КЛАССИКА

Мастер и Маргарита

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: М. Булгаков: Мастер и Маргарита

ну, — он никакой не интурист, а шпион. Это русский эмигрант,
перебравшийся к нам. Спрашивай у него документы, а то уйдет…
— Ты думаешь?- Встревоженно шепнул Берлиоз, а сам подумал:
«а ведь он прав!»
— Уж ты мне верь, — засипел ему в ухо поэт, — он дурачком
прикидывается, чтобы выспросить кое-что. Ты слышишь, как он
по-русски говорит, — поэт говорил и косился, следя, чтобы не-
известный не удрал, — идем, задержим его, а то уйдет…
И поэт за руку потянул Берлиоза к скамейке.
Незнакомец не сидел, а стоял возле нее, держа в руках ка-
кую-то книжечку в темно-сером переплете, плотный конверт хоро-
шей бумаги и визитную карточку.
— Извините меня, что я в пылу нашего спора забыл пред-
ставить себя вам. Вот моя карточка, паспорт и приглашение при-
ехать в Москву для консультации, — веско проговорил неизвест-
ный, проницательно глядя на обоих литераторов.
Те сконфузились. «Черт, все слышал»- Подумал Берлиоз и веж-
ливым жестом показал, что в пред»явлении документов нет надоб-
ности. Пока иностранец совал их редактору, поэт успел раз-
глядеть на карточке напечатанное иностранными буквами слово
«Профессор» и начальную букву фамилии- двойное «В».
— Очень приятно, — тем временем смущенно бормотал редактор,
и иностранец спрятал документы в карман.
Отношения таким образом были восстановлены, и все трое сно-
ва сели на скамью.
— Вы в качестве консультанта приглашены к нам, профессор?-
Спросил Берлиоз.
— Да, консультантом.
— Вы- немец?- Осведомился Бездомный.
— Я-то?..- Переспросил профессор и вдруг задумался.- Да,
пожалуй, немец…- Сказал он.
— Вы по русски здорово говорите, — заметил Бездомный.
— О, я вообще полиглот и знаю очень большое количество язы-
ков, — ответил профессор.
— А у вас какая специальность?- Осведомился Берлиоз.
— Я — специалист по черной магии.
«На тебе!»- Стукнуло в голове у Михаила Александровича.
— И… И вас по этой специальности пригласили к нам?- За-
икнувшись спросил он.
— Да, по этой пригласили, — подтвердил профессор и по-
яснил:- тут в государственной библиотеке обнаружены подлинные
рукописи чернокнижника герберта аврилакского, десятого века,
так вот требуется, чтобы я их разобрал. Я единственный в мире
специалист.
— А-а! Вы историк?- С большим облегчением и уважением спро-
сил Берлиоз.
— Я — историк, — подтвердил ученый и добавил ни к селу ни к
городу:- сегодня вечером на патриарших прудах будет интересная
история!
И опять крайне удивились и редактор и поэт, а профессор
поманил обоих к себе и, когда они наклонились к нему, прошеп-
тал:
— имейте в виду, что иисус существовал.
— Видите ли, профессор, — принужденно улыбнувшись, отозвал-
ся Берлиоз, — мы уважаем ваши большие знания, но сами по этому
вопросу придерживаемся другой точки зрения.
— А не надо никаких точек зрения!- Ответил странный профес-
сор, — просто он существовал и больше ничего.
— Но требуется же какое-нибудь доказательство…- Начал
Берлиоз.
— И доказательств никаких не требуется, — ответил профессор
и заговорил негромко, причем его акцент почему-то пропал:- все
просто: в белом плаще…

Глава 2

Понтий Пилат

в белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской
походкой, ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца
нисана в крытую колоннаду между двумя крыльями дворца ирода
великого вышел прокуратор иудеи понтий пилат.
Более всего на свете прокуратор ненавидел запах розового
масла, и все теперь предвещало нехороший день, так как запах
этот начал преследовать прокуратора с рассвета. Прокуратору
казалось, что розовый запах источают кипарисы и пальмы в саду,
что к запаху кожи и конвоя примешивается проклятая розовая
струя. От флигелей в тылу дворца, где расположилась пришедшая с
прокуратором в ершалаим первая когорта двенадцатого молни-
еносного легиона, заносило дымком в колоннаду через верхнюю
площадку сада, и к горьковатому дыму, свидетельствовавшему о
том, что кашевары в кентуриях начали готовить обед, примешивал-
ся все тот же жирный розовый дух. О боги, боги, за что вы на-
казываете меня?
«Да, нет сомнений! Это она, опять она, непобедимая, ужасная
болезнь гемикрания, при которой болит полголовы. От нее нет
средств, нет никакого спасения. Попробую не двигать головой».
На мозаичном полу у фонтана уже было приготовлено кресло, и
прокуратор, не глядя ни на кого, сел в него и протянул руку в
сторону.
Секретарь почтительно вложил в эту руку кусок пергамента.
Не удержавшись от болезненной гримасы, прокуратор искоса, бегло
проглядел написанное, вернул пергамент секретарю и с трудом
проговорил:
— подследственный из галилеи? К тетрарху дело посылали?

— Да, прокуратор, — ответил секретарь.
— Что же он?
— Он отказался дать заключение по делу и смертный приговор
синедриона направил на ваше утверждение, — об»Яснил секретарь.
Прокуратор дернул щекой и сказал тихо:
— приведите обвиняемого.
И сейчас же с площадки сада под колонны на балкон двое ле-
гионеров ввели и поставили перед креслом прокуратора человека
лет двадцати семи. Этот человек был одет в старенький и разор-
ванный голубой хитон. Голова его была прикрыта белой повязкой с
ремешком вокруг лба, а руки связаны за спиной. Под левым глазом
у человека был большой синяк, в углу рта- ссадина с запекшейся
кровью. Приведенный с тревожным любопытством глядел на прокура-
тора.
Тот помолчал, потом тихо спросил по-арамейски:
— так это ты подговаривал народ разрушить ершалаимский
храм?
Прокуратор при этом сидел как каменный, и только губы его
шевелились чуть-чуть при произнесении слов. Прокуратор был как
каменный, потому что боялся качнуть пылающей адской болью голо-
вой.
Человек со связанными руками несколько подался вперед и
начал говорить:
— добрый человек! Поверь мне…
Но прокуратор, по-прежнему не шевелясь и ничуть не повышая
голоса, тут же перебил его:
— это меня ты называешь добрым человеком? Ты ошибаешься. В
ершалаиме все шепчут про меня, что я свирепое чудовище, и это
совершенно верно, — и так же монотонно прибавил:- кентуриона
крысобоя ко мне.
Всем показалось, что на балконе потемнело, когда кентурион,
командующий особой кентурией, марк, прозванный крысобоем, пред-
стал перед прокуратором.
Крысобой был на голову выше самого высокого из солдат леги-
она и настолько широк в плечах, что совершенно заслонил еще
невысокое солнце.
Прокуратор обратился к кентуриону по-латыни:
— преступник называет меня «добрый человек». Выведите его
отсюда на минуту, об»ясните ему, как надо разговаривать со
мной. Но не калечить.
И все, кроме неподвижного прокуратора, проводили взглядом
марка крысобоя, который махнул рукою арестованному, показывая,
что тот должен следовать за ним.
Крысобоя вообще все провожали взглядами, где бы он ни по-
являлся, из-за его роста, а те, кто видел его впервые, из-за
того еще, что лицо кентуриона было изуродовано: нос его некогда
был разбит ударом германской палицы.
Простучали тяжелые сапоги марка по мозаике, связанный пошел
за ним бесшумно, полное молчание настало в колоннаде, и слышно
было, как ворковали голуби на площадке сада у балкона, да еще
вода пела замысловатую приятную песню в фонтане.
Прокуратору захотелось подняться, подставить висок под
струю и так замереть. Но он знал, что и это ему не поможет.
Выведя арестованного из-под колонн в сад. Крысобой вынул из
рук у легионера, стоявшего у подножия бронзовой статуи, бич и,
несильно размахнувшись, ударил арестованного по плечам. Движе-
ние кентуриона было небрежно и легко, но связанный мгновенно
рухнул наземь, как будто ему подрубили ноги, захлебнулся воз-
духом, краска сбежала с его лица и глаза обессмыслились. Марк
одною левою рукой, легко, как пустой мешок, вздернул на воздух
упавшего, поставил его на ноги и заговорил гнусаво, плохо вы-
говаривая арамейские слова:
— римского прокуратора называть — игемон. Других слов не
говорить. Смирно стоять. Ты понял меня или ударить тебя?
Арестованный пошатнулся, но совладал с собою, краска вер-
нулась, он перевел дыхание и ответил хрипло:
— я понял тебя. Не бей меня.
Через минуту он вновь стоял перед прокуратором.
Прозвучал тусклый больной голос:
— имя?
— Мое? — Торопливо отозвался арестованный, всем существом
выражая готовность отвечать толково, не вызывать более гнева.
Прокуратор сказал негромко:
— мое — мне известно. Не притворяйся более глупым, чем ты
есть. Твое.
— Иешуа, — поспешно ответил арестант.
— Прозвище есть?
— Га-ноцри.
— Откуда ты родом?
— Из города гамалы, — ответил арестант, головой показывая,
что там, где-то далеко, направо от него, на севере, есть город
гамала.
— Кто ты по крови?
— Я точно не знаю, — живо ответил арестованный, — я не по-
мню моих родителей. Мне говорили, что мой отец был сириец…
— Где ты живешь постоянно?
— У меня нет постоянного жилища, — застенчиво ответил аре-
стант, — я путешествую из города в город.
— Это можно выразить короче, одним словом- бродяга, — ска-
зал прокуратор и спросил:- родные есть?
— Нет никого. Я один в мире.
— Знаешь ли грамоту?
— Да.
— Знаешь ли какой-либо язык, кроме арамейского?
— Знаю. Греческий.
Вспухшее веко приподнялось, подернутый дымкой страдания
глаз уставился на арестованного. Другой глаз остался закрытым.
Пилат заговорил по гречески:
— так ты собирался разрушить здание храма и призывал к это-
му народ?
Тут арестант опять оживился, глаза его перестали выражать
испуг, и он заговорил по гречески:
— я, доб…- Тут ужас мелькнул в глазах арестанта оттого,

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *