 |
лишь Стражи Крови не проявляли своей призрачности и никаких признаков
рассеивания - Стражи Крови и кольцо. Плоть самого Кавинанта теперь казалась
настолько невесомой, что он боялся, как бы его кольцо не провалилось сквозь
нее. Увидев, как он вздрогнул, Баннор встал рядом с ним - непоколебимый и
опасный, словно простое прикосновение его могло развеять туманную суть
Кавинанта.
Он постепенно таял. Попытка сопротивления ни к чему не привела.
Тьювор приблизился к гребню моста. Мост, казалось, вот-вот рассыплется
под ними - настолько он казался тяжелее камня.
Потом Кавинант увидел это - петлю мерцающего воздуха, обернутую вокруг
центра моста, проходившую поперек прохода по мосту и еще раз изгибавшуюся
над ним. Он не знал, что это было, не понимал ничего кроме того, что это
была могучая сила.
Тьювор собирался уже вступить в нее.
С усилием, похожим на конвульсию, Кавинант начал бороться, сопротивляться
чарам. Какая-то интуиция говорила ему, что Тьювор будет убит.
"Гадкий, грязный прокаженный!" - заклинал он себя. Это не имело отношения
к его сделке, но он не давал обещания стоять молча и смотреть, как гибнет
человек. Проклятье! Потом, ощутив в себе новый прилив ярости, он закричал:
- Проклятье! Стоп! Разве вы не видите?
Протхолл тотчас крикнул:
- Тьювор! Не двигайся!
Резко повернувшись к Кавинанту, он потребовал:
- Что? Что ты видишь?
Сила его ярости вернула его облику некоторую прочность. Но Протхолл все
еще казался опасно прозрачным. Кавинант поднял вверх кольцо и прорычал:
- Прикажи им спуститься. Ты что, слепой? Это не скальный огонь.
Наверху есть что-то еще.
Морэм отозвал с моста Тьювора и его товарищей. Но Протхолл некоторое
время только смотрел на Кавинанта с удивлением и страхом. Затем он внезапно
ударил своим посохом и воскликнул:
- Юр-вайлы! И скальный свет прямо там - как якорь! Ах, я слепец, слепец!
Они охраняли могучую силу!
Морэм недоверчиво прошептал:
- Словно Предупреждения?
- Да!
- Неужели это возможно! Неужели Друл овладел Посохом? Может ли он
управлять таким могуществом?
Протхолл был уже на пути к мосту и ответил через плечо:
- У него в учителях - сам Лорд Фаул. А у нас такой помощи нет.
Мгновением позже он начал подниматься по арке моста. Тьювор следовал за
ним по пятам.
Чары вновь начали действовать на Кавинанта. Но теперь он уже знал, как с
ними поступать, и отогнал их прочь злобными проклятиями. Он все еще видел
световую петлю, к которой приближался Протхолл.
Высокий Лорд шел медленно и наконец остановился на расстоянии одного шага
от петли. Взяв посох в левую руку, он поднял правую ладонь вверх жестом
приказа. Затем, откашлявшись, начал петь. Постоянно повторяя один и тот же
мотив, он пел каким-то утробным голосом на языке, которого Кавинант не
понимал, - на языке столь старом, что он казался словно поседевшим от
времени. Протхолл пел тихо, таинственно, словно входя в личное общение со
Словом Предупреждения.
Постепенно, медленно, как грозный туман, петля стала видимой для отряда.
В воздухе напротив ладони Протхолла появился неясный кровавый лоскут,
который затем стал разрастаться, как фрагмент невидимой ткани. Бледное
красное пятно расширялось до тех пор, пока напротив ладони Протхолла не
образовался большой неправильный круг. С чрезвычайной осторожностью, не
переставая петь, Высокий Лорд поднял руку, чтобы измерить высоту слова, а
затем чуть сдвинулся в сторону, чтобы определить его конфигурацию. Так,
постепенно, перед глазами отряда возникал барьер, преграждавший им дорогу. И
по мере того как Кавинант вызывал в себе все большую ярость, его собственное
восприятие Слова тускнело, и вскоре он видел только то, что видели
остальные.
Наконец Протхолл опустил руку и замолчал. Лоскутки исчезли. Он сошел с
моста, словно оставаясь на ногах только с помощью силы своей решимости. Но
его взгляд был полон понимания и осознания степени риска.
- Слово Предупреждения, - сурово объяснил он, - находится здесь властью
Посоха Закона чтобы информировать Друла, если его защита будет нарушена, и
уничтожить Мост Пещерников при первом же прикосновении. Его голос был
голосом человека, заглянувшего в бездну.
- Это работа огромного могущества. Ни один Лорд со времен Осквернения не
был способен на подобное. И даже если бы мы обладали достаточной мощью,
чтобы нейтрализовать это, нам бы это ничего не дало, поскольку Друл был бы
предупрежден. И все же, есть кое-что в нашу пользу. Такое Слово нельзя
поддерживать без постоянного внимания. За ним нужен уход, в противном случае
оно начинает разрушаться, хотя и недостаточно быстро для наших целей. То,
что Друл поставил здесь в качестве часовых юр-вайлов, может быть, говорит о
том, что особого беспокойства этот вход теперь не вызывает.
- Прекрасно! - скрипучим голосом произнес Кавинант. - Ужасно!
Его руки просто чесались от огромного желания кого-нибудь придушить.
Протхолл продолжал:
- Если Друл не следит за словом, то, может быть, нам удастся немного
отодвинуть его, не причинив ему вреда.
Он глубоко вздохнул и сделал заключение:
- Я считаю, что это можно сделать. Это Слово не столь опасно, сколь могло
бы быть.
Он повернулся к Кавинанту.
- Но я боюсь за тебя, Юр-Лорд.
- За меня? - Кавинант отреагировал так, будто Высокий Лорд обвинил его. -
Почему?
- Я боюсь, что простое приближение твоего кольца к Слову может разрушить
его. Поэтому ты должен идти последним. И даже тогда нас могут поймать в
катакомбах, если мост будет разрушен, и, таким образом, путь к отступлению
окажется отрезан.
Последним? У него возникло внезапное видение, как его оставляют одного
или он попадает в ловушку, отрезанный от обратного пути этой глубокой
расщелиной.
Он хотел возразить и попросить разрешения идти первым, ведь если он
сможет это сделать, то и остальные - тоже. Но он сам же видел глупость этого
аргумента.
"Терпи, - внушал он себе. - Не нарушай условий сделки".
Страх заставил прозвучать его голос резко, когда он сказал:
- Приступайте. А то вскоре они пришлют сюда новых охранников. Протхолл
кивнул и, бросив на Кавинанта оценивающий взгляд, отвернулся. Он и Морэм
начали подниматься по мосту, чтобы заняться Словом.
Тьювор и Террель шли следом, неся в руках петли из клинго, которые они
набросили Лордам на талию и прикрепили к подножию моста. Предохраняемые
таким образом от последствий возможного разрушения арки, Протхолл и Морэм
осторожно поднимались наверх, пока наконец не оказались на расстоянии
вытянутой руки от невидимого Слова. Здесь они вместе опустились на колени и
начали петь.
Когда в алом свете появилась нижняя часть Слова, они положили свои посохи
перпендикулярно ему на камень перед собой, затем с мучительной осторожностью
они подкатили посохи прямо под радужное силовое поле.
В течение одного мгновения, когда все затаили дыхание, они оставались в
позе молитвы, словно заклиная эти куски дерева не прерывать течения,
проплывавшего мимо них. Ответом была короткая вспышка в красном сиянии, от
которой у всех замерло в груди.
Но Лорды продолжали петь, и вскоре Слово успокоилось.
Собрав все силы, Лорды приступили к самой трудной части своей задачи. Они
начали поднимать концы посохов. С коротким вздохом удивления и восхищения
члены отряда увидели, как нижний край Слова выгнулся, образовав под собой
небольшую выемку. Когда ее высота достигла более одного фута, Лорды застыли.
В то же мгновение Баннор и два других Стража Крови бросились вверх по мосту,
разворачивая на бегу веревку из клинго. Один за другим они нырнули в выемку
и протянули за собой веревку, закрепив ее на другом берегу расселины. Как
только это было сделано, Морэм взял у Протхолла его посох.
Высокий Лорд прополз сквозь выемку и, приняв оба посоха из рук Морэма,
дал ему возможность тоже пролезть под Словом. К тому времени, когда Морэм
снова оказался рядом с Протхоллом, старый Биринайр уже был наготове, чтобы
последовать за ними. Дальше шеренгой выстроились воины Дозора, замыкаемые
Кеаном и Гибкой.
По очереди Тьювор и Террель проскользнули под Словом и прикрепили веревки
к двум Лордам, которые были уже по другую сторону. Затем, быстро двигаясь,
последние Стражи Крови обвязали веревку вокруг Кавинанта и прошли сквозь
выемку.
Кавинант остался один.
Обливаясь холодным потом гнева и страха, он начал подниматься по мосту.
Он чувствовал как два столба скального света словно бы рассматривают его. Он
яростно шел вперед, проклиная Фаула и себя за свой страх. В пропасть он не
смотрел. Глядя на проем, он собрал всю свою ярость в один пучок и так
приблизился к сияющей силовой ткани. По мере того как он приближался, кольцо
все сильнее сжимало руку. Мост, казалось, становился все тоньше, словно
растворялся под ним. Слово стало более ярким, приковывая к себе все его
внимание.
Но он сдержал свою ярость в узде. Гадкий, грязный прокаженный! Он
добрался до выемки, опустился перед ней на колени и сквозь свечение бросил
быстрый взгляд на Лордов. Их лица были мокры от пота, а голоса дрожали, но
они пели. Он сжал обеими руками посох Барадакаса и прополз под Словом.
Проползая, он услышал мгновенный и высокий пронзительный звук, как жалобный
визг сопротивления. Холодное белое пламя на миг вырвалось из его кольца.
Потом он уже был по другую сторону петли, а мост и Слово были целы и
невредимы.
Спотыкаясь, он начал спускаться с моста, отбросив прочь веревку из
клинго. Оказавшись в безопасности, он оглянулся и увидел, как Протхолл и
Морэм вынимают из-под Слова свои посохи. Затем, спотыкаясь, он заспешил в
темный тоннель дороги. Почти сразу он ощутил у своего плеча присутствие
Баннора, но не остановился до тех пор, пока темнота, в которую он
устремился, не стала достаточно густой и непроницаемой.
В состоянии прострации и удушающего страха он проскрежетал:
- Я хочу остаться один. Почему ты не оставишь меня в покое?
С обычной невозмутимостью Баннор ответил:
- Ты - Юр-Лорд Кавинант. Мы - Стражи Крови. Мы несем ответственность за
твою жизнь.
Кавинант всматривался в окружавшую его тьму и думал о неестественности
Стражей Крови. Что делало их плоть на вид менее смертной, чем, скажем,
уступы горы Грома? Взглянув на свое кольцо, он увидел, что красное сияние
почти потухло. Он обнаружил, что завидует бесстрастности Баннора, его
собственная нечестность покоробила его. Повинуясь импульсу какой-то свирепой
интуиции, он ответил:
- Это не оправдание.
Даже не видя Баннора, он ясно представил себе, как тот красноречиво
слегка пожал плечами.
Стоя с вызывающим видом в темноте, Кавинант ждал, когда отряд нагонит
его.
Но когда он вновь занял свое место в строю, когда тусклый огонь Биринайра
проплыл мимо него, указывая направление невидимой дороги, мрак катакомб
обрушился на него подобно мириадам злобно смотрящих шпионов, в нетерпении
ожидающих кровопролития, и реакция его напряженных нервов заставила его
страдать. Плечи начали дрожать, словно он долго висел, подвешенный за руки,
и холодное оцепенение начало сковывать его мысли.
Слово Предупреждения явилось знаком того, что Лорд Фаул ждал их, зная,
что они не станут жертвой армии Друла. Друл не смог бы сотворить Слово, и
тем более не смог бы сделать его столь подходящим к Белому Золоту. Таким
образом, оно служило скорее целям Презирающего, нежели целям Друла.
Возможно, это была какая-то проверка, чтобы выяснить силу Лордов и степень
их изобретательности, а также показатель уязвимости Кавинанта. Но как бы там
ни было, это было дело рук Фаула. Кавинант был уверен, что Презирающий знал
все - спланировал, организовал и сделал неизбежным все, что случилось с
отрядом, каждое его действие и решение. Друл ни о чем не подозревал -
безумное управляемое существо. Пещерник, вероятно, не понимал и половины
того, чего он достиг под руководством Фаула.
Но в глубине души Кавинант знал об этом с самого начала. Это не удивляло
его. Скорее, он рассматривал это как симптомы другой, более существенной
угрозы. Эта главная опасность, которая так замораживала разум, что,
казалось, только его плоть была способна реагировать своей дрожью, имела
нечто общее с его кольцом из Белого Золота. Он ясно ощущал эту угрозу,
поскольку сковывающее его оцепенение не давало ему спрятаться. Вся суть
компромисса, сделки, которую он заключил с ранихинами, состояла в том, чтобы
удерживать невозможность и реальность Страны отдельно друг от друга, как
|
BIGLIB
