 |
удивление заставляющие полагать, подобно лунному свету в лесу, что вызывают
почти восторг. И еще Амок рассказывал истории о звездах и небесах, весело
описывал небесный танец, как если бы танцевал его сам. Его радостный голос
рассыпал комплименты окружавшему обилию жизни, остро свежему вечернему
воздуху и закатному пожару деревьев, оплетая своих слушателей словно чары,
гипноз.
Однако когда в Тротгард спустились сумерки, он внезапно исчез, оставив
компанию Высокого Лорда без провожатого. Кавинант был выведен из своих
раздумий. - Где?
- Амок вернется, - ответила Елена. В сумерках нельзя было определить,
смотрела ли она на него, через, в или мимо него. - Он оставил нас только на
ночь. Спускайся, Юр-Лорд, - сказала она, спрыгнув со спины Мирхи. - Надо
отдохнуть.
Кавинант последовал ее примеру, оставив свою лошадь на попечение Баннора.
Мирха и два других ранихина ускакали, разминая ноги после дневной прогулки.
Потом Морин пошел к реке Рилл за водой, а Елена начала разбивать лагерь. Она
достала небольшой горшочек со светящимся гравием и использовала эти огненные
камни, чтобы приготовить скудную пищу для себя и Кавинанта. Ее лицо следило
за действиями рук, но странная чуждость ее зрения была далеко, как если бы в
свете гравия она читала о событиях на другом краю света.
Кавинант внимательно наблюдал за ней, даже ее простейшие действия
очаровывали его. Но пока он изучал ее гибкую фигуру, уверенные движения,
расфокусированный взгляд, он пытался восстановить свое самообладание,
пытался вернуть себе представление о том, где он с ней стоял.
Она была для него загадкой. Изо всех сильных и образованных людей Страны
она выбрала его в сопровождающие. Он изнасиловал ее мать - и все же она
выбрала его. В Мерцающем озере она его поцеловала - память об этом причинила
боль его сердцу. Она выбрала его. Но не из гнева или желания наказать - не
по какой-либо из тех причин, которые одобрил бы Трелл. Он мог видеть в ее
улыбке, слышать в ее голосе, чувствовать в окружавшей ее атмосфере, что она
не имела намерения причинить ему зло. Тогда почему? Из-за какого тайного
замысла или страсти она пожелала его компании? Ему надо было знать правду.
Но при этом он наполовину боялся ответа.
После ужина, отхлебывая из кувшина вино, по другую сторону светящегося
гравия от Елены, он собрал свое мужество, чтобы спросить ее. Оба Стража
Крови удалились из лагеря, и он был спокоен, что ему не придется состязаться
с ними. Запустив пальцы в бороду, напоминая себе об опасности ощущений, он
начал с того, что спросил ее, узнала ли она что-нибудь от Амока.
Она беззаботно покачала головой, и ее волосы образовывали при этом в
свете гравия венец вокруг ее головы. - У нас еще несколько дней пути до
Седьмого Завета. Будет достаточно времени для расспросов Амока. Он принял
это, но не это было нужно ему. Собрав всю свою выдержку, он спросил, почему
она выбрала его.
Она пристально смотрела на него некоторое время, прежде чем произнесла:
- Томас Кавинант, ты знаешь, что не я выбирала тебя. Ни один из Лордов
Ревлстона не выбирал тебя. Друл Камневый Червь осуществил твой первый вызов,
и направлял его при этом Презирающий. Таким образом, мы - твои жертвы, так
же, как ты - его. Хотя возможно и то, во что верит Лорд Морэм - возможно,
это был выбор Создателя Земли. Или, возможно, Старые Лорды... возможно,
Высокий Лорд Кевин имеет некоторое влияние за пределами своей могилы. Но я
не делала никакого выбора. - Потом ее тон изменился, и она продолжала. -
Хотя, однако, я все же выбрала...
Кавинант прервал ее. - Это не то, что я имел в виду. Я знаю, почему это
случилось со мной. Потому, что я прокаженный. Нормальный человек просто бы
посмеялся. Нет, я имел в виду почему ты попросила меня отправиться с тобой
на поиск Седьмого Завета? Пожалуй, были и другие люди, которых ты могла бы
выбрать.
Она спокойно возразила:
- Я не понимаю эту болезнь, которую ты называешь проказой. Ты описываешь
мир, в котором страдают невинные. Почему происходят подобные вещи? Почему
они дозволены?
- Здесь все вовсе не так уж от этого и отличается. Или, как ты думаешь,
что же произошло с Кевином? Но ты подменяешь предмет разговора. Я хочу
знать, почему ты выбрала меня? - Он вздрогнул от воспоминания о недовольстве
Троя, когда Высокий Лорд объявила свой выбор.
- Хорошо, Юр-Лорд, - сказала она неохотно. - Если на этот вопрос нужно
ответить, я отвечу. Есть много причин для моего выбора. Ты будешь слушать о
них?
- Начинай.
- О, Неверящий. Временами я думаю, что вомарк Трой не так уж слеп. И
правда... но ты избегаешь правды. Однако я объясню тебе свои основания.
Во-первых, я пытаюсь предусмотреть различные варианты развития событий. Если
ты наконец придешь к желанию использовать свое Белое Золото, Посохом Закона
я буду более в состоянии помочь тебе, чем кто-либо другой. Я не знаю секрета
Дикой Магии - но нет инструмента более проникновенного, чем Посох. А если бы
ты все же пошел против Страны, Посохом возможно удалось бы сдержать тебя.
Хотя у нас нет ничего, что могло бы противостоять силе Белого Золота.
Но при этом я имела в виду еще и другие цели. Ты не воин - а Боевая
Стража идет навстречу большой опасности, где только сила и мастерство в бою
способствует сохранению жизни. Я не хочу подвергать тебя риску смерти. Тебе
надо дать время найти свой ответ самому себе. И мне нужен был компаньон.
Однако ни вомарк Трой, ни Лорд Морэм не могут быть отлучены от этой войны.
Тебе нужны еще дальнейшие объяснения?
Он понимал незавершенность ее ответа и заставил себя настоять на
продолжении, пересиливая страх. С гримасой отвращения за всепроникающую
нечестность при его сопровождении кем-либо по Стране, он сказал
нерешительно:
- Нужен был компаньон?! После всего того, что я сделал?!
Ты воистину необычайно терпима.
- Вовсе я не терпима. Я не совершаю выборов, не посоветовавшись с
собственным сердцем.
На мгновение его лицо окаменело от подтекста того, что она сказала. Это
было то, чего он одновременно хотел и боялся услышать. Но затем
нерасположенность, симпатия, страх и самокритика одновременно переполнили
его. От этого голос его стал резким, когда он говорил:
- Ты разбиваешь этим сердце Трелла. И сердце твоей матери.
Ее лицо окаменело. - Ты обвиняешь меня в страдании Трелла?
- Я не знаю. Он бы последовал за нами, если бы имел хоть какую-то
надежду. Сейчас он знает наверняка, что ты и не думаешь о наказании меня.
Он остановился, но вид боли, которую он причинил ей, заставил его
говорить снова, чтобы не допустить натиска ответных реплик, контробвинений,
чтобы она не издала ни звука.
- Что же касается твоей матери - не мне говорить об этом. Я имею в виду
не то, что я сделал ей. Это нечто, что я хотя бы могу понять. Я был в
такой... нужде - а она казалась такой богатой.
Нет. Я имел в виду ранихина - того ранихина, который приходил в
подкаменье Мифиль каждый год. Я заключил сделку с ними. Я пытался найти
решение - какой-либо путь сохранить себя от наступления полного безумия. И
они ненавидели меня. Они были почти как Страна - они были большие и сильные,
и недоступные, и они не любили меня. - Ему не понравились эти слова: "не
любили", как если бы эхо вторило ему: "гадкий, грязный прокаженный". - Но
они поклонялись мне - почти сотня их. Они были приведены...
Так что я заключил сделку с ними. Я обещал, что не буду ездить не буду
заставлять одного из них носить меня. Но я заставил их дать обещание - я
пытался найти какой-либо способ предохранить все то величие и силу, и
здоровье, и верность от того, чтобы все это не гнало меня к безумию. Я
заставил их дать обещание прийти на зов, если они когда-нибудь понадобятся
мне. И я заставлял их дать обещание посещать твою мать.
- Все их обещания по-прежнему остаются в силе, - сказала она так, словно
это было для нее предметом гордости.
Он вздохнул. - Так сказала Печаль. Но не в этом дело. Видишь ли, я
пытался дать ей хоть что-то, возместить ей это как-нибудь. Но это не
сработало. Если причинил кому-то боль, то бессмысленно ходить вокруг, делая
подарки. Это самонадеянно и жестоко. - Его рот скривился от горького вкуса
того, что он хотел сказать. - На самом деле я пытался улучшить лишь свое
собственное самочувствие.
Во всяком случае, это не сработало. Нечистость замыслов может извратить
все. К тому времени когда Поход за Посохом Закона пришел к своему
завершению, все было уже настолько плохо, что никакие сделки не могли бы
спасти меня.
Он резко замолчал. Он хотел сказать Елене, что не обвиняет ее, не может
обвинить ее - и в тоже время часть его обвиняла ее. Другая часть
чувствовала, что боль Елены заслуживала большей лояльности.
Но Высокий Лорд, казалось, поняла это. Хотя ее направленный куда-то в
иное пространство пристальный взгляд не касался его, она ответила на его
мысли.
- Томас Кавинант, вы все не понимаете Лену, мою мать. Я женщина такой же
человек, как любой другой. И я выбрала вас быть моим спутником в этом
поиске. Наверняка мой выбор выдает сердце моей матери так же явно, как мое
собственное. Я ее дочь. С рождения я жила под ее заботами, и она учила меня.
Неверящий, она не учила меня гневу или горечи по отношению к тебе.
- Нет! - воскликнул Кавинант. - Нет! - Нет! Не ее тоже! Вид крови
затемнил его видение - крови на бедрах Лены. Он не мог подумать, что она
простила его - она!
Он отвернулся. Он чувствовал, что Елена смотрит на него, ощущал ее
присутствие, приближающееся к нему в попытке вернуть его внимание.
Но не мог смотреть ей сейчас в лицо. Он боялся тех эмоций, которые
управляли ею, даже не называл их самому себе. Он лег под одеяло спиной к
ней, пока она прикрывала гравий на ночь и укладывалась спать.
На следующее утро, вскоре после рассвета, Морин и Баннор вернулись к ним.
Они привели с собой Мирху и лошадь Кавинанта. Он поднял себя и присоединился
за завтраком к Елене, пока Стражи Крови упаковывали одеяла. Как только
вскоре после этого они вновь поехали в сторону запада, Амок проявился в
воздухе возле Высокого Лорда.
Кавинанту не доставляли удовольствие чарующие беседы Амока. Но прошедшей
ночью он принял решение. Был некоторый риск в том, что он собирался сделать
- это было опасным действием, которое, он надеялся, позволит ему снова
обрести целостность. До того, как юноша успел начать говорить, Кавинант
мысленно стиснул себя, чтобы сдержать внезапно заколотившее сердца, и
спросил Амока, что ему известно о Белом Золоте.
- Много и мало, Носящий, - ответил Амок со смехом и поклоном. - Говорят,
что Белое Золото повелевает Дикой Магией, которая разрушает мир. Но кто в
состоянии объяснить, что такое мир и что значит его разрушать?
Кавинант нахмурился. - Ты играешь словами. А я задал тебе прямой вопрос.
Что ты знаешь об этом!?
- Знаю, Носящий? Это слишком короткое слово - оно скрывает магнетизм
своего значения. Я слышал то, что уловили мои уши, и видел, то, что углядели
мои глаза, однако лишь только ты обладаешь Белым Золотом.
Это ли ты называешь знанием?
- Амок, - Елена пришла на помощь Кавинанту, - Белое Золото в некотором
смысле вплетено в Седьмой Завет? Белое Золото - оно связано как-то с этим
Заветом? - О, Высокий Лорд, все вещи взаимосвязаны. - Юноше, казалось,
нравилась своя способность увертываться от вопросов. - Седьмой Завет может
игнорировать Белое Золото, и Носящий Белое Золото может быть не полезен для
Седьмого Завета - тем не менее оба есть могущество, то есть лишь разные
формы и лица единого Могущества Жизни. Но Носящий - не повелитель мне. Он
кладет тень, но не затемняет меня. Я уважаю то, что он несет, но моя цель от
него не зависит.
Замечание Елены было произнесено сурово. - Тогда тебе не нужно было
избегать его вопроса. Скажи, что ты слышал или узнал относительно Белого
Золота.
- Таков уж мой стиль разговаривать, Высокий Лорд. Носящий, слышал я
много, а узнал мало относительно Белого Золота. Шутливый парадокс Арки
Времени, буйство, положенное в основу создания Земли, несуществующая кость
Земной Силы, несокрушимость воды и текучесть скал. Все это - определения
Дикой Магии, которая разрушает мир. О ней мягко говорят брафоры и с
благоговением отзываются элохимы, хотя никогда не видели ее. Великий
Келенбрабанал мечтает о ней в своей могиле, и мрачные песчаные горгоны
впадают в беззвучный кошмар при прикосновении ее имени. Высокий Лорд Кевин в
свои последние дни тосковал по ней, но безуспешно. Это - одновременно и
пропасть, и вершина судьбы.
Кавинант вздохнул. Он боялся, что такой ответ и получит. Теперь ему
придется пойти дальше, подтолкнуть вопрос прямо к краю своего страха.
Растревоженный и раздосадованный, он проскрежетал:
- Этого достаточно, пощади меня. Только скажи мне, как Белое Золото, - на
мгновение он замолчал, но, вспомнив Лену, продолжил, - как действует это
проклятое кольцо?
- Ах, Носящий, - рассмеялся Амок, - спроси Солнцерождающее море или
Меленкурион Скайвейр. Спроси огни Горак Крембол или древесное сердце
Дремучего Удушителя. Это знает весь мир. Белое Золото приводится в действие,
|
BIGLIB
