 |
Страна силу дарит, любя
Всех погибших сынов своих;
Не исчезнет память о них...
Надевай ты кольцо и иди -
От напасти Страну исцели,
Уничтожь в ней все горе и зло,
Чтобы снова в мире было светло!
Им необходимо было утешение; мрачное, изуродованное и измученное поле
битвы, казалось, говорило о том, что победа Берека была всего лишь иллюзией,
что вся его дружба с землей и Посох Закона, поколения Лордов, его
могущественные труды и труды его последователей - ничто по сравнению с таким
количеством жухлой травы, обугленного камня и пыли, что истинная история
Страны была написана здесь, на поверхности голой почвы и камня,
простирающихся могильной россыпью от Равнин Ра до горы Грома, от Анделейна
до Землепровала.
Атмосфера этих мест привела в волнение великана. Он торопился рядом с
Кавинантом так, словно пытался скрыть свою поспешность и подавить желание
перейти на бег. И он непрерывно говорил, стараясь поднять настроение потоком
историй, легенд и песен. Сначала его попытки доставляли всадникам
удовольствие, действовали на них подобно драгоценным ягодам. Но все же отряд
находился на пути к холодным темным владениям Друла Камневого Червя,
затаившегося, подобно яду, в катакомбах горы Грома. На исходе третьего дня
после пересечения Камышового Протока Кавинант почувствовал, что он тонет в
разговорах великана, а голоса воинов, когда они пели, были скорее
улюлюкающими, чем уверенными, словно свист в безжалостной ночи.
С помощью ранихийцев Протхолл нашел самый короткий путь через суровую
местность. Поздно вечером на четвертый день, когда растущая луна взошла
высоко в ночном небе, отряд устало разбил лагерь недалеко от края того
гигантского эскарпа, который назывался Землепровалом.
Проснувшись на рассвете, Кавинант едва подавил желание пойти и посмотреть
с огромной скалы. Ему хотелось заглянуть вниз и хотя бы мельком увидеть
Нижнюю Страну и Испорченные Равнины, которые постоянно упоминал великан. Но
он не собирался подвергать себя нападению неведомых врагов и боялся
головокружения. Хрупкая стабильность его сделки противилась добровольному
риску. Поэтому он остался в лагере, в то время как большая часть его
товарищей отправилась осматривать Землепровал. Но позже, когда отряд снова
ехал на север в такой близости от края, что до него можно было добросить
камень, он попросил Лорда Морэма рассказать ему об этой огромном обрыве.
- Ах, Землепровал, - спокойно ответил Морэм. - Существует поверье, не
имеющее обоснования даже в древнейших легендах, будто излом Землепровала
появился в результате святотатства, похоронившего под корнями горы Грома
чудовищные яды. В катаклизме, потрясшем само ее сердце, земля вздыбилась от
отвращения ко злу, которое ее заставили носить в себе. И сила этого
негодования отделила Верхнюю Страну от Нижней, подняла ее к небу, так что
эта скала вздымается из глубин от гор Южной Гряды, мимо водопада реки
Лендрайдер, прямо через гору Грома и еще по меньшей мере на полтысячи лиг
среди снегов Северных Вершин, которые даже не нанесены на карту. Его высота
в разных местах разная. Но он рассекает поперек всю Страну и не позволяет
нам забыть о себе.
Неровный голос Лорда только обострил тревогу Кавинанта. По мере того как
отряд продвигался вперед, он не сводил взгляда с западного горизонта,
надеясь, что пустыня, словно якорь, удержит его от инстинктивного страха
перед высотой. Незадолго до полудня погода изменилась. С севера внезапно
налетел резкий ветер, щетинящийся мрачными, сверхъестественными
ассоциациями. В несколько минут все небо затянули черные тучи. Воздух
распорола молния; словно раскалывающиеся валуны, грохотал гром. Затем из
разверзнувшегося неба, словно в пароксизме ярости, хлынул дождь - ударил с
такой свирепой силой, как будто хотел затопить все вокруг. Лошади опустили
головы, вздрагивая всем телом. Потоки воды молотили по всадникам, которые в
миг промокли до нитки и ослепли. Гривомудрая Гибкая послала своих
шнуроносящих вперед на разведку, чтобы отряд не угодил в пропасть.
Протхолл поднял вверх посох с горящим на конце ярким огнем, который стал
ориентиром для остальных. Они сбились вместе, и Стражи Крови расположили
ранихинов вокруг них, чтобы в случае нападения принять на себя основную
тяжесть удара.
В белых сполохах молний огонь Протхолла казался тусклым и слабым, и гром,
оглушительно грохотавший над ними, словно надрывался от смеха при виде
подобной глупости. Кавинант низко пригнулся к спине Дьюры, испуганный
молниями и небом, которое превратилось в каменный свод, сотрясаемый громом.
Он не мог видеть шнуроносящих и не знал, что происходит вокруг него, он все
время боялся, что следующий шаг Дьюры будет шагом в пропасть. И не отрывал
глаз от факела Протхолла, словно это была единственная возможность не
заблудиться.
Мастерство и упорство ранихийцев очень помогали отряду, и он постепенно
приближался к горе Грома. Их передвижение было похоже на блуждание во
взбесившихся небесах. Всадники могли ориентироваться лишь по тому, что они
постоянно углублялись в эпицентр бури. Ветер швырял водяные брызги в лицо с
такой силой, что, казалось, выхлестнет глаза или вырвет щеки. Холодные
потоки, струившиеся по телу, постепенно парализовали людей, словно холод
смерти. Но они продолжали двигаться вперед, словно пытаясь пробить лбами
каменную стену.
В течение двух дней они продвигались вперед, чувствуя, как их тела
разваливаются на куски под натиском дождя. Они не могли отличить дня от
ночи, не знали ничего, кроме непрерывно ревущего, тяжелого, жестокого,
неумолимого шторма. Они ехали до полного изнеможения, отдыхали, стоя по
колено в воде и грязи, ухватившись за поводья лошадей, ели размокшую,
разваливающуюся на куски пищу, подогретую на огне лиллианрилл, который
Биринайру с большим трудом удавалось поддерживать, перекликались, чтобы
проверить, не потерялся ли кто-то, - и ехали снова, пока усталость опять не
заставляла делать остановку. Временами они чувствовали, что только голубое
пламя Протхолла поддерживает их моральный дух. Затем Лорд Морэм принялся
объезжать весь отряд. В мертвенно-бледном свете молний его лицо, залитое
водой, напоминало тонущий поврежденный корабль, но он подъезжал к каждому и
кричал сквозь завывания ветра, сквозь неистовство грома:
- Друл... Шторм... Шлет на нас! Но он ошибается! Главная сила...
проходит... на запад! Мужайтесь! Предсказания... за нас!
Кавинант слишком устал и замерз, чтобы отвечать. Но в словах Морэма он
слышал настоящую храбрость. Когда отряд снова двинулся вперед, он постарался
приблизиться к огню Протхолла, словно пытаясь заглянуть в тайное.
Борьба продолжалась, и тот миг, когда она казалась уже непереносимой,
давно прошел. С течением времени само понятие терпение стало абстракцией -
простое слово, слишком неосязаемое, чтобы нести в себе убеждение.
Неистовство шторма превратило людей просто в дрожащую плоть, едва способную
сидеть на лошадях. Но огонь Протхолла по-прежнему горел. С каждой его новой
вспышкой Кавинант начинал двигаться. Ему не хотелось уже ничего - только бы
получить возможность лечь в грязь.
Но огонь Протхолла все горел. Он был подобен узам, сковывающим всадников,
тащившим их вперед. В грозящих безумием потоках Кавинант не отрывал взгляда
от огня, словно эти узы были драгоценными.
Затем они пересекли некую границу. Это произошло так внезапно, как если
бы стена, на которую они кидались как пойманные в ловушку титаны, вдруг
упала в грязь. Еще десять спотыкающихся шагов - и они оказались в залитом
солнцем полудне. Позади еще слышалось буйство шторма, постепенно удаляясь.
Вокруг повсюду виднелись следы потопа - многочисленные озерца, потоки
бурлящей воды и болота, густая грязь наподобие той, что остается на поле
битвы.
А перед ними высилась огромная безжизненная вершина горы Грома - Грейвин
Френдор, пик Огненных Львов. В течение долгого времени она приковывала их
внимание, подобно воплощению тишины - мрачной, зловещей и величественной,
подобно частице обнаженного сердца земли. Пик находился к северу и немного к
западу от них. Выше, чем Смотровая Кевина над Верхней Страной, он, казалось,
стоял на коленях на краю Сарангрейвской Зыби, положив локти на плато и держа
голову высоко над скалой, устремляясь к небу со странным выражением гордости
и мольбы. И он возвышался на двенадцать тысяч футов над Теснистым Протоком,
воды которого текли на восток от его подножия.
Суровые скалы, образующие вершину, были лишены какой-либо растительности
и ничем не защищены от бурь и снегопадов. Не обременяя себя деревьями или
травой, они вместо этого являли миру голые, расколотые на куски огромные
валуны, некоторые черные как обсидиан, а остальные - серые как пепел
скального огня, словно камень горы был слишком плотным, слишком заряженным
силой, чтобы носить на себе какое-либо проявление хрупкой жизни.
Там, глубоко в громадной груди Страны, была цель похода: Кирил Френдор,
сердце горы Грома.
Они находились в десяти лигах от пика, но расстояние казалось обманчивым.
Пик уже доминировал на северном горизонте, противопоставляя себя излому
Землепровала, словно неотвратимое требование. Гора Грома! Здесь Берек
Полурукий познал великое откровение. Здесь отряд, снаряженный за Посохом
Закона, надеялся вновь обрести будущее для Страны, и здесь Томас Кавинант
искал освобождение от своего сна. Отряд смотрел на скалу, словно она
исследовала их сердца, задавала им вопросы, на которые они не могли
ответить.
Затем Кеан улыбнулся свирепой улыбкой и сказал: - По крайней мере, теперь
мы достаточно чисто вымыты для того, чтобы заняться этим делом.
Это неуместное замечание нарушило транс, овладевший всадниками.
Несколько воинов разразились смехом, словно освобождаясь от напряжения
последних дней, а большинство остальных улыбнулись, предоставляя Друлу или
другому врагу возможность поверить в то, что буря ослабила их. Ранихийцы,
едва стоявшие на ногах от измождения, ведь все это время они шли пешком,
отыскивая дорогу сквозь потоки воды, тоже рассмеялись, хотя до конца не
поняли юмора.
Только великан никак не прореагировал. Глаза его были прикованы к горе
Грома, и брови нависали над ними, словно защищали их от чего-то чересчур
яркого или горячего.
Отряду удалось отыскать относительно сухой холмик, на котором можно было
отдохнуть и поесть, а также покормить лошадей. Великан рассеянно последовал
за остальными. Пока все устраивались, он стоял в стороне и смотрел на гору
так, словно читал секреты в ее многочисленных расселинах и утесах. Потом он
тихо запел:
И поэтому теперь мы - Бездомные,
Лишенные корней, и родных,
И знакомых.
За сокровенной тайной нашего счастья
Мы правили свои паруса,
Чтобы проплыть обратно,
Но ветры судьбы дули
Не так, как мы хотели,
И земля за морем была потеряна...
Высокий Лорд Протхолл позволил отряду отдыхать столько, сколько считал
относительно безопасным на открытом месте. Затем они снова двинулись в путь
и шли до конца полудня, прижимаясь к Землепровалу, словно это была их
последняя надежда. Еще до бури Кавинант узнал, что единственным известным
входом в катакомбы горы Грома был вход через западную оконечность Соулсиз -
Ущелье Предателя, скалистую утробу, поглощавшую реку, чтобы затем снова
выплюнуть ее с восточной стороны на нижнюю землю, превращенную скрытыми
бурными глубинами в Теснистый Проток - поток, серый от тины и отбросов из
пещернятника, поэтому Протхолл всю надежду возлагал на приближение с
юго-востока. Он считал, что добравшись до горы Грома с южной стороны и
двигаясь к Ущелью Предателя с востока, отряд подберется незамеченным и
неожиданно подойдет к западному входу в ущелье. Рисковать он не собирался.
Грейвин Френдор грозно возвышался своей громадой на фоне неба и,
казалось, уже надвис, склонившись над отрядом, будто сам пик был наклонен
так, как того желала злоба Друла. Он побуждал усталых ранихийцев проявить
все свое умение, чтобы выбрать путь вдоль Землепровала. И отряд продолжал
идти вперед до самого захода солнца.
Протхолл все это время ехал, устало сгорбившись в седле, наклонив голову,
словно готовя шею под удар топора, казалось, все его силы ушли на то, чтобы
провести отряд сквозь шторм. Когда он говорил, голос его дребезжал от
старости.
На следующее утро солнце взошло на сером небе, словно прорезав в нем
рану. Серые тучи нависли над землей, и ветер словно стон падал со склонов
горы Грома. Вода в лужицах на пустыре стала застойной, словно земля
отказывалась впитать влагу, оставляя ее гнить на поверхности. Садясь на
коней, всадники услышали низкий рокот, похожий на бой барабанов глубоко в
камне. Всем телом ощущалась какая-то дрожь.
Это был пульс готовившейся войны.
Высокий Лорд ответил так, словно это был вызов. - Меленкурион! -
|
BIGLIB
