 |
казалось, своей внешностью противоречила своему внутреннему миру. Мягкая
округлость ее форм, полнота ее фигуры были словно бы помехой огромной
внутренней силе ее жизненного опыта и знаний, и казалось, что она живет со
своим телом на основе древнего и трудного перемирия. На ее лице отражались
признаки этого перемирия: лоб ее был преждевременно изборожден морщинами, а
глубокие большие глаза, казалось, смотрели внутрь, на истерзанное поле битвы
сомнений и нелегких примирений с ними. Глядя на нее через каменный стол,
Кавинант увидел в ее глазах выражение хмурой озабоченности - результат того,
что стало ей известно, - и еще в глаза ему бросилась рассеянная красота,
которая сделала бы ее лицо добрее, если бы она улыбнулась.
После короткого колебания Этиаран прижала руку к сердцу, а потом
протянула ее Кавинанту тем же жестом, что и Трелл.
- Приветствую тебя, гость. Добро пожаловать. Я - Этиаран, супруга Трелла.
Лена, моя дочь, и Трелл уже рассказали мне о вас. Вы можете не
представляться, Томас Кавинант. Располагайте нашим домом, как своим.
Вспомнив об этикете и о своем новом решении, Кавинант ответил:
- Это для меня большая честь. Этиаран слегка поклонилась.
- Как и для нас, если считать, что предложенное делает честь тому, кто
предлагает. А учтивость всегда приятна.
Потом она, казалось, снова заколебалась, не зная, как продолжить.
Кавинант увидел, как в ее взгляде снова отразились старые конфликты, и
подумал, что этот взгляд мог бы обладать чрезвычайной силой, не будь он
настолько обращен в себя. Но вскоре она нашла решение и сказала:
- В обычаи нашего народа не входит беспокоить гостя трудными вопросами,
не накормив его. Но еда еще не готова... - она взглянула на Лену, - а вы
кажетесь мне странным, Томас Кавинант, странным и вселяющим тревогу.
Если позволите, я бы хотела побеседовать с вами, пока Лена приготовит то,
что имеется у нас в доме. Вы выглядите так, словно у вас есть какие-то
неотложные дела.
Кавинант уклончиво пожал плечами. При мысли о ее предстоящих вопросах он
ощутил приступ беспокойства и, собрав силу воли, приказал себе попытаться
ответить на них, не теряя вновь приобретенного равновесия.
В наступившей паузе Лена засновала по комнате. Она подходила к полкам и
снимала с них тарелки, кувшины и другую кухонную посуду, а потом принялась
готовить на каменной плите, нагреваемой снизу гравием, рассыпанным по
подносу. Часто взгляд ее падал на Кавинанта, но он не всегда это замечал.
Его вниманием завладела Этиаран.
Сначала она неуверенно пробормотала:
- Просто не знаю, с чего начать. Это было так давно, и я знаю так мало из
того, что знают Лорды. Но полученных мною знаний должно хватить. Никто здесь
не сможет заменить меня по части знаний, - она расправила плечи. - Могу я
взглянуть на ваши руки?
Вспомнив о первой реакции Лены, Кавинант протянул Этиаран правую руку.
Она обошла вокруг стола, словно собиралась потрогать ее, но не стала
этого делать. Вместо этого она пристально посмотрела ему в лицо.
- Полурукий! Так сказал Трелл. И некоторые говорят, что Берек, друг
земли, Хатфью, Лорд-Основатель вернется в Страну, когда в этом появится
необходимость. Известно вам об этом?
Кавинант хрипло ответил:
- Нет.
По-прежнему глядя ему в лицо, Этиаран сказала:
- А ваша другая рука?
Озадаченный, он протянул левую руку. Она опустила на нее взгляд.
Увидев что-то, она резко выдохнула, закусила губу и отступила назад.
На мгновение она, казалось, впала в неописуемый ужас. Но потом, овладев
собой, она спросила лишь с некоторой дрожью в голосе:
- Из какого металла это кольцо?
- Что? Это? - Ее реакция изумила Кавинанта, и в своем удивлении он
внезапно отчетливо вспомнил, как Джоан сказала когда-то:
"Этим кольцом венчаю тебя".
И как ответил ему старик-нищий в плаще цвета охры:
"Будь праведным! Будь праведным!"
Тьма грозила ему. Он слышал свой голос, словно кто-то другой отвечал за
него, кто-то, не имевший ничего общего с проказой и изгнанием.
- Это белое золото.
Этиаран охнула и прижала руки к вискам, как будто почувствовала внезапную
боль. Но она вновь справилась с собой, и в ее глазах появилась суровая
отвага.
- Я одна, - сказала она. - Я одна в подкаменье Мифиль знаю значение всего
этого. Даже Трелл не знает. Я же знаю слишком мало. Ответьте, Томас
Кавинант, это правда?
- Надо было давно выбросить его, - горько пробормотал он. - Прокаженный
не имеет права быть сентиментальным.
Но напряженность Этиаран вновь приковала его внимание. У него создалось
такое впечатление, что она знает обо всем происходящем с ним гораздо больше
его самого, ощущение того, что он двигается в мир, который каким-то неясным,
зловещим способом был подготовлен, чтобы принять его. В нем поднялся прежний
гнев. - Разумеется, это правда, - огрызнулся он. - А что такое? Это всего
лишь кольцо.
- Это Белое Золото, - слова Этиаран были сказаны таким несчастным тоном,
словно она только что понесла тяжелую утрату.
- Ну так что? - Он не мог понять, что так расстроило женщину. - Это
ничего не значит. Джоан... Джоан когда-то предпочла его темному золоту. - И
это не удержало ее от развода с ним.
- Это Белое Золото, - повторила Этиаран. - Лорды знают древнюю песню
Учения, в которой говорится о Носящем Белое Золото. Я помню лишь отрывок из
нее, вот он:
В золоте белом, волшебном и диком,
Силы огромные воплощены.
Сам же владелец его, несомненно,
Крайне опасен для нашей Страны.
Он и могуч, он и бессилен,
Он и глупец, он и герой,
И словом предательства или же правды
Способен, шутя, управлять всей Страной.
Может он дать всем нам счастье,
А может разрушить мечты...
Холоден он и бесстрастен,
Ушедший, но вызванный вновь,
И разум его, ко всему безучастный
Совмещает и злость, и любовь...
Вы знаете эту песню, Кавинант? Во всей Стране нет Белого Золота. В нашей
земле никогда не находили золота, хотя говорят, будто Берек знал о нем и
сочинял песни. Вы появились из других мест. Какая ужасная цель привела вас
сюда?
Кавинант чувствовал, что она хочет по его взгляду найти в нем какой-то
порок, какую-то фальшь, которая успокоила бы ее страх. Он вдруг окаменел.
У тебя есть сила, сказал Презирающий. Могучая магия... но ты никогда не
узнаешь, как ею распоряжаться.
Мысль о том, что это обручальное кольцо было каким-то талисманом,
заставила его почувствовать приступ тошноты, словно он вдохнул запах
эфирного масла. Ему страшно захотелось закричать. Ничего этого нет! Но ему
был известен лишь один-единственный ответ: не думать об этом, следовать по
тропе сна, выжить. И он ответил Этиаран ее же языком:
- Цели всегда ужасны. Мне надо передать послание в Совет Лордов. - Какое
послание? - требовательно спросила она.
После секундного колебания он пробормотал:
- Вернулся Серый Убийца.
Как только Кавинант произнес это имя, Лена выронила из рук глиняный
кувшин, который несла, чтобы поставить на стол, и бросилась в объятия
матери.
Кавинант стоял, сердито глядя на разбитый кувшин. Вылившаяся из него
жидкость блестела на гладком каменном полу. Потом он услышал, как Этиаран,
задыхаясь, в ужасе произнесла:
- Откуда вам это известно?
Он оглянулся на нее и увидел, что обе женщины прижались друг к другу,
словно дети, напуганные демонами своих самых страшных снов. - Гадкий,
грязный прокаженный! - угрюмо пробормотал он.
Но к Этиаран, казалось, понемногу возвращалась обычная твердость.
Она крепко сжала челюсти, и взгляд ее больших глаз посуровел. Несмотря на
весь свой страх, она была сильной женщиной, успокаивающей свое дитя и
заставляющей себя броситься навстречу угрожающей ему опасности. Она снова
спросила:
- Откуда вам это известно?
Она заставила его встать в оборонительную позицию, и он ответил:
- Я встречался с ним на Смотровой Кевина.
- Ах, это ужасно! - вскричала Этиаран, крепко прижимая к себе Лену. - Что
будет с молодым поколением этого мира? Наши потомки умрут в агонии, и будет
война, и ужас, и боль для выживших. Увы, Лена, дочь моя! Ты родилась в злое
время, и когда наступит час битвы, не будет для тебя ни мира, ни утешения.
Ах, Лена, Лена!
Ее горе затронуло незащищенную струну в Кавинанте, и в горле его появился
комок. Ее голос напомнил ему собственное видение Запустения в Стране, будто
погребальное пение, которого он прежде никогда не слышал. Впервые он
почувствовал, что в Стране имелось нечто драгоценное, чему теперь грозило
исчезновение.
Это сочетание сочувствия и гнева еще больше натянуло его нервы. Он
почувствовал, что его бьет дрожь. Когда он взглянул на Лену, то увидел, что
сквозь страх в ней уже пробудилось новое благоговение перед ним.
Бессознательное предложение себя в ее взгляде горело еще более завлекающе,
чем прежде.
Кавинант сидел молча, пока Этиаран и Лена постепенно успокаивали друг
друга. Потом он спросил:
- Что вам известно обо всем этом? Что происходит со мной?
Прежде чем Этиаран смогла ответить, снаружи послышался голос:
- Эй! Этиаран, дочь Тьеран! Гравлингас Трелл сказал нам, что твои дела на
сегодня окончены. Выходи и спой для подкаменья!
Мгновение Этиаран стояла, совершенно погрузившись в себя. Потом она
вздохнула:
- Ах! Только что началось самое важное дело во всей моей жизни, - и
направилась к двери. Отогнув занавес, она произнесла в темноту: - Мы еще не
ели. Я приду позже. Но после собрания мне нужно поговорить с кругом
старейшин.
- Их предупредят, - отозвался голос.
- Хорошо, - сказала Этиаран. Но вместо того, чтобы повернуться к
Кавинанту, она осталась стоять у входа, некоторое время глядя в темноту.
Когда она наконец опустила занавес и повернулась к Кавинанту, он увидел, что
глаза у нее увлажнились и в них появилось такое выражение, которое он
сначала принял за покорность судьбе. Но потом он понял, что Этиаран просто
вспомнила о прежней своей покорности.
- Нет, Томас Кавинант, - печально сказала она. - Я ничего не знаю о вашей
судьбе. Может быть, если бы я дольше пробыла в лосраате, если бы у меня
хватило сил... Но я прервала свое пребывание там и вернулась домой. Я знаю
часть старого Учения, о котором и не подозревают в подкаменье Мифиль, но
этого слишком мало. Все, что я могу вспомнить для вас - это обрывки
магических старых строк о разрушении мира:
Дикая Магия заключена в каждом камне Страны,
И Белое Золото может высвободить ее или подчинить...
Но значения этих строчек, так же, как и направленность событий нынешних
времен, я не знаю. Так что вдвойне необходимо доставить вас в Совет. -
Потом, посмотрев ему прямо в лицо, она добавила: - Я открыто говорю вам,
Томас Кавинант, что если вы пришли, чтобы предать Страну, то лишь Лорды,
может быть, смогут остановить вас.
Предать? Эта была еще одна новая мысль. Прошло мгновение, и Кавинант
понял, что имела в виду Этиаран. Но прежде, чем он заявил свой протест, Лена
вступилась за него:
- Мама! Он же сражался с серой тучей на Смотровой Кевина. Я сама это
видела. Как ты можешь в нем сомневаться?
Эта защита сдержала его воинственную реакцию. Сама того не желая, Этиаран
затронула запретную тему. Он еще не зашел настолько далеко, чтобы сражаться
с Лордом Фаулом.
Возвращение Трелла лишило Этиаран возможности ответить дочери.
Великан некоторое время стоял в дверях, переводя взгляд с Этиаран на Лену
и Кавинанта и обратно. Наконец он сказал: - Так, так. Наступают тяжелые
времена. - Да, мой супруг Трелл, - пробормотала Этиаран. - Тяжелые времена.
Потом его взгляд упал на осколки кувшина на полу.
|
BIGLIB
