КРИМИНАЛ

День гнева

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Анатолий Степанов: День гнева

— Почему?
— Он с самого начала не горел энтузиазмом. Вы ведь его на это дело
навели, да?
— Я посоветовал — и только.
— А как я оказался при пироге?
— Опять же я.
— Вы меня не знали.
— Я вас не знал, но знал о вас. Вы весьма известны в определенных
кругах.
— Опасаются меня, значит? — самодовольно обрадовался Смирнов.
— Мне кажется, что не стоит радоваться по этому поводу, Александр
Иванович.
— Я не радуюсь.
Вспомнили о еде, поели немного. Всухую еда не шла, и Смирнов разлил
по третьей. Выпили без формальностей.
— Что будем делать? — спросил, наконец, о главном Зверев.
— Что буду делать, — жестко поправил его Смирнов. — Что буду делать
я. Вот об этом я вам не скажу.
— Почему? — мягко поинтересовался Зверев.
— Не доверяю перекрасившимся.
— Так, — сказал Зверев и решительно разлил по четвертой. Бутылка
заканчивалась. Держа в руке рюмку, он продолжил: — Позвольте вас спросить,
Александр Иванович: вы давно отказались от столь привлекательных идеалов
социализма и веры в коммунистическое завтра? В самом первозданном,
возвышенном, так сказать, виде?
— Если честно, то года полтора-два тому назад, не более, — смущенно
сообщил Смирнов и, расплывшись в улыбке, стал ждать следующего вопроса.
— Следовательно, вы тоже перекрасились?
— Следовательно, — согласился Смирнов. — Но все-таки дело продолжу
один я. Я смертельно устал от утечек.
— Но ведь некоторые вы сами специально организовали, да?
Заметив кстати наполненные рюмки, Смирнов поднял свою и, подмигнув
Звереву, предложил:
— За исполнение желаний.
Сначала выпили, а уж потом Зверев решил дойти до сути:
— Чьих желаний?
— Сокровенных желаний трудового народа.
— А какие его, народа, сокровенные желания, позвольте вас спросить?
— Словоблудить будем?
— Нет уж, Александр Иванович. Словоблудите вы один. Все для красного
словца, начиная с трудового народа…
— Хотите угадаю, что вы хотите мне сказать? — перебил Смирнов.
— Попробуйте.
— Вы хотели сказать, что такого субъекта, как трудовой народ, в
границах России не существует. За семьдесят пять лет многому научили
большевики россиян: воровать, врать, предавать, махать на все рукой, петь
бодрые песни, строить каналы и никому ненужные железные дороги, терпеть
самых немыслимых правителей, пьянствовать… Да нет, пожалуй, пьянствовать
россияне до большевиков научились. И от одного только они отучились
богоизбранный народ: от желания и умения работать на себя, не разбиваясь.
Я угадал?
— Угадали.
— Хотите знать почему?
— Хочу.
— Потому что и сам так думаю.
— Вы ненужно умны для сыщика, Александр Иванович.
— Ум никогда не бывал чрезмерен.
— Не скажите. Лев Толстой считал, что слишком большой ум
отвратителен.
— Ошибка классика, — вынес вердикт Смирнов, взял в правую руку пустую
бутылку и горестно посмотрел на нее. — Еще двести пятьдесят и все. Как ты,
гебист?
— Я — как все, — дал согласие Зверев и рассмеялся.
— Но перед получением большого удовольствия небольшое деловое
отступление. Так, чистая формальность. — Смирнов вытащил из внутреннего
пиджака фотографию и протянул ее Звереву. Чем черт не шутит, может и
пофартит. — Вы не знаете этого человека?
Зверев посмотрел на фотографию, посмотрел на Смирнова, быстро
ответил:
— Майор Майоров.
— Не понял, — в растерянности признался Смирнов.
— Майор КГБ. Владимир Майоров.
— Господи, неужто повезло? Вы его хорошо знаете?
— Должен вас огорчить: совсем не знаю.
— Как же так? — огорчился Смирнов.
— Я его совсем не знаю, — повторил Зверев. — Сегодня я по пенсионным
делам был в конторе. Они меня своей пенсии лишили, а для
общегосударственной — справки нужны. Так что пришлось им меня в их осиное
гнездо впустить. Иду я так себе через нужный вестибюль, а на столбе
извещение с фотографией. Фотография, естественно, другая, но объект один и
тот же. А извещение с прискорбием извещало о том, что майор Майоров,
видный сотрудник, трагически погиб в автокатастрофе.
— Марат Палыч! — оглушительно крикнул Смирнов. — Будь добр, двести
пятьдесят и счет!
— Я все время мучился, что наше сиденье здесь напоминает. И вспомнил
наконец, — облегченно сообщил Зверев. — «Бриллиантовая рука» — Миронов и
Никулин в ресторане. Помните?!
— А я оттуда и цитирую, — обиженно признался Смирнов и, внимательно
пронаблюдав за тем, как Марконя налил в рюмки из принесенного графинчика,
как поставил графинчик на стол и как удалился, предложил:
— Выпьем за упокой черной души майора Майорова.
— Выпьем, если только для дела нужно, — условно согласился Зверев.
Безсловно и с охотой выпили.
— Они, вы считаете? — спросил Зверев, понюхав черную корочку.
— Без сомнения. Этот майор был единственным человеком, через которого
я мог нащупать их. Они не знали, что я вышел на него, но просто
предположили такую возможность. И майор ушел в мир иной.

— Серьезные ребята, — задумчиво сказал Зверев.
— Грязные убийцы, — поправил его Смирнов. — Ублюдки. Ваши бывшие
сослуживцы, — и предупреждая возможные словесные эксцессы, быстро спросил:
— По вашему разумению, какое управление действует в данном случае?
— Могут этим заниматься три управления, по крайней мере.
— И девятка в том числе?
— И девятка в том числе.
— Игра в три листика, — без воодушевления заметил Смирнов.
— А вы что, собираетесь дальше играть? Ведь после сегодняшнего
разрыва с Игорем Дмитриевичем вы без рук и без ног остались.
— Без рук, без ног, на бабу — скок, — не согласился с
пессимистической оценкой положения дел Смирнов. — Счета выписаны до
послезавтра включительно. Так что у меня полных два дня. Горячее не будем?
— Не будем, — решил Зверев. — Закусками напихались.
Расплатившись, уже перед окончательным подъемом Смирнов задал
последний вопрос:
— Витольд Германович, как на духу: кто им стучал, вы?
— Не я, — побледнев, коротко ответил Зверев.
Смирнов поверил и поэтому попросил прощения:
— Извините.

45

Сырцов сказал:
— Василий Федорович свалил, Александр Иванович.
— За бугор, — завершил фразу Смирнов, ничуть не сомневаясь в
истинности концовки. Поджал губы, выпучил глаза — размышлял. И, к
сожалению, ничего не выдумал кроме бессмысленного: — Такие пироги.
— Что делать будем, Александр Иванович? — теребил нетерпеливый
Сырцов.
— Не могу я тебя послать в заграничную командировку, Жора.
В комнате, которую выделил им в своей штаб-квартире англичанин
Коляша, было все, что необходимо для успешного функционирования
современного офиса: телефон, факс, компьютер. Но ничем, кроме телефона,
они, сявые, не пользовались. Вот и сейчас сидел Смирнов перед компьютером
и тупо пялился в темный экран.
— Я и не прошусь, — заметил гордый Сырцов. — Но ведь необходимо
что-то предпринять! Концы рвутся один за другим.
— Вот именно, — согласился Смирнов. — Как ты считаешь: они могут
кончить нашего партийного вождя?
— Маловероятно. Знамя.
— Святое ленинское знамя, — пропел Смирнов и, кончив петь,
согласился: — Скорее всего ты прав, мой юный друг!
— Чего это вы развеселились? — даже испугался такой перемене в
настроении начальника Сырцов.
— Все сходится, голубок ты мой, сизокрылый!
— Что сходится? — недоумевал Сырцов.
— Все, — исчерпывающе ответил Смирнов и, чтобы больше не касаться
этой темы, распорядился: — С этой минуты, Жора, ты как бульдог,
вцепляешься в задницу Юрия Егоровича и не отпускаешь его ни на минуту.
Фиксируешь все его встречи, я прошу тебя твердо запомнить, — все! Слово,
перемолвленное в троллейбусе, более чем секундное стояние рядом с кем-то,
случайное столкновение с прохожим, бабка, дающая бумажные салфетки в
платном сортире, облагодетельствованный им нищий в подземном переходе,
продавщица в киоске — все и вся тщательнейшим образом проверяется. И обо
всем, естественно, докладывается мне.
— Вы меня учите? — индифферентно спросил Сырцов.
— Учу, — подтвердил Смирнов. — Потому что ты зеленый, а я зрелый.
— Нам бы слезы лить, а вы ликуете. С чего бы это?
— Тебе не понять.
— Это почему же? — все-таки обиделся Сырцов.
— Я же тебе сказал: зеленый ты еще.

46

Особнячок в Замоскворечье стал еще краше. Видимо, основательно
отремонтировали с применением импортных стройматериалов. Любуясь
особнячком, Смирнов проскочил стоянку, и пришлось делать разворот «все
назад» на малом пятаке. Лихо получилось, самому понравилось. Вылезши из
«Мицубиси джипа» в отличном настроении, Смирнов отстраненно рассмотрел
серо-стального красавца. Хороша машина, ничего не скажешь. Жаль только,
что скоро расставаться.
— В приемной секретарша, не та, что была, другая — еще более строгая
и еще более длинноногая — спросила, улыбаясь, как акула:
— Вы договаривались с Александром Петровичем о встрече?
— Никак нет, мадемуазель! — гаркнул Смирнов.
— Мадам, — уже без улыбки поправила секретарша. — Тогда придется вам
подождать пока визитер, с которым сейчас беседует Александр Петрович,
покинет кабинет. Лишь после этого я смогу узнать у него сможет ли он
сегодня вас принять.
— Угу, — согласился на эти условия Смирнов, сел на указанный
протянутой ладонью секретарши стул, растопырился, как на гинекологическом
кресле, меж ног поставил знаменитую свою трость, на ее крюк положил
подбородок и стал во все глаза рассматривать строгую очаровашку.
Замечательное у него было настроение.
— Вы меня смущаете, — заметила секретарша.
— Миль пардон, — сегодня Смирнов беседовал исключительно
по-французски. — Но нет сил глаз оторвать. Честно, мадам.
Делал кульбиты, чтобы озадачить. Добился: озадачил.
— Вы по какому вопросу к Александру Петровичу? — спросила она только
для того, чтобы скрыть некоторую свою растерянность.
— Да по личному! Мы с ним давние кореша. Вы только скажите ему, что
Санятка Смирнов в предбаннике, и все будет хоккей!
— Скажу, — очаровашка, придя в себя, сообщила об этом весьма
презрительно.
Из кабинета вышел посетитель, именуемый здесь визитером, сонным
взором презрительно оглядел Смирнова, невнятно пробормотал нечто вроде —
«всего хорошего» и удалился с гордо поднятой головой.
Секретарша обеими ладонями осторожно потрогала свою прическу —

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *