 |
прощения. Кавинант не стал вдаваться в подробности анализа Тьювора, он
чувствовал себя смертельно больным от зловония, насыщенного кровью. Но на
великана оно не действовало. Он рассеянно заметил:
- Это сделал не Друл. Ни один из пещерников не владеет подобной
стратегией. Ветер и тучи, чтобы скрыть признаки нападения, должны были
отвлечь внимание всех, кто мог бы придти на помощь, оказавшись рядом.
Металлические щиты доставлены сюда кто знает из какого далека. Атака с
такими минимальными потерями. Нет, здесь от начала до конца чувствуется рука
Губителя Душ. Камень и море!
Голос у него внезапно перехватило, и он отвернулся и затянул песню на
языке великанов, чтобы успокоиться.
Кеан спросил:
- Но почему здесь? - В его голосе слышалось нечто, похожее на панику. -
Почему он напал именно на это место?
Что-то в голосе Кеана, какой-то намек на истерику среди храбрых, но
неопытных и пораженных молодых воинов, заставило Протхолла выйти из
состояния глубокой задумчивости.
Отвечая скорее не Кеану, а на его вопрос, Высокий Лорд твердо сказал:
- Вохафт Кеан, у нас много работы. Лошадям надо отдохнуть, а мы должны
работать. Мертвых надо похоронить. Было бы жестоко оставить их так после
всего, что они перенесли. Пусть ваш Дозор принимается за работу. Копайте
могилы на южной стороне поляны, - он указал на участок травы примерно в ста
футах от изувеченного дерева. - Мы же... - обратился он к остальным Лордам,
- мы будем относить мертвых к их могилам.
Великан прервал свою траурную песню.
- Нет, носить буду я. Позвольте мне проявить свое уважение.
- Хорошо, - ответил Протхолл. - Тогда мы приготовим пищу и обсудим
ситуацию.
Кивком он послал Кеана отдавать приказы Дозору. Затем, повернувшись к
Тьювору, он попросил его выставить часовых. Тот заметил, что восьми Стражей
Крови недостаточно, чтобы просматривать все открытое пространство, но если
послать ранихинов пастись в окружающих горах, то помощь Дозора, возможно, не
понадобится. После минутной паузы первый знак спросил, как быть с
отсутствующими разведчиками.
- Подождем, - тяжело ответил Протхолл.
Тьювор кивнул и отошел к ранихинам. Они стояли неподалеку, глядя горящими
глазами на обугленные тела вокруг дерева. Когда к ним подошел Тьювор, они
сомкнулись вокруг него, словно горя нетерпением сделать все, что он
прикажет. Мгновение спустя они уже мчались в разных направлениях.
Лорды слезли с коней, распаковали мешки с едой и занялись приготовлением
пищи на небольшом костерке лиллианрилл, который зажег для них Биринайр.
Воины собрали всех лошадей, расседлали и стреножили. Затем Дозор приступил к
рытью могил. Ступая с величайшей осторожностью, чтобы не наступить на
кого-нибудь из мертвых, великан двигался к дереву, чтобы осмотреть
металлическую пластину. Она оказалась чрезвычайно тяжелой, но он поднял ее и
вынес на край поляны. Здесь он начал осторожно подбирать и укладывать на
пластину трупы, используя ее в качестве носилок. При этом глаза его горели
опасным огнем, а выпуклый лоб, казалось, еще больше вспучился от распиравших
его эмоций.
В течение некоторого времени Кавинант единственным из всего отряда
оставался без дела. Это его беспокоило. Зловоние трупов заставило его
вспомнить настволье Парящее, каким он оставил его несколько дней тому назад:
высоким и гордым, полным жизни и прекрасных людей, а среди них - он с болью
подумал об этом - Барадакас, Ллаура и дети.
Ему необходимо было чем-то заняться, чтобы отвлечься от этих мыслей.
Оглядев отряд, он заметил, что воинам нечем копать. Они захватили с собой
лишь несколько пик и лопат, большинство пытались рыть землю руками. Он
подошел ближе к дереву. Вокруг ствола было раскидано множество обгорелых
ветвей, и у некоторых уцелела сердцевина. И хотя ему приходилось
прокладывать себе путь среди мертвых, хотя близость этих тел, чья плоть,
словно намазанная подобно тающему воску на обугленные кости, вызывала у него
непрерывную тошноту, он собрал все сучья, которые мог сломать, оттащил их
подальше от дерева и с помощью своего ножа очистил их и заострил с одного
конца. От этой работы руки его почернели, равно как и белая одежда, а нож
как-то неловко изогнулся в его ополовиненной руке, но он настойчиво
продолжал свое дело.
Изготовленные колья он отдал воинам, и теперь их работа пошла быстрее.
Вместо отдельных могил они копали братские, каждая из которых была
достаточно глубока и длинна, чтобы вместить дюжину или более мертвых. С
помощью кольев, которые сделал Кавинант, воины начали рыть могилы быстрее,
чем великан успевал их заполнять.
На склоне дня Протхолл позвал их обедать. К этому времени почти половина
мертвых была погребена. Никто не был расположен к еде в этом месте, где
воздух был полон зловония, а пейзаж - растерзанной плоти, но Высокий Лорд
настоял на обеде. Кавинанту это казалось странным до тех пор пока он не
попробовал пищу. Лорды приготовили еду, какой он еще не пробовал в этой
Стране. Ее вкус вызывал необычайный аппетит, и когда он насытился, то
почувствовал, что его депрессия уменьшается. Он ел последний раз день назад,
и сам удивился своей прожорливости.
Большинство воинов уже покончило с едой и солнце было на закате, когда
общее внимание привлек отдаленный крик вдали. Часовые, находившиеся южнее
других, ответили, и мгновение спустя на поляну галопом влетели двое
отсутствовавших Стражей Крови. Их ранихины были мокрыми от пота. Они
привезли с собой двух людей: женщину и ребенка лет четырех на вид. Оба были
жителями настволья, и оба были изранены так, словно принимали участие в
битве.
Рассказ разведчиков был краток. Они достигли опустошенной поляны и
обнаружили след жителей настволья, пытавшихся бежать в южном направлении.
Вскоре они обнаружили некоторые признаки того, что, возможно, не все люди
были убиты. Поскольку враг ушел, то не было срочной необходимости
возвращаться назад и предупреждать Лордов, поэтому они решили искать
оставшихся в живых. Они уничтожили за собой все следы, чтобы вернувшиеся
истязатели не смогли их найти, и поехали на юг. Перед полуднем они нашли
женщину и ребенка, бежавших изо всех сил, не соблюдая никакой осторожности.
Оба были ранены, ребенок, казалось, утратил все признаки здравомыслия, и
женщина тоже была готова впасть в безумие. Она признала в Стражах Крови
друзей, но была не в состоянии что-либо рассказать. Однако в момент
просветления она настойчиво утверждала, что в лиге или двух отсюда живет
Целитель-Освободившийся. Надеясь что-нибудь узнать от женщины, разведчики
отвезли ее к пещере исцелителя. Но пещера была пуста - и было похоже, что в
течение многих дней. Поэтому они привезли оставшихся в живых назад, к
настволью Парящее.
Двое стояли перед Лордами, и женщина сжимала безответную руку ребенка.
Мальчик равнодушно смотрел вокруг, не различая лиц и не реагируя на голоса.
Когда рука его выскользнула из руки женщины, то безвольно упала вдоль тела,
словно неживая; он не сопротивлялся и вообще никак не отреагировал, когда
она снова взяла его за руку. Его глаза, рассеянно блуждавшие вокруг,
казались сверхъестественно темными, словно были полны черной крови.
Его вид ошеломил Кавинанта. Мальчик был похож на его собственного сына,
Роджера, которого у него отняли, словно его отцовство было отменено
проказой.
"Фаул!" - молча простонал он.
Словно косвенно отвечая на его мысли, женщина вдруг сказала:
- Это Пьеттен, сын Саронала. Он любит лошадей.
- Это правда, - отозвался один из всадников. - Он сидел впереди меня и
все время гладил шею ранихина.
Но Кавинант не слушал. Теперь он смотрел на женщину. Глядя на ее лицо,
искаженное болью утраты, обожженное, он неуверенно произнес:
- Ллаура?
Солнце садилось, но заката не было. Тучи затянули горизонт и короткие
сумерки стали быстро превращаться в ночь. По мере того как солнце садилось,
воздух становился все гуще и душнее, словно тьма истекала потом
предчувствия.
- Да, я знаю тебя, - слабым голосом произнесла женщина. - Ты Томас
Кавинант Неверящий и Носящий Белое Золото. В облике Берека Полурукого.
Джеханнум говорил правду. Пришло большое зло.
Она тщательно выбирала слова, словно пыталась удержать равновесие на
лезвии ножа.
- Я - Ллаура, дочь Аннамара, из числа хииров настволья Парящее.
Наших часовых, вероятно, убили. Никто нас не предупредил. Но...
Но тут ее самообладание кончилось, и она начала произносить какие-то
нечленораздельные звуки, словно связь между ее мозгом и голосом прервалась,
оставив ее в мучительной борьбе с невозможностью говорить внятно. Глаза ее
горели яростной сосредоточенностью, а голова тряслась при каждой попытке
сформировать слово. Но ее трясущиеся губы не слушались. Страж Крови -
разведчик - сказал:
- В таком состоянии мы ее и нашли. Время от времени она может говорить.
Но большей частью - нет.
Услышав это, Ллаура сделала сверхъестественное усилие, подавив истерику,
и опровергла то, что сказал разведчик.
- Я - Ллаура, - повторила она. - Из числа хииров настволья Парящее.
Наших часовых убили... - Ее голос вновь прервался. Успев выговорить: - Вы
Лорды, - она вновь потеряла сознание. Видя ее мучительную борьбу, Кавинант
оглядел членов отряда: все напряженно смотрели на нее, а в глазах Вариоля и
Тамаранты стояли слезы.
- Сделайте что-нибудь, - с болью в голосе произнес он. - Кто-нибудь...
Внезапно с Ллаурой что-то произошло. Схватившись за горло свободной рукой,
она крикнула:
- Вы должны выслушать меня! - и упала.
Как только колени ее подогнулись, Протхолл сделал шаг вперед и поймал ее.
Схватив за руки, он сильным движением заставил ее выпрямиться.
- Стой, - скомандовал он. - Стой. Не говори ничего. Слушай и на вопросы
отвечай наклоном головы - да или нет.
В глазах Ллауры вспыхнула искра надежды, и, высвободившись из рук
Протхолла, она снова взяла за руку мальчика.
- Итак, - ровным голосом произнес Высокий Лорд, пристально глядя в
опустошенные глаза Ллауры, - ты не сумасшедшая. Разум твой чист. С тобой
что-то сделали.
Ллаура кивнула - да.
- Когда ваши люди пытались бежать, тебя взяли в плен?
Она кивнула - да.
- Тебя и ребенка?
Да.
- И с ним что-то сделали?
Да.
- Ты знаешь - что?
Она покачала головой - нет.
- С вами обоими сделали одно и то же?
Нет.
- Что ж, - вздохнул Протхолл, - оба были взяты в плен, вместо того чтобы
быть уничтоженными вместе с другими, и мастер учения юр-вайлов причинил вам
страдания.
Ллаура, содрогнувшись, кивнула - да.
- Повредив тебе?
Да.
- Вызвав затруднения речи?
Да!
- Теперь твоя способность говорить приходит и уходит?
Нет.
- Нет?
Протхолл на мгновение задумался, а Кавинант вмешался в разговор.
- Черт возьми, пусть она напишет обо всем!
Ллаура затрясла головой и подняла руку. Та сильно дрожала.
Внезапно Протхолл сказал:
- Тогда, должно быть, существуют определенные вещи, о которых ты не
можешь говорить?
Да.
- Есть нечто такое, о чем ты не можешь говорить, поскольку этого не
хотели нападавшие?
Да!
- Тогда... - Высокий Лорд колебался, словно едва мог поверить собственным
мыслям. - Тогда нападавшие знали, что тебя найдут, - мы или кто-то другой,
кто пришел бы на помощь настволью Парящее слишком поздно!
Да!
- Именно поэтому вы и бежали на юг, к настволью Баньян и подкаменью
Южное?
Она кивнула, но так, что стало понятно, что она не совсем поняла вопрос.
Заметив это, он пробормотал:
- Именем Семи! Так дело не пойдет. Подобный разговор требует времени, а
мое сердце мне подсказывает, что у нас его очень мало. Что сделали с
|
BIGLIB
