КЛАССИКА

Мастер и Маргарита

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: М. Булгаков: Мастер и Маргарита

— я сдаю валюту.
— Милости прошу на сцену!- Вежливо пригласил конферансье,
всматриваясь в темный зал.
И на сцене оказался маленького роста белокурый гражданин,
судя по лицу, не брившийся около трех недель. Виноват, как ваша
фамилия?- Осведомился конферансье.
— Канавкин николай, — застенчиво отозвался появившийся.
— А! Очень приятно, гражданин канавкин, итак?
— Сдаю, — тихо сказал канавкин.
— Сколько?
— Тысячу долларов и двадцать золотых десяток.
— Браво! Все, что есть?
Ведущий программу уставился прямо в глаза канавкину, и ни-
канору ивановичу даже показалось, что из этих глаз брызнули
лучи, пронизывающие канавкина насквозь, как бы рентгеновские
лучи. В зале перестали дышать.
— Верю!- Наконец воскликнул артист и погасил свой взор, —
верю! Эти глаза не лгут. Ведь сколько же раз я говорил вам, что
основная ваша ошибка заключается в том, что вы недооцениваете
значения человеческих глаз. Поймите, что язык может скрыть ис-
тину, а глаза- никогда! Вам задают внезапный вопрос, вы даже не
вздрагиваете, в одну секунду овладеваете собой и знаете, что
нужно сказать, чтобы укрыть истину, и весьма убедительно гово-
рите, и ни одна складка на вашем лице не шевельнется, но, увы,
встрвоженная вопросом истина со дна души на мнгновение прыгает
в глаза, и все кончено. Она замечена, а вы пойманы!
Произнеся, и с большим жаром, эту очень убедительную речь,
артист ласково осведомился у канавкина:
— где же спрятаны?
— У тетки моей, пороховниковой, на пречистенке…
— А! Это… Постойте… Это у клавдии ильиничны, что ли?
— Да.
— Ах да, да, да! Маленький особнячок? Напротив еще палисад-
ничек? Как же, знаю, знаю! А куда ж вы их там засунули?
— В погребе, в коробке из-под эйнема…
Артист всплеснул руками.
— Видали вы что-нибудь подобное?- Вскричал он огорченно —
да ведь они ж там заплесневеют, отсыреют! Ну мыслимо ли таким
людям доверить валюту? А ? Чисто как дети, ей богу !
— Канавкин и сам понял, что нагрубил и проштрафился, и по-
весил свою хохлатую голову.
— Деньги, — продолжал артист, — должны храниться в госбан-
ке, в специальных сухих и хорошо охраняемых помещениях, а от-
нюдь не в теткином погребе, где их могут, в частности, попор-
тить крысы! Право, стыдно, канавкин! Ведь вы же взрослый чело-
век.
Канавкин уже не знал, куда и деваться и только колупал
пальцем борт своего пиджачка.
— Ну ладно, — смягчился артист, — кто старое помянет…- И
вдруг добавил неожиданно:- да, кстати: за одним разом чтобы,
чтоб машину зря не гонять… У тетки этой самой ведь тоже есть?
А?
Канавкин, никак не ожидавший такого оборота дела, дрогнул,
и в театре наступило молчание.
— Э, канавкин, — укоризненно-ласково сказал конферансье, —
а я-то еще похвалил его! На-те, взял да и засбоил ни с того ни
с сего! Нелепо это, канавкин! Ведь я только что говорил про
глаза. Ведь видно, что у тетки есть. Ну, чего вы нас зря терза-
ете?
— Есть!- Залихватски крикнул канавкин.
— Браво!- Крикнул конферансье.
— Браво!- Страшно взревел зал.
Когда утихло, конферансье поздравил канавкина, пожал ему
руку, предложил отвезти в город в машине домой, и в этой же
машине приказал кому-то в кулисах заехать за теткой и просить
ее пожаловать в женский театр на программу.
— Да, я хотел спросить, — тетка не говорила, где свои пря-
чет?- Осведомился конферансье, любезно предлагая канавкину па-
пиросу и зажженную спичку. Тот, закуривая, усмехнулся как-то
тоскливо.
— Верю, верю, — вздохнув, отозвался артист, — эта скввалыга
не то что племяннику, черту не скажет этого. Ну, что же, по-
пробуем пробудитьв ней человеческие чувства. Быть может, еще не
все струны сгнили в ее ростовщичьей душонке. Всего доброго,
канавкин!
И счастливый канавкин уехал. Артист осведомился, нет ли еще
желающих сдать валюту, но получил в ответ молчание.
— Чудаки, ей богу!- Пожав плечами, проговорил артист, и
занавес скрыл его.
Лампы погасли, некоторое время была тьма, и издалека в ней
слышался нервный тенор, который пел:
«Там груды золота лежат и мне они принадлежат!»
Потом откуда-то издалека дважды донесся аплодисмент.
— В женском театре дамочка какая-то сдает, — неожиданно
проговорил рыжий бородатый сосед никанора ивановича и, вздох-
нув, прибавил, :- эх, кабы не гуси мои! У меня, милый человек,
бойцовые гуси в лианозове. Подохнут они, боюсь, без меня. Птица
боевая, нежная, она требует ухода… Эх, кабы не гуси! Пушки-
ным-то меня не удивишь, — и он опять завздыхал.
Тут зал осветился ярко, и никанору ивановичу стало сниться,
что из всех дверей в него посыпались повара в белых колпаках и
с различными ложками в руках. Поварята втащили в зал чан с су-
пом и лоток с нарезанным черным хлебом. Зрители оживились. Ве-
селые повара шныряли между театралами, разливали суп в миски и
раздавали хлеб.
— Обедайте, ребята, — кричали повара, — и сдавайте валюту!
Чего вам зря здесь сидеть? Охота была эту баланду хлебать. По-

ехал домой, выпил как следует, закусил, хорошо!
— Ну, чего ты, например, засел здесь, отец?- Обратился не-
посредственно к никанору ивановичу толстый с малиновой шеей
повар, протягивая ему миску, в которой в жидкости одиноко пла-
вал капустный лист.
— Нету! Нету! Нету у меня!- Страшным голосом прокричал ни-
канор иванович, — понимаешь, нету!
— Нету?- Грозным басом взревел повар, — нету?- Женским ла-
сковым голосом спросил он, — нету, нету, — успокоительно за-
бормотал он, превращаясь в фельдшерицу прасковью федоровну.
Та ласково трясла стонущего во сне никанора ивановича за
плечо. Тогда растаяли повара и развалился театр с занавесом.
Никанор иванович сквозь слезы разглядел свою комнату в лечеб-
нице и двух в белых халатах, но отнюдь не развязных поваров,
сующихся к людям со своими советами, а доктора и все ту же пра-
сковью федоровну, держащую в руках не миску, а тарелочку, на-
крытую марлей, с лежащим на ней шприцем.
— Ведь это что же, — горько говорил никанор петрович, пока
ему делали укол, — нету у меня и нету! Пусть пушкин им сдает
валюту. Нету!
— Нету, нету, — успокаивала добросердечная прасковья федо-
ровна, — а на нет и суда нет.
Никанору ивановичу полегчало после впрыскивания, и он за-
снул без всяких сновидений.
Но благодаря его выкрикам тревога передалась в 120-ю комна-
ту, где больной проснулся и стал искать свою голову, и в 118-ю,
где забеспокоился неизвестный мастер и в тоске заломил руки,
глядя на луну, вспоминая горькую, последнюю в жизни осеннюю
ночь, полоску света из-под двери в подвале и развившиеся во-
лосы.
Из 118-й комнаты тревога по балкону перелетела к ивану, и
он проснулся и заплакал.
Но врач быстро успокоил всех встревоженных, скорбных гла-
вою, и они стали засыпать. Позднее всех забылся иван, когда над
рекой уже светало. После лекарства, напоившего все его тело,
успокоение пришло к нему, как волна, накрывшая его. Тело его
облегчилось, а голову обдувала теплым ветерком дрема. Он за-
снул, и последнее, что он слышал наяву, было предрассветное
щебетание птиц в лесу. Тело его облегчилось, а голову обдувала
теплым ветерком дрема. Он заснул, и последнее, что он слышал
наяву, было предрассветное щебетание птиц в лесу. Но они вскоре
умолкли, и ему стало сниться, что солнце уже снижалось над лы-
сой горой, и была эта гора оцеплена двойным оцеплением…

Глава 16

Казнь

Солнце уже снижалось над лысой горой, и была эта гора оце-
плена двойным оцеплением.
Та кавалерийская ала, что перерезала прокуратору путь около
полудня, рысью вышла к хевронским воротам города. Путь для нее
уже был приготовлен. Пехотинцы каппадокийской когорты отдавили
в стороны скопища людей, мулов и верблюдов, и ала, рыся и под-
нимая до неба белые столбы пыли, вышла на перекресток, где схо-
дились две дороги: южная, ведущая в вифлеем, и северо-запад-
ная — в яффу. Ала понеслась по северо-западной дороге. Те же
каппадокийцы были рассыпаны по краям дороги, и заблаговременно
они согнали с нее в стороны все караваны, спешившие на праздник
в ершалаим. Толпы богомольцев стояли за каппадокийцами, покинув
свои временные полосатые шатры, расскинутые прямо на траве.
Пройдя около километра, ала обогнала вторую когорту молни-
еносного легиона и первая подошла, покрыв еще километр, к под-
ножию лысой горы. Здесь она спешилась. Командир рассыпал алу на
взводы, и они оцепили все подножие невысокого холма, оставив
свободным только один под»Ем на него с яффской дороги.
Через некоторое время за алой подошла к холму вторая когор-
та, поднялась на один ярус выше и венцом опоясала гору.
Наконец подошла кентурия под командой марка крысобоя. Она
шла, растянутая двумя цепями по краям дороги, а между этими
цепями, под конвоем тайной стражи, ехали в повозке трое осуж-
денных с белыми досками на шее, на каждой из которых было на-
писано «разбойник и мятежник», На двух языках — арамейском и
греческом. За повозкой осужденных двигались другие, нагруженные
свежеотесанными столбами с перекладинами, веревками, лопатами,
ведрами и топорами. На этих повозках ехали шесть палачей. За
ними верхом ехали кентурион марк, начальник храмовой стражи в
ершалаиме и тот самый человек в капюшоне, с которым пилат имел
мимолетное совещание в затемненной комнате во дворце. Замыка-
лась процессия солдатской цепью, а за нею уже около двух тысяч
любопытных, не испугавшихся адской жары и желавших присутст-
вовать при интересном зрелище.
К этим любопытным из города присоеденились теперь любопыт-
ные богомольцы, которых беспрепятственно пропускали в хвост
процессии. Под тонкие выкрики глашатаев, сопровождавших колону
и кричавших то, что около полудня прокричал пилат, она втяну-
лась на лысую гору.
Ала пропустила всех во второй ярус, а вторая кентурия про-
пустила наверх только тех, кто имел отношение к казни, а затем,
быстро маневрируя, рассеяла толпу вокруг всего холма, так что
та оказалась между пехотным оцеплением вверху и кавалерийским
внизу. Теперь она могла видеть казнь сквозь неплотную цепь пе-
хотинцев.
Итак, прошло со времени под»ема процессии в гору более трех
часов, и солнце уже снижалось над лысой горой, но жар еще был
не выносим, и солдаты в обоих оцеплениях страдали от него, то-
мились от скуки и в душе проклинали трех разбойников, искренне
желая им скорейшей смерти.
Маленький командир алы со взмокшим лбом и в темной от пота
на спине белой рубахе, находившийся внизу холма у открытого
под»Ема, то и дело подходил к кожанному ведру в первом взводе,

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *