КРИМИНАЛ

«АЛЬФА» — сверхсекретный отряд КГБ

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Михаил Болтунов: «АЛЬФА» — сверхсекретный отряд КГБ

свалившаяся на их головы нежданно-негаданно популярность может дать бо-
гатые дивиденды. Какое уж тут творчество — успеть бы побольше урвать,
пока не подросли в семье самые младшие. В них-то все и дело: вырастут —
будет обычный ансамбль. А так — с изюминкой, дети вызывают умиление слу-
шателей.
Институт Гнесиных, едва отучившись семестр, пришлось бросить.
Окончательно вскружила голову Япония. «Симеоны» вернулись с гастролей
в полной уверенности: только за рубежом по-настоящему смогут оценить их
талант. Тогда-то, видимо, и возникла мысль «мотануть» в капстрану.
Не следует судить Овечкиных за желание покинуть Родину. Каждый волен
жить там, где ему захочется. И сама история привлекает как раз не наме-
рением уехать из Советского Союза, не такое уж это редкое стремление, а
необычайной жестокостью молодых людей и их матери, лично руководившей
всей операцией.
Потом журналисты будут «раскручивать» психологический феномен «Симео-
нов» и придут к поразительному выводу: когда обсуждался план захвата са-
молета, никто в семье и словом не обмолвился о заложниках, их жизнях.
Словно эти люди и не существовали для Овечкиных.
Игорь Овечкин, оставшийся в живых, рассказывал на суде, что в случае
провала братья договорились взорвать «бомбу». Его спросили:
— Но в самолете-то почти сотня человек. В чем их-то вина? Игорь отве-
чал:
— Я не помню, чтобы мы говорили о них.
Но сам он боялся смерти. Когда стало ясно, что угон не состоялся,
Игорь спрятался возле пилотской кабины. Самому застрелиться? Ни за что!
Знал цену жизни.
Вопрос о пассажирах задали и сестре Игоря — Ольге Овечкиной, тоже ос-
тавшейся в живых.
— Оля, а как же пассажиры?
— Не думали как-то мы о них…
15.22. Удаление самолета от Ленинградского аэродрома Пулково — 180
километров.
15.30. Начальник смены главного центра УВД передает на борт: бортин-
женера можно выпустить в салон для переговоров. Соблюдать меры предосто-
рожности.
Бортинженер Иннокентий Ступаков вышел во второй, задний, салон. Едва
вошел, крик: «Стоять! Дальше ни ша1у1» Как можно спокойнее предложил:
«Подойдите кто-нибудь один, поговорим…» Сошлись на середине салона,
сели в кресла по разные стороны прохода. Террорист нервничал:
— Требуем лететь в Лондон!
— Горючего не хватит. У нас топлива едва до Ленинграда. Надо садиться
на дозаправку.
— Тогда садитесь за границей…
— Хорошо, — сказал Ступаков, — я доложу командиру. Чтобы не подвер-
гать риску пассажиров, экипаж первоначально принял решение лететь за ру-
беж. «Земля» дала добро. Но чем ближе лайнер подходил к Ленинграду, тем
яснее становилось: до ближайшего финского или шведского аэродрома не до-
тянуть.
В Кургане самолет был дозаправлен, но ровно настолько, чтобы долететь
до Ленинграда, на крайний случай — до запасного аэродрома в Таллинне.
Если же следовать в Финляндию, то у неизвестного аэродрома пришлось бы
маневрировать, изучать подходы, тут и могло бы кончиться топливо. Как
быть? Садиться в Ленинграде или Таллинне? А если террористы узнают город
с высоты? Обещание взорвать «бомбу» более чем реально.
«Земля» приказывает уходить на запасной аэродром, который находится в
стороне от Ленинграда. Самолет делает разворот почти на 180 градусов.
А в салоне раздаются истеричные крики террористов: «Что такое? Что
происходит? Почему самолет поворачивает? Всех взорвем!»
К бандитам бросается бортпроводница Тамара Жаркая, пытается их успо-
коить, объясняет: самолет делает маневр перед посадкой в финском городе
Котка. По громкой связи звучит сообщение: лайнер идет на дозаправку в
Финляндию, просим пассажиров оставаться на своих местах, пристегнуть
ремни, сохранять спокойствие.
15.55. ТУ-154 у цели. Впереди аэродром Вещево. Высота 1500 метров.
Командир корабля Валентин Куприянов запрашивает «Землю»: какие рекомен-
дации? Рекомендация одна — продолжать переговоры.
…Самолет резко идет на снижение. Низкая облачность. Преступники
беспокоятся, требуют сделать круг над землей. Ноу пилота свой план: надо
скорее посадить лайнер. 16.05. Самолет произвел посадку.
Потом в десятках публикаций, в разных вариациях прозвучит одна мысль
— теперь все зависело от профессионалов другого ведомства. Операция
вступила в самый ответственный, завершающий этап. Но именно посадка оз-
наменовала и первый просчет: пилоты, пассажиры и, конечно же, террористы
увидели, как от края летного поля к лайнеру бегут солдаты. Знакомые ши-
нели, фуражки, автоматы Калашникова. Бандиты понимают: их провели. Гре-
мят первые выстрелы, пока предупредительные, в салонную переборку.
Преступники требуют, чтобы экипаж вышел из кабины и выстроился лицом
к стене.
Командир корабля передает через бортпроводницу Ирину Васильеву о под-
ходе автомобиля-заправщика. Вновь в салоне крики: «Взлет! Взлет! Не нуж-
на дозаправка, взорвем!» Василий и Дмитрий Овечкины ломятся в дверь пи-
лотской кабины, бьют ногами, прикладами обрезов, стремянкой. Грозят:
«Если экипаж не будет подчиняться, начнем убивать пассажиров».
Тамара Жаркая просит их успокоиться, уговаривает: «Не надо стрелять!
Взорвется самолет, погибнут люди. Сейчас подойдет заправщик и полетим
дальше». Двое бандитов хватают ее за руки и усаживают с собой. А через
несколько минут Дмитрий Овечкин, красавец-трубач в ансамбле «Семь Симео-
нов», убивает Тамару.
Подошел первый заправщик. С борта самолета видно, как находящийся на
заправщике офицер спешно срывает с шапки кокарду. Люди, стоящие у края
летного поля, делают жесты, тоже понятные всем — они направляют действия
штурмующих. Обстановка накаляется. Василий рвется в кабину: «Открывай!
Иначе кого-нибудь застрелю…» Олег бегает с оружием по салону и истери-
чески орет: «Не смотрите на меня — перестреляю!»
Командир передает в салон: при дозаправке без бортинженера не обой-
тись.
17.04. С борта самолета сообщили: разрешение на выход бортинженера

получено.
Иннокентию Ступакову ловко удалось выскользнуть из кабины, да так,
что никто из преступников не успел проникнуть к пилотам. Вот он уже на
крыле, открыл горловину, опустил в нее шланг. Бандиты внимательно следи-
ли за каждым его движением.
17.12. Первый дозаправщик заправил самолет. С борта требуют второй.
17.18. Напряжение на земле растет. Спасатели на вертолетах перебази-
ровались ближе к самолету. Рейсовые самолеты огибают опасный район.
17.20. Угонщики, угрожая оружием, требуют немедленного вылета в Хель-
синки.
17.50. К Ту-154 подошел второй заправщик.
18.10. Заправка окончена.
Теперь перед Ступаковым стояла задача — вновь проскользнуть в кабину,
не дав прорваться туда бандитам. Но как это сделать? Овечкины «пасут»
каждый его шаг.
Поднявшись на борт, Иннокентий передает бандиту стремянку, просит:
«Подержи, надо люк закрыть.» Пока тот возится со стремянкой, удается со-
вершить обратный маневр.
В это время — вызов по СПУ. Кто-то из террористов, взяв трубку у
бортпроводницы, спрашивает: «Почему не взлетаешь, командир?» » Надо раз-
вернуться, жду тягач». «Жди, но только пять минут, понял? Не взлетишь,
взорвем самолет!»
18.35. Два человека из группы захвата поднялись в кабину. Начинается
подготовка к обезвреживанию бандитов.
18.50. Продолжаются угрозы взорвать самолет. Бортпроводники проявляют
выдержку.
В 19.10 самолет тронулся с места и группа рванула дверь пилотской ка-
бины.
В те дни газета «Известия» дальнейшие события живописала так: «Сразу
началась бешеная стрельба. Через несколько секунд дверь захлопнулась.
Два бойца, разрядившие пистолеты в преступников, упали на пол кабины,
обливаясь кровью. Их раны, к счастью, оказались не опасны для жизни».
В том, что «два бойца разрядили пистолеты», сомнения нет, но вот в
кого? Преступники не получили и царапины. Куда же летели пули, в кого
палили два бойца? Вот что рассказывает участница тех событий, бортпро-
водница Валентина Николаева:
«Они приоткрыли дверь и начали беспорядочную стрельбу по салону, не
видя и не думая, что кроме преступников здесь находятся бортпроводницы,
пассажиры. Пули летели не в преступников, а в мою сторону. Я присела,
закрыв голову руками, пули летели над головой, через панель, в пассажи-
ров первого салона».
Старший следователь военной прокуратуры Ленинградского военного окру-
га майор юстиции Андрей Ковалев, который вел следствие, так оценивает
действие группы захвата:
«От экипажа группе захвата было известно, чем вооружены преступники,
но это не помогло.
«Когда в нас понесся град выстрелов, — рассказывали они, — мы подума-
ли, что стреляют из автомата…» В ответ сами стали палить из пистоле-
тов. Прикрывшись щитами, стреляли вслепую в конец салона, где находились
Овечкины. Ранили пассажира майора Я. Таюрского. Он сидел в трех-четырех
метрах от кабины самолета, из которой вела огонь группа захвата. Вместе
с ним пострадали еще три человека. И только чудом можно объяснить тот
факт, что в такой перестрелке не поубивали пассажиров, находившихся в
салоне самолета… Замечу, так действовали не солдаты срочной службы, а
профессионалы, которые за свой труд получают деньги».
Не прав старший следователь только в одном: хотя бойцы группы захвата
получают деньги и числятся в профессионалах, они далеки от этого высоко-
го звания.
Такие же «профессионалы» действовали и в хвостовой части самолета.
Ничего лучшего они не придумали, как, открыв люк, разрезать ножом коврик
под ногами прямо у бандитов.
Однако было бы неверно во всем случившемся обвинять только группу
захвата. От первого своего шага в аэропорту Иркутска до последней минуты
в горящем самолете, террористы Овечкины встречались с вопиющим непрофес-
сионализмом. Исключение составляет, пожалуй, только экипаж самолета — не
теряющие самообладания пилоты, мужественные бортпроводники. Остальные —
крепко повязаны неумением работать, низкой служебной квалификацией.
Первыми, кто сказал бандитам «счастливого полета», была смена иркутс-
кого аэропорта под руководством капитана милиции К. Джикая. На выходе
номер три в тот день контролировали посадку и вели досмотр ручной клади
сержант В. Макеев, младший сержант В. Журнист, в также диспетчеры отдела
перевозок Г. Сергеева и И. Богомолова. Кроме ручной клади и инструмен-
тов, других вещей у Овечкиных не было. Ничего подозрительного в поведе-
нии пассажиров милиционеры не обнаружили. Да особенно придирчиво и не
присматривались, ведь это ж «сами Овечкины», музыканты, гордость облас-
ти.
Один из старших братьев даже попытался поставить контрабас в рентге-
нотелевизионный интерскоп. Галина Сергеева попросила положить инструмент
на стол, дернула молнию на чехле, махнула рукой: проходи! Вот и вся про-
верка.
О действиях группы захвата и тех, кто «встречал» на земле убегающих
из горящего самолета пассажиров, мы рассказали. Надо добавить, что и в
верхнем эшелоне руководства операцией профессионализма было не больше.
Начальник управления КГБ по городу и области генерал-лейтенант В.
Прилуков руководил операцией непосредственно из… Ленинграда. Как? На
этот вопрос он отвечал сам: «Держал связь с Москвой».
Однако эта драма, потрясшая в свое время страну, хоть и не такая да-
лекая, но уже история. Она забывается и, возможно, ее не стоило бы воро-
шить, если бы жизнь не рождала новых «Симеонов», на пути которых
по-прежнему оказываются «профессионалы», работа которых оплачивается че-
ловеческой кровью и жизнями.
…23 февраля 1992 года. Опять Ленинград, вернее, теперь уже
Санкт-Петербург. Может, тут простое совпадение, но операция по освобож-
дению заложников в знаменитой тюрьме «Кресты» закончилась провалом. Убит
заложник, сотрудник следственного изолятора.
Тем не менее, один из участников штурма, офицер ОМОНа, с уверенностью
заявил: «Специалистами и руководством ГУВД исполнение операции оценено
довольно высоко».
Трудно сказать, что стоит за «высокой оценкой» руководством ГУВД
собственных омоновцев, но специалисты во всем мире считают: операция с
применением спецподразделений не имеет смысла, если в ходе нее уничтожа-
ются как террористы, так и заложники. В таком случае достаточно роты
солдат, которая, окружив захваченный бандитами объект, искромсает огнем

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *