КРИМИНАЛ

«АЛЬФА» — сверхсекретный отряд КГБ

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Михаил Болтунов: «АЛЬФА» — сверхсекретный отряд КГБ

чал.
Закончил ремонт, спустился обратно по канату. В это время один из ми-
лиционеров отвлекал их разговорами. Когда я спрыгнул, он сказал: «Беги».
Все время, пока бежал, милиционер (он был в бронежилете), закрывал меня
своим телом. Добежал. Оделся. Рассказал о том, что видел и слышал.
Под утро узнал, что спецподразделение быстро и умело обезвредило тер-
рористов.
В. ДЕМИДКИН:
— В аэропорту нам дали возможность потренироваться на запасном само-
лете. Все-таки волнение было — до сих пор мы работали на учебных маши-
нах, а тут реальный самолет, настоящие убийцы, жертвы.
После тренировки началось самое неприятное время: время ожидания. В
здании аэропорта нам отвели несколько комнат, периодически их покидали и
выдвигались к самолету. Потом вновь уходили, прятались за ангаром, за
грузовиками. Ждали. И так в течение всей ночи. В это время штаб по чрез-
вычайному происшествию вел переговоры с террористами.В зависимости отна-
кала этих переговоров и действовали. Они агрессивней — мы ближе к само-
лету.
Там я впервые понял состояние солдата на фронте перед атакой. Его не
передать словами…
Видимо, террористы нас все-таки заметили. Дело в том, что самолет ос-
вещался прожекторами, и делалось это весьма неудачно: наши тени были
видны из иллюминаторов. На ломаном русском языке звучали угрозы, мол,
уходите отсюда, иначе всех взорвем. Потом вдруг слышу: что-то упало нам
под ноги. Невольно весь сжался — ни бежать, ни падать нельзя. К счастью,
это оказалась не граната, а оторванная телефонная трубка.
Минуты текут, волнение нарастает, промозглый ветер с дождем, кажется,
протыкает ледяными иглами каждую косточку. Вокруг темнота, где-то вдале-
ке горы. О них я судил по огонькам селений, да по фарам машины, которая
петляла по горной дороге. Луч ее то утыкался в скалу, то шарил по небу,
словно прожектор. Подумалось: увижу ли я еще раз эту ночную картину?
Вспомнились семья, жена. Моему ребенку исполнился год, один месяц и один
день. Увижу ли я своего малыша, когда ему будет год, месяц и два дня?
Но в следующее мгновение раздался плач ребенка из салона самолета, и
мысли о семье ушли. Теперь все силы души были отданы операции: не отс-
тать, не споткнуться, не испортить дело.
И. ОРЕХОВ:
— Посадка самолета была очень жесткой, и при ударе о взлетнопосадоч-
ную полосу один из люков вывалился на крыло. Террористы его приподняли,
прислонили. Этот люк мог в любую минуту упасть сам или его могли открыть
бандиты. Теперь представьте, как «приятно» лежать у этого люка. Не успе-
ешь ахнуть, как получишь пулю. Но такая уж, видимо, у меня судьба, по
боевому расчету мне достался именно этот люк.
Когда была дана команда готовиться к штурму, заняли свои места на са-
молете. Не — в самолете, а — на самолете. Ползешь и каждую заклепку
чувствуешь. И все-таки качание машины, видимо, было. Из салона раздались
крики: «Не вздумайте штурмовать! Всех перестреляем!»
Теперь, с годами, когда анализируешь свои действия, понимаешь: помог-
ло то, что наше отделение в ходе учебных занятий так много внимания уде-
ляло тренировкам на борту.
Не могу точно сказать, сколько мы пролежали на ноябрьском ветру —
час, два, три. Напряжение огромное, а команды все нет и нет. Кажется,
кожа уже примерзла к плоскости. Ведь у нас на голое тело были надеты
бронежилеты и легкие комбинезоны. И все!
Виктор Федорович Карпухин, который находился где-то между штабом и
самолетом, как мог, подбадривал нас, успокаивал: «Ребята, не волнуй-
тесь!»
А у меня свои, так сказать, индивидуальные проблемы из-за люка. Что
делать, если он неожиданно откроется? Выход один: штурмовать, не дожида-
ясь команды.
В. ДЕМИДКИН:
— Сначала в кабину поднялся Владимир Николаевич Зайцев. Помню, пер-
вое, что увидел: кабина маленькая, узкая, возле кресла лежал мертвый пи-
лот. Впереди — бортинженер, тоже уже мертвый. Каждую минуту выходили на
связь. Боевые группы докладывали о готовности. Мы тоже доложили, и потя-
нулись минуты. Неоднократно объявлялась «готовность номер один». И снова
время штурма откладывалось.
Из штаба нам сообщали о перемещении террористов, уточняли их местона-
хождение.
И. ОРЕХОВ:
— Пока лежал у люка, продумал каждый свой шаг. «Сейчас я вскочу,
выбью люк. У самолета Ту-134 два люка, которые выходят на крыло, значит,
между ними салонная перегородка… Здесь я должен упасть, встать… Бу-
дут сложности с пассажирами, которые сидят у люка…»
Но в жизни оказалось все по-другому. Пассажиров на этих местах не бы-
ло, спинки кресел оказались опущенными вперед и люк упал в другую сторо-
ну.
Падаю в проход, вскакиваю. Дым, ничего не вижу. Тут еще ребята со
всех сторон пошли. Поднимаю забрало каски. Понимаю, что попал в начало
второго салона, где были пассажиры. В салоне темно, небольшая подсветка.
Крики, стоны. Мы тоже кричим: «Где? Где?» Пассажиры показывают: «Вот
они».
Мне достался один из бандитов, раненный в шею. Он сидел в третьем ря-
ду салона, у прохода, и контролировал ситуацию. А порядок такой: если
кто-то тебе попался, работаешь с ним до конца. Вот я и работал…
В. ДЕМИДКИН:
— По команде «Штурм!»: мы стали открывать дверь кабины, но она не
поддавалась. Оказывается, была привалена трупами. Налегли изо всех сил —
открыли.
Вперед пошел Зайцев, я за ним. Слышу его голос: «Руки за голову!»
Здесь, в коридорчике, который отделяет дверь кабины от салона, были двое
террористов, мужчина мощного телосложения, ростом эдак под метр девянос-
то, и женщина. Оба с пистолетами. Зайцев неуловимыми движениями сразу
уложил их на пол, лицом вниз, и побежал. Решительно действовали мы. Мне
досталась женщина, напарнику — мужчина. Я ее схватил и спустил по трапу
вниз.
Выскочил в салон и увидел еще одну женщину, подумал — пассажирка.

Сказал: «Пойдемте, вы свободны». И хотел помочь. Но она вцепилась в
кресло, закричала: «Нет, нет, я хочу взорваться!» Оглянулся, позвал то-
варища: «Володя, она взорваться хочет». И мы вдвоем под руки подняли ее,
передали вниз, ребятам.
Снова вернулись в салон, а Зайцев уже далеко. Тороплюсь за ним. Спра-
ва, помню, когда бежал, увидел труп мужчины. Но заниматься им некогда:
надо было спасать живых.
Во втором салоне поработал уже Головатов с ребятами. Когда мы вбежа-
ли, все в креслах полулежали, полусидели с поднятыми вверх руками. Кто
из них заложник, кто террорист — не очень разберешь.
Посветили фонарем, мужчина в кресле обернулся, и мы увидели у него
два пистолета. Подхватили под руки — и вниз. Потом помогали пассажирам —
кому одеться, кому собрать разбросанные бумаги, документы. Многие и это-
го не могли сделать — в шоке от страха.
Затем осмотрели сиденья, места под сиденьями и все углы и закоулки —
нет ли взрывного устройства. И, наконец, я спустился вниз. Было уже
светло, вдалеке виднелись горы. Понял, что теперь увижу отца, мать, жену
с сыном. Потом ребята не раз шутили, мол, Демидкин спустился с трапа и
сказал: «Как хорошо жить!»
И. ОРЕХОВ:
— Прошло столько лет, а все вспоминается тот штурм. Странно, как
по-разному перед лицом опасности ведут себя люди.
Наша группа поддержки должна была подъехать к самолету на аэродромном
микроавтобусе, но водитель автобуса в самый ответственный момент стру-
сил, отказался ехать. Пришлось ребятам в полной экипировке бежать через
летное поле.
И противоположный пример. В самолете, рядом с туалетной комнатой,
есть еще одна небольшая комнатка, гардеробная. Там несколько часов про-
сидел врач, он на коленях держал женщину с пулевым ранением в спине.
Несмотря на угрозы, выстрелы, он оказал помощь пострадавшей.
…С рассветом 19 ноября кровавая трагедия завершилась. Итогом ее
стало несколько убитых и раненых. Террористы застрелили летчиков Завена
Шабартяна, Анзора Чедия, двоих пассажиров, зверски замучили бортпровод-
ницу Валентину Крутикову. Получили тяжелые ранения и остались инвалидами
штурман Плотко и бортпроводница Ирина Химич.
Террорист Табидзе убит в перестрелке, Микаберидзе покончил с собой.
Суд приговорил всех бандитов к высшей мере наказания — расстрелу. Каза-
лось бы, приговор снял все вопросы. Но не тут-то было. Кровавая история
имеет свое продолжение, и совсем недавно она получила в Грузии новый им-
пульс — старые судебные дела были сняты с архивной полки. Кое-кто хотел
из бандитов, террористов и убийц сделать мучеников грузинского народа,
объявить их «борцами за свободу и независимость». Не вышло.
Но как все это было, проследить, пожалуй, весьма интересно. Рассказы-
вают участники событий.
В. ГАСОЯН:
— Если бы еще немного у власти побыл Гамсахурдиа, то наверняка банди-
тов героями объявили бы, а нас судили. После того, как в 1983 году я
вернулся из госпиталя, мне ночью много раз звонили в дверь. Смотрю в
глазок: какие-то мужчины. Спрашиваю: «Кто?» Отвечают: «Открывайте, мы
следователи КГБ, поедете с нами на допрос». Я им: «Приходите ко мне
завтра, на работу». Постоят и уходят.
Я в окно гляжу: садятся в легковую машину без номера и уезжают.
Пошел сам в КГБ. Мне говорят, никого ко мне не посылали, но пообещали
установить наблюдение за домом. Установили, нет — не знаю, но больше
никто не приезжал.
Перенервничал, конечно. У меня ведь четверо детей, мал мала меньше.
Потом я на Кубе работал, думал, столько лет прошло, забылось. Нет.
Газеты стали нас грязью обливать. Почему, мол, нам Героев до окончания
следствия дали? А мы откуда знаем? С Кубы приехал, деньжат немного при-
вез. Пошел в управление торговли, прошу: «Дайте машину как многодетному
или как Герою». Там отвечают: «Ты Герой Советского Союза, а Союза больше
нет, значит, и машины тебе нет».
В том, что тогда стрелял, не раскаиваюсь. Бандиты к нам ворвались,
товарищей на наших глазах убили, что ж, по головке их гладить?
А. ГАРДАПХАДЗЕ:
— После той трагедии меня с летной работы по здоровью списали. А ведь
вся моя жизнь в авиации прошла. У нас, когда летать перестают, там же, в
аэропорту, остаются работать. А я не могу. Больно. Потому и ушел.
Что сейчас журналисты пишут: «Шеварднадзе, КГБ и экипаж были в сгово-
ре, знали обо всем заранее, устроили бойню правозащитников». Какие же
они правозащитники? На суде им сказали: «Вы же все дети высокопоставлен-
ных родителей. Взяли бы туристические путевки в Турцию и остались там,
попросили политического убежища».
Знаете, что они ответили: «Если бы мы таким путем сбежали в Турцию,
нас бы приняли за простых эмигрантов. Вот Бразаускасы улетели с шумом,
со стрельбой, Надю Курченко убили, так их там в почетные академики при-
няли».
Сколько было угонов в разных странах, повсюду бандиты сначала предъ-
являют свои требования, один из членов экипажа выходит из кабины на пе-
реговоры. А наши? Пять пуль в лицо Шабартяну, три пули в спину Плотко,
рукоятками пистолетов по голове бортпроводницам.
Мне говорят, выполнил бы их требования, отвез в Турцию, и жертв не
было бы. Зачем, мол, Гасоян и я стреляли? Ко мне в дом врываются банди-
ты, убивают моих близких, а я должен молча смотреть, начинать «перегово-
ры». Чедия пытался начать переговоры — они его тут же убили.
Один из них сказал на следствии, что Шабартяна они в ногу ранили, а
экипаж его пристрелил. Какие сволочи! У них погиб один, другой сам заст-
релился, а наших пятерых положили. Ужасно.
Суд был закрытым, а жаль. Пусть бы народ все увидел и услышал. А то,
мол, Героев дали еще до окончания следствия, подозрительно. При чем тут
следствие? Нас, что ли, судили?
Комиссию назначили по расследованию этого дела. Говорят о «невинно
убиенных детях». Хороши «детки»: стольких перестреляли, инвалидами сде-
лали. Нет, наша совесть чиста. Мы защищали жизнь пассажиров.
Надо ли добавлять что-либо к сказанному?..

Особая папка КГБ. Совершенно секретно. Экз. ед.

«20 сентября 1986 года в 3.40 по местному времени дежурному по КГБ
Башкирской АССР поступил доклад о том, что двое военнослужащих срочной
службы, вооруженные ручным пулеметом и автоматом с большим запасом боеп-
рипасов, захватив такси, направились в сторону аэропорта. Не доехав до

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *