КЛАССИКА

Мастер и Маргарита

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: М. Булгаков: Мастер и Маргарита

— На все сто!- Подтвердил тот, любя выражаться вычурно и
фигурально.
— Изумительно!- Воскликнул непрошеный собеседник и, почему-
то воровски оглянувшись и приглушив свой низкий голос, сказал:-
простите мою навязчивость, но я так понял, что вы помимо всего
прочего, еще и не верите в бога?- Он сделал испуганные глаза и
прибавил:- клянусь, я никому не скажу.
— Да, мы не верим в бога, — чуть улыбнувшись испугу ин-
туриста, ответил Берлиоз.- Но об этом можно говорить совершенно
свободно.
Иностранец откинулся на спинку скамейки и спросил, даже
привизгнув от любопытства:
— вы атеисты?!
— Да, мы атеисты, — улыбаясь, ответил Берлиоз, а Бездомный
подумал, рассердившись: «вот прицепился, заграничный гусь!»
— Ох, какая прелесть!- Вскричал удивительный иностранец и
завертел головой, глядя то на одного, то на другого литератора.
— В нашей стране атеизм никого не удивляет, — дипломатиче-
ски вежливо сказал Берлиоз, — большинство нашего населения со-
знательно и давно перестало верить сказкам о боге.
Тут иностранец отколол такую штуку: встал и пожал изумлен-
ному редактору руку, произнеся при этом слова:
— позвольте вас поблагодарить от всей души!
— За что это вы его благодарите?- Заморгав, осведомился
Бездомный.
— За очень важное сведение, которое мне, как путешествен-
нику, чрезвычайно интересно, — многозначительно подняв палец,
пояснил заграничный чудак.
Важное сведение, по-видимому, действительно произвело на
путешественника сильное впечатление, потому что он испуганно
обвел глазами дома, как бы опасаясь в каждом окне увидеть по
атеисту.
«Нет, он не англичанин…»- Подумал Берлиоз, а Бездомный
подумал: «где это он так наловчился говорить по-русски, вот что
интересно!»- И опять нахмурился.
— Но, позвольте вас спросить, — после тревожного раздумья
спросил заграничный гость, — как же быть с доказательствами
бытия божия, коих, как известно, существует ровно пять?
— Увы!- С сожалением ответил Берлиоз, — ни одно из этих
доказательств ничего не стоит, и человечество сдало их в архив.
Ведь согласитесь, что в области разума никакого доказательства
существования бога быть не может.
— Браво!- Вскричал иностранец, — браво! Вы полностью по-
вторили мысль беспокойного старика иммануила по этому поводу.
Но вот курьез: он начисто разрушил все пять доказательств, а
затем, как бы в насмешку над самим собою, соорудил собственное
шестое доказательство!
— Доказательство канта, — тонко улыбнувшись, возразил об-
разованный редактор, — также неубедительно. И недаром шиллер
говорил, что кантовские рассуждения по этому вопросу могут удо-
влетворить только рабов, а штраус просто смеялся над этим до-
казательством.
Берлиоз говорил, а сам в это время думал:»но, все таки, кто
же он такой? И почему так хорошо говорит по-русски?»
— Взять бы этого канта, да за такие доказательства года на
три в соловки!- Совершенно неожиданно бухнул Иван николаевич.
— Иван!- Сконфузившись, шепнул Берлиоз.
Но предложение отправить канта в соловки не только не по-
разило иностранца, но даже привело в восторг.
Именно, именно, — закричал он, и левый зеленый глаз его,
обращенный к Берлиозу, засверкал, — ему там самое место! Ведь
говорил я ему тогда за завтраком: «вы, профессор, воля ваша,
что-то нескладное придумали! Оно, может, и умно, но больно не-
понятно. Над вами потешаться будут».
Берлиоз выпучил глаза. «За завтраком… Канту?.. Что это он
плетет?»- Подумал он.
— Но, — продолжал иноземец, не смущаясь изумлением Берлиоза
и обращаясь к поэту, — отправить его в соловки невозможно по
той причине, что он уже с лишком сто лет пребывает в местах
значительно более отдаленных, чем соловки, и извлечь его оттуда
никоим образом нельзя, уверяю вас!
— А жаль!- Отозвался задира-поэт.
— И мне жаль!- Подтвердил неизвестный, сверкая глазом, и
продолжал:- но вот какой вопрос меня беспокоит: ежели бога нет,
то, спрашивается, кто же управляет жизнью человеческой и всем
вообще распорядком на земле?
— Сам человек и управляет, — поспешил сердито ответить без-
домный на этот, признаться, не очень ясный вопрос.
— Виноват, — мягко отозвался неизвестный, — для того, чтобы
управлять, нужно, как-никак, иметь точный план на некоторый,
хоть сколько-нибудь приличный срок. Позвольте же вас спросить,
как же может управлять человек, если он не только лишен возмож-
ности составить какой-нибудь план хотя бы на смехотворно корот-
кий срок, ну, лет, скажем, в тысячу, но не может ручаться даже
за свой собственный завтрашний день? И, в самом деле, — тут
неизвестный повернулся к Берлиозу, — вообразите, что вы, на-
пример, начнете управлять, распоряжаться и другими и собою,
вообще, так сказать, входить во вкус, и вдруг у вас… Кхе…
Кхе… Саркома легкого…- Тут иностранец сладко усмехнулся ,
как будто мысль о саркоме легкого доставила ему удовольствие, —
да, саркома, — жмурясь, как кот, повторил он звучное слово, — и
вот ваше управление закончилось! Ничья судьба кроме своей со-
бственной, вас более не интересует. Родные вам начинают лгать,
вы, чуя неладное, бросаетесь к ученым врачам, затем к шар-
латанам, а бывает, и к гадалкам. Как первое и второе, так и
третье — совершенно бессмысленно, вы сами понимаете. И все это
кончается трагически: тот, кто еще недавно полагал, что он чем-

то управляет, оказывается вдруг лежащим неподвижно в деревянном
ящике, и окружающие, понимая, что толку от лежащего нет более
никакого, сжигают его в печи. А бывает и еще хуже: только что
человек соберется с»ездить в кисловодск, — тут иностранец при-
щурился на Берлиоза, — пустяковое, казалось бы, дело, но и это-
го совершить не может, потому что неизвестно почему вдруг возь-
мет — поскользнется и попадет под трамвай! Неужели вы скажете,
что это он сам собою управил так? Не правильнее ли думать, что
управился с ним кто-то совсем другой?- И здесь незнакомец рас-
смеялся странным смешком.
Берлиоз с великим вниманием слушал неприятный рассказ про
саркому и трамвай, и какие-то тревожные мысли начали мучать
его. «Он не иностранец! Он не иностранец!- Думал он, — он пре-
странный суб»ект… Но позвольте, кто же он такой?»
— Вы хотите курить, как я вижу?- Неожиданно обратился к
Бездомному неизвестный, — вы какие предпочитаете?
— А у вас разные, что ли есть?- Мрачно спросил поэт, у ко-
торого папиросы кончились.
— Какие предпочитаете?- Повторил неизвестный.
— Ну, «нашу марку», — Злобно ответил Бездомный.
Незнакомец немедленно вытащил из кармана портсигар и пред-
ложил его Бездомному:
— «наша марка».
И редактора и поэта не столько поразило то, что нашлась в
портсигаре именно «наша марка», Сколько сам портсигар. Он был
громадных размеров, червонного золота, и на крышке его при от-
крывании сверкнул синим и белым огнем бриллиантовый треуголь-
ник.
Тут литераторы подумали разно. Берлиоз: «нет, иностранец!»,
А Бездомный: «вот черт его возьми! А?»
Поэт и владелец портсигара закурили, а некурящий Берлиоз
отказался.
«Надо будет ему возразить так, — решил Берлиоз, — да, чело-
век смертен, никто против этого и не спорит. А дело в том,
что…»
Однако он не успел выговорить этих слов, как заговорил ино-
странец:
— да, человек смертен, но это было бы еще полбеды. Плохо
то, что он иногда внезапно смертен, вот в чем фокус! И вообще
не может сказать, что он будет делать в сегодняшний вечер.
«Какая-то нелепая постановка вопроса…»- Помыслил Берлиоз
и возразил:
— ну, здесь уж есть преувеличение. Сегодняшний вечер мне
известен более или менее точно. Само собой разумеется, что,
если на бронной мне свалится на голову кирпич…
— Кирпич ни с того ни с сего, — внушительно перебил не-
известный, — никому и никогда на голову не свалится. В част-
ности же, уверяю вас, вам он ни в коем случае не угрожает. Вы
умрете другой смертью.
— Может быть, вы знаете, какой именно?- С совершенно есте-
ственной иронией осведомился Берлиоз, вовлекаясь в какой-то
действительно нелепый разговор, — и скажете мне?
— Охотно, — отозвался незнакомец. Он смерил Берлиоза взгля-
дом, как будто собирался сшить ему костюм, сквозь зубы пробор-
мотал что-то вроде:»раз, два… Меркурий во втором доме… Луна
ушла… Шесть- несчастье… Вечер — семь…»- И громко и радо-
стно об»явил:- вам отрежут голову!
Бездомный дико и злобно вытаращил глаза на развязного не-
известного, а Берлиоз спросил, криво усмехнувшись:
— а кто именно? Враги? Интервенты?
— Нет, — ответил собеседник, — русская женщина, комсомолка.
— Гм…- Промычал раздраженный шуточкой неизвестного берли-
оз, — ну, это, извините, маловероятно.
— Прошу и меня извинить, — ответил иностранец, — но это
так. Да, мне хотелось бы спросить вас, что вы будете делать
сегодня вечером, если это не секрет?
— Секрета нет. Сейчас я зайду к себе на садовую, а потом в
десять часов вечера в массолите состоится заседание, и я буду
на нем председатальствовать.
— Нет, этого быть никак не может, — твердо возразил ино-
странец.
— Это почему?
— Потому, — ответил иностранец и прищуреными глазами по-
глядел в небо, где, предчувствуя вечернюю прохладу, бесшумно
чертили черные птицы, — что аннушка уже купила подсолнечное
масло, и не только купила, но даже разлила. Так что заседание
не состоится.
Тут, как вполне понятно, под липами наступило молчание.
— Простите, — после паузы заговорил Берлиоз, поглядывая на
мелющего чепуху иностранца, — при чем здесь подсолнечное ма-
сло… И какая аннушка?
— Подсолнечное масло здесь вот при чем, — вдруг заговорил
Бездомный, очевидно, решив об»Явить незванному собеседнику вой-
ну, — вам не приходилось, гражданин, бывать когда-нибудь в ле-
чебнице для душевнобольных?
— Иван!..- Тихо воскликнул Михаил Александрович.
Но иностранец ничуть не обиделся и превесело рассмеялся.
— Бывал, бывал и не раз!- Вскричал он, смеясь, но не сводя
несмеющегося глаза с поэта, — где я только не бывал! Жаль толь-
ко, что я не удосужился спросить у профессора, что такое шизо-
френия. Так что вы уж сами узнайте это у него, Иван николаевич!
— Откуда вы знаете, как меня зовут?
— Помилуйте, Иван николаевич, кто же вас не знает?- Здесь
иностранец вытащил из кармана вчерашний номер «литературной
газеты», И Иван николаевич увидел на первой же странице свое
изображение, а под ним свои собственные стихи. Но вчера еще
радовавшее доказательство славы и популярности на этот раз ни-
чуть не обрадовало поэта.
— Я извиняюсь, — сказал он, и лицо его потемнело, — вы не
можете подождать минутку? Я хочу товарищу пару слов сказать.
— О, с удовольствием!- Воскликнул неизвестный, — здесь так
хорошо под липами, а я, кстати, никуда и не спешу.
— Вот что, миша, — зашептал поэт, оттащив Берлиоза в сторо-

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *