 |
сложными рунами, вырезанными на нем между железными наконечниками.
Баннор подвел Кавинанта к двери за Посохом Закона. Страж Крови шагнул от
нее вперед, чтобы встретить их, приветствуя Баннора кивком.
Баннор сказал:
- Я привел Юр-Лорда Кавинанта к Высокому Лорду.
- Она ждет его.
Часовой перевел свой взгляд, полный спокойной силы, на Кавинанта.
- Мы - Стража Крови. В наших руках забота о Лордах. Я Морин, Первый Знак
Стражи Крови с тех пор, как Тьювор покинул нас. Высокий Лорд будет
разговаривать с тобой наедине. Не думай причинить ей чего-либо дурного,
Неверящий. Мы не допустим этого.
Не дожидаясь ответа, Морин отступил в сторону, позволяя ему подойти к
двери. Кавинант хотел спросить, какое зло он вообще может причинить Высокому
Лорду, но Баннор не дал ему сделать это.
- В этом месте, - сказал, объясняя, Баннор, - Лорды на время отстраняются
от своего бремени. Они оставляют здесь свои посохи и за этими дверями
отдыхают, забывая свои заботы о Стране. Высокий Лорд удостоила тебя великой
чести говорить с ней здесь. Без Посоха и Стражи Крови, она встречает тебя
как друга в ее единственном месте уединения. Юр-Лорд, ты не враг Страны, но
ты проявляешь слишком мало уважения. Уважай хотя бы это.
Он на мгновение удержал свой взгляд на Кавинанте, словно желая усилить
значение своих слов. Затем подошел к двери и постучался.
Когда Высокий Лорд открыла дверь, Кавинант впервые смог хорошо разглядеть
ее. Вместо голубой мантии Лордов она была одета в длинную светло-коричневую
одежду жителя подкаменья с белым узором, вытканным на плечах. Белый шнур
охватывал ее талию, подчеркивая фигуру, и ее густые волосы, темно-коричневые
с проблесками светлого медового цвета, падали на ее плечи, скрывая узор на
них. Она оказалась моложе, чем он ожидал - ей можно было дать самое большее
тридцать с небольшим. Но лицо было властным, и белая кожа ее лба и горла
говорили многое о непреклонности и самодисциплине, несмотря на то, что она
при виде Кавинанта улыбнулась почти застенчиво.
Но кроме груза ответственности и обязательств в ее чертах было что-то
странно помнящееся. Она казалась ему смутно знакомой, как будто ее лицо
напоминало ему кого-то, кого он хорошо знал. Это впечатление усиливалось и в
то же время отрицалось ее глазами. Они были серыми, как его собственные
глаза; и хотя они прямо смотрели на него, они слегка косили в другую
сторону; у них был раздвоенный фокус, так, словно она наблюдала за чем-то
еще как бы другим, более важным взглядом. Глаза ее разума смотрели куда-то
еще. Ее взгляд коснулся таких его глубин, которые уже долгое время ни на что
не отзывались.
- Входите пожалуйста, - сказала она голосом, чистым, как родник.
Двигаясь одеревенело, Кавинант прошел мимо нее в покои, и она закрыла за
ним дверь, преграждая доступ света со двора. Ее прихожая была освещена
обычными чашами со светящимся камнями в каждом углу. Кавинант остановился в
центре комнаты и осмотрелся. Пространство было пустым и лишенным украшений,
в нем не было ничего, кроме светящихся камней, нескольких каменных стульев и
стола, на котором стояла белая резная статуэтка; но, тем не менее, комната
выглядела тихой и удобной. Этот эффект создает освещение, решил он. Теплый
золотистый свет располагал к общению даже плоский камень, усиливая дух
безопасности Ревлстона. Он был словно в колыбели - укутанный в объятиях скал
и окруженный заботой. Высокий Лорд Елена указала на один из стульев:
- Вы присядете? Я хотела бы о многом поговорить с вами.
Он продолжал стоять, глядя мимо нее. Несмотря на расслабляющую атмосферу
комнаты, он чувствовал себя очень неуютно. Елена потребовала вызвать его к
себе, и он не доверял ей. Но когда к нему вернулся его голос, он удивился
сам себе, выражая одну из самых сокровенных своих мыслей, огорчавших его.
Качая головой, он пробормотал:
- Баннор знает больше, чем говорит.
Он застиг этим ее врасплох.
- Больше? - отозвалась она, стараясь понять. - Что же он сказал такого,
что оставило многое скрытым?
Но он и так уже сказал больше, чем хотел. Он молчал, наблюдая за ней как
из укрытия со своего места.
- Стражи Крови все подвергают сомнению, - продолжила она неуверенно. - С
тех пор как Кевин Расточитель Страны сберег их от Осквернения и его
собственной гибели, они испытывают недоверие даже к своей собственной
преданности - хотя никто не осмелится обвинить их в чем-либо. Ты говоришь об
этом?
Он не хотел отвечать, но ее прямое внимание вынудило его. - Они прожили
уже слишком долго. Баннору это известно. - Затем, чтобы переменить тему
разговора, он подошел к столу посмотреть на резную фигурку. Белая статуэтка
стояла на подставке из черного дерева. Это вставшая на дыбы лошадь-ранихин
была сделана из материала, который выглядел как кость. Детали были выполнены
не очень тщательно, но благодаря какому-то секрету мастерства она передавала
мощь мускулов, ум в глазах, пламенность развевающейся гривы.
Не подходя к нему, Елена сказала:
- Это мое ремесло - резьба по кости, костяная скульптура. Вам нравится?
Это ранихин Мирха, на которой я езжу.
Что-то в этом взволновало Кавинанта. Он не хотел думать о ранихинах, но
подумал о том, что здесь есть какое-то противоречие.
- Морестранственник говорил мне, что искусство резьбы по кости было
утеряно.
- Да, так было. Я одна во всей Стране владею этим ремеслом ранихийцев.
Анундивьен йаджна, которое также называют резьбой по кости или костяной
скульптурой, было утрачено ранихийцами во время их изгнания в Южной Гряде -
после Ритуала Осквернения. Я говорю это не из тщеславия - я рада, что могу
делать это. Когда я была ребенком, ранихин привез меня в горы. Три дня мы не
возвращались, и моя мать решила, что я погибла. Но ранихины многому научили
меня там... Многому. Во время этого своего обучения я открыла для себя
древнее ремесло. Умение придавать форму старым костям появилось в моих
руках. Теперь я занимаюсь этим, когда отдыхаю от работы Лорда.
Кавинант продолжал стоять спиной к ней, но он не рассматривал ее
статуэтку. Он вслушивался в ее голос, как будто ожидал, что в любой момент
этот голос превратится в голос кого-то, хорошо ему знакомого. Ее голос,
интонации полностью совпадали с чьими-то интонациями. Но он не мог их
узнать. Внезапно он обернулся, чтобы взглянуть ей в глаза. И опять, несмотря
на то, что она стояла лицом к нему и смотрела на него, казалось, что она
смотрит и думает о чем-то другом, о чем-то выше его. Ее отсутствующий взгляд
раздражал его. Изучая ее, он все больше хмурился, пока его лоб не напрягся
так, словно в него впивался колючками терновый венок.
- Так чего вы хотите? - потребовал он.
- Вы не присядете? - сказала она спокойно. - Я буду говорить с вами о
многом.
- О чем же?
Жесткость его тона не заставила ее отступиться, она заговорила еще более
спокойно:
- Я надеюсь получить от вас помощь против Презирающего.
Презирая сам себя, он сказал резко:
- И как далеко вы хотите в этом зайти?
Мгновение ее глаза пристально разглядывали его, обжигая, будто языком
пламени. Кровь бросилась ему в лицо и он почти отшатнулся, отпрянул на шаг -
так сильно почувствовал он на мгновение, что она обладала способностью
проникать в суть вещей так глубоко, это он не мог и вообразить. Но этот
проблеск прошел столь быстро, что он не успел осознать, что это было. Она
неторопливо повернулась и быстро прошла в одну из своих комнат. Затем
вернулась, неся в руках деревянную шкатулку, окантованную старым потертым
железом.
Держа шкатулку так, словно она содержала нечто очень драгоценное, она
сказала:
- Совет много спорил об этом. Некоторые говорили, что такой дар слишком
велик для кого-либо. Пусть он хранится и будет целым и невредимым так долго,
как мы сможем хранить его. А другие говорили, что он не выполнит своего
предназначения, поскольку он, Неверящий, будет думать, что мы хотим
подкупить его подарками. Он рассердится на нас и откажется. Так сказал Лорд
Морэм, который знает Неверящего лучше, чем кто-либо другой. Но я сказала:
"Он не враг нам. Он не помогает нам, потому что он не может нам помочь.
Несмотря на то, что он обладает Белым Золотом, использование его выше его
понимания или сил или запрещено ему. А это - оружие, которое тоже выше
нашего понимания. Это может оказаться тем, чем бы он хотел овладеть, и это,
возможно, такое оружие, с помощью которого он поможет нам, несмотря на то,
что он не может воспользоваться Белым Золотом".
После долгих раздумий и обсуждений победил мой голос. Вот почему Совет
просит принять вас этот дар, чтобы сила его не пропадала бесцельно, но была
бы обращена против Презирающего.
Юр-Лорд Кавинант, это не легкая жертва. Сорок лет тому назад Совет еще не
обладал этим. Но Посох Закона открыл некоторые двери глубоко в самом
Ревлстоне - двери, которые были закрыты со времен Осквернения. Лорды
надеялись, что в этих комнатах содержатся другие Заветы учения Кевин, но
никаких Заветов там не было. Однако среди других вещей с забытым применением
или слабой силы было найдено это - то, что мы предлагаем вам.
Она искусно нажала с двух сторон шкатулки, и крышка распахнулась, открыв
мягкую бархатную обивку, на которой лежал короткий серебряный меч. Он имел
двухстороннее лезвие, прямую гарду и ребристую рукоятку; в том месте, где
соединялись лезвие, гарда и рукоять, был вставлен молочно-белый драгоценный
камень. Этот камень выглядел странно безжизненным, он не отражал никакого
света, будто был непроницаемым или утратившим способность отражать свет.
С благоговением в голосе Елена сказала:
- Это Крилл - меч Лорда Заткнувшего Вайлов, сына Дэймлона, сына Берека.
Этим мечом он убил личину Демонмгла Опустошителя мокша и избавил Страну от
первой большой опасности юр-вайлов. Кавинант, Юр-Лорд и Кольценосец, ты
примешь его?
Медленно, полный зачарованного страха пред острыми предметами, присущего
всем прокаженным, Кавинант взял Крилл с его бархатного ложа. Определяя его
вес, он ощутил, что меч приятно соответствует его руке, несмотря на то, что
два его пальца вместе с большим пальцем не могли охватить его как следует.
Осторожно он попробовал остроту лезвия. Оно было таким тупым, словно его
никогда не точили, и таким же безжизненным, как и белый драгоценный камень.
Мгновение он тихо стоял, думая о том, что этот меч и не должен быть острым -
чтобы не поранить его.
- Морэм был прав, - сказал он от своего холодного, одинокого сердца. - Я
не хочу никаких даров. Здесь у меня и так даров больше, чем я могу вынести.
Дары! Ему казалось, что каждый, кого он знал в Стране, старался
преподнести ему дар - Морестранственник, ранихины, Лорд Морэм, даже Этиаран.
Сама Страна преподнесла ему невероятное ощущение здоровья. Но дар Лены,
дочери Этиаран, был значительнее всех других. Он изнасиловал ее,
изнасиловал! И после этого она все это скрыла, так, чтобы ее соплеменники не
узнали, что случилось с ней, и не наказали его. Она действовала с нелепой
снисходительностью, так что он мог идти свободно - был свободен донести
пророчество Лорда Фаула о гибели Лордов. Даже жертва Этиаран была бледна по
сравнению с этим самоотречением.
Лена! немо воскликнул он. Неистовство горя и самообвинения вспыхнули в
нем. Я не хочу больше ничего! Его лицо потемнело от угрозы. Он схватил Крилл
обеими руками так, что его лезвие было направлено вниз. Судорожным движением
он попытался воткнуть меч в глубину стола, стараясь сломать его тупое лезвие
о камень.
Внезапно белая вспышка ослепила его как мгновенная молния.
Крилл вырвался из рук. Но он не пытался увидеть, что случилось дальше. Он
в то же мгновение повернулся лицом к Елене. Сквозь ослепление от белой
вспышки, которое несколько смущало его, он выпалил, задыхаясь:
- Больше никаких даров! Я не могу принимать их.
Но она не смотрела на него, не слушала его. Прижав руки ко рту, она
смотрела мимо него, на стол.
- Именем Семи! - шептала она. - Что ты сделал?
- Что?
Он повернулся посмотреть.
Лезвие Крилла пронзило камень. Он вонзился в стол на половину длины
клинка. Его белый драгоценный камень сиял как звезда. Кавинант смутно начал
ощущать пульсирующую боль в своем пальце, на котором было обручальное
кольцо. Он почувствовал, что кольцо стало горячим и тяжелым, почти
расплавившимся. Но он старался не замечать этого, он боялся этого. Опасливо,
он протянул руку, чтобы дотронуться до Крилла.
Энергия обожгла его пальцы.
Адский огонь!
Он отдернул руку. Лютая боль заставила его зажать пальцы другой рукой и
он застонал.
Елена обернулась к нему:
- Ты поранился? - спросила она с волнением. - Что с тобой случилось?
- Не трогайте меня! - сказал он, задыхаясь.
Она смущенно отпрянула, затем встала, наблюдая за ним, разрываясь между
чувствами заботы о нем и изумлением от сияющего драгоценного камня. Через
|
BIGLIB
