КЛАССИКА

Мастер и Маргарита

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: М. Булгаков: Мастер и Маргарита

затем он вдруг всплеснет руками в какой-то сладостной тоске, а
затем уж и просто и довольно громко будет бормотать:
— венера! Венера!.. Эх я, дурак!..
— Боги, боги!- Начнет шептать иван николаевич, прячась за
решеткой и не сводя разгорающихся глаз с таинственного не-
известного, — вот еще одна жертва луны… Да, это еще одна
жертва, вроде меня.
А сидевший будет продолжать свои речи:
— эх я, дурак! Зачем, зачем я не улетел с нею? Чего я ис-
пугался, старый осел! Бумажку выправил! Эх, терпи теперь, ста-
рый кретин!
Так будет продолжаться до тех пор, пока не стукнет в темной
части особняка окно, не появится в нем что-то беловатое и не
раздастся неприятный женский голос:
— николай иванович, где вы? Что это за фантазии? Малярию
хотите подцепить? Идите чай пить!
Тут, конечно, сидящий очнется и ответит голосом лживым:
— воздухом, воздухом хотел подышать, душенька моя! Воздух
уж очень хорош!
И тут он поднимется со скамейки, украдкой погрозит кулаком
закрывающемуся внизу окну и поплетется в дом.
— Лжет он, лжет! О, боги, как он лжет!- Бормочет, уходя от
решетки, иван николаевич, — вовсе не воздух влечет его в сад,
он что-то видит в это весеннее полнолуние на луне и в саду, в
высоте. Ах, дорого бы я дал, чтобы проникнуть в его тайну, что-
бы знать, какую такую венеру он утратил и теперь бесплодно ша-
рит руками в воздухе, ловит ее?
И возвращается домой профессор уже совсем больной. Его жена
притворяется, что не замечает его состояния, и торопит его ло-
житься спать. Но сама она не ложится и сидит у лампы с книгой,
смотрит горькими глазами на спящего. Она знает, что на рассвете
иван николаевич проснется с мучительным криком, начнет плакать
и метаться. Поэтому и лежит перед нею на скатерти под лампой
заранее приготовленный шприц в спирту и ампула с темной жид-
костью густого чайного цвета.
Бедная женщина, связанная с тяжко больным, теперь свободна
и без опасений может заснуть. Иван николаевич теперь будет
спать до утра со счастливым лицом и видеть неизвестные ей, но
какие-то возвышенные и счастливые сны.
Будит ученого и доводит его до жалкого крика в ночь пол-
нолуния одно и то же. Он видит неестественного безносого пала-
ча, который, подпрыгнув и как-то ухнув голосом, колет копьем в
сердце привязанного к столбу и потерявшего разум гестаса. Но не
столько страшен палач, сколько неестественное освещение во сне,
происходящее от какой-то тучи, которая кипит и накатывается на
землю, как это бывает только во время мировых катастроф.
После укола все меняется перед спящим. От постели к окну
протягивается широкая лунная дорога, и на эту дорогу поднимает-
ся человек в белом плаще с кровавым подбоем и начинает идти к
луне. Рядом с ним идет какой-то молодой человек в разорванном
хитоне и с обезображенным лицом. Идущие о чем-то разговаривают
с жаром, спорят, хотят о чем-то договориться.
— Боги, боги, — говорит, обращая надменное лицо к своему
спутнику, тот человек в плаще, — какая пошлая казнь! Но ты мне,
пожалуйста, скажи, — тут лицо из надменного превращается в умо-
ляющее, — ведь ее не было! Молю тебя, скажи, не было?
— Ну, конечно, не было, — отвечает хриплым голосом спутник,
— тебе это померещилось.
— И ты можешь поклясться в этом?- Заискивающе просит чело-
век в плаще.
— Клянусь, — отвечает спутник, — и глаза его почему-то улы-
баются.
Больше мне ничего не нужно!- Сорванным голосом вскрикивает
человек в плаще и поднимается все выше к луне, увлекая своего
спутника. За ними идет спокойный и величественный гигантский
остроухий пес.
Тогда лунный путь вскипает, из него начинает хлестать лун-
ная река и разливается во все стороны. Луна властвует и играет,
луна танцует и шалит. Тогда в потоке складывается непомерной
красоты женщина и выводит к ивану за руку пугливо озирающегося
обросшего бородой человека. Иван николаевич сразу узнает его.
Это номер сто восемнадцатый, его ночной гость. Иван николаевич
во сне протягивает к нему руки и жадно спрашивает:
— так, стало быть, этим и кончилось?
— Этим и кончилось, мой ученик, — отвечает номер сто во-
семнадцатый, а женщина подходит к ивану и говорит:
— конечно, этим. Все кончилось и все кончается… И я вас
поцелую в лоб, и все у вас будет так, как надо.
Она наклоняется к ивану и целует его в лоб, и иван тянется
к ней и всматривается в ее глаза, но она отступает, отступает и
уходит вместе со своим спутником к луне.
Тогда луна начинает неистовствовать, она обрушивает потоки
света прямо на ивана, она разбрызгивает свет во все стороны, в
комнате начинается лунное наводнение, свет качается, поднимает-
ся выше, затопляет постель. Вот тогда и спит иван николаевич со
счастливым лицом.
Наутро он просыпается молчаливым, но совершенно спокойным и
здоровым. Его исколотая память затихает, и до следующего по-
лнолуния профессора не потревожит никто. Ни безносый убийца
гестаса, ни жестокий пятый прокуратор иудеи всадник понтийский
пилат.

1929-1940

Текст печатается в последней прижизненной
редакции (рукопись хранится в рукописном от-
деле Государственной библиотеки СССР имени
В. И. Ленина), а также с исправлениями и до-
полнениями, сделанными поддиктовку писателя
его женой, Е. С. Булгаковой.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *