 |
последней инстанции, он обратился к великану:
- Скажи им. Этиаран и себя винила в том, что случилось на праздновании.
Потому что она проигнорировала предупреждение. Скажи им. Он горящими глазами
смотрел на Морестранственника, желая, чтобы великан поддержал его последний
шанс на автономию. После мгновения мертвой тишины, великан сказал:
- Мой друг Томас Кавинант говорит правду, в некотором смысле.
Этиаран, супруга Трелла, больше всех винила себя.
- И тем не менее! - сухо сказала Осондрея. - Может быть, она винила себя
за то, что провела его на празднование... Что позволило ему... Ее боль еще
ничего не значит.
И Протхолл низким голосом настойчиво повторил:
- Ты должен предъявить нам что-то более весомое, Кавинант. Нам необходимо
принять решение. Ты должен выбрать между Страной и презирающим Страну.
Кавинант, помоги им!
- Нет! - хрипло выкрикнул он, повернув лицо к Высокому Лорду. - Это была
не моя вина. Неужели вы не понимаете, что именно этого и хочет добиться от
вас Фаул?
Протхолл встал, перенеся весь вес на посох. Когда он заговорил, его
фигура, казалось, увеличилась в размерах, исполненная силы.
- Нет, я этого не вижу. Ты закрыт для меня. Ты просишь, чтобы тебе
верили, но отказываешься проявить доверие. Нет. Я требую от тебя какого-либо
знака, в котором ты нам отказываешь. Я - Протхолл, сын Двиллиана, Высокий
Лорд по назначению Совета. Я требую!
В течение одного долгого мгновения Кавинант, казалось, колебался в
нерешительности. Взгляд его упал на яму с гравием. Кавинант, помоги им! Со
стоном он вспомнил, какой ценой заплатила Этиаран за то, чтобы он сейчас был
в этом месте. Ее боль ничего не значит. Контрапунктом в ушах прозвучал голос
Баннора - две тысячи лет. Жизнь или смерть. Мы не знаем. Но лицо, увиденное
им среди огненных камней, могло быть лицом его жены. Джоан! - молча
прокричал он. Была ли болезнь тела важнее, чем все остальное?
Он рванул рубашку, словно пытаясь обнажить свое сердце. Оторвав от
прикрепленного к груди кусочка клинго свое обручальное кольцо, он натиснул
его на безымянный палец и поднял левый кулак, словно вызов. Но настроение
его было совсем не воинственным.
- Я не могу им воспользоваться! - с тоской крикнул он, словно кольцо все
еще было символом женитьбы, а не талисманом Дикой Магии. - Я прокаженный!
Палата наполнилась возгласами удивления. Хатфрол и Гаф были ошеломлены.
Протхолл тряс головой, словно впервые в жизни пытался проснуться.
Интуитивное понимание, словно волна, прошло по лицу Морэма, и он вскочил на
ноги, полный напряженного внимания. Великан тоже встал, благодарно улыбаясь.
Лорд Осондрея присоединилась к Морэму, но в ее глазах не было облегчения.
Кавинант видел, как сквозь первое мгновение замешательства она пытается
пробиться к сути дела, увидел, как она думает - спасение или проклятие?
Казалось, из всех Лордов лишь она одна понимала, что даже этого знака
недостаточно.
Наконец Высокий Лорд совладал со своими чувствами.
- Теперь мы наконец знаем, как вас принимать, - произнес он. - Юр-Лорд
Томас Кавинант Неверящий и Носящий Белое Золото, добро пожаловать с правдой.
Прости нас, ибо мы не знали. Тебе подчиняется Дикая Магия, которая разрушает
мир. А сила - во все времена устрашающая вещь.
Лорды отдали Кавинанту салют, словно одновременно и хотели призвать его,
и защититься от него, а затем разразились песней:
Дикая Магия заключена в каждом камне Страны,
И Белое Золото может высвободить ее или подчинить.
Золото - металл, не встречающийся в Стране,
И Закон, по которому была создана Страна,
Не может управлять им, ограничивать или подчинять
Его себе. Ибо Страна прекрасна,
Как мечта сильной души о мире и гармонии,
А красота невозможна без порядка.
И Закон, который дал жизнь времени, -
Это созданный Создателем Страны контроль,
Краеугольный камень, стержень, ось той анархии,
Вне которой было сотворение времени,
А во времени - земли,
А на земле - тех, кто ее населяет.
Дикая Магия содержится в каждой частице мира,
И ее высвобождает или подчиняет Золот,
Которое родилось не в Стране,
Поскольку эта сила - якорь Арки Времени,
Которая охватывает и управляет временем. Чисто белое золото,
Не черное, не красное, не алое, не зеленое -
Потому что белизна - это цвет кости,
Структуры плоти, основы жизни.
И сила эта - парадокс,
Ибо сила не может быть без закона,
А Дикая Магия не имеет закона,
И Белое Золото - парадокс,
Ибо оно говорит в пользу кости жизни,
Но в нем нет части Страны.
И Носящий Белое Золото Дикой Магии - парадокс,
Ибо он - все и ничто,
Герой и глупец,
Могущественный и бессильный,
И одним словом правды или предательства
Он может спасти или проклясть Страну,
Ибо он безумен - и мудр,
Холоден - и горяч,
Найден - и утерян вновь.
Это была непонятная песня, странно гармоничная, хотя и без созвучия,
позволившего бы слушающему отдохнуть. И в ней Кавинант мог услышать
хлопающие крылья стервятников, когда голос Фаула произнес: Ты обладаешь
силой, но никогда не узнаешь, как ею распоряжаться. Ты не сможешь в конце
сражаться со мной. Когда песня закончилась, Кавинант подумал о том, помог ли
он своей борьбой или нанес ущерб манипуляциям Презирающего. Ответить на этот
вопрос он не мог. Он ненавидел и боялся правды предсказаний Фаула. Он
нарушил безмолвие, последовавшее за пением Лордов. - Я не знаю, как этим
пользоваться. И не хочу знать. Вот почему я его не ношу. Если вы считаете,
что я - некое воплощение спасения, то это ложь. Я прокаженный.
- О, Юр-Лорд Кавинант, - вздохнул Протхолл, между тем как Лорды и
Морестранственник опустились на свои места, - позвольте мне еще раз сказать:
простите нас. Теперь нам многое понятно - почему вы были вызваны, почему
хайербренд Барадакас обращался с вами именно таким образом, почему Друл
Камневый Червь пытался поймать вас в ловушку на праздновании весны.
Пожалуйста, поймите и вы в свою очередь: нам необходимо было знать об этом
кольце. Ваше сходство с Береком Полуруким не беспричинно. Но, к сожалению,
мы не можем сказать вам, как следует пользоваться Белым Золотом. Увы, мы
очень мало постигли из того Учения, которым обладаем. И боюсь, что, если бы
даже мы постигли его до конца и овладели всеми семью Заветами и Семью
Словами, Дикая Магия все равно не подчинилась бы нам. Сведения о Белом
Золоте дошли до нас от древних предсказаний и пророчеств, как называет их
Морестранственник, которые говорят о многом, но мало что проясняют. Но мы
ничего не понимаем в Дикой Магии. Однако в пророчествах ясно сказано о вашей
роли. Поэтому я называю вас Юр-Лорд - как участника всех дел Совета до тех
пор, пока вы не покинете нас. Мы должны вам верить. Расхаживая взад и
вперед, обуреваемый разноречивыми чувствами, Кавинант проворчал:
- Барадакас говорил точно так же. Проклятье! Ваш народ ужасает меня.
Когда я пытаюсь брать на себя ответственность, вы пытаетесь оказать на меня
давление... И когда я уступаю вам... Вы задаете совсем не те вопросы. Вы не
имеете ни малейшего представления, что такое прокаженный, и вам даже не
приходит в голову спросить об этом. Вот почему Фаул выбрал для этого именно
меня. Потому что я не могу... Проклятье! Почему вы ничего не спрашиваете о
том, откуда я явился? Я собираюсь вам об этом рассказать. Тот мир, откуда я
пришел, не позволяет никому жить иначе, чем на его собственных условиях. Эти
условия... Эти условия противоречат вашим.
- Какие же это условия? - осторожно спросил Высокий Лорд.
- Ваш мир - это сон.
В тишине палаты Кавинант почувствовал, как лицо его исказилось. Он закрыл
глаза и перед ним тут же возникли видения - колонны здания суда, старый
нищий, морда полицейской машины.
- Сон! - лихорадочно вздохнул он. - Сон! Ничего этого не может быть!..
Тогда Осондрея крикнула:
- Что? Сон! Не хочешь ли ты сказать, что все это тебе снится? Ты веришь в
то, что спишь?
- Да! - он чувствовал, как ослабел от страха, его откровение лишало его
щита, делало открытым для нападения. Но он не мог отречься от этого. Оно
было ему необходимо, чтобы вернуть себе некое подобие достоинства.
- Да!
- Действительно! - резко произнесла Осондрея. - Без сомнения, этим и
объясняется нападение на празднование. Скажи мне, Неверящий, ты считаешь это
ночным кошмаром, или, может быть, твой мир получает удовольствие от подобных
снов?
Прежде чем Кавинант смог ответить, Лорд Морэм сказал:
- Довольно, сестра Осондрея. Он терзает сам себя - и очень умело.
Она замолчала с пылающим лицом, и через мгновение Протхолл сказал:
- Вполне возможно, что у богов бывают такие сны, как этот. Но мы -
смертные. Мы можем лишь сопротивляться злу или сдаться. Так или иначе, мы
умираем. Может быть, ты послан, чтобы насмехаться над нами?
- Смеяться над вами? - Кавинант не мог найти слов для ответа. Он молча
замахнулся на эту мысль своей беспалой рукой. - Совсем наоборот. Он
насмехается надо мной.
Когда все Лорды в недоумении посмотрели на него, он резко крикнул:
- Я ощущаю пульс в кончиках пальцев! Но это невероятно! Я болен.
Неизлечимой болезнью... я... Я должен был обдумывать способ не сойти с ума!
Адское пламя! Я не желаю терять рассудок только потому, что один весьма
достойный персонаж моего сна желает получить от меня то, чего я не могу
сделать.
- Что ж, очень может быть. - В голосе Протхолла слышалась нотка грусти и
сочувствия, словно он выслушал некое отречение или отказ от здравомыслия из
уст весьма уважаемого пророка. - Но мы все равно доверяем вам. Вы полны
горечи, а горечь - это знак беспокойства, что свидетельствует о наличии
совести. Я доверяю этому. И все, сказанное вами, тоже соответствует древнему
пророчеству. Боюсь, что наступает время, когда вы станете последней надеждой
Страны.
- Неужели вы не понимаете? - простонал Кавинант, не в силах скрыть боль в
голосе. - Фаул хочет, чтобы вы именно так и думали.
- Может быть, - задумчиво сказал Морэм. - Возможно.
Затем, словно он пришел к какому-то решению, он устремил угрожающий
взгляд на Кавинанта:
- Неверящий, я должен спросить, сопротивлялся ли ты Лорду Фаулу.
Я не говорю о праздновании. Когда он перенес тебя от Друла на Смотровую
Кевина - сопротивлялся ли ты этому?
Этот вопрос заставил Кавинанта внезапно ощутить ужасную слабость, словно
он оборвал нить его сопротивления.
- Я не знаю, - ответил он и устало опустился на свое одиноко стоящее
кресло. - Я не помню, как все это происходило.
- Теперь ты Юр-Лорд, - пробормотал Морэм. - И тебе вовсе не следует
сидеть в этом кресле.
- И вообще сидеть сейчас вовсе не следует, - возразил Протхолл с
внезапным оживлением. - У нас впереди много работы. Надо думать, искать и
составить план; что бы мы ни придумали, действовать надо быстро.
Встретимся снова сегодня вечером. Тьювор, Гаф, Биринайр, Торм, будьте
готовы сами и приведите в готовность всех, кто у вас в подчинении. На
вечерний Совет вы должны представить свои соображения по стратегии. И
известите всю Твердыню, что Томас Кавинант отныне носит титул Юр-Лорда. Он -
чужеземец и гость. Биринайр, немедленно начните работу по выполнению заказа
великанов. Баннор, я думаю, Юр-Лорду более нет необходимости содержаться в
башне.
Он сделал паузу и огляделся вокруг, давая тем самым каждому возможность
высказаться. Затем он повернулся и вышел из палаты Совета Лордов. Осондрея
последовала за ним, то же самое сделал и Морэм, отдав Кавинанту еще один
официальный салют.
Кавинант молча последовал за Баннором вверх по высоким переходам и
лестницам, пока наконец они не очутились перед его новыми покоями. Страж
Крови провел его в помещение, состоящее из нескольких комнат. Потолок везде
был очень высоким, а освещались комнаты за счет солнечных лучей, проникающих
сквозь несколько окон. Столы были в изобилии уставлены разнообразной едой и
|
BIGLIB
