 |
с хатфролами Твердыни Лордов. Позади меня находятся также Тьювор, первый
знак Стражи Крови, и Гаф, вомарк Боевой Стражи Твердыни Лордов. Они все
имеют право присутствовать на Совете. У вас нет возражений?
Возражений? Кавинант молча покачал головой.
- Тогда начнем. У нас есть традиция - почтить тех, кто предстал перед
нами. Как мы можем почтить тебя?
Кавинант покачал головой.
- Я не хочу никаких почестей. Однажды я уже совершил подобную ошибку.
После вопросительной паузы Высокий Лорд сказал:
- Хорошо.
Повернувшись к великану, он возвысил голос:
- Привет и добро пожаловать, великан Прибрежья Сердцепенисто-солежаждущий
Морестранственник, горбрат и наследник верности Стране. Бездомные - это
благо Страны.
Камень и море крепко связаны с жизнью.
Добро пожаловать, в здравии или в недуге, в благоденствии или в несчастье
- проси или отдавай. В любой просьбе мы тебе не откажем, если у нас достанет
сил и жизни ее выполнить. Я - Высокий Лорд Протхолл и говорю в присутствии
самого Ревлстона.
Морестранственник встал, чтобы ответить на приветствие.
- Здравствуй во веки веков, Лорд и друг земли. Я -
Сердцепенисто-солежаждущий Морестранственник, посланник от великанов
Прибрежья в Совет Лордов. Правда моего народа у меня на устах, и я слышу
одобрение древнего священного родового камня...
Краеугольный камень земли - истинная дружба,
Ее скрепляет верности и преданности знак,
Вручную высеченный в вечном камне времени.
Теперь настало время доказательства силы данного когда-то слова.
Сквозь Лес Великанов, Сарангрейвскую Зыбь и Анделейн я пронес звучание
древних клятв. Затем манеры его утратили некоторую дозу официальности, и он
добавил, с улыбкой взглянув на Кавинанта:
- А также доставил сюда кое-что. Мой друг Томас Кавинант обещал мне, что
об этом путешествии будет сложена песня, - он мягко рассмеялся. - Я -
великан Прибрежья. Коротких песен мне не надо.
Его юмор заставил Лорда Морэма усмехнуться и вызвал легкую улыбку на лице
Протхолла, но суровому лицу Осондреи смех, казалось, был незнаком, да и
Вариоль с Тамарантой словно не слышали великана. Морестранственник вновь
занял свое место, и почти тотчас же Осондрея произнесла, словно только этого
и ожидала:
- Так в чем заключается твое послание?
Морестранственник выпрямился, положив руки на стол.
- Лорды - камень и море! - я великан. Нелегко говорить так, как привыкли
говорить вы, хотя для меня это легче, чем для кого-либо другого из моего
народа - по этой причине я и был выбран. Но я постараюсь говорить покороче.
Пожалуйста, поймите меня. Мое послание мне передали по той форме, как это
принято у великанов, и длилось это десять дней. Но потери времени в этом не
было. Когда требуется полное понимание, всю историю необходимо рассказывать
в полном объеме. У нас говорят: спешка - для потерявших надежду, и не прошло
и дня, как я убедился, насколько верна эта пословица. Все это я говорю для
того, чтобы предупредить заранее, что мое послание содержит много такого,
чего вы, возможно, не пожелали бы слушать в настоящее время. Вы должны знать
историю моего народа - все, что было до и после потери, которая привела нас
сюда, все совместные шаги наших народов, начиная с той эпохи, - если вы
хотите услышать меня. Но я воздержусь от этого. Мы - Бездомные, влекомые
необузданной силой своей энергии и энтузиазма, чья численность постоянно
сокращается из-за утраченной способности к своевременному воспроизводству, -
мы истосковались по своей родной земле. Однако со времен Дэймлона Друга
Великанов мы не утратили надежды, хотя Губитель Душ строил против нас козни.
Мы исследовали моря и ждали, когда осуществятся предзнаменования.
Великан сделал паузу и задумчиво посмотрел на Кавинанта, затем продолжал:
- Ах, мои Лорды, предсказания странны. Там много всего говорится, и мало
совсем проясняется. Ведь то, что предсказал нам Дэймлон, может быть вовсе и
не Домом, а наоборот, может оказаться нашим концом, доказательством
невозвратности нашей утраты. Но и этого было бы для нас достаточно. Это нас
бы удовлетворило.
Итак, мы нашли для себя еще одну надежду. Когда в Прибрежье пришла весна,
вернулись наши поисковые корабли и сообщили, что в самом конце своего
путешествия они наткнулись на остров, граничащий с древними океанами, по
которым мы скитались когда-то. Все это пока еще неясно, но наши следующие
разведчики могут отправиться прямо к этому острову и поискать за его
пределами более точных знаков. Таким образом, через лабиринт морей, мы
воспитываем в себе хладнокровие.
Протхолл кивнул, и безупречная акустика палаты донесла до слуха Кавинанта
едва уловимый шелест - шелест мантии верховного Лорда. Великан продолжал,
всем своим видом показывая, что приближается к сути своего послания:
- Однако от Дэймлона Друга Великанов, Высокого Лорда, получили мы и
другую надежду. Главным его предсказанием было следующее: наше изгнание
закончится тогда, когда наше семя вновь обретет былую силу и рождаемость
превысит смертность. Таким образом, надежда рождается из надежды, ибо даже
без всякого предсказания мы почерпнули бы силу и храбрость в успешном
продолжении нашего рода. И представьте себе! В ночь, когда вернулись наши
корабли, Хейлол Златокудрая, супруга Настройщика Килей, разрешилась от
бремени... Ах, камень и море, мои Лорды! Мой язык отказывается произнести
это, ибо он не в силах передать ликование великанов. Как могут ощущать
радость люди, которые говорят об этом так коротко? Достойная женщина,
чистокровный отпрыск рода великанов, дала жизнь троим сыновьям!
Не в силах больше сдерживаться, Морестранственник разразился песней,
полной мощного рева морских волн и привкуса соли.
К своему удивлению Кавинант увидел, что Осондрея улыбается, а в ее
увлажнившихся глазах отражается золотой свет гравия - красноречивое
свидетельство радости, доставленной ей сообщением великана.
Но Морестранственник внезапно оборвал песню. Сделав жест в сторону
Кавинанта, он сказал:
- Прошу меня простить, у тебя тоже есть дело. Я должен наконец подойти к
главной части послания. Ах, друг мой, - сказал он Кавинанту, - неужели ты
так и не засмеешься для меня? Ради тебя я должен вспомнить, что Дэймлон
предвещал нам конец нашего изгнания, а не возвращение домой, хотя я не могу
представить себе иного завершения нашей эпопеи, кроме как Дома. Хотя, быть
может, я, сам того не зная, являюсь свидетелем заката великанов. - Тише,
горбрат, - прервала его Лорд Тамаранта. - Не делай зла своему народу,
произнося такие слова.
Морестранственник ответил тем, что от души рассмеялся.
- О, благодарю, Лорд Тамаранта. Вот так молодые женщины учат мудрых
старых великанов. Весь мой народ будет смеяться, когда я расскажу им об
этом.
Тамаранта и Вариоль обменялись улыбками и вернулись к состоянию
размышлений или дремоты.
Вдоволь насмеявшись, великан сказал:
- Ну, что ж, мои Лорды. Тогда к сути дела. Камень и море! От такой спешки
у меня голова идет кругом. Я пришел, чтобы просить выполнения древних
обещаний. Высокий Лорд Лорик Заткнувший Вайлов обещал, что Лорды сделают нам
подарок, когда наша надежда найдет подтверждение, подарок, который умножит
наши шансы в поисках дороги домой.
- Биринайр, - произнесла Лорд Осондрея.
Высоко на галерее старый Биринайр поднялся и сказал:
- Разумеется. Я не сплю. И не так уж стар, как кажется. Я вас слышу.
Широко улыбнувшись, великан крикнул:
- Эй, Биринайр! Хатфрол Твердыни Лордов и хайербренд лиллианрилл. Мы -
старые друзья, великаны и лиллианрилл.
- Друзья, но вот кричать незачем, - ответил Биринайр. - Я тебя слышу.
Старые друзья со времени Высокого Лорда Дэймлона. И никак иначе.
- Биринайр, - резко прервала его Осондрея, - помнит ли твое учение дар,
обещанный Лориком великанам?
- Дар? А почему бы и нет? С моей памятью все в порядке. Где этот щенок,
мой ученик? Разумеется. Лор-лиарилл. Они называли это Золотой Жилой. Вот.
Кили и рули для кораблей. Верный курс - никогда не заштиливает. И прочные,
как камень, - обращаясь к Торму, он добавил: - Не то, что ты, ухмыляющийся
радхамаэрль. Я все помню.
- Ты можешь это сделать? - тихо спросила Осондрея.
- Сделать? - эхом отозвался Биринайр, видимо озадаченный. - Можешь ли ты
изготовить золотожильные рули и кили для великанов? Или это учение уже
утрачено? - Повернувшись к Морестранственнику, она спросила: - Сколько вам
требуется кораблей? Бросив быстрый взгляд на величественного Биринайра,
великан сдержал готовый прорваться смех и просто сказал:
- Семь. Может быть, пять.
- Можно это сделать? - снова обратилась Осондрея к Биринайру, произнося
слова отчетливо, но без раздражения. Взгляд Кавинанта переходил с одного
говорившего на другого, словно они беседовали на иностранном языке. Хатфрол
достал из-под мантии дощечку и острую иглу и погрузился в расчеты, бормоча
что-то под нос. Скрип его иглы раздавался в палате до тех пор, пока он не
поднял голову и не произнес срывающимся голосом:
- Учение по-прежнему в силе сделать это. Но это не так просто. Мы сделаем
все, что в наших силах. Разумеется. Но время - на это потребуется время. На
это потребуется заметное время.
- Сколько времени?
- Мы сделаем все возможное. Если нам не будут мешать. Не моя вина.
Я не терял своего учения лиллианрилл. Лет сорок.
Затем, внезапно перейдя на шепот, он добавил, обращаясь к великану:
- Прошу прощения.
- Сорок лет? - великан мягко рассмеялся. - Здорово сказано, Биринайр,
друг мой. Сорок лет! Мне это не кажется чересчур долгим. Повернувшись к
Высокому Лорду Протхоллу, он сказал:
- Мой народ не может подобающе поблагодарить тебя. Даже в языке великанов
для этого нет достаточно длинных слов. Трех тысячелетий нашей службы было
недостаточно, чтобы отплатить за семь золотожильных килей и рулей.
- Нет, - запротестовал Протхолл, - семьдесят раз по семь золотожильных
даров - ничто по сравнению с великой дружбой великанов Прибрежья. Лишь мысль
о том, что мы поможем вашему возвращению домой, сможет заполнить ту пустоту,
которая останется после вашего ухода. А наша помощь отодвигается на сорок
лет. Но мы начнем немедленно, и - кто знает? - может получиться так, что
какое-нибудь новое понимание Учения Кевина сократит этот срок.
- Немедленно, - эхом повторил его слова Биринайр.
Сорок лет? - подумал Кавинант. Нет у вас сорока лет.
Затем Осондрея, посмотрев сначала на великана, потом на Высокого Лорда
Протхолла, спросила:
- Значит, решено?
Когда оба утвердительно кивнули, она повернулась к Кавинанту и сказала:
- Тогда давайте перейдем к делу этого Томаса Кавинанта.
Ее голос, казалось, повысил напряженность атмосферы подобно отдаленному
удару грома.
Улыбаясь, чтобы смягчить прямолинейность Осондреи, Морэм сказал:
- Чужеземца называют Неверящим.
- И неспроста, - подтвердил великан.
Его слова прозвучали как угроза для Кавинанта, находящегося в состоянии
смутного беспокойства, и он пристально посмотрел на Морестранственника. В
глубоких глазах великана под нависшим лбом он прочел подразумеваемый смысл
этой фразы. Так ясно, словно он открыто отвечал на обвинение.
Великан говорил ему взглядом - признай Белое Золото и используй его для
блага Страны.
Невозможно, - так же глазами ответил ему Кавинант. Он ощутил, как к
голове приливает жар от бессилия и гнева, но лицо его осталось невозмутимым,
как мраморная плита.
Лорд Осондрея внезапно спросила требовательным голосом:
- Внизу был найден ковер из вашей комнаты. Зачем вы его сбросили?
Не глядя на нее, Кавинант сказал:
- Он оскорбил меня.
- Оскорбил? - Ее голос дрогнул от недоверия и негодования.
- Осондрея, - увещевательным тоном тихо обратился к ней Протхолл, - он
здесь чужак.
Она не отвела от Кавинанта обвиняющего взгляда, но промолчала. На
мгновение воцарилась полная тишина, все замерли. У Кавинанта возникло
смутное ощущение, что Лорды мысленно спорят друг с другом относительно того,
как с ним обращаться. Затем поднялся Морэм, обошел вокруг каменного стола и
двинулся назад внутри кольца, пока не очутился напротив Осондреи. Там он сел
на край стола, положив на колени посох, и устремил взгляд на Кавинанта. Под
этим испытующим взглядом Кавинант почувствовал себя более незащищенным, чем
|
BIGLIB
