КРИМИНАЛ

«АЛЬФА» — сверхсекретный отряд КГБ

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Михаил Болтунов: «АЛЬФА» — сверхсекретный отряд КГБ

далеке. Тихий, мрачный, с зашторенными окнами. Главарь банды вновь вышел
на связь со штабом.
Якшиянц: Тамара не думает лететь?
Зайцев: Тамары здесь нет. Она ушла.
Якшиянц: Не хочет?
Зайцев: Павел, сейчас товарищи по одному, какусловились, будут подно-
сить бронежилеты.
Якшиянц: А оружие?
Зайцев: Потом принесут оружие.
Якшиянц: Ждем и наблюдаем.
К первой встрече с бандитами были готовы начальник отдела Ставрополь-
ского УКГБ Евгений Шереметьев и сотрудник «Альфы» Валерий Бочков.
Бандиты вновь на связи.
Муравлев: Нам вроде сказали, что кто-то будет идти. Но никого не вид-
но.
Зайцев: Пошел товарищ.
Муравлев: С какой стороны?
Зайцев: Идет к автобусу.
Первым понес бронежилеты Шереметьев. Ни одна шторка не шевельнулась
на окнах. Словно вымер автобус. Приоткрылась дверь. В темноте салона ни-
кого не было видно. Шереметьев приподнял руки: «Вот, мол, принес».
На пороге появился неболшой мужчина — скуластое, заросшее черной ще-
тиной лицо, впалые, с хищным наркотическим блеском глаза.
— Я принес бронежилеты, Павел, освобождай, как обещал, детей. Ядови-
тая усмешка скривила лицо бандита:
— Я не Павел, я Геннадий.
— Геннадий так Геннадий. Восемь комплектов будут, а пока два. За один
раз не утащить.
Муравлев, стоявший сзади Якшиянца, передал тому обрез, спустился с
подножки, стал слева, вплотную к Шереметьеву. Подстраховал главаря.
— Пропусти в автобус, — попросил сотрудник КГБ, — надо на детей гля-
нуть.
Важно было и другое: до сих пор неизвестно, сколько бандитов? Про-
сил-то восемь бронежилетов.
Оказывается, темнил. Четверо их всего было. Заглянул Шереметьев в са-
лон, и сердце сжалось от боли: в духоте, в грязи, среди банок с горючим,
изнуренные, уставшие, с потухшим взглядом сидели детишки. Но, слава Бо-
гу, все живы. Молоденькая учительница полными слез глазами глядела на
Шереметьева. Подмигнул ей ободряюще: держись, Наташа.
Потом начался торг. За бронежилет — ребенка.
Следующим пришел Бочков. Бандиты глянули на него, угрюмо кивнули:
«Сложи у колес». Чем-то не понравился им Валерий. Комплекцией, что ли.
Очень уж могучий мужик.
Снова у автобуса Шереметьев: в одной руке автомат, в другой снаряжен-
ный патронами магазин.
Опять очередь Бочкова. Передал Якшиянцу пистолет, тот повертел его,
вставил магазин. Вернул Валерию: пробуй. Тот передернул затвор, нажал на
спусковой крючок. Выстрела нет. Бандит насторожился: никак подвох? Но
Бочков уже понял в чем дело. «Что ж ты магазин толком не дослал?» Прог-
ремел выстрел.
Потом следователь долго будет пытать Валерия: зачем, мол, стрелял?
Затем и стрелял, что нельзя было не стрелять.
Протянул пистолет, заглянул в автобус:
— Слушай, Павел, я свое слово сдержал, оружие принес. Отдай мне дев-
чонок.
Понимал: девочкам труднее, да их всегда и больше в классе. Значит,
больше удастся освободить.
— У меня самого в доме две девочки. Не мучай их. Девочки стояли на
площадке у дверей. Муравлев прикрывался ими, когда Бочков внизу с Якши-
янцем вел переговоры. Не получив ответа, сотрудник группы «А» стал не
спеша снимать с площадки детей — одну, другую. Заглянул в салон: есть
еще девочки?
Взял четверых, а когда отошли от автобуса на несколько шагов, еще две
выпрыгнули. Всего шестеро. Обнял за плечи, повел, а сам шепчет: «Что бы
ни случилось, не бойтесь и не бегите. Только не бегите.» Вдруг за спиной
выстрел. Валерий крепче прижал к себе девочек, скомандовал: «Не бежать!»
Хотя у самого внутри все похолодело.
Оказывается, бандиты проверяли автомат, выстрелили вверх, в люк авто-
буса.
Каждая ходка Бочкова и Шереметьева — вызволенные дети. Двое, четверо,
шестеро… всего десять человек. Заложниками оставались одиннадцать
мальчишек вместе с учительницей Натальей Ефимовой.
Долго обсуждалась процедура пересадки из автобуса в самолет. Наконец,
казалось бы, решение принято…
Зайцев: Павел, я хотел бы уточнить некоторые вопросы. Мы с тобой оп-
ределились, что дети идут до самолета, становятся в две линейки у трапа
и вы в это время поднимаетесь на борт. Так?
Якшиянц: Знаете, что я вам скажу. В дальнейшем вы представьте все это
нам делать. Так будет спокойнее. Потому что можно придумать и другие
хитрости.
Зайцев: Павел, мы же с тобой договорились основательно. Все, что вы
просили, мы сделали, требования выполнили. Ты согласен со мной?
Якшиянц: Я согласен с тем решением, которое я принял.
Зайцев: Павел, мы с тобой так не договаривались.
Якшиянц: Мы договаривались, что дети останутся здесь.
Зайцев: Правильно, будут стоять у входного люка в две шеренги. Так
или нет?
Якшиянц: Был такой момент. Но ситуация изменилась…
Зайцев: Павел, давай, раз уж определились, будем держать слово.
Якшиянц: Почему не даете с женой попрощаться по рации?
Зайцев: Ее нет, она уехала домой, к ребенку.
Якшиянц: Понятно…
Зайцев: Павел, как мы все-таки определимся с детьми? Давай оставим
вариант, который обговорили?
Якшиянц: Вы считаете, он самый безопасный?
Зайцев: Но мы же договорились, что будем поступать таким образом. Де-
ти выстроятся у самолета, вы пройдете, а дети уйдут к нам.

Якшиянц: Так и будет. Только часть детей останется в автобусе.
Зайцев: Повтори, я тебя не понял.
Якшиянц: Часть детей останется в автобусе.
Бандит обманул. За одиннадцать часов переговоров он не раз клялся в
честности, вспоминал Родину, честь, жену, дочь, но обманул нагло и ко-
варно. Вместе с экипажем заложниками вновь оставались дети.
Террористы проводили детей в самолет, прикрываясь ими на случай напа-
дения. В самолет заходили так: сначала летчик, потом ребенок, а уж за
ним бандит. Не забыли Шереметьева.
Последним поднялся на борт Муравлев. Произвел салют из обреза в воз-
дух и дико захохотал от радости.
Бандит Герман Вишняков, по-хозяйски оглядев самолет, сказал, что зна-
ком с машиной, в прошлом служил в десанте, прыгал с парашютом.
Еще один, не говоря ни слова, прошел в хвост самолета и занял там бо-
евую позицию.
И тут новое требование Якшиянца: Шереметьев должен остаться в самоле-
те заложником вместо детей.
Зачем это сделали бандиты, остается только гадать, ведь в заложниках
у них недостатка не было. Может, ждали, что сорвется офицер КГБ. За вре-
мя их общения Якшиянц без конца тыкал Шереметьеву в грудь оружием, гру-
бил, дерзил. Но Евгений Григорьевич молча делал свое дело, старался ка-
заться спокойным, сдержанным, невозмутимым. И на сей раз он только до
боли сжал зубы, сказал, мол, сходит в штаб, доложит, и назад с ответом.
Ухмыльнулся бандит:
— Утебя что, шеф, жены нет, детей, родителей? А может, утебя две жиз-
ни?
В штабе, услышав об этом, дали прямой провод на Москву, на комитет.
Оттуда передали: в данном случае приказать не могут. Что ж, пришлось ид-
ти без приказа. Понимал, иначе бандиты не отпустят детей.
Когда поднимался на борт, у входа стоял вооруженный Муравлев. Не обо-
рачиваясь, быстро зашептал:
— Как отец, а? Как? Что еще говорит?
— Одумайся, пока не поздно. Не позорь фамилии.
— Поздно. Передайте, пусть простит, если сможет. Шереметьев прошел в
салон, кивнул Якшиянцу на детей, которые, словно стайка испуганных во-
робьев, жались к учительнице.
— Финтишь, Паша. Обещал же пацанов на земле оставить. Отпусти!..
— Ты Тамару приведи, тогда отпущу. Без нее взлета не будет, и дети
тут останутся.
Что ответить бандиту? Даже если бы и можно было высказать все в лицо,
где же найти такие слова? Как определить глубину человеческого падения?
Да и человек ли перед ним? По виду вроде смахивает: голова, ноги, руки,
а по нутру — зверь, монстр, исчадие ада.
Но кто бы он ни был — надо идти уговаривать Тамару Фотаки, жену Якши-
янца. Вновь Тамару просили Пономарев, Зайцев, Шереметьев. Не соглаша-
лась, отказывалась. «Я не хочу к нему возвращаться. Ненавижу! » Больше
часа прошло с тех пор, как покинул борт Евгений Григорьевич. И вот, на-
конец, жена Якшиянца возвращается с ним в самолет. Павел отводит ее в
конец салона, что-то возбужденно говорит, объясняет. Тамара тоже не мол-
чит, просит отпустить детей.
— Черт с тобой! — орет бандит и подбегает к Шереметьеву: — Молись,
твоя взяла. Выгружай детей.
Наташа с Тамарой начинают спускать на землю вконец измученных ребяти-
шек. Внизу их принимает Бочков, другие сотрудники группы. Подходить че-
кистам к трапу опасно, поэтому они стояли с другой стороны самолета, так
и считали спускающихся детишек. Один, два… пять… одиннадцать. Пос-
ледней сошла учительница.
Наступило временное облегчение. За много часов тяжелейшей психологи-
ческой дуэли — первая победа. Все дети живы, вырваны из рук мясника. На
борту в качестве заложников остались экипаж и Женя Шереметьев. Но они —
взрослые, закаленные люди, бывавшие не раз в переделках, они выдюжат.
Теперь с бандитами говорить попроще.
«Альфа» была готова к штурму. Группа захвата, засевшая в пожарном де-
по, находилась там почти сутки. Ребята были в любую минуту готовы по-
жертвовать собой, чтобы уничтожить бандитов, освободить заложников. Од-
нако пока не пришло их время.
Бочков принес к трапу самолета три мешка денег. Якшиянц все больше
нервничал, грозил, тыкал пистолетом в лицо Шереметьеву. Он никак не мог
поверить, что операция удалась, их выпустят, они взлетят.
Запущены двигатели. Якшиянц мечется по салону. Шереметьев опускается
на пол самолета. Пистолет в грудь, команда: «Руки за голову!» Евгений
Григорьевич повинуется. Но вот в проем двери влетает мешок с деньгами.
Бочков кричит снизу:
— Павел, отдай Шереметьева!
— Гони «бабки»!
Еще один мешок падает к ногам Якшиянца.
— Всему есть мера терпенья, слышишь? Давай Шереметьева!
— Еще мешок! — требует бандит.
Когда на борту оказываются все три мешка, он выглядывает в дверь:
— Не хочет Шереметьев выходить, понял!
— Ах ты, подонок! — взрывается Бочков. — Да тебе, сволочи, вообще ве-
рить нельзя. Веди мне Шереметьева, я с ним поговорю.
Бандит растерялся. За полсуток увещеваний так с ним никто не разгова-
ривал. Шереметьева вытолкнули к дверям, Бочков и Кирсанов приняли его
внизу.
Все ушли, у самолета остался один Бочков. Присутствие его у трапа
нервировало бандитов, они боялись штурма. На этом Бочков и сыграл. Через
члена экипажа передал требование: соблюдать договоренность, вернуть ав-
томат.
На сей раз они подчинились быстро — выбросили на полосу автомат. Боч-
ков подобрал его, стер снег с приклада: «Так-то легче с вами разговари-
вать…»
Он до последнего был уверен, сейчас группа захвата пойдет на штурм.
Самолет знакомый: успеют они выстрелить, не успеют — это уж не столь
важно. Скрутят их ребята, сомнений нет.
Поразило, когда лайнер стал выруливать на старт. Не принято в «Альфе»
задавать вопросы командиру, но тут не сдержался Бочков.
— Мы что же, выпускаем их?
Зайцев и сам, наверное, не до конца поверил в это. Столько сил истра-
чено, так измывались бандиты над детьми, жизнью рисковали бойцы, и вдруг
натебе — скатертью дорога, с миллионами за границу.
— Есть команда отпустить, — чуть слышно прошептал Зайцев сразу охрип-
шим голосом, неотрывно глядя, как бежит по полосе Ил-76.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *