КРИМИНАЛ

«АЛЬФА» — сверхсекретный отряд КГБ

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Михаил Болтунов: «АЛЬФА» — сверхсекретный отряд КГБ

не случится.
Отец: Два миллиона захотели? Зачем они вам, эти два миллиона? Честно
надо трудиться. У нас в семье копейку зарабатывают трудом. Твой дедушка
Ваня трудился, молотком добывал свой хлеб. Сынок, я должен с вами пого-
ворить.
Муравлев: Не надо.
Отец: Ты хотел бы с матерью встретиться, проститься? Если она вас
попросит, как сыновей, одуматься и вернуться, согласись.
Муравлев: Больше нечего сказать?
Отец: Ты не хочешь со мной в последний раз поговорить?
Муравлев: Нет, не надо, тут все против.
Отец: Можешь дать микрофон Павлу? Его Павлом зовут?
Муравлев: Не надо, все это впустую.
Отец: Володя, одумайтесь, там же маленькие дети, я слышу, они плачут.
Муравлев: Кто плачет? Они смеются.
Отец: Володя, ты подумай, если бы такое случилось с твоим двоюродным
братом Алешкой, Лехой. Он такой же маленький.
Муравлев: Уже поздно задний ход давать.
Отец: Я с матерью разговаривал. Знаешь ведь, какое у нее здоровье.
Муравлев: Не могу я, не уговаривай.
Отец: Положи ее в гроб тогда, положи в гроб. Мать у нас труженица,
тебя любила, лелеяла, обогревала, обмывала, кормила, в детский сад води-
ла. Ты вспомни это, сынок. Давай я подойду. Хочешь или не хочешь, я обя-
зан сказать. Я все-таки отец.
Якшиянц: Не надо мучить парня. Он волнуется. На протяжении двух меся-
цев каждый из нас обдумывал. В любой момент мог отказаться. В любой мо-
мент. Сто раз!
Отец: Павел…
Якшиянц: Для меня не имеет значения, сколько нас человек. Здесь дос-
таточно одного с зажигалкой. Даже если вы заберете всех, со мной вопрос
не решите. Если кто будет подходить, я водителю и этой бабе-училке уши
или что-нибудь еще отрежу и выброшу прямо в лицо…
Волк показал зубы, почувствовав опасность. А дети который час сидели
в душном, пропахшем бензином автобусе. Отец Муравлева взывал к совести
бандитов.
Отец: Деньги есть, самолет стоит, но мы, советские люди, обращаемся к
вам. Я, как отец Володи, обращаюсь. Подумайте еще раз. Какое кощунство —
взять детей заложниками. Такого даже варвары не делали.
Якшиянц: С помощью ума, силы, хитрости они хотят добиться результа-
тов. Но мы-то стоим по другую сторону баррикад. Нам надо добиться свое-
го! Мы не грубим, не торопим. А можно события поторопить. Парочка жертв,
и события потекут, побегут. И правительство приедет. Боже мой! Это очень
много — тридцать человек.
Да, это очень много — тридцать детских душ. Аэропорт был оцеплен сол-
датами, танки и бронетранспортеры замерли у летного поля, боезапас наго-
тове. Они могли бы стереть с лица земли батальон, а может даже полк про-
тивника, но оказались бессильными перед горсткой бандитов. «Альфа» тоже
была бессильна. Пока бессильна.
У микрофона другой бандит. Он назвался Германом.
Герман: Вы не приняли наши условия с автоматами и бронежилетами?
Зайцев: Жилеты лежат, восемь штук. Мы готовы передать их в любое вре-
мя.
Герман: В чем тогда дело? Все предельно просто.
Зайцев: Вы можете принять бронежилеты. Сколько штук требуется?
Герман: восемь бронежилетов и семь автоматов.
Зайцев: Мы ведем речь о бронежилетах.
Герман: И об автоматах тоже. Это входит в наши условия.
Зайцев: Герман, я каждому разъясняю: автоматическое оружие по нормам
международного права запрещается ввозить как в Советский Союз, так и в
любую другую страну мира. Вы поймите.
Герман: А как это станет известно, что мы ввозим?
Зайцев: После приземления местная полиция сделает досмотр.
Герман: Можно тайник в самолете придумать.
Зайцев: За это ответственность еще больше. Я повторяю, вопрос о вашем
вылете решен. Вы требовали деньги — Советское правительство готово выде-
лить их. Вы требовали бронежилеты — мы готовы дать бронежилеты. Но про-
сим в обязательном порядке соблюсти непременное условие: освободить всех
детей.
Герман: Это можете рассказать детям четвертого класса. Они поверят.
Зайцев: Что вас не устраивает?
Герман: Нет стопроцентной гарантии. Сказано уже сто раз.
И такой гарантией бандиты считали выдачу оружия. Требования террорис-
тов были переданы в Москву. Но что необычного, нового может предложить
Москва? Москва молчит.
Штаб бросает в бой последний «резерв».
Зайцев: Павел, с тобой жена хочет поговорить.
Жена: Павлик, доброе утро. Павлуша, родной, послушай. Я только что
разговаривала с заместителем председателя КГБ Советского Союза. Гарантии
полные. Бог тебе навстречу. Хочешь, оставайся здесь, хочешь уходить —
уходи. Детей оставляй, и лети. Никто тебе помехой не будет. Павлуша, ми-
лый, я здесь одна, ребенок у чужих людей остался. На все иду, только
сейчас сделай по уму, не напори глупостей, родной. Оставляйте детей и
идите. Деньги вам приготовлены. Горбачев в курсе дела. Он дал свое сог-
ласие. Уже там, в твоем любезном Израиле, все договорено. Не упирайся,
иди, заклинаю тебя, Павел, я тебе говорю, что с тобой буду. Буду! Но
сейчас это не в моих силах. Ребенка на чужих людей не брошу.
Якшиянц: Было бы твое желание, я бы подождал. Даже своим ходом готов
в любое государство ехать, хоть в автобусе. Раису Максимовну они не хо-
тят в заложницы. Боятся. А члена Политбюро? Тоже нет. Нам что, погибать
впустую?
Жена: Павлик, я тебя прекрасно понимаю. Для чего вас уничтожать? Это
ни к чему. Тут единственная цель: забрать детей. Я же здесь все своими
ушами слышу, обстановку знаю. Неужели ты думаешь, я бы тебя на гибель
толкала? Павел, поступи благоразумно, по-человечески, как отец. Там же
дети, чьи-то дети. Ты представь, если бы это твои дети были. Кошмар!
Сколько это длится? Сутки! Вдумайся. Вам все дадут. Уже мешки денег сто-
ят наготове. Забирайте, езжайте. Зачем вам оружие? Вас же самих с ним не

пустят никуда. Зачем оно тебе? Вот, пожалуйста, экипаж самолета здесь,
все здесь. У меня на глазах! Я же тебе родная душа. У нас же ребенок,
Паша! Мы же дитем связаны!
Якшиянц: Зачем врать. Пацаны над нами смеются. Учительница даже гово-
рит: «Нет, ребята, вас постреляют». Шофер это говорит. Люди посторонние,
со здравым умом. Скажем, у меня преступный ум, извращенный. Ты сама мне
вчера сказала, что нас с детьми уничтожат. Нет, не верю, дайте гарантию.
Жена: Павлуша, если я сейчас приду, ты ко мне выйдешь? Якшиянц: Ты,
наверное, будешь говорить за свою судьбу, за нашего ребенка. Не угово-
ришь. Что тебе нужно? Крест от меня?
Жена: Да дурак же! Какой крест мне от тебя нужен? Что еще сказать,
Господи! Хочу объяснить, гарантии вам даны. Эти люди слов на ветер не
бросают. Бронежилеты дают, деньги дают. Экипаж не вооружен. Зачем вам
оружие? Какой ты упрямый. Это только твоих рук дело, я знаю. Мальчишки
там — тьфу! По сравнению с тобой — телята. Это ж твоя рука! От тебя все
зависит. Павел, еще раз говорю, креста от тебя не хочу. Знаешь, у меня
на свете четыре родных человека: ты, отец, мать и дочь. Так почему, если
у меня есть возможность, тебя не спасти? Почему я тебя должна хоронить?
Ты жив останешься, будешь с деньгами.
Якшиянц: Я уже все потерял. Я обречен на выезд. А это хуже смерти.
Смерть — это мгновение. Но ты сама подписала приговор. Ни Родину, ни
честь я не предаю (!). Мог бы заставить полететь в Пакистан и там бы по-
шел в формирования, взяв оружие в руки. Но я не пойду туда. Потому что
хочу жить для себя и для своей семьи, а не для государства.
Жена: Павлик, я хочу только одного: чтобы ты вернулся домой. Есть та-
кая возможность. Паша, остановись! Еще не поздно. Поверь мне! Нас Элечка
дома ждет. Дитя пожалей!
Якшиянц: Ты вышла — и все. Между нами барьер. Не надо из меня делать
зверя.
Жена: Мы можем жить по-человечески. Пойти к тебе я не могу, ребенка
бросила у знакомых в городе. Ты мне три года назад какое горе сделал —
ребенка украл! За тобой летела. Куда опять меня втянул? Зачем? Знаешь
прекрасно, что я не хотела, против была. Так не делается, надо по-чело-
вечески делать.
Якшиянц: Тамара, если ты женщина и мать, ты поймешь матерей этих де-
тей. Вернись, и я отдам детей. Ан нет, о себе думаешь. Теперь о других
подумай, пусть тебе тяжело будет, но не убьют же тебя.
Жена: Мой ребенок на улице, понимаешь? Чего ты хочешь? Чересчур много
хочешь. Люди все, что могли, предложили. На все твои условия пошли…
Итак, переговоры Якшиянца с женой ничего не дали. Бандит был непрек-
лонен. У этого человека и вправду не осталось ничего святого.
Прошло 16 часов со времени захвата автобуса. Истекал девятый час пе-
реговоров.
Якшиянц по-прежнему требовал оружия. Переговоры оказались в тупике.
На связь вышла Москва. Центр давал добро на выдачу оружия террорис-
там. Трудно было поверить в это. Но другого выхода не было.
Зайцев: Мы предлагаем тебе четыре пистолета Макарова.
Якшиянц: Хорошо! С полными обоймами. Пистолеты и по запасной обойме.
Мы берем обоймы на выбор, постреляем. Но если будет подвох, пистолеты
выбрасываем и диктуем другие условия.
Зайцев: Павел, ты имей в виду сам и предупреди товарищей, четко изло-
жи: с нашей стороны оружие применяться не будет. Но чтобы и с вашей сто-
роны были полные гарантии неприменения.
Якшиянц: Безусловно. Я еще раз повторяю: безусловно. Вы нам для само-
лета предоставьте один автомат. Будем выходить, автоматом прикрываться.
Когда половина экипажа будет в самолете, автомат оставим на полосе.
Зайцев: Один автомат Калашникова. Мы удовлетворили ваши требования.
Наши требования прежние: все дети, учительница и шофер должны быть осво-
бождены.
Якшиянц: Да, конечно. Теперь об экипаже самолета. Пусть они выйдут в
рубашках, чтобы было видно: никакого сверхсекретного оружия при них нет.
Зайцев: Еще один вопрос. Надо сообщить ваши данные. Вы же летите за
границу. Фамилии, имя, отчество, год рождения, место жительства.
Якшиянц: На это я ребят уговорить не могу. У некоторых родители ниче-
го не знают. И они не хотят, чтоб знали.
Зайцев: Скажи хотя бы точное количество людей, чтобы сообщить, сколь-
ко человек летит.
Якшиянц: Герман говорить не хочет, Ахат, Гриша — тоже. Они скажут в
самолете.
Зайцев: Я понял тебя. Сейчас готовим бронежилеты, оружие. Убедительно
прошу: не нервничайте, если что — связь со мной.
Якшиянц: Приносить оружие частями. Передавать в окошко.
Зайцев: Экипаж и специалисты, которые будут готовить машину к вылету,
пошли к самолету.
Ну вот и наступил их час. Заместитель начальника шереметьевской эс-
кадрильи Вячеслав Балашов оглядел экипаж.
Командир Александр Божков. Летчик, что надо, и в личном деле запись
«первый класс», и в работе — первоклассный пилот. Работал в ледовой раз-
ведке, в широковысотных арктических экспедициях, летал в Афганистан.
Второй пилот — Александр Гончаров. Сибиряк, красноярец. Молчун, слова
не вытянешь, надежен в полете и на земле. Пилотировал «Аннушку», Як-40,
Ил-86.
Штурман Сергей Грибалев. Работал штурманом вертолетного отряда в Тю-
менской области. Летал на «точки» — к нефтяникам, геологам, охотникам.
Позже облетел всю Европу, Юго-Восточную Азию.
Старший бортинженер авиаотряда Юрий Ермилов. Опытен. Знавал еще
Ту-114. Попадал в переделки — садился со сломанным шасси, однажды закли-
нило тягу руля, а за спиной двести пассажиров. Но нашел выход из крити-
ческой ситуации.
Радист Александр Горлов. Прошел три антарктических экспедиции. Самая
сложная — на корабле «Сомов». За тот героический рейс получил орден.
Бортоператор-инструктор Борис Ходусов и его молодой коллега Виктор
Алпатов. Борис начинал еще бортпроводником, потом участвовал в первом
полете Ил-76 в Антарктиду. Виктор — самый молодой в экипаже. Окончил
авиационно-техническое училище, работал в конструкторском бюро. И вот
потянуло в небо.
«Что ж, ребята как на подбор», — подумал Балашов и кивнул экипажу:
вперед, пилоты! Отступать некуда. Перед выходом на летное поле задержал-
ся:
— Только вот что, мужики, разное увидим. Но с бандитами ни-ни, пре-
дельная вежливость. От нашей выдержки зависит жизнь детей.
Они шагнули за порог. Поле аэродрома лизал колючий зимний ветер, низ-
кие облака, казалось, зависли над самыми самолетами. Автобус стоял нев-

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *