 |
смерти.
Наконец его жар прошел. Ближе к вечеру третьего дня - двадцать первого с
тех пор, как компания Высокого Лорда вышла из Ревлвуда - он вдруг весь
внезапно вспотел, и казалось, порвался внутри туго натянутый шнурок. Он
наконец ощутил расслабление. Вечером он впал в безмятежный сон, пока Елена
рассуждала о своем невежестве или отсутствии понятливости, которые мешали ей
выведать что-нибудь у Амока.
Долгий, крепкий сон вернул ему ощущение здоровья, и на следующее утро он
мог уже уделять больше внимания своему окружению. Скача рядом с Еленой, он
рассматривал Меленкурион. Она возвышалась над ними словно какой-то могучий
покровитель, не допускающий с юго-востока утреннюю зарю. Оценивая расстояние
до нее, он решил, что компания Высокого Лорда доберется туда возможно еще до
конца дня. Он осторожно попросил Елену рассказать ему об этой горе.
- Я не многое могу тебе рассказать, - ответила она. - Это самая высокая
гора в Стране, и ее название есть в одном из Семи Заветов. Но Учение Кевина
мало открывает о ней. Возможно есть другое знание в других Заветах. Но
Первый и Второй содержат лишь несколько ссылок или намеков. И в наше время
Лорды сами не открыли ничего, касающегося этого места. Никто не подходил к
этой горе так близко с тех пор как люди вернулись в Страну после Ритуала
Осквернения. Я уверена, что эти огромные вершины означают место могущества,
превосходящее возможно даже Грейвин Френдор. Но у меня нет доказательств для
такой веры, происходивших бы не от странного молчания Учения Кевина.
Меленкурион - одно из главных мест Страны, и все же Первый и Второй Заветы
не содержат информации о нем кроме нескольких старых карт, фрагмента одной
песни и двух необъяснимых фраз, которые, если их перевод не ошибочен,
говорят о повелевании и крови. Так что, - она скривилась, - в безуспешности
моих попыток выведать что-нибудь у Амока нет в общем-то ничего
удивительного. Это повергло ее снова в размышления о своем невежестве, и она
замолчала. Кавинант пытался выдумать способ помочь ей. Но все его усилия
напоминали попытки посмотреть сквозь каменную стену; у него было еще меньше
необходимого знания. Если он собирался придерживаться сделки, ему следовало
бы действовать несколько иначе.
Интуитивно он верил, что настанет еще его время. А пока он решил ждать,
что будет, когда Амок приведет их к этой горе.
Заключительный этап их странствий начался даже скорее, чем он ожидал.
Амок провел их по спуску через длинный проход между двумя скалами, затем в
извилистое ущелье, которое продолжало опускаться, пока не свернуло на
восток. К полудню они сбавили высоту более чем на две тысячи футов. Здесь
ущелье закончилось, выведя их на широкое, ровное, голое плато, прилегавшее к
склонам огромной горы. Насколько мог видеть Кавинант, плато охватывало
Меленкурион с востока и юга. Ровная поверхность казалась оправой, основанием
для пятнадцати или двадцати тысяч футов вздымавшихся на ней двух горных
пиков. А к востоку от плато гор вообще не было.
Ранихины после долгих дней не свойственного им карабканья рвались
пуститься вскачь и перешли на легкий галоп, почувствовав ровную и твердую
поверхность. С поразительной быстротой Амок мчался впереди них. Он тоже
радовался их быстрой езде и даже увеличил скорость. Ранихины скакали изо
всех сил, перешли на настоящий галоп, оставляя позади мустанга Кавинанта. Но
все же гарцующая поступь Амока опережала их. Он весело направлял всадников
на восток, а затем на юг, к центру плато. Кавинант не спеша следовал за
ними. Вскоре он подъехал к первой вершине. Плато здесь было несколько сот
ярдов шириной и простиралось к югу, пока его западная часть не скрывалась за
подножием второй вершины. Горные пики расходились друг от друга на высоте
нескольких тысяч футов над плато, но линия их соединения оставалась заметной
до самой поверхности, словно две части отличались по своему строению. В
месте, где эта линия доходила до плато, по ровной его поверхности проходила
трещина. Эта расщелина рассекала все плато до его восточной кромки. Впереди
Кавинанта ранихины закончили свой галоп возле края расщелины. Теперь Елена
понеслась вдоль нее к наружной кромке плато. Кавинант повернул своего
мустанга туда же и нагнал ее. Вместе они слезли с коней, и он улегся на
живот, заглядывая в пропасть. Четырьмя тысячами футами ниже отвесной скалы,
насколько хватало взгляда, раскинулся темный дремучий лес. Чаща облепила
изрезанную местность - плотный древний лесной покров, застилавший основание
Западных гор, словно чтобы скрыть и утешить тайной неотступную и открытую
боль. А в сторону северо-востока через это заросшее пространство пролегла
красно-черная линия реки, вырывавшейся из подножия расщелины. Неслышимо от
сюда, она с трудом вырывалась на поверхность и устремлялась к самой
сердцевине леса. Река была похожа на рубец в чаще, шрам на мрачном зеленом
лице. Этот рубец придал суровому, злому лицу выражение дикости, словно
вызываемой мечтами о разрываемом на кусочки враге, который оставил этот
рубец.
Елена принялась объяснять Кавинанту увиденную картину.
- Это река Черная, - сказала она почтительно. Она была первой из Новых
Лордов, кто видел этот пейзаж. - Начинаясь здесь, она течет сто пятьдесят
или более лиг, чтобы соединиться с Мифиль по пути в Анделейн. Ее источник,
говорят, лежит глубоко под Меленкурион Скайвейр. Мы стоим на Расколотой
Скале, у восточного подступа или портала огромной горы. А ниже нас -
Дремучий Удушитель, последний в Стране Лес, в котором все еще бродит
Защитник Леса - где искалеченное сознание Всеединого Леса все еще общается с
самим собой. - На секунду она замерла, чтобы глубоко вздохнуть. Затем
добавила:
- Любимый, я верю, что мы уже недалеко от Седьмого Завета.
Отползя от кромки, он с трудом встал на ноги. Ветер, казалось, приносил
легкое головокружение. Он отошел от кромки на несколько шагов, прежде чем
ответил:
- Я тоже надеюсь. Не исключено, что война сейчас, возможно, уже
закончилась. Если планы Троя не сработали, Фаул может быть уже на полпути к
Ревлстону.
- Да, я тоже этого боюсь. Но я по-прежнему верю, что будущее Страны не
будет потеряно в этой войне. И что битва эта - не наша забота. У нас есть
другое дело.
Кавинант прикинул расстояние до ее глаз, как бы оценивая опасность
обидеть ее, затем сказал:
- А тебе не приходило в голову, что ты не способна выведать что-нибудь у
Амока?
- Конечно, - резко ответила она. - Я не слепая.
- Тогда что ты собираешься делать, если он ни о чем не станет
рассказывать?
- У меня есть Посох Закона. Это возможный ключ. И когда Амок проводит нас
к Седьмому Завету, я не буду беспомощна.
Кавинант отвернулся с кислым выражением на лице. Он не считал, что это
будет так просто.
Он пошел с Еленой обратно вдоль расщелины к двум Стражам Крови и Амоку.
День был еще далек от завершения, но тень от Меленкуриона уже рассекла
Расколотую Скалу. Эта тень сгущала естественную черноту трещины, так что та
казалась длинной черной полосой, пересекающей плато. В самом широком месте
она была не более двадцати футов, но казалась неизмеримо глубокой, словно бы
доходила прямо до подземного основания горы. Подчиняясь бессознательному
импульсу, Кавинант бросил в трещину маленький камешек. Падая вниз, тот
отскакивал от стенки к стенке; он насчитал двадцать два сердечных удара до
того, как тот стал совсем не слышен. Инстинктивно он стремился сохранять
безопасное расстояние от этой трещины, пока шел к Баннору и Морину.
Стражи Крови распаковали еду, и Кавинант с Еленой слегка перекусили.
Кавинант ел медленно, словно пытаясь отсрочить следующий этап поисков. Он
предвиделось только три варианта - вверх на гору, вниз в расщелину, и вглубь
трещины - и все они казались ему плохими. Он не хотел вовсе ни карабкаться
вверх, ни спускаться вниз; одна лишь близость обрыва уже заставляла его
нервничать. Но когда он увидел, что Высокий Лорд ожидает его, он вспомнил о
своей сделке. Он закончил трапезу и попытался укрепить себя для того, что
замыслил Амок. Твердо сжимая Посох Закона, Елена повернулась к проводнику.
- Амок, мы готовы. Что делать с ранихинами? Ты хочешь, чтобы мы дальше
ехали верхом или шли пешком?
- Как вам будет угодно, Высокий Лорд, - сказал Амок с усмешкой. - Если
ранихины останутся, они могут не понадобиться. Если же они уйдут, вам,
возможно, потребуется снова вызывать их.
- Так мы должны следовать за тобой пешком?
- Следовать за мной? Я не говорил, что мы будем странствовать дальше.
- Седьмой Завет здесь? - быстро спросила она.
- Нет.
- Тогда, значит, в другом месте?
- Да, Высокий Лорд.
- А если он в другом месте, мы должны пойти туда.
- Это верно. Сам Седьмой Завет нельзя принести к вам.
- Чтобы пойти туда, нам следует отправиться пешком либо поехать верхом?
- Это тоже верно.
- Так как?
Слушая эту беседу Кавинант испытывал тайное восхищение тем, как Елена
боролась с умением Амока обходить вопросы. Прошлый опыт, казалось, научил
ее, как загонять в угол юношеский задор. Но своим следующим ответом он снова
ускользнул от нее. - На ваш выбор, - повторил он. - Решайте сами.
- Ты не поведешь нас дальше?
- Нет.
- Почему нет?
- Я действую согласно своей природе. И делаю лишь то, что создан делать.
- Амок, разве ты не дорога и не дверь к Седьмому Завету?
- Да, Высокий Лорд.
- Тогда ты должен провести нас к нему.
- Нет.
- Почему нет? - снова спросила она. - Ты решил закапризничать?
Кавинант услышал в ее голосе нотки отчаяния.
Амок с легким упреком ответил:
- Высокий Лорд, я создан исключительно для той цели, которой служу. Если
же я кажусь при этом упрямым, вам следует спросить моего создателя, чтобы он
объяснил, для чего же я, собственно, нужен. - Другими словами, - мрачно
вставил Кавинант, - сейчас мы нуждаемся в знании четырех других Заветов. Это
обычный способ защиты Кевина. Без ключей, которые он с такой мудростью
поместил в других Заветах, мы упираемся в глухую стену.
- Крилл Лорика ожил, - сказал Амок. - Это - знак для меня. И Страна в
опасности. Поэтому я стал доступен. Больше я сделать ничего не могу. Я всего
лишь служу своей цели.
Высокий Лорд испытующе взглянула на него, затем сурово сказала:
- Амок, мои спутники каким-то образом не годятся для твоей цели?
- Твои спутники должны годиться для своих целей. Я - дорога и дверь. Я не
сужу о тех, кто пытается воспользоваться этим.
- Амок, - она помедлила, и ее губы беззвучно шевелились, словно она
проговаривала про себя все возможные варианты, - существуют условия, лишь
при соблюдении которых ты можешь вести нас дальше? Амок обрадовался ее
вопросу и ответил с легким смешком:
- Да, Высокий Лорд.
- Ты проводишь нас к Седьмому Завету при соблюдении этих условий?
- Я создан для этого.
- Что это за условия?
- Я знаю только одно. Если вам хочется больше, вы должны сами придумать
их без моей помощи.
- Что это за условие, Амок?
Молодой человек искоса со злостью взглянул на Елену.
- Высокий Лорд, - сказал он со все возрастающей веселостью, - вы должны
назвать могущество Седьмого Завета.
Одно мгновение она изумленно смотрела на него, затем воскликнула:
- Меленкурион! Ты же знаешь, что я не знаю этого.
Амок был совершенно невозмутим.
- Тогда, возможно, хорошо, что вы еще не отпустили ранихинов. Они смогут
довезти вас до Ревлстона. Если там вы добудете необходимое знание, вы можете
вернуться сюда. Меня вы найдете здесь. Поклонившись с раздражающим
безразличием, он помахал рукой и исчез.
Она пристально туда, где он только что находился, сжимая Посох так,
словно собиралась ударить пустоту. Она стояла спиной к Кавинанту; он не мог
видеть выражение ее лица, но движение плеч заставило его испугаться, что
взгляд ее снова концентрирует свою силу. От этой мысли кровь застучала в
висках. Он протянул руки, пытаясь остановить или отвлечь ее.
Прикосновение заставило ее обернуться. Ее лицо выглядело изнуренным -
кровь отхлынула от него, проявив ослепительную белизну черепа и она казалась
изумленной, будто лишь только что обнаружила свою способность пугаться. Но
она не пошевелилась, не попыталась вырваться из его рук. Она замерла,
закрыла глаза. Кости скул, челюстей и лоб сконцентрировались на Нем. Он
чувствовал, что в его мозгу открывается пропасть.
Он не мог понять ощущения мрачного, зияющего провала. Елена стояла перед
ним в тени Меленкуриона подобно статуи из полированной кости, одетой в
голубое; но позади нее, позади массива Раскол .той Скалы, ширилась мгла,
подобно трещине через резервуар его сознания. Эта трещина высасывала его, он
|
BIGLIB
