КЛАССИКА

Мастер и Маргарита

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: М. Булгаков: Мастер и Маргарита

зрительный профессор сделал надменное лицо, повернулся и пошел
от Ивана прочь.
Иван почувствовал, что теряется. Задыхаясь, он обратился к
регенту:
— эй, гражданин, помогите задержать преступника! Вы обязаны
это сделать!
Регент чрезвычайно оживился, вскочил и заорал:
— где твой преступник? Где он? Иностранный преступник?-
Глаза регента радостно заиграли, — этот? Ежели он преступник,
то первым долгом следует кричать: «Караул!» А то он уйдет. А
ну, давайте вместе! Разом!- И тут регент разинул пасть.
Растерявшийся Иван послушался шуткаря-регента и крикнул
«Караул!», А регент его надул, ничего не крикнул.
Одинокий, хриплый крик Ивана хороших результатов не принес.
Две каких-то девицы шарахнулись от него в сторону, и он услышал
слово «Пьяный».
— А, так ты с ним заодно?- Впадая в гнев, прокричал Иван, —
ты что же это, глумишься надо мной? Пусти!
Иван кинулся вправо, и регент- тоже вправо! Иван- влево, и
тот мерзавец туда же.
— Ты нарочно под ногами путаешься? — Зверея, закричал
Иван, — я тебя самого предам в руки милиции!
Иван сделал попытку ухватить негодяя за рукав, но промах-
нулся и ровно ничего не поймал. Регент как сквозь землю прова-
лился.
Иван ахнул, глянул вдаль и увидел ненавистного неизвест-
ного. Тот был уже у выхода в патриарший переулок, и притом не
один. Более чем сомнительный регент успел присоединиться к не-
му. Но это еще не все: третьим в этой компании оказался не-
известно откуда взявшийся кот, громадный, как боров, черный,
как сажа или грач, и с отчаянными кавалерийскими усами. Тройка
двинулась в патриарший, причем кот тронулся на задних лапах.
Иван устремился за злодеями вслед и тотчас убедился, что
догнать их будет очень трудно.
Тройка мигом проскочила по переулку и оказалась на спиридо-
новке. Сколько Иван не прибавлял шагу, расстояние между пресле-
дуемыми и им ничуть не сокращалось. И не успел поэт опомниться,
как после тихой спиридоновки очутился у никитинских ворот, где
положение его ухудшилось. Тут уж была толчея, Иван налетел на
кой-кого из прохожих, был обруган. Злодейская же шайка к тому
же здесь решила применить излюбленный бандитский прием — ухо-
дить врассыпную.
Регент с великой ловкостью на ходу ввинтился в автобус,
летящий к арбатской площади, и ускользнул. Потеряв одного из
преследуемых, Иван сосредоточил свое внимание на коте и видел,
как этот странный кот подошел к подножке моторного вагона «А»
стоящего на остановке, нагло отсадил взвизгнувшую женщину, уце-
пился за поручень и даже сделал попытку всучить кондукторше
гривенник через открытое по случаю духоты окно.
Поведение кота настолько поразило Ивана, что он в неподвиж-
ности застыл у бакалейного магазина на углу и тут вторично, но
гораздо сильнее, был поражен поведением кондукторши. Та, лишь
только увидела кота, лезущего в трамвай, со злобой, от которой
даже тряслась, закричала:
— котам нельзя! С котами нельзя! Брысь! Слезай, а то мили-
цию позову!
Ни кондукторшу, ни пассажиров не поразила самая суть дела:
не то, что кот лезет в трамвай, в чем было бы еще полбеды, а
то, что он собирается платить!
Кот оказался не только платежеспособным, но и дис-
циплинированным зверем. При первом же окрике кондукторши он
прекратил наступление, снялся с подножки и сел на остановке,
потирая гривенником усы. Но лишь кондукторша рванула веревку и
трамвай тронулся, кот поступил как всякий, кого изгоняют из
трамвая, но которому все-таки ехать-то надо. Пропустив мимо
себя все три вагона, кот вскочил на заднюю дугу последнего,
лапой вцепился в какую-то кишку, выходящую из стенки, и укатил,
сэкономив, таким образом, гривенник.
Занявшись паскудным котом, Иван едва не потерял самого
главного из трех- профессора. Но, по счастью, тот не успел ули-
знуть. Иван увидел серый берет в гуще в начале большой никитин-
ской, или герцена. В мгновение ока Иван и сам оказался там.
Однако удачи не было. Поэт и шагу прибавлял, и рысцой начинал
бежать, толкая прохожих, и ни на сантиметр не приблизился к
профессору.
Как ни был расстроен Иван, все же его поражала та
сверх»Естественная скорость, с которой происходила погоня. И
двадцати секунд не прошло, как после никитинских ворот Иван
николаевич был уже ослеплен огнями на арбатской площади. Еще
несколько секунд, и вот какой-то темный переулок с покосив-
шимися тротуарами, где Иван николаевич грохнулся и разбил коле-
но. Опять освещенная магистраль- улица кропоткина, потом пере-
улок, потом остоженка и еще переулок, унылый, гадкий и скупо
освещенный. И вот здесь-то Иван николаевич окончательно потерял
того, кто был ему так нужен. Профессор исчез.
Иван николаевич смутился, но ненадолго, потому что вдруг
сообразил, что профессор непременно должен оказаться в доме
N 13 и обязательно в квартире 47.
Ворвавшись в под»езд, Иван николаевич взлетел на второй
этаж, немедленно нашел эту квартиру и позвонил нетерпеливо.
Ждать пришлось недолго: открыла Ивану дверь какая-то девочка
лет пяти и, ни о чем не справляясь у пришедшего, немедленно
ушла куда-то.
В громадной, до крайности запущенной передней, слабо осве-
щенной малюсенькой угольной лампочкой под высоким, черным от
грязи потолком, на стене висел велосипед без шин, стоял громад-
ный ларь, обитый железом, а на полке над вешалкой лежала зимняя

шапка, и длинные ее уши свешивались вниз. За одной из дверей
гулкий мужской голос в радиоаппарате сердито кричал что-то сти-
хами.
Иван николаевич ничуть не растерялся в незнакомой обстанов-
ке и прямо устремился в коридор, рассуждая так: «Он, конечно,
спрятался в ванной». В коридоре было темно. Потыкавшись в сте-
ны, Иван увидел слабенькую полоску света внизу под дверью, на-
шарил ручку и несильно рванул ее. Крючок отскочил, и Иван ока-
зался именно в ванной и подумал о том, что ему повезло.
Однако повезло не так уж, как бы нужно было! На Ивана пах-
нуло влажным теплом и, при свете углей, тлеющих в колонке, он
разглядел большие корыта, висящие на стене, и ванну, всю в чер-
ных страшных пятнах от сбитой эмали. Так вот в этой ванне сто-
яла голая гражданка, вся в мыле и с мочалкой в руках. Она бли-
зоруко прищурилась на ворвавшегося Ивана и, очевидно, обознав-
шись в адском освещении, сказала тихо и весело:
— кирюшка! Бросьте трепаться! Что вы, с ума сошли?.. Федор
Иваныч сейчас вернется. Вон отсюда сейчас же!- И махнула на
Ивана мочалкой.
Недоразумение было налицо, и повинен в нем был, конечно,
Иван николаевич. Но признаться в этом он не пожелал и, воскли-
кнув укоризненно: «Ах, развратница!..»- Тут же зачем-то очутил-
ся на кухне. В ней никого не оказалось, и на плите в полумраке
стояло безмолвно около десятка потухших примусов. Один лунный
луч, просочившись сквозь пыльное, годами не вытираемое окно,
скупо освещал тот угол, где в пыли и паутине висела забытая
икона, из-за кнота которой высовывались концы двух венчальных
свечей. Под большой иконой висела пришпиленная маленькая — бу-
мажная.
Никому не известно, какая тут мысль овладела Иваном, но
только, прежде чем выбежать на черный ход, он присвоил одну из
этих свечей, а также и бумажную иконку. Вместе с этими пред-
метами он покинул неизвестную квартиру, что-то бормоча, кон-
фузясь при мысли о том, что он только что пережил в ванной,
невольно стараясь угадать, кто бы был этот наглый кирюшка и не
ему ли принадлежит противная шапка с ушами.
В пустынном безотрадном переулке поэт оглянулся, ища бегле-
ца, но того нигде не было. Тогда Иван твердо сказал самому се-
бе:
— ну конечно, он на Москве-реке! Вперед!
Следовало бы, спросить Ивана николаевича, почему он полага-
ет, что профессор именно на Москве-реке, а не где-нибудь в дру-
гом месте. Да горе в том, что спросить-то было некому. Омер-
зительный переулок был совершенно пуст.
Через самое короткое время можно было увидеть Ивана никола-
евича на гранитных ступенях амфитеатра Москвы-реки.
Сняв с себя одежду, Иван поручил ее какому-то приятному
бородачу, курящему самокрутку возле рваной белой толстовки и
расшнурованных стоптанных ботинок. Помахав руками, чтобы
остыть, Иван ласточкой кинулся в воду. Дух перехватило у него,
до того была холодна вода, и мелькнула даже мысль, что не уда-
стся, пожалуй, выскочить на поверхность. Однако выскочить уда-
лось, и, отдуваясь и фыркая, с круглыми от ужаса глазами, Иван
николаевич начал плавать в пахнущей нефтью черной воде меж из-
ломанных зигзагов береговых фонарей.
Когда мокрый Иван приплясал по ступеням к тому месту, где
осталось под охраной бородача его платье, выяснилось, что по-
хищено не только второе, но и первый, то есть сам бородач. Точ-
но на том месте, где была груда платья, остались полосатые
кальсоны, рваная толстовка, свеча, иконка и коробка спичек.
Погрозив в бессильной злобе кому-то вдаль кулаком, Иван обла-
чился в то, что было оставлено.
Тут его стали беспокоить два соображения: первое, это то,
что исчезло удостоверение «Массолита», с которым он никогда не
расставался, и, второе, удастся ли ему в таком виде беспрепят-
ственно пройти по Москве? Все-таки в кальсонах… Правда, кому
какое дело, а все же не случилось бы какой-нибудь придирки или
задержки.
Иван оборвал пуговицы с кальсон там, где те застегивались у
щиколотки, в расчете на то, что, может быть, в таком виде они
сойдут за летние брюки, забрал иконку, свечу и спички и тронул-
ся, сказав самому себе:
— к грибоедову! Вне всяких сомнений, он там.
Город уже жил вечерней жизнью. В пыли пролетали, бряцая
цепями, грузовики, на платформах коих, на мешках, раскинувшись
животами кверху, лежали какие-то мужчины. Все окна были откры-
ты. В каждом из этих окон горел огонь под оранжевым абажуром, и
из всех окон, из всех дверей, из всех подворотен, с крыш и чер-
даков, из подвалов и дворов вырывался хриплый рев полонеза из
оперы «Евгений онегин».
Опасения Ивана николаевича полностью оправдались: прохожие
обращали на него внимание и оборачивались. Вследствии этого он
решил покинуть большие улицы и пробираться переулочками, где не
так назойливы люди, где меньше шансов, что пристанут к босому
человеку, изводя его расспросами о кальсонах, которые упорно не
пожелали стать похожими на брюки.
Иван так и сделал и углубился в таинственную сеть арбатских
переулков и начал перебираться под стенками, пугливо косясь,
ежеминутно оглядываясь, по временам прячась в под»Ездах и из-
бегая перекрестков со светофорами, шикарных дверей посольских
особняков.
И на всем его трудном пути невыразимо почему-то мучил вез-
десущий оркестр, под аккомпанемент которого тяжелый бас пел о
своей любви к татьяне.

Глава 5

Было дело в Грибоедове

Старинный двухэтажный дом кремового цвета помещался на

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *