КЛАССИКА

Мастер и Маргарита

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: М. Булгаков: Мастер и Маргарита

я о нем слышал, все-таки хоть что-то читал! Первые же речи это-
го профессора рассеяли всякие мои сомнения. Его нельзя не
узнать мой друг! Впрочем, вы… Вы меня опять-таки извините,
ведь, я не ошибаюсь, вы человек невежественный?
— Бесспорно, — согласился неузнаваемый иван.
— Ну вот… Ведь даже лицо, которое вы описывали… Разные
глаза, брови! Простите, может быть, впрочем, вы даже оперы
«Фауст» не слыхали?
Иван почему-то страшнейшим образом сконфузился и с пылающим
лицом что-то начал бормотать про какую-то поездку в санаторий в
ялту…
— Ну вот, ну вот… Неудивительно! А берлиоз, повторяю,
меня поражает. Он человек не только начитанный, но и очень
хитрый. Хотя в защиту его я должен сказать, что, конечно, во-
ланд может запорошить глаза и человеку похитрее.
— Как ?! — В свою очередь, крикнул иван.
— Тише !
Иван с размаху шлепнул себя ладонью по лбу и засипел:
— понимаю, понимаю. У него буква «В» была на визитной кар-
точке. Ай-яй-яй, вот так штука!- Он помолчал некоторое время в
смятении, всматриваясь в луну, плывущую за решеткой, и загово-
рил:- так он, стало быть, действительно мог быть у понтия пила-
та? Бедь он уж тогда родился? А меня сумасшедшим называют!-
Прибавил иван, в возмущении указывая на дверь.
Горькая складка обозначилась у губ гостя.
— Будем глядеть правде в глаза, — и гость повернул свое
лицо в сторону бегущего сквозь облако ночного светила.- И вы и
я — сумасшедшие, что отпираться! Видите ли, он вас потряс — и
вы свихнулись, так как у вас, очевидно, подходящая для этого
почва. Но то, что вы рассказываете, бесспорно было в дейст-
вительности. Но это так необыкновенно, что даже стравинский,
гениальный психиатр, вам, конечно не поверил. Он смотрел вас?
(Иван кивнул.) Ваш собеседник был и у пилата, и на завтраке у
канта, а теперь он навестил москву.
— Да ведь он тут черт знает чего натворит! Как-нибудь его
надо изловить? — Не совсем уверенно, но все же поднял голову в
новом иване прежний, еще не окончательно добитый иван.
— Вы уже пробовали, и будет с вас, — иронически отозвался
гость, — и другим тоже пробовать не советую. А что натворит,
это уж будьте благонадежны. Ах, ах! Но до чего мне досадно, что
встретились с ним вы, а не я! Хоть все и перегорело и угли за-
тянулись пеплом, все же, клянусь, что за эту встречу я отдал бы
связку ключей прасковьи федоровны, ибо мне больше нечего от-
давать. Я нищий!
— А зачем он вам понадобился?
Гость долго грустил и дергался, но наконец заговорил:
— видите ли, какая странная история, я здесь сижу из-за
того же, что и вы, именно из-за понтия пилата, — тут гость пу-
гливо оглянулся и сказал:- дело в том, что год тому назад я
написал о пилате роман.
— Вы — писатель ? — С интересом спросил поэт.
Гость потемнел лицом и погрозил ивану кулаком, потом ска-
зал:
— я — мастер, — он сделался суров и вынул из кармана халата
совершенно засаленную черную шапочку с вышитой на ней черным
шелком буквой «М». Он надел эту шапочку и показался ивану в
профиль и в фас, чтобы доказать, что он — мастер.- Она своими
руками сшила ее мне, — таинственно добавил он.
— А как ваша фамилия?
— У меня нет больше фамилии, — с мрачным презрением ответил
странный гость, — я отказался от нее, как и вообще от всего в
жизни. Забудем о ней.
— Так вы хоть про роман скажите, — деликатно попросил иван.
— Извольте-с. История моя, действительно, не совсем обыкно-
венная, — начал гость.
…Историк по образованию, он еще два года тому назад рабо-
тал в одном из московских музеев, а кроме того, занимался пере-
водами.
— С какого языка?- С интересом спросил иван.
— Я знаю пять языков, кроме родного, — ответил гость, —
английский, французский, немецкий, латинский и греческий. Ну,
немножко еще читаю по-итальянски.
— Ишь ты!- Завистливо шепнул иван.
Жил историк одиноко, не имея нигде родных и почти не имея
знакомых в москве. И, представьте, однажды выиграл сто тысяч
рублей.
— Вообразите мое изумление, — шептал гость в черной шапоч-
ке, — когда я сунул руку в корзину с грязным бельем и смотрю:
на ней тот же номер, что и в газете! Облигацию, — пояснил он, —
мне в музее дали.
Выиграв сто тысяч, загадочный гость ивана поступил так:
купил книг, бросил свою комнату на мясницкой…
— Уу, проклятая дыра!- Прорычал гость.
…И нанял у застройщика в переулке близ арбата…
— Вы знаете, что такое- застройщики?- Спросил гость у ивана
и тут же пояснил: — это немногочисленная группа жуликов, кото-
рая каким-то образом уцелела в москве…
Нанял у застройщика две комнаты в подвале маленького домика
в садике. Службу в музее бросил и начал сочинять роман о понтии
пилате.
— Ах, это был золотой век, — блестя глазами, шептал рас-
сказчик, — совершенно отдельная квартирка, и еще передняя, и в
ней раковина с водой, — почему-то особенно горделиво подчеркнул
он, — маленькие оконца над самым тротуарчиком, ведущим от ка-
литки. Напротив, в четырех шагах, под забором, сирень, липа и
клен. Ах, ах, ах! Зимою я очень редко видел в оконце чьи-нибудь
черные ноги и слышал хруст снега под ними. И в печке у меня

вечно пылал огонь ! Но внезапно наступила весна, и сквозь мут-
ные стекла увидел я сперва голые, а затем одевающиеся в зелень
кусты сирени. И вот тогда-то, прошлою весной, случилось нечто
гораздо более восхитительное, чем получение ста тысяч рублей. А
это, согласитесь, громадная сумма денег!
— Это верно, — признался внимательно слушающий иван.
— Я открыл оконца и сидел во второй, совсем малюсенькой
комнате, — гость стал отмеривать руками, — так… Вот диван, а
напротив другой диван, а между ними столик, и на нем прекрасная
ночная лампа, а к окошку ближе книги, тут маленький письменный
столик, а в первой комнате- громадная комната, четырнадцать
метров, — книги, книги и печка. Ах, какая у меня была обстанов-
ка!
Необыкновенно пахнет сирень! И голова моя становилась лег-
кой от утомления, и пилат летел к концу.
— Белая мантия, красный подбой! Понимаю!- Восклицал иван.
— Именно так! Пилат летел к концу, к концу, и я уже знал,
что последними словами романа будут:»…Пятый прокуратор иудеи,
всадник понтий пилат». Ну, натурально, я выходил гулять. Сто
тысяч — громадная сумма, и у меня был прекрасный серый костюм.
Или отправлялся обедать в какой-нибудь дешевый ресторан. На
арбате был чудесный ресторан, не знаю, существует ли он теперь.
Тут глаза гостя широко открылись, и он продолжал шептать,
глядя на луну:
— она несла в руках отвратительные, тревожные желтые цветы.
Черт их знает, как их зовут, но они первые почему-то появляются
в москве. И эти цветы очень отчетливо выделялись на черном ее
весеннем пальто. Она несла желтые цветы! Нехороший цвет. Она
повернула с тверской в переулок и тут обернулась. Ну, тверскую
вы знаете? По тверской шли тысячи людей, но я вам ручаюсь, что
увидела она меня одного и поглядела не то что тревожно, а даже
как будто болезненно. И меня поразила не столько ее красота,
сколько необыкновенное, никем не виданное одиночество в глазах!
Повинуясь этому желтому знаку, я тоже свернул в переулок и
пошел по ее следам. Мы шли по кривому, скучному переулку без-
молвно, я по одной стороне, а она по другой. И не было, во-
образите, в переулке ни души. Я мучился, потому что с нею не-
обходимо говорить, и тревожился, что я не вымолвлю ни одного
слова, а она уйдет, и я никогда ее более не увижу…
И, вообразите, внезапно заговорила она:
— нравятся ли вам мои цветы?
Я отчетливо помню, как прозвучал ее голос, низкий довольно-
таки, но со срывами, и, как это ни глупо, показалось, что эхо
ударило в переулке и отразилось от желтой грязной стены. Я бы-
стро перешел на ее сторону и, подходя к ней, ответил:
— нет.
Она поглядела на меня удивленно, а я вдруг, и совершенно
неожиданно, понял, что я всю жизнь любил именно эту женщину!
Вот так штука, а? Вы, конечно, скажете, сумасшедший?
— Ничего я не говорю, — воскликнул иван и добавил:- умоляю,
дальше!
И гость продолжал:
— да, она поглядела на меня удивленно, а затем, поглядев,
спросила так:
— вы вообще не любите цветов?
В голосе ее была, как мне показалось, враждебность. Я шел с
нею рядом, стараясь идти в ногу, и, к удивлению моему, совер-
шенно не чувствовал себя стесненным.
— Нет, я люблю цветы, только не такие, — сказал я.
— А какие?
— Я розы люблю.
Тут я пожалел о том что сказал, потому что она виновато
улыбнулась и бросила свои цветы в канаву. Растерявшись немного,
я все-таки поднял их и подал ей, но она, усмехнувшись, оттол-
кнула цветы, и я понес их в руках.
Так шли молча некоторое время, пока она не вынула у меня из
рук цветы, не бросила их на мостовую, затем продела свою руку в
черной перчатке с раструбом в мою, и мы пошли рядом.
— Дальше, — сказал иван, — и не пропускайте, пожалуйста,
ничего.
— Дальше?- Переспросил гость, — что же, дальше вы могли бы
и сами угадать.- Он вдруг вытер неожиданную слезу правым рука-
вом и продолжал:- любобь выскочила перед нами, как из-под земли
выскакивает убийца в переулке, и поразила нас сразу обоих!
Так поражает молния, так поражает финский нож!
Она-то, впрочем, утверждала впоследствии, что это не так,
что любили мы, конечно, друг друга давным-давно, не зная друг
друга, никогда не видя, и что она жила с другим человеком, и я
там тогда… С этой, как ее…
— С кем?- Спросил бездомный.
— С этой… Ну… Этой, ну… Ответил гость и защелкал
пальцами.
— Вы были женаты?
— Ну да, вот же я и щелкаю… На этой… Вареньке, манеч-
ке… Нет, вареньке… Еще платье полосатое… Музей… Впро-
чем, я не помню.
Так вот она говорила, что с желтыми цветами в руках она
вышла в тот день, чтобы я наконец ее нашел, и что если бы этого
не произошло, она отравилась бы, потому что жизнь ее пуста.
Да, любовь поразила нас мгновенно. Я это знал в тот же день
уже, через час, когда мы оказались, не замечая города, у крем-
левской стены на набережной.
Мы разговаривали так, как будто расстались вчера, как будто
знали друг друга много лет. На другой день мы сговорились
встретиться там же, на москве-реке, и встретились. Майское со-
лнце светило нам. И скоро, скоро стала эта женщина моею тайною
женой.
Она приходила ко мне каждый день, а ждать ее я начинал с
утра. Ожидание это выражалось в том, что я переставлял на столе
предметы. За десять минут я садился к оконцу и начинал прислу-
шиваться, не стукнет ли ветхая калитка. И как курьезно: до
встречи моей с нею в наш дворик мало кто приходил, просто ска-
зать, никто не приходил, а теперь мне казалось, что весь город

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *