КРИМИНАЛ

День гнева

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Анатолий Степанов: День гнева

— Он, по-моему, страшно напуган, Саня. Хочет посоветоваться с нами. —
О чем?
— Не сказал. Приедет и нам скажет.
— Тебе.
— Что — тебе?
— Тебе скажет, а не нам. У меня с ним, как известно, игрушки врозь.
— Человеку надо помочь, Саня.
— Я ему уже помогал, и он отказался от моей помощи.
Спиридонов, желая умилостивить мента, разлил по второй и, подхалимски
глядя в суровые милицейские глаза, предложил тост:
— За твое доброе сердце, Санек.
— Как бабу уговаривает! — удивился Смирнов, но выпил.
— Мы должны помогать друг другу… — начал было Алик, но Смирнов
перебил его хриплым и яростным:
— Нет!
— Ну чего ты орешь? Варвара спит. А, собственно, почему мы должны
помогать друг другу?
— Ты не знаешь, Алька, я сейчас, как Лаокоон…
— Чего, чего?! — перебил в изумлении Спиридонов.
— Лаокоон, — испуганно повторил Смирнов. — А что, ударение
неправильно поставил?
— Да нет, просто странно немного. Ты скорее — Артемида-охотница.
— Я — Лаокоон, — упрямо повторил Смирнов. — Я, как он, безуспешно
стараюсь разорвать сжимающиеся путы. Только он весь в змее, а я весь в
соплях. В соплях, слезах и слюнях бесконечных личных связей. Вы все
замазаны, а потому и повязаны друг с другом. Принцип: ты мне, я — тебе,
мафиозный принцип круговой поруки бессознательно перенятый вами у главной
мафии — партийной — никогда не позволит вам быть по-настоящему честными и
бескорыстными.
— Мы в говне, а на арене — разрывающий опутывающие его сопли мент в
белом. Картиночка.
— Картиночка, — согласился Смирнов. — Пора вам, да и нам, вымирать.
Для России полезнее будет.
— Что ж, ты тогда суетишься, ищешь, ловишь?
— Нельзя безнаказанно убивать людей. Никому. И горе тому, кто сделал
это. Горе и пуля в лоб. Вот этим я и займусь в последние свои годы, —
сказал Смирнов и, боясь сглазить, добавил: — Или дни.
— И тоже становишься убийцей, — горестно заметил Алик.
— Нет, я защищаюсь и защищаю…
Его монолог был прерван в самом начале коротким звонком, издаваемым
хитрым механизмом под названием «Прошу крутить». Алик встал, посмотрел на
стол, решил, что все сравнительно прилично, и пошел открывать. Смирнов,
возя лафитник по пластиковой поверхности стола, услышал, как в прихожей
глухо заговорили. О чем говорили — не слышал.
— Здравствуйте, Александр Иванович! — бодро приветствовал Смирнова
энергичный Игорь Дмитриевич и, удовлетворившись ответным кивком весело
сообщил: — Сегодня я с удовольствием выпью. Расслабиться надо, устал, как
собака.
Спиридонов поставил на стол чистый прибор и налил в лафитник.
— Штрафную. Мы с Саней уже причастились.
С опаской оглядев емкость с водкой, Игорь Дмитриевич — деваться-то
некуда — гусарски махнул, скривился (у него перехватило дыхание),
отдышался и, виновато улыбнувшись, принялся за колбасу. Алик и Смирнов
следили за тем, как он это делал. Оторвавшись от колбасы, Игорь Дмитриевич
виновато поинтересовался:
— Разве только я один?..
Не желая ставить его в неловкое положение, Алик быстро налил себе и
Смирнову. И даже, подняв свою рюмку, произнес тост.
— За то, чтобы нам повезло.
— Чтобы мне повезло, — поправил его Смирнов и выпил.
Перекусивший Игорь Дмитриевич тотчас прицепился к поправке:
— Желаете быть волком-одиночкой?
— Да уж набегался в стае. Хватит.
— Я был ненужно резок в последний наш разговор, — свободно признался
Игорь Дмитриевич. — И прошу меня простить.
— Бог простит, — невежливо ответил Смирнов и поднялся. — Пойду спать.
— Саня, я прошу тебя… — грозно пророкотал Алик.
— И я прошу вас, Александр Иванович, не уходить, — душевно
присоединился Игорь Дмитриевич. — Я хочу сообщить нечто с моей точки
зрения чрезвычайно настораживающее и просить вашего совета на дальнейшее.
— Шипящих много, — отметил Смирнов и сел.
— Что? — не понял Игорь Дмитриевич.
— В вашей тираде было много шипящих звуков, — подчеркнуто работая под
шибкого интеллигента, закругленно ответил Смирнов.
— Ваше замечание, вероятно, имеет второй, скрытый, смысл?
Смирнов не успел продолжить, перебрех, потому что Алик его злобно
опередил:
— Сейчас же перестань, Саня. А ты, Игорь, не будь начальствующим
идиотом и веди себя нормально. Ты же сам добивался этой встречи и я по
голосу чувствовал, что эта встреча для тебя много значит. А сейчас вы…
— А что он все время меня цепляет? — плаксиво, как дитя, пожаловался
Игорь Дмитриевич.
— Он по привычке. Он не нарочно. Ты не нарочно, правда, Саня?
— Нарочно, — тупо настоял Смирнов.
— Вот видишь! — вскричал Игорь Дмитриевич.
Алик обеими руками схватился за голову, по очереди посмотрел на двух
зрелых кретинов и ввинтил указательный палец себе в висок, недвусмысленно
давая им понять до какой степени они кретины. Как ни странно,
подействовало: дуэлянты вдруг ощутили идиотизм положения и от смущения
начали жевать колбасу.
— Вот и хорошо, — Спиридонов общался с ними, как с больными. — Сейчас
вы поедите, потом выпьете по последней и поговорим как люди.
Так и сделали: поели, выпили, поели. Игорь Дмитриевич отпустил
тормоза, расслабился и к нему сразу вернулась тревога, сжигавшая его.
Тотчас уловив его состояние, Алик распорядился:
— Рассказывай, Игорь.
Игорь Дмитриевич вздохнул, вместе с кухонной табуреточкой отодвинулся

от стола, зажал коленями сложенные ладошки и, глядя в пол, заговорил:
— Хочу извиниться еще раз. За прошлое и за сегодняшнее. Сам не могу
понять, что со мной происходит. Извините меня, бога ради.
Даже на нетерпимого Смирнова подействовало: он не то в нервном тике,
не то прощая, дернул головой. Алик сочувственно дотронулся до плеча Игоря
Дмитриевича. А тот продолжал:
— Все, что я вам сейчас расскажу, может оказаться полной чепухой, а
может быть чем-то очень важным. По роду моей деятельности я должен
отвечать за прямые контакты с представителями иностранных государств. Не
по линии Министерства иностранных дел, а в более общем, более широком, я
бы сказал, стратегическом плане. Вы понимаете, как при существовании
союзных структур, нам важны эти связи. Ровно десять дней тому назад меня
посетил дуайен дипломатического корпуса и по сути впрямую сказал о
желательности неофициальной встречи послов ведущих западных стран с
компетентными представителями российского руководства. Дав предварительное
согласие, я утвердил решение о такой встрече на самом высоком уровне, Из
всех вариантов была избрана охота в заповедном охотничьем хозяйстве, на
которой участники, изолированные от назойливого внимания средств массовой
информации, могли бы в неофициальной обстановке провести весьма серьезные,
а, может быть, даже и решающие, переговоры о дальнейших отношениях России
с миром. Окончательное решение было вынесено четыре дня назад и в тот же
день протокол мероприятия был разослан послам, которые должны принять
участие в этой встрече.
Игорь Дмитриевич прервал рассказ, не спросясь, механически налил себе
водки и, выпив, изумился:
— Пока все нормально, — успокоил его Алик и протянул ему кусочек
черного хлеба.
Жалкий дилетант: не занюхал — зажевал. Пожевав, ответил:
— Это пока. Дальнейшее все ненормально. День охоты был назначен на
двадцать второе, то есть через шесть дней…
— На послезавтра, значит, — быстро подсчитал в уме Алик.
— Уже на завтра, — поправил его Игорь Дмитриевич и, чтобы не терять
набранного темпа, взял быка за рога: — На следующий день после того, как
были разосланы протоколы, стали происходить весьма и весьма странные вещи.
Не то что без моего согласия, без уведомления были отправлены в отпуск
двое наиболее энергичных работника орготдела, которые обычно помогают мне
в мероприятиях подобного рода…
— Кому непосредственно подчинены эти двое? — перебил Спиридонов.
— Управделами, — быстро ответил Игорь Дмитриевич.
— Ого! Наш человек в Белом доме! — удивился Алик.
— Именно, — охотно согласился Игорь Дмитриевич. — Но это лишь
цветочки. Перехожу к ягодкам. В тот же день заменена моя постоянная охрана
из пяти человек, которые работали со мной, начиная с августа. Как мне
удалось узнать, люди, заменившие их, не состоят в подразделении, из
которого обычно выделяется персональная охрана и из которого — мои первые
охранники. Днем позже весь автотранспорт, находившийся в моем
распоряжении, был также заменен. Как собственно автомобили, так и шоферы,
или управляющие.
— Вероятнее всего, Игорь, союзное руководство до судорог желает
знать, о чем пойдет речь на этой встрече, — предположил Алик.
— Не будь мальчиком, Алик, — укорил его Игорь Дмитриевич. —
Центральная служба прослушивает что хочет, когда хочет, где хочет. Просто
знать кому-то недостаточно. Судя по приготовлениям они готовятся к
действию, к поступку, к акции.
— Есть еще что-нибудь? — лениво спросил Смирнов.
— Явного — ничего нет. Но некие флюиды ощущаются постоянно:
прощупывающие взгляды определенных лиц, их улыбки и недомолвки, их
непонятное и до сих пор не ощущавшееся стремление услужить.
— Вы Звереву рассказали об этом? — продолжал спрашивать Смирнов.
— Нет. Я теперь никому не доверяю.
— Зачем же тогда пришли к нам?
— Вы ругались со мной, Александр Иванович. Постоянно. Вы можете не
работать со мной, послать меня. Но не предать.
— Лестно, конечно, — небрежно воспринял комплимент Смирнов. — А если
я — просто умный?
— Тогда я, пропал, — признался Игорь Дмитриевич и улыбнулся.
— Ну уж! — достаточно пренебрежительно оценил возможность подобного
Смирнов. — Большие начальники пропасть не могут.
— Нынче все может быть, — не согласился Игорь Дмитриевич. — Что вы
обо всем этом думаете, Александр Иванович?
— По-моему, пустышка.
— Александр Иванович, я очень прошу вас понять меня. На мне
колоссальная ответственность. За проведение этой встречи. За результат
этой встречи. За жизнь участников этой встречи, наконец. С обеих сторон.
И, естественно, и не в последнюю очередь, вполне понятное беспокойство о
своей собственной жизни. А вы — пустышка. Не хотел говорить, но скажу:
сегодня, то есть вчера утром мне позвонили домой и сказали только одно
слово: «Остерегайтесь». Голос нарочито измененный, но мне показалось, что
это один из моих бывших охранников, с которым у меня были наиболее
доверительные отношения.
— Да и телефонный звонок этот — из той же серии, — заметил Смирнов. —
Вас пугают, Игорь Дмитриевич, старательно пугают. И в открытую. Короче,
это провокация. Но на что вас провоцируют, пока не пойму.
— Что мне делать, Александр Иванович?
— Продолжать заниматься своими делами и добросовестно исполнять свои
обязанности.
— А специально?
— А специально — ничего. Только одно, в порядке совета. На эту охоту
пригласите как можно больше людей, которые не имеют отношения к секретной
этой встрече. Друзей, приятелей, знакомых. Вот Альку пригласите.
— И вас, Александр Иванович?
— Э-э, нет. Я зарекся играть с вами в одной команде!
Проконсультировать, посоветовать — пожалуйста. А играть — нет.
Опять вышли на тяжелый разговор, а Спиридонов не любил тяжелых
разговоров. Поэтому и выступил с предложением:
— Я, Игорь тебе хорошую компанию подберу: писатели, режиссеры,
артисты.
— А поедут?
— Поедут! Интересно же. Да это сладкое слово — халява не на последнем
месте.
— Что доктор прописал, — удовлетворенно отметил Смирнов. — Эти
ребятки своей непредсказуемостью и раскрепощенностью создадут такую
обстановку, что тем людям придется туго в осуществлении любых планов.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *