ЛЮБОВНЫЙ РОМАН

Лирика

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Василий Кожевников: Лирика

Детей не щадя.

Мы славим страданье,
Боимся успеха.
Нам солнце не в пору
И вьюга не в лад.
У нашего смеха
Печальное эхо.
У нашего счастья
Запуганный взгляд.

Любой зазывала
Ползет в запевалы.
Любой вышибала —
Хранитель огня.
Забыта основа
Веселого слова.
Монахи, монахи,
Простите меня!

Не схимник, а химик
Решает задачу.
Не схема, а тема
Разит дураков.
А если уж схема,
То схема поэмы,
В которой гипотезы
Новых веков.

Простите ж двадцатому
Скорость улитки,
Расчеты свои
Проведем на бегу.
Давайте же выпьем
За схему улыбки,
За график удачи
И розы в снегу.

За тех, кто услышал,
Трубу на рассвете.
За женщин
Упрямы голоса,
Которые звали нас,
Как Андромеда,
И силой тащили
Нас в небеса.

Полюбим наш век,
Забыв отупенье,
Омоется старость
Живою водой.
От света до тени,
От снеди до денег
Он алый, как парус
Двадцатых годов.

Мы рваное знамя
«Бээфом» заклеим,
Мы выдуем пыль
Из помятой трубы.
И солнце над нами —
Как мячик в аллее,
Как бубен удачи
И бубен судьбы.

Давайте же будем
Звенеть в этот бубен,
Наплюнем на драмы
Пустых площадей.
Мы, смертные люди, —
Бессмертные люди!
Не стадо баранов,
А племя вождей!

Отбросим заразу,
Отбросим обузы,
Отбросим игрушки
Сошедших с ума!
Да здравствует разум!
Да здравствуют музы!
Да здравствует Пушкин!
Да скроется тьма!

Это «Песня про радость», автор которой — Анчаров. Не знаю,
почему я выбрал именно ее — из многих не менее достойных.
Наверное, потому, что именно это чувство — радость —
испытываешь, когда берешь в руки любую его вещь. Потому, что
заканчивая эту самую любую вещь, чувствуешь, что не просто
стало радостней у тебя на душе, — жизнь стала гораздо
привлекательней, ярче. Радостней. Громадное ему спасибо за
это!

Но жизнь, увы, это обычно радость пополам с печалью… Ну,
может быть в несколько иных пропорциях. У всех по-разному в
разное время. Тут главное понять, что — и от тебя зависит,
чего в жизни твоей (а возможно, не только твоей) будет
больше.

Впрочем, понять — это еще не все. Необходимо искать (или хотя
бы не проходить мимо), и находить, и решаться, и действовать.
Ведь это элементарно: если радостей на Земле станет больше,
то печалей — наоборот. И пусть даже не сразу (не сейчас, не в
ближайшем будущем) оно скажется, но все равно — скажется.
Обязательно. И даже если твои усилия не оценят по заслугам
те, что придут в этот мир следом за тобой, — это не повод для
печали. Это, скорее, повод для улыбки. И значит — для радости
все-таки.

А еще — многое (если не все) зависит и от того, под каким
углом зрения смотреть на вещи: на предметы и на явления. У
Михаила Леонидовича был свой, особый взгляд почти на все. И в
этом убеждаешься не однажды, читая его произведения. Особый
и, в общем, _радостный_ взгляд.

И здесь, наконец, пора сказать о последнем, незавершенном
творении Анчарова — романе-клине «Третье Евангелие —
Евангелие Святого Духа».

«Я человек с земным индексом АНЧАРОВ МИХАИЛ ЛЕОНИДОВИЧ,
сообщаю всем, что никаких наций нет, а что есть живое
существо под названием человек, которое отличается от
остальной живности только одним — мозгом, который способен
понимать слова. Об этом я узнал первым из людей. И узнал от
Святого Духа, больше ни от кого…»_

_»Бог может все. Можно молиться, можно — нет. Может сделать
жизнь вечную, как у того жида Агасфера, и может сделать его
жизнь счастливой, потому что нет для Бога ни иудея, ни
эллина. И все это для него — звук пустой.

Бог есть радость. а все остальное — выдумка и ошибка. Бог
есть слово, потому что он сам так решил. Но мог бы решить и
иначе.

Я мог бы писать Евангелие от Святого Духа, а мог бы не писать
вовсе. Но я пишу, потому что это приятно, и еще потому, что
по какой-то причине он мне открылся.

Во всех библиях описано одно и то же: и когда Бог-отец один,
и когда к нему добавилось еще два — Сын и Святой Дух. Только
не сказано,что такое Святой Дух. А теперь открылось, что дух
— это материя. Это все одно — чудо. Но только теперь
открылось, что Святой Дух — это материя вакуума. Видно,
космос решил, что человек созрел, и открыл ему третью порцию.
Можно прожить и без хлеба. На том свете не едят, а живут
вечно и, главное, счастливо».

Эти два небольших кусочка я выписал из газеты Московского
городского центра авторской песни «Менестрель» (спецвыпуск),
где материала о «Третьем Евангелии…» еще два раза по
столько, не больше, и потому остается только сожалеть, что
возможности прочесть весь роман-клип — нет. Здесь не подойдет
даже слово «пока», которое я могу применить к уже изданным,
хотя и не читанным мною, отдельным его произведениям… И
можно было бы сказать «увы!», но я не скажу потому, что помню
одну деталь, помню, что в ящике Пандоры кое-что осталось.

А теперь еще одна цитата. Здесь — последняя.

_»Я всю жизнь мечтал об учителе, к которому бы я пришел, а он
бы объяснил — как писать хорошо. Такого учителя не оказалось.
Теперь я знаю, что так вообще не бывает.

Но об одном человеке я все же скажу. Потому что он абсолютная
точка отсчета для всего, что и теперь пишется стихами, прозой
или на театре. Ясно о ком речь, о Пушкине. Учиться у Пушкина
писать стихи, прозу или пьесы так же бессмысленно, как
учиться по учебнику рожать детей, дышать или видеть. Дышат,
рожают и видят — каждый сам по себе. Но если на белом свете
есть проза, в которой тебе нравится все (буквально), то это,
хочешь не хочешь, влияет на тебя не как факт твоего сознания,
а как факт твоего бытия. И хочешь не хочешь, а этому учишься
не как у учителя, а как у жизни.

Что это такое — легче понять, чем объяснить. Но если вдруг
понял, что это такое — состояние, повадка, поведение этого
человека, когда он берет перо в руки, можешь писать в любом
стиле, любым словарем — все равно скажется. А не скажется —
значит, не понял»._

Здорово сказано! Замечательно, по-моему, Не могу утверждать с
полной уверенностью, что Анчаров для меня — то же, что для
него, для Анчарова, Пушкин, но — не в прозе Пушкина нравится
мне _все_ и _буквально_, а в прозе Анчарова; и это _оно_
которое все и буквально, но которое в прозе Анчарова, —
влияет как факт моего бытия — на меня. Во всяком случае, я
думаю, что это — так.

А что до Пушкина, то, наверное, я просто не знаю его хотя бы
так же, как знаю (знаю ли?) Михаила Анчарова. И пусть
Александр Сергеевич простит меня за это!

Я все сказал. Что смог. Про любимого своего автора. А в
заключение — немного про себя. Логика подсказывает мне, что
это будет правильно.

Сказки доблестных абхазов
Мне причалом в детстве стали,
Урфин Джюс построил лодку,
Грин, Ефремов — весла взяли…

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *