КЛАССИКА

Мастер и Маргарита

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: М. Булгаков: Мастер и Маргарита

Пока секретарь собирал совещание, прокуратор в затененной
от солнца темными шторами комнате имел свидание с каким-то че-
ловеком, лицо которого было наполовину прикрыто капюшоном, хотя
в комнате лучи солнца и не могли его беспокоить. Свидание это
было чрезвычайно кратко. Прокуратор тихо сказал человеку не-
сколько слов, после чего он удалился, а пилат через колоннаду
прошел в сад.
Там в присуствии всех, кого он желал видеть, прокуратор
торжественно и сухо подтвердил, что он утверждает смертный при-
говор иешуа га-ноцри, и официально осведомился у членов сине-
дриона о том, кого из преступников угодно оставить в живых.
Получив ответ, что это — вар-равван, прокуратор сказал:
— очень хорошо, — и велел секретарю тут же занести это в
протокол, сжал в руке поднятую секретарем с песка пряжку и тор-
жественно сказал:- пора!
Тут все присутствующие тронулись вниз по широкой мраморной
лестнице меж стен роз, источавших одуряющий аромат, спускаясь
все ниже и ниже к дворцовой стене, к воротам, выходящим на
большую гладко вымощенную площадь, в конце которой виднелись
колонны и статуи ершалаимского ристалища.
Лишь только группа, выйдя из сада на площадь, поднялась на
обширный царящий над площадью каменный помост, пилат, оглядыва-
ясь сквозь прищуренные веки, разобрался в обстановке. То про-
странство, которое он только что прошел, то есть пространство
от дворцовой стены до помоста, было пусто, но зато впереди себя
пилат площади уже не увидел — ее с»Ела толпа. Она залила бы и
самый помост, и то очищенное пространство, если бы тройной ряд
себастийских солдат по левую руку пилата и солдат итурейской
вспомогательной когорты по правую — не держал ее.
Итак, пилат поднялся на помост, сжимая машинально в кулаке
ненужную пряжку и щурясь. Щурился прокуратор не оттого, что
солнце жгло ему глаза, нет! Он не хотел почему-то видеть группу
осужденных, которых, как он прекрасно знал, сейчас вслед за ним
возводят на помост.
Лишь только белый плащ с багряной подбивкой возник в высоте
на каменном утесе над краем человеческого моря, незрячему пила-
ту в уши ударила звуковая волна: «га-а-а…» Она началась не-
громко, зародившись где-то вдали у гипподрома, потом стала гро-
моподобной и, продержавшись несколько секунд, начала спадать.
«Увидели меня», — Подумал прокуратор. Волна не дошла до низшей
точки и неожиданно опять стала опять вырастать и, качаясь, под-
нялась выше первой, и на второй волне, как на морском валу
вскипает пена, вскипел свист и отдельные, сквозь гром раз-
личимые, женские стоны. «Это их ввели на помост…- Подумал
пилат, — а стоны оттого, что задавили нескольких женщин, когда
толпа подалась вперед».
Он выждал некоторое время, зная, что никакою силой нельзя
заставить умолкнуть толпу, пока она не выдохнет все, что на-
копилось у нее внутри, и не смолкнет сама.
И когда этот момент наступил, прокуратор выбросил вверх
правую руку, и последний шум сдуло с толпы.
Тогда пилат набрал, сколько мог, горячего воздуха в грудь и
закричал, и сорванный его голос понесло над тысячами голов:
— именем кесаря императора !
Тут в уши ему ударил несколько раз железный рубленый крик-
в когортах, взбросив вверх копья и значки, страшно прокричали
солдаты:
— да здравствует кесарь!
Пилат задрал голову и уткнул ее прямо в солнце. Под веками
у него вспыхнул зеленый огонь, от него загорелся мозг, и над
толпою полетели хриплые арамейские слова:
— четверо преступников, арестованных в ершалаиме за убийст-
ва, подстрекательства к мятежу и оскорбление законов и веры,
приговорены к позорной казни — повешению на столбах ! И казнь
сейчас совершится на лысой горе! Имена преступников — дисмас,
гестас, вар-равван и га-ноцри. Вот они перед вами!
Пилат указал вправо рукой, не видя никаких преступников, но
зная, что они там, на месте, где им нужно быть.
Толпа ответила длинным гулом, как бы удивления или облег-
чения. Когда же он потух, пилат продолжал:
— но казнены из них будут только трое, ибо, согласно закону
и обычаю, в честь праздника пасхи одному из осужденных, по вы-
бору малого синедриона и по утверждению римской власти, велико-
душный кесарь император возвращает его презренную жизнь!
Пилат выкрикивал слова и в то же время слушал, как на смену
гулу идет великая тишина. Теперь ни вздоха, ни шороха не до-
носилось до его ушей, и даже настало мгновение, когда пилату
показалось, что все кругом вообще исчезло. Ненавидимый им город
умер, и только он один стоит, сжигаемый отвесными лучами, упер-
шись лицом в небо. Пилат еще придержал тишину, а потом начал
выкрикивать:
— имя того, кого сейчас при вас отпустят на свободу…
Он сделал еще одну паузу, задерживая имя, проверяя, все ли
сказал, потому что знал, что мертвый город воскреснет после
произнесения имени счастливца и никакие дальнейшие слова слышны
быть не могут.
«Все?- Беззвучно шепнул себе пилат, — все. Имя!»
И, раскатив букву «р» Над молчащим городом, он прокричал:
— вар-равван!
Тут ему показалось, что солнце, зазвенев, лопнуло над ним и
залило ему огнем уши. В этом огне бушевали рев, визги, стоны,
хохот и свист.
Пилат повернулся и пошел по мосту назад к ступеням, не гля-
дя ни на что, кроме разноцветных шашек настила под ногами, что-
бы не оступиться. Он знал, что теперь у него за спиною на по-
мост градом летят бронзовые монеты, финики, что в воющей толпе
люди, давя друг друга, лезут на плечи, чтобы увидеть своими

глазами чудо- как человек, который уже был в руках смерти, вы-
рвался из этих рук! Как легионеры снимают с него веревки, не-
вольно причиняя ему жгучую боль в вывихнутых на допросе руках,
как он, морщась и охая, все же улыбается бессмысленной сумас-
шедшей улыбкой.
Он знал, что в это же время конвой ведет к боковым ступеням
троих со связанными руками, чтобы выводить их на дорогу, веду-
щую на запад, за город, к лысой горе. Лишь оказавшись за по-
мостом, в тылу его, пилат открыл глаза, зная, что он теперь в
безопасности- осужденных он видеть уже не мог.
К стону начинавшей утихать толпы примешивались теперь и
были различимы пронзительные выкрики глашатаев, повторявших
одни на арамейском, другие на греческом языках все то, что про-
кричал с помоста прокуратор. Кроме того, до слуха долетел дроб-
ный, стрекочущий и приближающийся конский топот и труба, что-то
коротко и весело прокричавшая. Этим звукам ответил сверлящий
свист мальчишек с кровель домов улицы, выводящей с базара на
гипподромскую площадь, и крики «берегись!».
Солдат, одиноко стоявший в очищеном пространстве площади со
значком в руке, тревожно взмахул им, и тогда прокуратор, легат
легиона, секретарь и конвой остановились.
Кавалерийская ала, забирая все шире рыси, вылетела на пло-
щадь, чтобы пересечь ее в сторонке, минуя скопище народа, и по
переулку под каменной стеной, по которому стлался виноград,
кратчайшей дорогой проскакать к лысой горе.
Летящий рысью маленький, как мальчик, темный, как мулат,
командир алы — сириец, равняясь с пилатом что-то тонко выкри-
кнул и выхватил из ножен меч. Злая вороная взмокшая лошадь ша-
рахнулась, поднялась на дыбы. Вбросив меч в ножны, командир
ударил плетью лошадь по шее, выровнял ее и поскакал в переулок,
переходя в галоп. За ним по три в ряд полетели всадники в туче
пыли, запрыгали кончики легких бамбуковых пик, мимо прокуратора
понеслись казавшиеся особо смуглыми под белыми тюрбанами лица с
весело оскаленными, сверкающими зубами.
Поднимая до неба пыль, ала ворвалась в переулок, и мимо
пилата последним проскакал солдат с пылающей на солнце трубою
за спиной.
Закрываясь от пыли рукой и недовольно морща лицо, пилат
двинулся дальше, устремляясь к воротам дворцового сада, а за
ним двинулся легат, секретарь и конвой.
Было около десяти часов утра.

Глава 3

седьмое доказательство

— да, было около десяти часов утра, досточтимый Иван ни-
колаевич, — сказал профессор.
Поэт провел рукою по лицу, как человек, только что очнув-
шийся, и увидел, что на патриарших вечер.
Вода в пруде почернела, и легкая лодочка уже скользила по
ней, и слышался плеск весла и смешки какой-то гражданки в ло-
дочке. В аллеях на скамейках появилась публика, но опять-таки
на всех трех сторонах квадрата, кроме той, где были наши со-
беседники.
Небо над Москвой как бы выцвело, и совершенно отчетливо
была видна в высоте полная луна, но еще не золотая, а белая.
Дышать стало гораздо легче, и голоса под липами звучали мягче,
по-вечернему.
«Как же это я не заметил, что он успел сплести целый рас-
сказ?..- Подумал Бездомный в изумлении, — ведь вот уже и вечер!
А может, это и не он рассказывал, а просто я заснул и все это
мне приснилось?»
Но надо полагать, что все-таки рассказывал профессор, иначе
придется допустить, что то же самое приснилось и Берлиозу, по-
тому что тот сказал, внимательно всматриваясь в лицо иностран-
ца:
— ваш рассказ чрезвычайно интересен, профессор, хотя он и
совершенно не совпадает с евангельскими рассказами.
— Помилуйте, — снисходительно усмехнувшись, отозвался про-
фессор, — уж кто-кто, а вы-то должны знать, что ровно ничего из
того, что написано в евангелиях, не происходило на самом деле
никогда, и если мы начнем ссылаться на евангелия, как на ис-
торический источник…- Он еще раз усмехнулся, и Берлиоз осек-
ся, потому что буквально то же самое он говорил Бездомному, идя
с тем по бронной к патриаршим прудам.
— Это так, — заметил Берлиоз, — но боюсь, что никто не мо-
жет подтвердить, что и то, что вы нам рассказывали, происходило
на самом деле.
— О нет! Это может кто подтвердить!- Начиная говорить лома-
ным языком, чрезвычайно уверенно ответил профессор и неожиданно
таинственно поманил обоих приятелей к себе поближе.
Те наклонились к нему с обеих сторон, и он сказал, но уже
без всякого акцента, который у него, черт знает почему, то про-
падал, то появлялся:
— дело в том…- Тут профессор пугливо оглянулся и загово-
рил шепотом, — что я лично присутствовал при всем этом. И на
балконе у понтия пилата, и в саду, когда он с каифой раз-
говаривал, и на помосте, но только тайно, инкогнито, так ска-
зать, так что прошу вас- никому ни слова и полный секрет!..
Тсс!
Наступило молчание и Берлиоз побледнел.
— Вы… Вы сколько времени в Москве?- Дрогнувшим голосом
спросил он.
— А я только что сию минуту приехал в Москву, — растерянно
ответил профессор, и тут только приятели догадались заглянуть
ему как следует в глаза и убедились, что левый, зеленый, у него
совершенно безумен, а правый- пуст, черен и мертв.
«Вот тебе все и об»Яснилось!- Подумал Берлиоз в смятении, —
приехал сумасшедший немец или только что спятил на патриарших.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *