КРИМИНАЛ

«АЛЬФА» — сверхсекретный отряд КГБ

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Михаил Болтунов: «АЛЬФА» — сверхсекретный отряд КГБ

другого — учеба в школе КГБ, у третьего еще что-то. У всех на Родине ос-
тались семьи, дети. Да и к тому же мы не «девятка», не специалисты по
охране руководителей, потому просили нас заменить. По этому поводу я
звонил генералу Бесчастнову, написал рапорт. Нам несколько раз назначали
отъезд, но всякий раз откладывали по просьбе Бабрака.
Последний срок был в феврале. Мы, что называется, упаковали чемоданы,
собрали сувениры, попрощались, но вновь обострилась обстановка и Кармаль
наотрез отказался нас отпустить. Сказали так: остаетесь до мая. Но, увы,
прошел май — а мы по-прежнему несли свою нелегкую службу.
В последний день июня в нашу честь устроили прощальный банкет, на ко-
тором присутствовали посол Табеев, генерал Иванов, нас одиннадцать чело-
век и почти все высшее афганское руководство. А 1 июля мы покинули Ка-
бул. Юрий ИЗОТОВ:
— Каждый из одиннадцати наших ребят был готов закрыть собой Бабрака.
Скажу о себе: я всегда находился в таком месте, откуда смог бы в считан-
ные секундыуспеть добраться до Бабрака и заслонить его. В подобных ситу-
ациях оружием пользоваться сложно и поэтому главное — постоянно держать
кратчайшее расстояние между собой и им. Думаю, мне это удавалось.
Как-то Бабрак присутствовал на партийном собрании в театре. Нас пре-
дупредили накануне: готовится террористический акт. Представляете наше
состояние. Мы, конечно, подняли на ноги национальную гвардию, сами сели
в зале, чтобы контролировать ситуацию.
Начинается собрание. Бабрак выходит к трибуне и в зале неожиданно
гаснет свет. Следующее действие, которое я ожидал, — взрыв гранаты. Это-
го, к счастью, не произошло. Но тем не менее пришлось его окружить, зак-
рыв собой, увести за кулисы.
Были, конечно, и другие острые моменты. На параде, посвященном празд-
нику революции, на противоположной от трибуны стороне улицы, на крыше
дома, вдруг появляются вооруженные люди. Мы придвигаемся к Бабраку. Нер-
вы напряжены до предела.
Оказывается, национальные гвардейцы проявили инициативу. Вот только
их командир забыл об этом нас предупредить.
А вообще новая национальная гвардия, которую набрали из партийных ак-
тивистов, была очень слабо подготовлена. Кармаль как-то даже просил ме-
ня, чтобы я научил их чему-то, провел занятия. Бабрак доверял нам боль-
ше, чем любому афганцу. Вот такие полярные мнения. Где истина? Не берусь
судить. Констатирую только факты, а уж читатель пусть сам сделает выво-
ды.
…С возвращением подразделения Шергина, казалось бы, афганская эпо-
пея для группы «А» завершилась. Тем более, дома своих дел оказалось
невпроворот — открывалась Московская Олимпиада. Еще свеж был в памяти
Мюнхен, захват и зверский расстрел палестинскими террористами израиль-
ской борцовской команды. Ничего подобного Советский Союз допустить не
мог. И потому уже на следующий день после прилета группу Шергина вызвал
к себе начальник Управления генерал Бесчастнов. Он поблагодарил за служ-
бу, а потом сказал:
— Сынки, денек отдохните, а 4 июля все на обеспечение безопасности
Олимпиады.
Семь месяцев находились они вдали от дома, от семьи. Один день — с
семьей, и вновь в казарму. Иного было не дано. Группа антитеррора снова
шла в бой.
Романов сидел, как оглушенный. Анонимка. Грязная анонимка. Генерал
Бесчастнов зачитывал отрывки. Боже мой, в чем только его не обвиняли! В
мародерстве, в воровстве, в том, что Карпухин и Берлев грабили убитых, а
деньгами делились с ним. Ну а он их, конечно же, прикрывал.
— Вот такие пироги, — грустно сказал Бесчастнов, укладывая анонимку в
конверт.
Если бы увидел сейчас Романова его друг, боксер Глеб Толстиков, он
безошибочно определил бы: «Нокдаун, поплыл Миша».
Михаил пытался прийти в себя. Как же так, он всегда держал удар.
Жизнь не раз била жестоко, больно. Но тут совсем иное: удар бандитский,
из-за угла… А ведь было предчувствие. Было, черт возьми. Многое пере-
менилось в жизни после афганской командировки.
В группе появились люди, которых связывала война, боевое дело, смерть
товарищей. Ну и что? Они разве требуют для себя каких-то поблажек, осо-
бого отношения, льгот? Нет, и быть того не может. На учениях, занятиях
всегда впереди, дисциплина отменная, ну а то, что недовольны придирками,
так кто ж станет рукоплескать странному требованию вернуть спорткостюмы,
изодранные в бою и промокшие от крови. В Кабуле они и бросили эти злос-
частные костюмы. До того ли было. Оказалось — казенное имущество, хоть
назад за ними в Кабул беги.
Но дело, конечно, не в придирках. Все значительно серьезней. Кто-то
не может смириться с мыслью, что Миша Романов, всегонавсего майор, и
вдруг Герой Советского Союза. Ну, взяли они этот дворец, взяли… А что
было потом?
Вот потом и начинается самое интересное — оказывается, стали обшари-
вать мертвых, грабить, мародерствовать. Под шумок, так сказать. И Рома-
нов, как командир, потакал, закрывал глаза. Значит, и у самого рыльце в
пуху. Какой же он после этого герой? Да его не награждать, а судить на-
до.
«Судить, — усмехнулся про себя Михаил мелькнувшей безумной мысли, —
это, пожалуй, самый лучший выход. Костью в горле стал Романов».
— Михаил, ты особо гриву не опускай, — сказал Бесчастнов. — Не верю я
тут ни одному слову.
И Алексей Дмитриевич постучал для убедительности по конверту. Романов
горько покачал головой.
— Андропов тоже не верит, — продолжал генерал. — Приказал найти ано-
нимщика. Назначены следователи. Будешь идти от меня, зайди к ним.
Михаил Михайлович покинул кабинет Бесчастнова. На белый свет глядеть
не хотелось. Уехать бы куда-нибудь в тайгу, в пустыню. Кто же это мог?
Перебирал фамилии, лица. Он никого не подозревал. Страшно об этом было
подумать. Все вместе шли в бой, на смерть. Вспомнился Валера Емышев,
приткнувшийся в уголке у стенки с оторванной рукой, в кровавых бинтах,
вспомнился Леша Баев, с простреленной шеей, Паша Климов на носилках.
Нет, ни в ком из этих людей он не мог сомневаться. И все-таки аноним-
ка существует. Кто-то же настрочил. Ее уже прочли Андропов, зампреды,
Бесчастнов, стало известно в других подразделениях комитета.

Люди разные. Те, кто был рядом, знают правду. А те, кто не был? Неко-
торые уже шарахаются, руку подать боятся. Еще бы: мародер!
Романов, наконец, нашел нужный кабинет. Ну вот, теперь его допросят.
И хоть сказал Бесчастнов, якобы, комиссия создана, чтобы найти анонимщи-
ка, Михаил Михайлович понимал, сначала ему самому надо отмыться. А ано-
нимщик? Где он, кто он? Найдут — не найдут.
Постучал в дверь кабинета. Вошел. За столом сидел угрюмый мужчина.
Кивнул: присаживайтесь.
— Та-ак, — сказал следователь и вытащил из ящика стола какуюто папку,
— майор Романов Михаил Михайлович…
Давненько его так официально не величали. В последний раз генерал
Дроздов из дворца по радио докладывал Москве, мол, майор такой-то, фами-
лия, имя, отчество, командир группы — возглавил, обеспечил, увлек личным
примером. Правда, тогда его имя звучало в другом контексте, рядом со
званием Героя Советского Союза.
«Какая короткая у нас дистанция от Героя до преступника», — подумал
вдруг Романов.
— Неприятно все это, Михаил Михайлович, — посочувствовал следователь,
— но что делать…
— Да ладно, понимаю, не первый год в комитете работаю.
— Ну тогда припомните: как в кармане у Балашова оказалось пять тысяч
афганей? Имел место такой факт, вам он известен?
Аноним знал и это? Сколько же человек знало о деньгах — трое, четве-
ро, ну пятеро самое большее. Хотя он не прятал их, получил под расписку
в посольстве на всю группу, передал Балашову. Потратить не успели, не-
когда было. Оказывается, их так и нашли целехонькими — пачку новых купюр
в грязном, окровавленном комбинезоне Балашова. Забыл о них Олег. После
боя сбросил «робу», а о деньгах и не вспомнил. Хотя были это их кровные
афгани, специально выданные на карманные расходы, а не мародерские, во-
рованные. Но слушок покатился: нашли, мол, пачки денег, распиханные по
карманам. Следователь что-то пометил в деле и задал новый вопрос:
— Михаил Михайлович, возвращались вы из Афганистана во Внуково?
— Да…
Это он помнил хорошо. К посадке во Внуково уже пришел в себя, страш-
ные почечные боли немного затихли. Наверное, помогли уколы, которыми му-
чила его медсестра во время полета. Да и лежал он, как король, на дива-
не. Хотя, когда его внесли на носилках в самолет, не только лечь — сесть
негде было. Романов с удивлением увидел самолет, забитый людьми, как
оказалось, тоже сотрудниками комитета.
«Откуда они здесь? Чем занимались, когда четыре десятка его да семе-
новских ребят шли на двести гвардейцев?»
Глеб Толстиков опустил ручку носилок.
— Глянь, Миша, а ты говорил, не с кем в атаку идти. Люди, сидящие на
диване, молча встали.
— Значит, во Внуково? — переспросил следователь. Романов еще раз
подтвердил.
— Вы были больны?
— Камни из почек пошли…
— А домой заезжали из аэропорта? В анонимке написано, мол, драгоцен-
ности завезли…
Михаил Михайлович чувствовал, что сейчас сорвется. Ярость подкатывала
к горлу.
— Завозил, — прошептал Романов, — вонючие кальсоны, все в крови, зае-
хал сменить. Дом мой рядом с аэродромом. Ну и золото с бриллиантами, ко-
нечно, забросил…
Больше следователь его не спрашивал. Отпустил с миром. И на том спа-
сибо. Романов уехал на дачу. Пытался как-то отвлечься, брал молоток, то-
пор, но через час-другой видел себя на дачном крылечке, вспоминающим за-
ново Афганистан, дворец Амина, бой… Опять, в который раз, он мысленно
бежал по лестнице, вновь
катилась под ноги граната, страшно кричала женщина: «Амин! Амин!» и
Яша докладывал по рации: «Главному — конец!»
Помнится, они вышли из дворца, закурили. Берлев с Карпухиным решили
вытащить труп из лифта. Они положили его тут же на пол, вынули докумен-
ты.
— По-моему, партийный билет. — Берлев протянул Карпухину тонкую кни-
жечку.
Виктор раскрыл ее. Строки арабской вязи, чернильные росчерки. Полчаса
назад, окажись у обладателя этого партбилета хоть один патрон, он срезал
бы Карпухина, как куропатку на взлете. Но судьба сберегла капитана.
Романов видел, как рассматривали они документы убитого, хотел подойти
сам, полюбопытствовать, но кто-то остановил его резким рывком за рукав
куртки. Оглянулся. Перед ним стоял человек лет пятидесяти, а может и
старше, одетый в армейскую шинель с погонами сержанта. Лицо его зарде-
лось от возмущения, глаза — до сих пор помнит Романов эти глаза — леде-
няще-холодные, сверкали какимто яростным блеском.
Михаил Михайлович вспомнил: это был сотрудник особого отдела КГБ, он
как-то подвозил его на своей машине. Но что ему здесь надо?
— Товарищ майор, чем занимаются ваши люди?
— Только что вышли из боя…
— Это не имеет значения. Они мародерствуют. Я видел, как они шарят по
карманам убитых.
И тут же «особист» закричал в темноту, услышав чьи-то голоса:
— Не трогать, ничего не трогать! Здесь все отравлено.
— Слушай, чего ты орешь? — устало проговорил Романов. — Оставь мужи-
ков в покое. Не нужны нам афгани. Мы целый мешок драгоценностей во двор-
це нашли. Целый мешок, понял? Хочешь, тебе сдам или обратно отнесу. А
сейчас уйди от греха. «Особист» с ледяными глазами, опасливо оглядыва-
ясь, отошел. «Может, этот гад настрочил? — подумал Михаил Михаилович. —
Может. Но попробуй докажи».
Так он и промучился весь день, ночь, а в понедельник утром позвонил
Бесчастнову, попросился на прием. Войдя в кабинет, положил на стол перед
генералом латунный шарик от дверной ручки, который подобрал после боя во
дворце. Начальник управления поднял глаза:
— Что это?
— Драгоценности, которые я вывез из дворца…
…Романов возвращался в расположение группы. Теперь стало ясно: из
подразделения придется уйти. Куда? Может, в прежнее свое управление? Там
его знают, помнят. Жаль, конечно. Роднее и ближе «Альфы» нет для него
коллектива. Сколько сил и пота вложено в подготовку бойцов. Ведь в мире
ни одна группа антитеррора не выполняла подобных задач. Как это сказал
Табеев, посол Советского
Союза в Афганистане? Они после боя, помнится, лежали в госпитале.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *