полученный в адресном бюро. — Теперь мы с вами
поговорим серьезно. О том, кто из нас грибы в рабочее время
собирает. И внимательно посмотрим в ваши голубенькие
глазки!»
Жила Травкина на Лахтенской улице, рядом с Большим
проспектом. «И еще, оказывается, соседка!» Бугаев жил на
Бармалеевой.
Возбужденный удачей, майор зашел к Корнилову.
— Попалась птичка, товарищ полковник, — сказал он, едва
переступив порог кабинета. Игорь Васильевич показал на
стул.
— Рассказывай.
Бугаев обладал не так уж часто встречающимся в наше время
даром рассказывать предельно лаконично, не упуская в то же
время ни одной важной детали. Корнилов слушал его с
удовольствием, время от времени делая заметки на листке
бумаги. Один раз он только прервал Семена. Спросил:
— Значит, Травкину директор по фотороботу опознал, а Гогу
не узнал на фотографии?
— Да. Посмеялся: «Женщины запоминаются лучше!» Он еще
крепыш, этот директор.
Когда Бугаев рассказал, как доктор наук выхватил у него
из рук коробку из-под сигарет, полковник долго смеялся.
— Так прямо и выхватил? И в карман? А ты не сгреб его в
охапку?
— Вижу, мужик симпатичный. Не убежит, как та коза…
— Корнилов некоторое время молчал, постукивая карандашом
по листу бумаги, на котором делал свои заметки. Потом
сказал:
— Знаешь, Семен, тебе с Травкиной встречаться не надо.
— Почему?
Игорь Васильевич внимательно посмотрел на Бугаева.
— Неужели не понимаешь?
— Не понимаю, — упрямо ответил Бугаев, хотя прекрасно
понимал, что женщина будет чувствовать себя при разговоре с
ним неловко. Ему казалось, что он сумеет преодолеть эту
неловкость. Он умел находить с людьми общий язык. А кроме
того, он считал, что если человек сказал неправду, то его не
следует лишать возможности хотя бы покраснеть за свой
проступок. Корнилов тоже так считал. Но, очевидно, в его
взгляде на проблему были свои оттенки.
— Значит, и не поймешь, — вздохнул полковник. — Только
все ты понимаешь, но слишком самоуверен…
— Игорь Васильевич?!
— Поговорю с ней я, — отрезал Корнилов. Семен понял, что
спорить бесполезно, и с нарочитым смирением склонил голову.
— Ну и тип ты, Бугаев! — поморщился Игорь Васильевич и
подумал о том, что мог бы майор с его способностями давно
стать подполковником или даже полковником, если бы некоторых
больших начальников не отпугивал легкий налет бравады да
острый язык Семена. Из-за этого он вечно числился в молодых
и недостаточно серьезных, хотя по части серьезного отношения
к делу с ним мало кто мог сравниться. Ну, а что касается
возраста, то он, как говорится, был мужчиной средних лет.
Готовился к своему сорокалетию.
— Как ты думаешь, — продолжал полковник, — куда могла
твоя знакомая идти с вещевым мешком?
— В том, что она на волейбольную поляну шла, товарищ
полковник, у меня нет сомнений. Но зачем?
И почему с мешком? Не за рваной же чужой сеткой!
— А почему ты уверен, что она на поляну шла? —
поинтересовался Корнилов. — Что там за поляной?
— Лес. Лесопарковая зона. Может, она за грибами шла?
— А за лесом что? — не обратив внимания на упоминание о
грибах, настаивал Корнилов. — Не тянется же лес до самой
Вологды!
— Вот что за лесом, я не выяснил, — виновато сказал
Бугаев. — Мы же сразу в машину сели и к Шитикову поехали.
— Потом бы мог поинтересоваться. — Полковник смотрел на
Семена строго. — А то уцепился за версию, что женщина за
сеткой шла, и попался, как мальчишка. У меня на выяснение,
что там, за лесопарковой зоной, ушло полторы минуты. Снял
трубочку… — Он показал на телефон. — И получил
информацию о существовании деревни Лазоревка. У Елены
Сергеевны, может быть, в этой деревне родственники
проживают. Или она там дачу снимает…

— С дачей дело сложное, Игорь Васильевич. Зарплата у
этой Лены маленькая, — сказал Бугаев.
— А почем нынче дачи, ты знаешь?
— Догадываюсь. Теперь о родственниках. Наверное, дорога
через лесопарковую зону не самая близкая до Лазоревки?
Местные жители, скорее всего, другим путем добираются?
— Правильно, — кивнул Корнилов. — Это я выяснил. За те
же полторы минуты. Туда ходит автобус.
«Все-то вы знаете», — хотел пошутить Семен, но сдержался.
Таких вольностей он себе не позволял.
— Сеня! — вдруг сказал Корнилов. — Ты сказал, что
зарплата у Елены Сергеевны маленькая. А на курорты она
ездит. Да еще дважды в год. А что, если… — он задумчиво
посмотрел на Бугаева. — Ты на стадионе давно был? На
футболе?
— Давно. Лет десять назад. Когда Павла «Лысого» там
задерживал.
— А я недавно, — с каким-то даже вызовом сказал Корнилов.
— Ты представь себе такую картину: матч еще не кончился, а
старуха уже пустые пивные бутылки собирает. С огромной
кошелкой…
— Так на стадион же с бутылками не пускают!
— И приличная старуха. Чистенькая. Думаешь, бутылки —
плохой приработок?
— Уж очень неожиданный вариант! — покачал головой
Бугаев.
— Неожиданный не означает неправильный. — Корнилов
откинулся назад, сцепил руки на затылке. Улыбнулся. — Ты
мне докладывал о том, что вещевой мешок у этой дамочки весь
сладеньким пропах, и о том, что на «поляне» ничего, кроме
лимонада да пепси-колы, не пьют. Вот и получается…
— Неужели она бутылками промышляет?! — с осуждением
сказал майор.

11

…Терехов встретился взглядом с Бугаевым и закрыл глаза.
Семен осторожно присел на стул рядом с кроватью и кивнул
медицинской сестре, что она свободна.
— Пять минут, — напомнила она. Семен огляделся.
Больничная обстановка действовала на него угнетающе.
Особенно капельница, от которой он старательно отводил
глаза.
— Ну как ты, Миша? — спросил Бугаев, когда за сестрой
закрылась дверь.
Терехов молчал. Его красивое лицо, и в обычное-то время
бледное, было совсем белым, нос заострился.
— Ну что ж, молчи, — спокойно сказал Семен. — Значит, на
первый раз помолчим пять минут. На второй, глядишь, уже
десять минут молчать будем. А потом, Миша, ты с постели
встанешь, времени у нас на встречи прибавится. Можно
сказать, и расставаться не будем.
Терехов не открыл глаз, не проронил ни слова.
— А ведь тот, кто ножичком тебя пырнул, наверное, и не
мечтает с тобой свидеться. А придется. Даже и без твоей
помощи.
— Семен Иванович, — совсем тихо, не открывая глаз, сказал
Терехов. — Я говорить не буду. Точка. Вы меня знаете.
— Плохо я тебя знаю, — грустно сказал Бугаев. — Поверил
тебе два года назад, а выходит, зря…
Веки у Гоги слегка дрогнули. Семен посмотрел на часы,
пять минут истекли.
— Ну что ж, Миша, выздоравливай поскорее. — Он поднялся
со стула. Сестра уже стояла в дверях палаты. — Надумаешь
поговорить — скажи врачу. Сразу приеду.
Бугаеву не терпелось узнать, как поведет себя Терехов,
когда он скажет ему про отпечатки пальцев и шкатулку с
драгоценностями, но при нынешнем состоянии Гоги делать этого
было нельзя.

12

«Трудный предстоит разговор», — подумал Игорь Васильевич,
приглядываясь к Травкиной. Чувствовалось, что женщина
напряжена до предела — несколько шагов от дверей до кресла
она прошла деревянной походкой, словно ноги плохо ей
подчинялись. И глаза у нее были тревожные, а руки
машинально одергивали то простенькую шерстяную кофточку, то
джинсовую юбку. «Молодец, Бугаев, фоторобот составил один к
одному», — отметил полковник.
— Елена Сергеевна, мы от вас ждем помощи. — Корнилов
решил не начинать с вопросов о том, зачем ей понадобилась
мистификация с сеткой и побег от Бугаева.
— От меня? Помощи? — Она произнесла эти слова почти
равнодушно. — А я убеждена, что разыскивали меня совсем по
другому поводу.
Она сама напрашивалась на разговор о бегстве. Не хотела
терзаться ожиданием, знала, что рано или поздно ее об этом
спросят.
— Для меня сейчас важна ваша помощь, — сказал полковник.
— А про вчерашнее недоразумение поговорим потом.
— А вас не интересует, что важно сейчас для меня? —
Глаза у нее оставались холодные и колючие. Корнилов
чувствовал, что женщина готова расплакаться, и миролюбиво
сказал:
— Я согласен на все.
— Получилось — глупее некуда. — Травкина опустила
голову. — Вы только не думайте, что я выкручиваюсь. Вы
знаете, где я работаю?
— В библиотеке.
— А какая зарплата у библиотекаря, знаете?
— Я думаю, небольшая…
— Правильно думаете! — Она подняла голову и посмотрела

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *