КРИМИНАЛ

День гнева

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Анатолий Степанов: День гнева

Ночной столик. Дезодоранты, чтобы, значит, в процессе потом не вонять,
бумажные салфетки, импортные презервативы, слабительное «сенаде».
Бельевой шкаф. Вот теперь все ясненько. В специальном отделении были
сложены лифчики и трусики. Лифчиков побольше. Скромные, дешевые,
маленькие. Кандидат наук специализировался на
указницах-несовершеннолетках. Так сказать, растлитель-фетишист. Ни хрена в
спальне не было.
В кабинете Смирнов застрял надолго. По одной перетрясал книги.
Библиотека, правда, небогатая, томов двести, но сил затратил достаточно.
Перед тем, как начать потрошить письменный стол, отдохнул, сидя в кресле и
любуясь через окно Гоголевским бульваром. Не особо надеясь, Смирнов
приступил. Как и следовало ожидать, самый мизер — вероятно Курдюмов весьма
тщательно готовился к окончательному уходу из квартиры. Ни серьезных
бумаг, ни последних фотографий, ни телефонных книжек, ни записок для
памяти — ничего. Из писем — любовные малограмотные послания от юных
дурочек. Из бумаг — черновики докладов, с которыми выступали по
экономическим вопросам руководители партии и правительства.
Внимания заслуживали лишь карта Подмосковья, на которой чернильными
кружочками были отмечены несколько населенных пунктов, да два листочка,
исписанные Курдюмовской рукой. Убористый этот жесткий почерк был Смирнову
знаком: читал его рукописную автобиографию. Листки он нашел, вынув ящики
письменного стола. Часто случается, что неровно положенные бумаги при
выдвижении-задвижении ящика цепляются за стенки тумбы и дно верхнего ящика
и заваливаются по задней стенке вниз. Вот и эти два листочка завалились.
Ни карту, ни листки Смирнов на месте изучать не стал: сложил их в удобный
квадратик и спрятал в карман куртки.
Кухня, ванная… Ничего, кроме того, что Иван Вадимович был сыроедом,
аккуратистом, регулярно занимался зарядкой и по-дамски любовно относился к
собственной внешности.
Холл-гостиная вообще не представляла интереса, но он все же
подшерстил и ее. В баре он обнаружил бутылку черри-бренди, любимого своего
напитка. А что, заслужил. Налил себе большую рюмку и, ни о чем не думая, с
десять минут покайфовал в кресле. Тщательно вымыв и протерев рюмку в
ванной, он вернулся в холл. И тут пришла удача. Закрывая дверцы бара он
опустился на кривой ноге и, потеряв равновесие, темечком задел изящную
полку, на которой одиноко стояла венецианского стекла ваза с букетом
ковыля. Смирнов едва успел подхватить ее на лету. Полка располагалась чуть
выше его глаз, и поэтому когда, поправив букет, ставил вазу на место, он
не видел, что мешало стать ей плотно к стенке! Он пошарил по полке, и рука
наткнулась на нечто узкое и скользкое. Утвердив вазу, он стащил с полки
это нечто. В его руках оказалась кабинетная телефонная книжечка-алфавит.
Видимо, Курдюмов, звоня по телефону из холла, автоматически сунул книжечку
на полку и, увлеченный разговором или отвлеченный чем-то, начисто забыл
про нее. Смирнов наспех перелистал ее. Заполнена и довольно густо. Удача,
удача!
Он, таясь, вышел на балкон-лоджию. Маленькие-маленькие Казарян и
Кузьминский, стоявшие на углу Гоголевского бульвара и Гагаринского,
заметили его. Больше здесь делать нечего. Совершив инспекторский — не
оставил ли следов своего пребывания — обход, он открыл на щель дверь,
осмотрелся, выскочил из квартиры, закрыл ее и рванул к любимой своей
лестнице. На ходу сняв Варварины сильно маловатые ему меховые перчатки, он
расслабленно, с чувством хорошо исполненной работы, спустился вниз.
Делая акцент, Казарян страстно, как корова в стойле, ревел:
— Вот ты говоришь, нет его, не живет, а государственная организация —
справочное бюро пишет мне на бумажке, что есть! Видишь, видишь? Кому мне
верить — тебе или государству?
Не особо прячась, Смирнов пересек вестибюль и вышел на волю. В машину
лезть не хотелось. Постоял на перекрестке, ощущая любимую Москву.
Объявилась группа прикрытия. Войдя в роль приезжего кавказца, Казарян не
хотел выходить из нее. Ужасно закричал на Смирнова. С акцентом же:
— Ну, что стоишь, что стоишь?! Дело надо делать, дело! Залезай в
автомобиль, крути баранку, поехали!
Включая зажигание, Смирнов обернулся к ним, устроившимся на заднем
сидении, и, некрасиво раззевая пасть, пропел древнее:
— Как прекрасен этот мир, посмотри-и-и!
Кузьминский принюхался, возмущенно ахнул:
— Ну и ну! Ты, Иваныч, не только нарушаешь социалистическую
законность, но и приворовываешь по мелочам. Хозяйское черри хлестал?
— Ага, — самодовольно подтвердил Смирнов и поехал.
— Есть улов, Саня? — без акцента спросил Казарян.
— Кое-что имеется. По мелочам.

7

Был день выплаты недельной зарплаты. Сырцов и С.С.Горошкин сидели в
знаменитом кооперативном кафе на Кропоткинской и ждали заказа. О деньгах —
пока ни слова, светскую беседу вели.
— В сегодняшней жизни, Георгий, — попыхивая «Данхилом» делился
жизненным опытом Сергей Сергеевич, — на первое место выходит мобильность,
я бы даже сказал реактивность. На чем я сейчас легко обыгрываю
конкурентов? Только на мобильности. Мои компьютеры на пятнадцать процентов
дешевле, чем у них. Что, разве я закупаю товар за границей по более
дешевым ценам? Вовсе нет. На поверхностный взгляд я довольствуюсь малым:
тридцатью — тридцатью пятью процентами дохода, а у них от пятидесяти до
шестидесяти. Но пока они продадут одну партию, я продам две, а то и три.
Оборот — вот секрет успеха настоящей торговли.
— Не боитесь, что я ваши секреты конкурентам продам? — в паузе, пока
Сергей Сергеевич записал монолог «Боржоми», спросил Сырцов, чтобы как-то
участвовать в беседе.
— Да знают они эти секреты! — обрадовался Сергей Сергеевич. — Знают,
а ничего поделать с собой не могут. Им все равно кажется, что продать за
восемьдесят тысяч выгоднее, чем за семьдесят. Но на самом деле, чем
быстрее осуществляется процесс по марксовой формуле «деньги-товар-деньги»,
тем и выгоднее.
— А мне казалось, что у Маркса формула несколько другая:

«товар-деньги-товар», — невинно заметил Сырцов и все же не удержался,
достал: — Впрочем, вам, как бывшему партийному работнику, знать Маркса сам
Бог велел.
— Так, — Сергей Сергеевич осторожно поставил на стол фужер с остатком
вяло кипящей «кока-колы». — Наводите справки о личности работодателя?
— Совершенно случайно узнал, — успокоил его Сырцов. Действительно
случайно. От Смирнова. Подошел карманный гладкий официант, расставил
многочисленные закуски, заботливо поправил приборы и заученно пожелал:
— Приятного аппетита!
За время присутствия официанта у столика, Сергей Сергеевич выпустил
пар. А поэтому улыбнулся и извлек из внутреннего кармана отлично сшитого
на заказ блайзера плоскую, слабо выгнутую, с техническим щегольством
выполненную из дюраля фляжку на пол-литра. В этом кафе спиртного не
подавали. Разлил по рюмкам и, с ностальгией глядя на фляжку, поведал:
— Кстати, о партийной работе. Вот эта фляжечка сопровождала меня во
многочисленных и, следует честно сказать, многотрудных командировках.
— Фляжечка! Небось проверяемые такое выкатывали, что не до фляжечки
было, — почти хамски не поверил Сырцов.
— Что вы знаете о партийной работе, Георгий? — слегка пожалел
несмышленыша Сергей Сергеевич. — Что вы можете знать о беспрерывной
нервотрепке, о днях, в которых ни минуты свободной, о бессонных ночах? Э,
да что там! Заговорился. Давайте выпьем за работу. Не за партийную, не за
предпринимательскую, не за сыщицкую, просто за работу!
— Я первую и последнюю, — предупредил Сырцов. — Я за рулем.
Выпили. Коньячок во фляжке был хорош. Марочный коньячок.
— А я не за рулем, — закусывая миногой сообщил Сергей Сергеевич. —
Мой скромный «фольксваген» сегодня на профилактике. Да, кстати, о работе.
О вашей работе, Георгий. Как там моя благоверная Татьяна?
— Мне кажется, что ваши опасения, Сергей Сергеевич, сильно
преувеличены. Вероятнее всего, угрозы эти носили чисто психологический
характер…
— Да я не о том, — перебил Сергей Сергеевич. — Как Татьяна время
проводит, с кем встречается, чем занимается?
Время понадобилось Сырцову, чтобы решиться на должный ответ.
— Мы договорились о том, что я буду обеспечивать охрану Татьяны
Вячеславовны и предотвращать возможные акции против нее, — мудрено, потому
что преодолевая себя, заговорил наконец Сырцов. — Я считал, что слежка за
ней, обнаружение ее связей и проверка не входят в мои обязанности. Если я
ошибался, то с сегодняшнего дня вы вольны расторгнуть со мной договор.
— Разве я говорю о слежке? — Сергей Сергеевич до того удивился, что
вилку на стол положил. — Просто меня волнует ее самочувствие. После того,
как она бросила работу в кордебалете, она сама не своя, места себе не
находит.
— Находит она себе место, — ворчливо успокоил работодателя Сырцов, не
замечая, что сказал двусмысленность. — И самочувствие у нее нормальное.
— Значит, находит, — Сергей Сергеевич налил себе, не предложив
Сырцову хотя бы из вежливости, быстро выпил, судорожно и с шумом вдохнул
воздух, тыльной стороной ладони мазнул себя по губам и забыл закусить. — И
самочувствие у нее нормальное. Хорошо-то как, хорошо-то как… Так или не
так, Георгий?
— Хорошо ли — не знаю, но все пока тип-топ.
— И тик-так, — добавил Сергей Сергеевич. — Часики тикают, денежки
капают и все при пироге. И я, и она, и вы. Жизнь прекрасна, Георгий, а?
Выпьем?
Лихорадочно оживившись и нехорошо развеселившись, он зачастил и
набрался довольно быстро. Не прикончив еще фляжку, он с промахом резал
ножом телятину, при наливе брызгал «кокой» на скатерть, беспричинно
хихикал, иногда и неожиданно мычанием подпевал резвящимся на маленькой
эстраде подозрительным по национальной принадлежности цыганам. Попив кофе,
он отрезвел, осоловел только. Глянул на часы, соображал довольно долго,
что времени сейчас — половина одиннадцатого. Развязно, как купчишка,
закричал:
— Маэстро, счет! — и объяснил Сырцову: — Мои друзья Татьяну к
половине двенадцатого домой доставят.
Рядом уже стоял официант, услужливо и неуловимо презрительно
улыбаясь. Сергей Сергеевич извлек толстый бумажник, отсчитал много больше
положенного и, откинувшись на стуле, небрежно сообщил о своем решении:
— Сдачи не надо, — а когда официант удалился, вдруг вспомнил, — Да,
извините, Георгий, чуть не забыл.
И вытащив из бокового кармана тугой конверт протянул его Сырцову.
Расплатился с двумя холуями. Одно утешение — в конверте. Сырцов встал.
— Поехали, — сказал он. — А то опоздаем к ее прибытию.
В машине Сергея Сергеевича развезло окончательно. Он вдруг радостно
узнал свой автомобиль. И, ощущая лихость, с которой вел его Сырцов,
хвастливо резюмировал:
— А ничего еще старушка, ничего! Я ее еще на зарплату купил. А
«Ситроен» и «фольксваген» уже на доходы.
Наваливаясь плечом на Сырцова, ободрял его, убеждал и
благодетельствовал:
— Жора, держись за меня. Держись и будешь в полном порядке. При всех
властях, при всех режимах Горошкин будет наверху!
Поддерживая за талию, Сырцов довел его до лифта.
В следующий — свободный от работы — вечер Сырцов за две недельных
зарплаты купил в коммерческом магазине на лужниковой ярмарке шикарную
кожаную куртку, о которой давно и безнадежно мечтал.

8

Вечером опять все четверо сидели в кабинете Алика. После звонка Игорю
Дмитриевичу порученец привез его секретный, под двумя крестами, справочник
внутренних городских и личных телефонов членов и работников ЦК. Первым
справочник схватил Кузьминский и листал его, изумленно хихикая.
— Кончай забавляться, Виктор, — приказал Смирнов, — тебе первое
задание, — и, выдернув справочник из рук Кузьминского, протянул ему
скользкую, в пластике книжечку — алфавит из квартиры Курдюмова.
Недовольный Виктор повертел книжечку, раскрыл первую страничку, прочитал,
что на глаза попалось:
— Алуся. Четыреста двадцать семь двенадцать тридцать девять. Это,
насколько я понимаю, Теплый стан, Ясенево. Мне что — к Алусе ехать?
— Балда, — незлобно обозвал его Смирнов. — Твое задание —
элементарное: найти в этой книжице знакомых. Вы с Курдюмовым — почти

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *