КРИМИНАЛ

«АЛЬФА» — сверхсекретный отряд КГБ

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Михаил Болтунов: «АЛЬФА» — сверхсекретный отряд КГБ

подожгли, остальные уцелели. Десантировались. А тут ад кромешный! Наша
«Шилка» бьет по дворцу, снаряды скачут от стен, как резиновые. Из окон
поливают… В общем, прижали нас, пришлось залечь. И поднялись лишь,
когда «Шилка» подавила пулемет в одном из окон дворца.
Сергей КУВЫЛИН, «Гром»:
— Была некоторая несогласованность в действиях. Мы еще не успели отъ-
ехать, я еще двери в БМП закрывал, а «Шилка» открыла огонь. Фактор вне-
запности оказался потерянным.
Словом, садимся, а в машине людей битком. Все по полной выкладке, в
бронежилетах. Смотрю: бежит полковник Бояринов. Я его немножко знал,
когда в Высшей школе учился. Кричит: «Ребята, ребята, меня забыли! Куда
мне сесть?»
А куда тут сядешь — народу, как селедок в бочке. Но кое-как размести-
лись, пришлось, правда, на пол, спиной к дверям, сесть.
— Товарищ полковник, — говорю, взяв его руку, — вот здесь кнопка, ры-
чаг будете открывать, я не дотянусь. «Добро, добро», — отвечает. Едем.
Вдруг слышу какой-то дробный стук. Думаю: двигатель, что ли, застучал?
Оказывается, осколки и пули по броне. И чем дальше едем, тем больше дол-
бят. Я потом, после боя, фальшборт на своем БМП оглядел — решето! Самое
настоящее решето, дуршлаг, хоть макароны отбрасывай.
Едем, вдруг остановка. Никто не знает: вылезать, не вылезать. Коман-
дир БМП, офицер из «мусульманского батальона», у которого была связь,
кричит: «Сидеть!»
Михаил РОМАНОВ:
— Остановка произошла из-за подбитого афганского автобуса, его приш-
лось объезжать. Потом была поражена наша БМП. Десантировались. Залегли и
начали бой.
«Шилки», к сожалению, нам мало помогали. Их огонь накрывал незначи-
тельную часть дворца.
Лежим. Рядом со мной Эвальд Козлов, чуть дальше Саша Репин, Мазаев. Я
выбрал два окна и поочередно поливаю: очередь туда, очередь сюда. Расс-
трелял магазин и, как рачительный командир, чтобы сберечь имущество,
бросаю его в открытые двери стоящей рядом БМП. А оттуда дикий крик!
Кто-то из экипажа подумал, что влетела граната. Так что трагическое и
комическое и тут были рядом. Вдруг рев двигателей, машины пошли. Мы поп-
рыгали в них и стали прорываться ближе к центральному входу, где ребята,
двигавшиеся в голове колонны, уже вели бой.
Штаб Военно-воздушных Сил Анатолий САВЕЛЬЕВ:
— Где-то около 19.30 мы разоружили внутреннюю охрану. Забрали автома-
ты, выставили свои посты. Советник предупредил, что у начальника штаба
всегда у стола стоит гранатомет, ну конечно же, есть и личное оружие.
Что касается гранатомета, то он не представлял опасности. Кто будет
стрелять из гранатомета внутри помещения? Ну а пистолет — тут уж надежда
на себя.
В общем, вошли мы в кабинет начальника штаба. Советник говорит: вы
арестованы. Он сдал оружие. Были также разоружены все офицеры, их арес-
товали, посадили в комнату, взяли под охрану. Операция прошла без едино-
го выстрела.
Дворец Дар-уль-аман Валерии ЕМЫШЕВ, «Гром»:
— Наша БМП остановилась на углу дворца. Мы выскочили. Перед нами дво-
рец, освещенный прожекторами. И тут боевые машины опять газуют, задние
двери захлопываются. Сесть не успеваем. Подаю команду:
— Под прикрытием БМП — вперед!
Бежим. Темно, ничего не видно, только пули свистят над головой. Две
передние машины ушли вперед — первая стояла уже у центрального входа,
вторая чуть ближе.
Огляделся. Остались мы вдвоем с Якушевым, Поддубный куда-то исчез. Я
говорю Якушеву: «Надо пробираться к центральному входу».
Над входом во дворец — козырек, колоннада по кругу. Когда вбежали
внутрь, Якушев бросился по лестнице наверх, а я направо, заглянул в де-
журную комнату. Она была пуста. Коридор тоже оказался безлюден.
Вижу, Якушев поднимается по лестнице, оборачивается ко мне и кричит:
— …Твою мать, что же они делают?
А наши «Шилки» и действительно били по дворцу, по своим. Наверное,
сигнал «отбой» для них не прошел.
Так вот, он крикнул и упал. Как-то медленно упал, словно не торопясь.
Я даже сначала подумал, что он присел или пригнулся. Бросился к нему, и
тут, вдруг удар в руку, автомат на полу, сам свалился. Но помню: созна-
ние не потерял.
Ребята говорили потом, что афганцы вниз со второго этажа гранатами
нас забросали. Не могу точно сказать. Когда отрывает руку, трудно запом-
нить детали.
Словом, я оказался на полу и пополз к выходу. Вижу, у дверей наши
сосредоточиваются. Кто-то оттащил меня, перевязал.
Николай БЕРЛЕВ, «Гром»:
— Наша БМП под номером 36. В десанте — Карпухин, Коломеец, Гришин,
Плюснин и я. Остановились перед дворцом, открыли люки. Пули бьются о
броню, как мухи о лобовое стекло, носа не высунуть. Но сидеть в боевой
машине еще хуже: из окон бьют гранатометчики.
Выбегаем — и к дверям. У входа во дворец лежит Валера Емышев: правая
рука оторвана, болтается на жилах.
Рядом вскрикнул Сергей Коломеец: «Дед, мне грудь обожгло». «Тебя ра-
нило, Серега!» Я его оттащил в уголок у парадной двери.
А гранаты сыплются сверху, как огурцы. И шквальный пулеметный огонь
отовсюду.
Сергей КУВЫЛИН:
— Когда мы выпрыгнули из БМП, грохот стоял страшный. Не понять: отку-
да стреляют. Казалось, со всех сторон. Смотрю, Зудин — или, как мы его
звали между собой, «Егорыч» — побежал и залег у какого-то постамента.
Кубообразныйтакой, железобетонный. Я упал напротив. Лежим с Егорычем. А
дворец метрах в двадцати от нас. Как уцелели в эти первые минуты, предс-
тавить трудно. Если глядеть с верхних этажей, мы просто идеальные мише-
ни.
Быстро кончились патроны, Зудин еще один магазин подбросил. Тут,
смотрю, граната падает между нами, рвется — и Егорыч за лицо схватился,
а из-под пальцев кровь течет — густая, как кисель. Он головой ткнулся и
затих. Я кричу: «Егорыч, Егорыч!..» Приподнялся — меня как стеганет по

лицу, осколками, наверное. Один потом вышел из подбородка, маленький,
как патефонная иголка.
Тут я, признаться, растерялся. Кругом никого, сверху стреляют. Лежу
один. Имел бы силы — бетон бы прогрыз и закопался.
Ближняя БМП дернулась и пошла. Прямо на меня. А триплексы разбиты,
она совсем «слепая»: в барьер ткнулась и лезет дальше. Я руку поднял,
автоматом машу, кричу: «Свои!» Слышу, чуть сзади Кузнецов тоже кричит:
«Ты что делаешь?» Стрелять по машине — там подумают, чужие, прибавят
оборотов да и раздавят.
Секунды уходят, БМП рулит на меня. А с места не сдвинуться. Чувствую,
если поднимусь — голову потеряю, лежать буду — ноги переедет. Думаю, как
лучше повернуться. Если вдоль по ноге гусеницей — совсем растерзает, по-
перек — хоть до колен отрежет.
И тут БМП ударяется корпусом в железобетонный куб. Я автомат в руку и
пытаюсь вскочить, а нога-то под гусеницей. Боюсь поглядеть на собствен-
ную ногу, но когда шевелю, она шевелится. Чудо, нога на месте, адски бо-
лит, но на месте. Ну как после этого не поверишь в судьбу?
Глеб ТОЛСТИКОВ, «Гром»:
— Я руководил одной из подгрупп. С нами ехали четверо солдат из «му-
сульманского батальона». В машине у меня, кроме обычного вооружения, бы-
ли лестницы, сделанные заранее. Дорога, ведущая ко дворцу, с одной сто-
роны обрамлена высокой бетонной стеной, на нее никак не залезешь, только
с помощью лестниц. Или бежать под огнем. Решили с помощью лестниц сокра-
тить путь: подставить к стене — и наверх. Держать лестницы должны были
солдаты.
Так мы их и проинструктировали: как только открываются двери БМП,
выскакивайте, хватайте лестницы. В жизни получилось подругому. Подъеха-
ли, выпрыгнули, попали под огонь, и солдаты мои, как упали, так и не
встают, будто приморозило их к дороге. И так я и этак с ними, и кричать,
и пинками поднимать. Куда там. Не встали. Короче говоря, теперь уж не
помню: сами лестницы держали или под пулями бежали, но наконец оказались
там у главного входа во дворец…
Михаил РОМАНОВ:
— Когда после всех остановок мы выдвинулись к главному входу и я выс-
кочил из БМП, поверьте — весь вспотел. Плотность огня невероятная.
Эвальд Козлов рядом со мной стоит, а я его не слышу: такой грохот вок-
руг. Он стреляет из пистолета Стечкина, и вдруг кричит мне: «Михалыч! У
меня пистолет сломался». Смотрю, а у него затвор в заднем положении.
Расстрелял всю обойму и не слышит, огонь просто зверский.
Ведь тут не только гвардейцы стреляли, «проснулись» батальоны, вко-
панные в землю танки, стоящие на защите дворца. В общем, творилось нечто
невообразимое. Ау меня из 24 человек 13 раненых. Две минуты боя — и 13
лежат. Что еще можно страшнее придумать для командира? Но страх страхом,
а задачу выполнять надо. Выдвинулись к входу. Здесь стояли Карпухин,
Берлев. Убитых было много, человек шесть афганцев, они падали сверху и
лежали у входа. Здесь же тяжелораненый Емышев. Я говорю: немедленно его
в БМП.
Потом и сам оказался в этой боевой машине, когда меня контузило. Как
раз формировал штурмовую группу и взрывом отбросило от бруствера на борт
БМП. Кровь из ушей, в голове гул, стал на колени, постоял — очухался.
Тут подошел Филимонов, с ним раненый в глаз Швачко.
И на первом этаже гремит бой. Его вели Карпухин, Берлев, Плюснин,
Гришин, Коломеец, Бояринов…
Министерство внутренних дел (Царандой)
Евгений ЧУДЕСНОВ:
— Мы стояли перед зданием Царандоя, до главного входа метров 15-20.
Но с верхних этажей огонь усиливался, летели гранаты, и потому решили не
испытывать судьбу. Прикрывая собой Нура, двинулись к входу, приходилось
отстреливаться из пулемета. Здесь я получил контузию. Из носа и ушей
пошла кровь, на некоторое время потерял ориентацию, а когда очнулся, ви-
жу: окружающие открывают рот, что-то говорят, но не слышу, что именно.
Хотя разбираться в своем состоянии, признаться, времени не было. Вор-
вались в здание, определили Нура в один из кабинетов, дали ему охрану и
бросились помогать нашим ребятам.
А бой переместился уже на верхние этажи. Помню, услышал крик, страш-
ный такой, душераздирающий. Бегом туда. Оказывается, ранен в ноги совсем
молодой афганец, защитник министерства. Перевязал его, а только что я
бинтовал плечо нашему десантнику, такому же мальчишке. Он все рвался в
бой, пришлось даже прикрикнуть, назвать свое воинское звание, чтобы
слегка охладить пыл.
Дворец Дар-уль-аман
Виктор КАРПУХИН, Герой Советского Союза, «Гром»:
— Мы попали под жесточайший обстрел гвардейцев. Заняли позиции и на
огонь ответили огнем. Так началось кровавое столкновение профессионалов.
Должен признаться, у нас не было должной психологической устойчивос-
ти. Да и откуда она? Наверное, воевать можно научиться только на войне,
как бы это жестоко ни звучало. А мы привыкли видеть войну в кино.
«По-киношному» она и воспринималась.
Но все пришлось увидеть наяву. Вот падает твой товарищ, взрывом ему
отрывает руку, ногу, вот ранен сам, а надо действовать, расслабиться
нельзя ни на секунду. Убьют.
В первые минуты боевого соприкосновения было очень тяжело. Охрана ре-
зиденции — сильная, высокообученная, отлично вооруженная. И главное,
почти в четыре раза превышающая нас в живой силе. По всем воинским нау-
кам силы обороняющихся во столько раз могут быть меньше, но никак не
наступающих. Иначе атака обречена. Выходит, опрокинули мы теорию. Помог-
ли нам мощный напор и, как ни странно, безысходность. Нас выручить уже
никто не мог, тыла никакого.
Ранены были практически все. Гвардейцы отчаянно защищали дворец, мы
отчаянно рвались вперед.
Сергей КУВЫЛИН:
— Остался я с одним пистолетом. А что с ним делать? Пополз к Зудину.
Он лежит без сознания, но как живой, будто спит. Потрогал его — не шеве-
лится. «Егорыч, — говорю, — если меня слышишь, вникай: вот тебе писто-
лет, кладу в кобуру». Руку его поднял и на кобуру положил. Взял его ав-
томат, а сам думаю: лежать под огнем — все равно убьют. Приподнялся и
поскакал на одной ноге к центральному входу. Как доскакал, почти не пом-
ню.
Правда, когда в двери проскакивал, видел Емышева. У него рука была в
крови. Сидел, прижав ее к животу, бинты размотались, показалось, что он
в живот ранен и кишки вывалились.
Очнулся уже в вестибюле главного входа. Ребята потом говорили, что
видели меня убитым. Романов даже провел рукой по лицу и говорит: готов.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *