КЛАССИКА

Мастер и Маргарита

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: М. Булгаков: Мастер и Маргарита

кесарию. Верите ли, это бредовое сооружение ирода, — прокуратор
махнул рукою вдоль колоннады, так что стало ясно, что он гово-
рит о дворце, — положительно сводит меня с ума. Я не могу ноче-
вать в нем. Мир не знал более странной архитектуры. Да, но вер-
немся к делам. Прежде всего, этот проклятый вар-равван вас не
тревожит?
Тут гость и послал свой особенный взгляд в щеку прокурато-
ра. Но тот скучающими глазами глядел вдаль, брезгливо сморщив-
шись и созерцая часть города, лежащую у его ног и угасающую в
предвечерье. Угас и взгляд гостя, и веки его опустились.
— Надо думать, что вар-равван стал теперь безопасен, как
ягненок, — заговорил гость, и морщинки появились на круглом
лице.- Ему неудобно бунтовать теперь.
— Слишком знаменит?- Спросил пилат, усмехнувшись.
— Прокуратор, как всегда, тонко понимает вопрос!
— Но, во всяком случае, — озабоченно заметил прокуратор, и
тонкий, длинный палец с черным камнем перстня поднялся вверх, —
надо будет…
— О, прокуратор может быть уверен в том, что, пока я в иу-
дее, вар не сделает ни шагу без того, чтобы за ним не шли по
пятам.
— Теперь я спокоен, как, впрочем, и всегда спокоен, когда
вы здесь.
— Прокуратор слишком добр!
— А теперь прошу сообщить мне о казни, — сказал прокуратор.
— Что именно интересует прокуратора?
— Не было ли со стороны толпы попыток выражения возмущения?
Это главное, конечно.
— Никаких, — ответил гость.
— Очень хорошо. Вы сами установили, что смерть пришла?
— Прокуратор может быть уверен в этом.
— А скажите… Напиток им давали перед повешением на стол-
бы?
— Да. Но он, — тут гость закрыл глаза, — отказался его вы-
пить.
— Кто именно?- Спросил пилат.
— Простите, игемон!- Воскликнул гость, — я не назвал? Га-
ноцри.
— Безумец!- Сказал пилат, почему-то гримасничая. Под левым
глазом у него задергалась жилка, — умирать от ожогов солнца!
Зачем же отказываться от того, что полагается по закону? В ка-
ких выражениях он отказался?
— Он сказал, — опять закрывая глаза, ответил гость, — что
благодарит и не винит за то, что у него отняли жизнь.
— Кого?- Глухо спросил пилат.
— Этого он, игемон, не сказал.
— Не пытался ли он проповедовать что-либо в присутствии
солдат?
— Нет, игемон, он не был многословен на этот раз. Единст-
венное, что он сказал, это, что в числе человеческих пороков
одним из главных он считает трусость.
— К чему это было сказано?- Услышал гость внезапно треснув-
ший голос.
— Этого нельзя было понять. Он вообще вел себя странно,
как, впрочем, и всегда.
— В чем странность?
— Он все время пытался заглянуть в глаза то одному, то дру-
гому из окружающих и все время улыбался какой-то растерянной
улыбкой.
— Больше ничего?- Спросил хриплый голос.
— Больше ничего.
Прокуратор стукнул чашей, наливая себе вина. Осушив ее до
самого дна, он заговорил:
— дело заключается в следующем: хотя мы и не можем обнару-
жить — в данное время, по крайней мере, — каких-либо его по-
клонников или последователей, тем не менее ручаться, что их
совсем нет, нельзя.
Гость внимательно слушал, наклонив голову.
— И вот, во избежание каких-нибудь сюрпризов, — продолжал
прокуратор, — я прошу вас немедленно и без бсякого шума убрать
с лица земли тела всех трех казненых и похоронить их в тайне и
в тишине, так, чтобы о них больше не было ни слуху ни духу.
— Слушаю, игемон, — сказал гость и встал, говоря:- ввиду
сложности и ответственности дела разрешите мне ехать немедлен-
но.
— Нет, присядьте еще, — сказал пилат, жестом останавливая
своего гостя, — есть еще два вопроса. Второй — ваши громадные
заслуги на труднейшей работе в должности заведующего тайной
службой при прокуратре иудеи дают мне приятную возможность до-
ложить об этом в риме.
Тут лицо гостя порозовело, он встал и поклонился прокурато-
ру, говоря:
— я лишь исполняю свой долг на императорской службе!
— Но я хотел бы просить вас, — продолжал игемон, — если вам
предложат перевод отсюда с повышением, отказаться от него и
остаться здесь. Мне ни за что не хотелось бы расстаться с вами.
Пусть вас наградят каким-нибудь иным способом.
— Я счастлив служить под вашим начальством, игемон.
— Мне это очень приятно. Итак, третий вопрос . Касается
этого, как его… Иуды из кириафа.
Тут гость и послал прокуратору свой взгляд и тотчас, как
полагается, угасил его.
— Говорят, что он, — понижая голос, продолжал прокуратор, —
деньги будто бы получил за то, что так радушно принял у себя
этого безумного философа.
— Получит, — тихонько поправил пилата начальник тайной
службы.

— А велика ли сумма?
— Этого никто не может знать, игемон.
— Даже вы?- Своим изумлением выражая комплимент, сказал
игемон.
— Увы, даже я, — спокойно ответил гость, — но что он по-
лучит эти деньги сегодня вечером, это я знаю. Его сегодня вы-
зывают во дворец каифы.
— Ах, жадный старик из кириафа, — улыбаясь, заметил проку-
ратор, — ведь он старик?
— Прокуратор никогда не ошибается, но на сей раз ошибся, —
любезно ответил гость, — человек из кириафа — молодой человек.
— Скажите! Характеристику его вы можете мне дать? Фанатик?
— О нет, прокуратор.
— Так. А еще что-нибудь?
— Очень красив.
— А еще? Имеет, может быть, какую-нибудь страсть?
— Трудно знать так уж точно всех в этом громадном городе,
прокуратор…
— О нет, нет, афраний! Не преуменьшайте своих заслуг!
— У него есть одна страсть, прокуратор.- Гость сделал кро-
хотную паузу.- Страсть к деньгам.
— А он чем занимается?
Афраний поднял глаза кверху, подумал и ответил:
— он работает в меняльной лавке у одного из своих родствен-
ников.
— Ах так, так, так, так.- Тут прокуратор умолк, оглянулся,
нет ли кого на балконе, и потом сказал тихо:- так вот в чем
дело- я получил сегодня сведения о том, что его зарежут сегодня
ночью.
Здесь гость не только метнул свой взгляд на прокуратора, но
даже немного задержал его, а после этого ответил:
— вы, прокуратор, слишком лестно отзывались обо мне. По-
моему, я не заслуживаю вашего доклада. У меня этих сведений
нет.
— Вы достойны наивысшей награды, — ответил прокуратор, — но
сведения такие имеются.
— Осмелюсь спросить , от кого же эти сведения?
— Позвольте мне пока этого не говорить, тем более что они
случайны, темны и недостоверны. Но я обязан предвидеть все.
Такова моя должность, а пуще всего я обязан верить своему пред-
чувствию, ибо никогда оно еще меня не обманывало. Сведения же
заключаются в том, что кто-то из тайных друзей га-ноцри, воз-
мущеный чудовищным предательством этого менялы, сговаривается
со своими сообщниками убить его сегодня ночью, а деньги, по-
лученные за предательство, подбросить первосвященнику с запи-
ской: «Возвращаю проклятые деньги!»
Больше своих неожиданных взглядов начальник тайной службы
на игемона не бросал и продолжал слушать его, прищурившись, а
пилат продолжал:
— вообразите, приятно ли будет первосвященику в праздничную
ночь получить подобный подарок?
— Не только неприятно, — улыбнувшись, ответил гость, — но я
полагаю, прокуратор, что это вызовет очень большой скандал.
— И я сам того же мнения. Вот поэтому я прошу вас заняться
этим делом, то есть принять все меры к охране иуды из кириафа.
— Приказание игемона будет исполнено, — заговорил афраний,
— но я должен успокоить игемона: замысел злодеев чрезвычайно
трудновыполним. Ведь подумать только, — гость, говоря, обернул-
ся и продолжал:- выследить человека, зарезать, да еще узнать,
сколько получил, да ухитриться вернуть деньги каифе, и все это
в одну ночь? Сегодня?
— И тем не менее его зарежут сегодня, — упрямо повторил
пилат, — у меня предчувствие, говорю я вам! Не было случая,
чтобы оно меня обмануло, — тут судорога прошла по лицу прокура-
тора, и он коротко потер руки.
— Слушаю, — покорно отозвался гость, поднялся, выпрямился и
вдруг спросил сурово:- так зарежут, игемон?
— Да, — ответил пилат, — и вся надежда только на вашу изу-
мляющую всех исполнительность.
Гость поправил тяжелый пояс под плащом и сказал:
— имею честь, желаю здравствовать и радоваться.
— Ах да, — негромко вскричал пилат, — я ведь совсем забыл!
Ведь я вам должен!..
Гость изумился.
— Право, прокуратор, вы мне ничего не должны.
— Ну как же нет! При в»Езде моем в ершалаим, помните, толпа
нищих… Я еще хотел швырнуть им деньги, а у меня не было, и я
взял у вас.
— О прокуратор, это какя-нибудь безделица!
— И о безделице надлежит помнить.
Тут пилат обернулся, поднял плащ, лежащий на кресле сзади
него, вынул из под него кожаный мешок и протянул его гостю. Тот
поклонился, принимая его, и спрятал под плащ.
— Я жду, — заговорил пилат, — доклада о погребении, а также
по этому делу иуды из кириафа сегодня же ночью, слышите, афра-
ний, сегодня. Конвою будет дан приказ будить меня, лишь только
вы появитесь. Я жду вас!
— Имею честь, — сказал начальник тайной службы и, повернув-
шись, пошел с балкона. Слышно было, как он хрустел, проходя по
мокрому песку площадки, потом послышался стук его сапог по мра-
мору меж львов. Потом срезало его ноги, туловище и, наконец,
пропал и капюшон. Тут только прокуратор увидел, что солнца уже
нет и пришли сумерки.

Глава 26

Погребение

Может быть, эти сумерки и были причиною того, что внешность
прокуратора резко изменилась. Он как будто на глазах постарел,
сгорбился и, кроме того, стал тревожен. Один раз он оглянулся и
почему-то вздрогнул, бросив взгляд на пустое кресло, на спинке
которого лежал плащ. Приближалась праздничная ночь, вечерние

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *