ЛЮБОВНЫЙ РОМАН

Лирика

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Василий Кожевников: Лирика

Дальние пути.
Завывают
В поле эшелоны
Мимоходом
Сердце прихватив.

Паровоз
Листает километры.
Соль в глазах
Несытою тоской.
Вянет год,
И выпивохи-ветры
Осень носят
В парках за Москвой.

Это из песни «Прощание с Москвой». Стихи автора.
_»…менестрельская песня. Я занялся ею еще до войны.
Нынешние эксперты и знатоки утверждают, что я был первым
бардом в стране. Наверное, так оно и было…»_

После демобилизации Анчаров поступает в МГХИ им.Сурикова,
Московский государственный художественный институт, на
отделение живописи. _»И живопись стала для меня целой эпохой
жизни… В картинках для меня было главное передать
впечатление. Неважно как, хоть нос макни в краски и рисуй
носом, но лишь бы картина передавала живое чувство и заражала
зрителя этим чувством. Словом, я писал далеко не в
академической манере, а в манере, которая называется
импрессионизм. А с импрессионизмом тогда боролись…

В общем, мне доставалось по шапке… хотя и не всегда.
Картины мои все-таки выставляли и иногда хвалили»._

И все-таки эпоха живописи завершилась с окончанием
Суриковского — в 1954 году. Конечно, Михаил Анчаров не раз
еще возвращался к изобразительному искусству: и как таковому,
то есть практически, и как к теме, которую он затрагивал во
многих своих произведениях. Эпоха, какая бы она ни была,
обычно оставляет след — заметный, памятный. Глубокий.
_»Законченным живописцем я не стал… Почему? Скажу
откровенно: в один момент я понял, что вполне овладел
ремеслом художника, и могу написать картинку в любом стиле,
но только не в своем. А когда такое случается, искусство
уходит и остается один только голый и самодостаточный, как
задница, профессионализм…»

Он, творец по натуре, быть ремесленником не мог, не хотел.
Значит — нужно было искать себя в чем-то заново. Разумеется,
потихоньку продолжалась работа над песнями. А потом…
Приятель предложил ему написать сценарий, и это стало началом
новой… если не эпохи, то полосы творчества. Хотя первый
период оказался периодом провальных сценариев. Но их
сочинитель был упорным в достижении своей цели…

Пусть созданные и в соавторстве, но появляются наконец:
первый, литературный, опубликованный в журнале «Искусство
кино» (N 6/1956), — «Баллада о счастливой любви; а после
учебы на курсах киносценаристов — сценарии кинофильма «Мой
младший брат» (1962) и телефильма «Апассионата» (1963). Это
было уже что-то.

Но еще раньше было начало «второй полосы» песенного
творчества и первые публичные выступления со своими песнями.

«Песня об органисте,
который в концерте
Аллы Соленковой *
(* Алла Соленкова — камерная певица, которая успешно
выступала в 50-60-е годы)
заполнял паузы, пока певица
отдыхала»

Рост у меня
Не больше валенка:
Все глядят на меня
Вниз.
И органист я
Тоже маленький.
Но все-таки я
Органист!

Я шел к органу,
Скрипя половицей,
Свой маленький рост
Кляня.
Все пришли
Слушать певицу,
И никто не хотел
Меня.

Я подумал: мы в пахаре
Чтим целину,
В войне —
Страх врагам.

Дипломат свою
Представляет страну,
Я представляю
Орган!

Я пришел и сел,
И без тени страха,
Как молния, ясен
И быстр,
Я нацелился в зал
Токкатою Баха
И нажал
Басовый регистр.

О, только музыкой —
Не словами —
Всколыхнулась
Земная твердь.
Звуки поплыли
Над головами,
Вкрадчивые, как смерть…

И будто древних богов
Ропот,
И будто дальний
Набат,
И будто все
Великаны Европы
Шевельнулись
В своих гробах.

И звуки начали
Души нежить.
И зов любви
Нарастал.
И небыть, нечисть,
Ненависть, нежить,
Бежали,
Как от креста.

Бах сочинил —
Я растревожил
Свинцовых труб
Ураган.
То, что я нажил, —
Гений прожил.
Но нас уравнял
Орган!

Я видел:
Галерка бежала к сцене,
Где я
В токкатном бреду.
И видел я:
Иностранный священник
Плакал
В первом ряду.

О, как боялся я
Не свалиться,
Огромный свой рост
Кляня.
О, как хотелось мне
С ними слиться!
С теми, кто, вздев
Потрясенные лица,
Снизу вверх
Глядел на меня!

1964-й год. В журнале «Смена» печатается первый рассказ
Анчарова — «Барабан на лунной дороге». Потом второй —
«Венский вальс» — там же. Серьезная проза, которая все равно
поэзия. И это уже — на всю оставшуюся жизнь.

_»Проза у меня образовалась из песен и картин. Как это может
быть — я не знаю. Но это так».

«…Как писатель я многим обязан менестрельской песне. Она
научила меня работать над словом. А слово в ней должно быть
жестким, ясным и осмысленным; оно должно доходить до души,
иначе песня не состоится. Ведь менестрельская песня это не
музыкальное явление — это музыка со _BOLDсловом_ Слово здесь
главенствует».

«Проза, по моему глубочайшему убеждению, настоящая проза —
это тот же стих, только с более трудно уловимым ритмом. А то
думают: проза — это когда один человек знает интересную
историю и пересказывает ее грамотно другому. Проза рождается
так же, как и стих. И там и там — образ… А образ — это
живая вещь, он приходит сам»._

Я сижу, боюсь пошевелиться…
На мою несмятую кровать
Вдохновенья радужная птица
Опустилась крошки поклевать…

Это из песни — того же, 1964-го года. Крошки… Хм, как
говорится. Крошки не крошки, а на следующий год вышли в свет
две повести и роман, и это было только начало…

В 1966-м году отдельным изданием выйдет первая книга

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *