КРИМИНАЛ

«АЛЬФА» — сверхсекретный отряд КГБ

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Михаил Болтунов: «АЛЬФА» — сверхсекретный отряд КГБ

— Михалыч, вижу!
Романов доложил руководству. Поступила команда: когда Ивон с ребятами
оторвутся, ранить Власенко.
Но оторваться не так просто. Теперь уже по всему было видно: терро-
рист сам не сдастся. Однако стихи и душевная беседа, видимо, несколько
успокоили Власенко.
— Ладно, — сказал он, — вы мне понравились, ребята. Я не буду вас
взрывать.
Как говорят, и на том спасибо. Сотрудники группы «А» едва успели сбе-
жать вниз, как прозвучали выстрелы, а следом за ними взрыв. Раненый тер-
рорист выдернул чеку.
Сработала часть заряда, и все-таки взрыв был сильным, вынесло оконную
раму и металлическую решетку в окне.
Когда сотрудники во главе с Ивоном вновь вбежали в кабинет, Власенко
без чувств лежал на полу. Рядом горел диван. Они пытались сбить пламя.
Кто-то из американцев услужливо сунул в руки Картофельникова огнетуши-
тель. Михаил ожидал увидеть мощную струю пены, но огнетушитель лишь за-
шипел и на издыхании выплеснул пар. «Вот так Америка, — удивился он тог-
да, — совсем как у нас».
Впрочем, через несколько минут все было кончено. Власенко отправлен в
больницу на «скорой помощи». По дороге он скончался.
На следующий день Михаил Картофельников прочитал заметку в «Извести-
ях». Неизвестный автор Н. Волгин писал: «Кто же этот человек, поначалу
столь любезно принятый в американском посольстве? Это некий Власенко К.
М, не имеющий уже в течение длительного времени никаких определенных за-
нятий.
И вот с такими людьми якшаются представители американского посольст-
ва, неразборчивые и, прямо скажем, безответственные в своих связях».
Михаил вспомнил стихи Шиллера на гулкой лестничной клетке. Глаза тер-
рориста. Побелевший палец на кольце взрывного устройства.
Действительно, кто он, этот человек?
В октябре 1979 года группа «А» скромно отметила свое пятилетие. Она
участвовала в различных мероприятиях, привлекалась к оперативной дея-
тельности, но каких-либо «громких» дел на ее счету до сих пор не было.
Разве что сопровождение в Цюрих Буковского да освобождение посольства
США от Власенко. Но как-то не поворачивался язык назвать такие операции
настоящей боевой работой.
Пять лет для создания антитеррористической группы — много это или ма-
ло? Достигла ли профессиональной зрелости группа «А»? Вопрос, который
беспокоил и руководство Комитета госбезопасности, да и командование са-
мой группы. И никто не мог ответить на него.
Полковник Чарльз Беквит считал, что для создания «Дельты» понадобится
два года. После неудачной операции западногерманской ГСГ-9 на Олимпиа-
де-72, через пять лет, в Могадишо, при штурме самолета, захваченного
террористами те оказались нейтрализованными, причем без единой жертвы
среди заложников. И это были те же «коммандос», но на их тренировку ушло
пять лет.
Ровно столько же времени на подготовку отвела судьба и группе «А».
Теперь, как казалось, самое время заняться воздушным терроризмом, кото-
рый к концу 70-х годов прочно «прописался» на наших авиалиниях. Захваты
самолетов кончались, как правило, перестрелками, жертвами среди заложни-
ков и пассажиров. Становился очевидным разрыв между растущей профессио-
нализацией террористов и дилетантизмом милиции и сотрудников КГБ, кото-
рые занимались освобождением захваченных от случая к случаю, как гово-
рится, «когда грянет гром».
В 1978 году было совершено шесть попыток угона самолетов, в основном,
из южных аэропортов страны.
Террорист Афонин потребовал от экипажа изменить курс на Швецию. Полу-
чив отказ, одиннадцать раз выстрелил в дверь кабины и в переборки само-
лета. После посадки в Пярну его задержали.
Через час после взлета Ан-24 из Грозного пассажир Махаев из пистолета
ранил в ногу бортмеханика Рядченко и после посадки в Махачкале застре-
лился.
В 1979 году учащийся Вяншас, угрожая взрывом, пытался угнать Як-40 из
Симферополя в Турцию.
При попытках угона из Новокузнецка и Анадыря застрелены двое преступ-
ников.
Однако в 1979 году руководство страны вряд ли занимали проблемы борь-
бы с воздушным терроризмом. Внимание КГБ было приковано к южным грани-
цам. Впервые за многие десятилетия беспокоило «мягкое подбрюшье Союза».
Все чаще и чаще в секретных депешах дипломатов, в докладах резидентов
КГБ и ГРУ, в Генеральном штабе и, наконец, на Политбюро звучало прежде
не очень знакомое слово «Афганистан».
Пройдет совсем немного времени и наступит поистине трагический месяц
в жизни двух народов — декабрь 1979-го.
В последние дни этого месяца «Правда» опубликует «Обращение прави-
тельства Афганистана».
«Правительство ДРА, принимая во внимание расширяющееся вмешательство
и провокации внешних врагов Афганистана и с целью защиты завоеваний Ап-
рельской революции, территориальной целостности, национальной независи-
мости и поддержания мира и безопасности, основываясь на Договоре о друж-
бе, добрососедстве и сотрудничестве от 5 декабря 1978 г., обратилось к
СССР с настоятельной просьбой об оказании срочной политической, мораль-
ной, экономической помощи, включая военную помощь, о которой правитель-
ство Демократической республики Афганистан ранее неоднократно обращалось
к правительству Советского Союза.
Правительство Советского Союза удовлетворило просьбу афганской сторо-
ны».
…Теперь нам кажется, что об афганской войне мы знаем все или почти
все.
Да, афганская война — это наша биография. Биография страны. И какая
бы она ни была — героическая, кровавая, позорная — такой теперь останет-
ся навсегда.
Война более многозначна, чем мир. Для одних — это подвиг, мужество,
героизм, для других — позор, кровь, смерти тысяч ни в чем не повинных
людей.
Будем же правдивы перед собой и историей, не станем смешивать святое

и грешное, низменное и высокое. Всего хватало на этой войне, как, впро-
чем, и на десятках других.
Люди боятся войны, проклинают ее и вновь воюют. Самое таинственное во
всем этом — начало. Как начинаются войны?
Нас отделяет более пятидесяти лет от 22 июня 1941 года, но мы до сих
пор исследуем причины ее возникновения, препарируем события, ищем ответ
на вечный вопрос: кто и как?.. Как же начиналась афганская война? Кто ее
начинал? Сегодня это уже доподлинно известно: десантники генерала Ивана
Рябченко, «мусульманский батальон» и две таинственные группы Комитета
госбезопасности под кодовым названиями «Зенит» и «Гром».
О «мусульманском батальоне» сказано достаточно, о десантниках написал
книгу сам Рябченко, а вот о группах «Зенит» и «Гром» неизвестно почти
ничего, за исключением разве что фамилий первых героев, да нелепых,
вздорных и зачастую грязных выдумок об их действиях на афганской земле.
Марк Урбан, автор книги «Война в Афганистане», на которую так часто
ссылаются в нашей печати, утверждает: «27 декабря… к вечеру, парашю-
тисты двинулись к центру Кабула. В 19.15 местного времени они вошли в
министерство внутренних дел и разоружили его сотрудников. Другая груп-
па… достигла дворца Дар-уль-аман».
Если бы так просто — пришли и разоружили. Нет, никто не складывал
оружия. Министерство было взято штурмом.
Что же касается «другой, группы», то десантники действительно достиг-
ли дворца и даже, в азарте боя перепутав своих с чужими, вступили в пе-
рестрелку с «мусульманским батальоном», переодетым в афганскую форму.
Но к тому времени дворец уже был захвачен. Кем? Группами «Гром» и
«Зенит».
«Гром» — это и есть, по существу, группа «А», «Зенит»… Впрочем, все
по порядку.
В «УАЗ» начальника кафедры высшей школы КГБ полковника Бояринова на-
бился добрый десяток преподавателей. Переезжали с одной учебной точки на
другую. Пешком шагать не хотелось, ночь, темнота, лес, под ногами сыро.
Потому и решили — лучше плохо ехать, чем хорошо идти.
«Гриша», как звали между собой начальника кафедры преподаватели, си-
дел впереди, на месте старшего машины. Ехали долго. «УАЗ» петлял в тем-
ноте лесными дорогами, выхватывая лучом фар то белые стволы берез у обо-
чины, то глухую черноту чащобы, то кустарник прямо на пути. Офицеры уже
поглядывали на часы: по времени должны были бы приехать.
— Заблудился Гриша, — шепнул чуть слышно кто-то из молодых преподава-
телей, — во, хохма будет…
— А ты сам на его место сядь, хохмач! — вступился за Бояринова дру-
гой.
И опять ночь, размытая дождями, едва приметная дорога. Бояринов, до
этого, казалось, дремавший, встряхнулся, наклонился к водителю:
— Потише, Вася. Сейчас будет маленький поворотик, ты прижмись к левой
стороне и тормозни на минутку.
— Что, Григорий Иванович, — пошутили в машине, — мину заложили?
Полковник не ответил. «УАЗ» притормозил, остановился. Бояринов открыл
дверцу, вгляделся в темноту, удовлетворенно вздохнул:
— Тут, моя птичка, тут, родимая, на гнезде сидит. Уже яйца отложила.
— И кивнул шоферу: — Трогай потихоньку, только не газуй. Спугнем.
Автомобиль качнулся и почти бесшумно пополз вперед. В салоне притих-
ли. Вот так Гриша! За поворотом выехали на знакомую опушку.
— Все, ребята, выгружайся, — сказал Бояринов, — третья учебная точка.
Как заказывали… А ты, Анатолий Алексеевич, посиди пока, — обратился он
к преподавателю кафедры Набокову, — дело есть.
Набоков смотрел, как, удивленно озираясь на Бояринова, вылезают из
«УАЗа» молодые преподаватели. Они считали, что Гриша заблудился. Невеж-
ды. Гриша не мог заблудиться. Гриша — бог в ориентировании, видит, будто
сова, в темноте. Лес, как книгу, наизусть читает.
Откуда это у него? С войны. Партизанил, воевал, командовал школой
снайперов, готовил диверсионные группы для заброски в тыл, сам не раз
летал за линию фронта.
— Толя! — Бояринов повернулся к Набокову. — Мы возвращаемся в Москву.
— То есть как — в Москву? А учения, Григорий Иванович? — Учения за-
кончатся без нас.
— Что-нибудь случилось?
— Как тебе сказать. — Бояринов замолчал, потер тыльной стороной ладо-
ни отросшую щетину. — Хотелось бы верить, что ничего серьезного не прои-
зошло. В общем, надо нам переделать учебную программу.
— Увеличить курс?
— Нет, сократить. Нынешний набор мы выпускаем не в августе, а в июне.
— А дальше?
— Спецзадание. Афганистан.
— Афганистан? — удивился Набоков. Столь неожиданно прозвучало имя да-
лекой страны, что он с трудом попытался вспомнить ее очертания на карте.
— Завтра жду твоих предложений по программе.
… Вернувшись в Москву, они засели за перекройку учебного курса. Пе-
ресчитали, перелопатили, отвели побольше часов на боевые темы, такие как
разведка в заданном районе, в городе, организация засады, налета. В об-
щем, готовились учить слушателей тому, что надо на войне.
Пролетели недели подготовки и поступила команда: отобрать людей для
«Зенита». Такое условное наименование получило подразделение.
Приехал генерал, он был немногословен. Повторил то, что уже знал каж-
дый, и в заключение разговора спросил, кто не готов к выполнению спецза-
дания. Зал не шелохнулся.
— Значит, все готовы! — подвел итог представитель руководства КГБ.
Однако у Бояринова и его кафедры было свое мнение. Сформировав ман-
датную комиссию и рассмотрев каждого слушателя, взвесив все «за» и «про-
тив», они отвели десять кандидатур.
Тогда впервые в своей жизни Набоков увидел, как плачет мужчина, офи-
цер, сотрудник КГБ.
Его отвели, потому что посчитали психологически не готовым к возмож-
ным боевым нагрузкам.
Все десятеро атаковали кабинет Бояринова с раннего утра, просили,
умоляли, доказывали, но начальник кафедры был непреклонен. За некоторых
пытались просить преподаватели, восприняв неприступность Григория Ивано-
вича как излишнюю строгость или даже упрямство.
Пройдут считанные месяцы, и жизнь преподаст жестокий урок, подтвердив
правоту Бояринова.
Случилось так, что первый состав «Зенита» закончил командировку в
сентябре. Началась постепенная замена. Однако людей не хватало и решили
пренебречь выводами бояриновской комиссии. Рассудили так: мол, чего про-
севать, отбирать — все офицеры КГБ, не один раз проверены в деле. И на

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *