КРИМИНАЛ

«АЛЬФА» — сверхсекретный отряд КГБ

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Михаил Болтунов: «АЛЬФА» — сверхсекретный отряд КГБ

лея Ленина и Сталина. В 59-м стоял, в 60-м. Каждый день офицеры твердили
о том, какая это высокая честь — охранять тела вождей. Но грянул 1961-й,
XXII съезд партии, и оказалось, что охранял он вовсе не вождя, а крова-
вого тирана. О, теперь на политзанятиях в их роте офицеры говорили сов-
сем другое!
И Берлев больше не верил. Не только офицерам, говорившим сначала од-
но, потом другое. Он не верил никому. Вспоминал, как в их карауле случи-
лось ЧП: кто-то из посетителей пронес и бросил в сталинский саркофаг бу-
лыжник. Нарушителя скрутили. Как ненавидел часовой, Николай Берлев того
человека, который посмел поднять руку на, как казалось тогда, святое! А
может, это был сын невинно расстрелянного или замученного в сталинских
лагерях?
Поэтому прежде, чем ненавидеть, он хотел понять. Правда, такое не
всегда удается. Помнится, когда пришло время перезахоронить Сталина, по-
разил его не мертвый тиран, для которого Николай с товарищами по роте
рыл могилу, а живой его соратник, Анастас Микоян. Тот отказался даже
войти в Мавзолей, проститься с вчерашним кумиром. Лишь махнул рукой.
Солдаты срезали маршальские погоны, золоченые пуговицы, сняли звезду Ге-
роя, вынесли труп и закопали. Не было ни дальних, ни близких родственни-
ков Сталина. Присутствовали комендант Мавзолея, дежурные офицеры, да вот
они — солдаты кремлевского полка. Той же ночью имя «Сталин» на Мавзолее
заложили плитой ДСП и закрепили клеенку, под цвет мавзолейного мрамора.
Теперь на плите читалось одно имя вместо привычных двух. Солдат отпусти-
ли в казарму.
Берлев тогда ворочался всю ночь: хотелось спать и никак не уснуть.
Опять привиделся Микоян, небрежный взмах руки, словно хоронили не чело-
века, с кем Анастас Иванович прошел революцию, гражданскую войну и до
самой смерти был рядом, а так, никому неизвестного бродягу. Неужто толь-
ко теперь у Микояна, как у двадцатилетнего сержанта Коли Берлева, откры-
лись глаза? Разве он раньше ничего не знал? Или знать не хотел, боялся?
Вот и сейчас Берлеву говорили, что Буковский просто псих, ненормаль-
ный. А завтра скажут наоборот, как тогда, в 61-м?
От раздумий его оторвал голос Ивона.
— Подлетаем, — сказал он, и в ту же секунду качнулся и вздыбился го-
ризонт огней за иллюминатором. Самолет заходил на посадку.
Не успели пилоты заглушить двигатели, как у трапа тормознула «скорая
помощь» — шикарный «мерседес», весь в мигающих огнях. С борта самолета
перенесли в машину больного мальчишку. «Мерседес» взвыл сиреной и рванул
на выезд из аэропорта.
Лайнер был окружен вооруженными швейцарскими полицейскими. Ивон при-
кинул: человек семьдесят, не меньше.
— Многовато что-то, Дмитрий, — наклонился он к Леденеву.
— Уважают, Роберт Петрович, — мрачно пошутил тот.
— Кого? Нас или Буковского?
Леденев не ответил: к самолету через летное поле приближался огромный
автомобиль. Такие машины приходилось видеть лишь в заграничном кино.
Сверкая черными сияющими боками, он резко затормозил.
— Ну вот и Корвалан, — сказал с облегчением Ивон, узнав среди поки-
нувших машину генерального секретаря и его жену. Теперь оставалось про-
водить Буковского. Однако тот отказался выходить из самолета.
— Это же американцы! Мы хотим в Швейцарию, а не в Америку. Я протес-
тую…
Корвалан с женой уже поднялся в самолет, в передний салон, а Буковс-
кий не соглашался покидать борт.
Внизу у трапа произошло замешательство: Корвалан в самолете, а Бу-
ковского нет. Люди, приехавшие в лимузине, выхватывают автоматы и окру-
жают Дмитрия Леденена: «Господин Буковский! Господин Буковский!»
Леденев отбивается, пытаясь жестами объяснить, что он не тот, за кого
его принимают.
Через командира корабля Ивон связывается с центром: Корвалана забра-
ли, а Буковский выходить не хочет, оба на борту, что делать? Говорят,
когда сообщили Андропову, он долго смеялся: опять «голоса» поднимут вой:
вероломный Кремль обманул доверчивых американцев.
Было приказано успокоить Буковского и передать, что все идет строго в
соответствии с договоренностью. Насилу удалось убедить. Наконец, он с
родственниками покинул борт самолета, блокада была снята, люди с оружием
исчезли. Поступил приказ: «На взлет!»
Командир экипажа сообщил: летим в Минск. Теперь заволновался Корва-
лан. Поначалу думали, что беспокойство связано с изменением маршрута,
оказалось, дело в другом. Советское руководство приняло решение: после
обмена в течение суток никаких заявлений не делать. Но Корвалан возра-
жал: «Как же так, исчез, а куда?» Доложили в Москву. Вскоре было дано
«добро» и Корвалан с борта самолета сделал заявление для печати.
В полете Берлев передал ему фотографию из журнала «Советский экран»,
где генеральный секретарь был изображен в национальной одежде, попросил
автограф. Корвалан с удивлением рассматривал фото, потом написал нес-
колько слов для Николая Васильевича.
В Минске они доставили Корвалана по назначенному адресу и поездом
возвратились в столицу. На Белорусском вокзале их встречал генерал Бес-
частнов.

Особая палка КГБ. Секретно. Экз. ед.

«28 марта 1979 года в 14.30 неизвестный гражданин в сопровождении
второго секретаря посольства США Р. Прингла пришел в консульский отдел
посольства Соединенных Штатов Америки. Через 35 минут стало известно,
что проникший в посольство гражданин требует у американцев разрешения на
выезд в США, в случае отказа угрожает взорвать находящиеся у него 2 ки-
лограмма тола.
После переговоров с неизвестным официальные представители посольства
высказали просьбу сотрудникам охраны диппредставительств, чтобы они с
имеющегося согласия посла Туна любым способом убрали гражданина из по-
сольства. В 15.35 к зданию прибыли 5 сотрудников спецподразделения 7-го
управления КГБ.»
…Террорист читал стихи. Левая рука его лежала на поясе, палец про-
дет в кольцо взрывного устройства. Сотрудник группы «А» Михаил Карто-

фельников видел, как побелел сустав, передавленный металлом, но преступ-
ник словно забыл о руке. Он самозабвенно, прикрыв припухшие веки, читал:
Язвы мира век не заживали:
Встарь был мрак — и мудрых убивали,
Ныне свет, а меньше ль палачей?
Пал Сократ от рук невежд суровых,
Пал Руссо… но от рабов Христовых
За порыв создать из них людей!

В иной обстановке могло показаться, что на лестничной клетке собра-
лось пятеро друзей. Обступили одного, а тот, увлеченный поэзией, радует
их прекрасными стихами. Увы, события были далеки от поэтической идиллии.
Любитель стихов — Юрий Власенко пришел в посольство США не на вечер
изящной словесности. Угрожая самодельным взрывным устройством, он требо-
вал самолет и крупную сумму денег. Хотел, чтобы его вывезли на посоль-
ском автобусе в аэропорт, где должен был ожидать готовый к отлету авиа-
лайнер.
Переговоры результатов не дали. Власенко запрещал к себе приближать-
ся, лишь вновь и вновь повторял свое требование.
Попытка выкурить его из посольства с помощью шашек со слезоточивым
газом тоже оказалась неудачной. То ли газ на него не действовал, то ли
перепутали расположение комнат на этаже и швыряли не в то окно. В общем,
сами наплакались вдоволь, а Власенко хоть бы что.
Решили пойти еще раз на переговоры. Долго прикидывали, что да как,
спорили. Как всегда в таких случаях, было много начальников, различных
команд, советов. Но советы — советами, а дело на контроле у председателя
комитета. Председатель торопил — надо было принимать решение.
У окна кабинета, где находился террорист, бессменно дежурили Михаил
Романов и Сергей Голов. Они надежно перекрыли, по существу, единственный
путь отхода террориста.
…Ивон назвал троих — Филимонова, Шестакова и Картофельникова. «Ты,
ты и ты-за мной!» Вчетвером они поднялись на нужный этаж.
— Эй, мужик! — играя под простачка, крикнул в открытую дверь Ивон, —
иди, поговорим…
— А ты кто такой? — на пороге стоял Власенко. Рубашка, свитер, поверх
свитера широкий самодельный пояс, в нем тротил: 2 килограмма. Запас
взрывчатки немалый, не дай Бог рванет — все они в одно мгновение покой-
ники.
Рука террориста на кольце. За всю их длинную беседу он ни на мгнове-
ние не снял руки с кольца.
— Вы откуда? — спросил Власенко.
— Да мы военные. Наша часть здесь, по-соседству, — ответил за всех
Ивон.
— Звание у вас какое?
— Звание? — удивленно переспросил заместитель начальника группы, —
старшина я, а ребята…
Двое представились сержантами, Картофельников — рядовым. Власенко ус-
мехнулся:
— Что ж с вами говорить, хлопцы. Вы же ничего не решаете… И вправ-
ду, стоит ли тратить время на старшину и сержантов? Вот так пассаж. По-
вернется сейчас и уйдет — и весь разговор. Однако Власенко не уходил. То
ли вполне миролюбивый простецкий вид армейских «сверхсрочников» подкупил
его, то ли нервы сдавали — поговорить захотелось, но он обратился к сто-
ящей четверке:
— А я-то думал, «митьки» набежали.
— Кто-кто? — переспросил Филимонов.
— Да «митьки», говорю, — милиция.
Он опустил голову, оглядел пояс, палец на кольце, потом медленно,
словно прощупывая, прошелся по ногам, добрался до лиц стоящих перед ним
людей.
— Если у меня туг ничего не получится, пойду и взорву «митьков».
— Да что ты, Юра, — сказал кто-то из группы. Власенко помолчал, глядя
в лицо возразившего, а потом спросил:
— Тебя били когда-нибудь в милиции?
— Нет…
— А меня били. Ногами. Как мяч футбольный, катали. Установилась тиши-
на. Ивон и его подчиненные понимали: их жизнь, безопасность посольства в
руках этого человека. Надо было раскачать парня, может, удастся угово-
рить сдать свою «игрушку».
Посочувствовали. Вместе поругали «митьков». Стали отоваривать, мол,
брось ты это дело, Юра. Пойдем, сядем как люди, выпьем, поговорим. Спро-
сили: тебе чего надо-то?
— Да ничего особенного, — загорелись глаза у Власенко, — учиться в
институте хочу, два раза поступал, и никак. Квартиру бы в Москве выхло-
потать.
Картофельников смотрел в сияющие глаза Власенко и думал: да, этот че-
ловек — преступник, один неверный шаг — и он утащит в преисподнюю десят-
ки людей. Но не родился же он таким. Неужто только теперь пришло время
выслушать этого парня, когда ни у него, ни у них, по существу, нет выбо-
ра. Кто они — те люди, которые били его ногами, поправ закон и мораль,
кто они, из года в год не принимавшие его в институт? Может, все обстоя-
ло и не совсем так, как он рассказывает, но почему же на его пути так и
не нашелся человек, который понял бы, выслушал, помог? И не нужен был бы
тротил.
И снова, неожиданно для всех, Власенко стал читать стихи. Хорошие бы-
ли стихи. Картофельников и сам когда-то в институте увлекался Шиллером.
Но никогда не думал, что услышит стихи здесь, в американском посольстве,
на лестнице, пребывая чуть ли не в роли заложника.
Вставайте ж, товарищи! Кони храпят,
И сердце ветрами продуто.
Веселье и молодость брагой кипят,
Ловите святые минуты,
Ставь жизнь свою на кон в игре боевой,
И жизнь сохранишь ты, и выигрыш — твой!
А с нижнего этажа знаками показывали: мол, время, время… Власенко
на уговоры не поддавался; правда, расчувствовался настолько, что предло-
жил выпить. В комнате у него стояла початая бутылка коньяка — то ли аме-
риканцы поднесли, то ли осталась от хозяев кабинета.
Ивон с ребятами отказался, и Власенко выбросил бутылку в окно. На
улице это не осталось незамеченным. Романов кивнул Голову:
— Смотри, Серега, бутылка вылетела. Давай-ка залезай, глянь в окно.
Голов подтянулся, встал на подоконник, осторожно заглянул в окно:

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *