ЛЮБОВНЫЙ РОМАН

Лирика

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Василий Кожевников: Лирика

Боль от ушибов.
Мы прощали со стоном
Чужие грехи,
А себе не прощали
Ошибок!

Дожидались рассвета
У милых дверей
И лепили богов
Из гипса.
Мы саперы столетья!
Слышишь взрыв на заре?
Это кто-то из наших
Ошибся…

Это залпы черемух
И залпы мортир.
Это лупит апрель
По кюветам.
Это зов богородиц,
Это бремя квартир,
Это ветер листает газету.

Небо в землю упало.
Большая вода
Отмывает пятна
Несчастья.
На развалинах старых
Цветут города —
Непорочные,
Словно зачатье…

Эта «Большая апрельская баллада» пусть будет чем-то вроде
эпиграфа.

Михаил Леонидович Анчаров… Его уже нет среди живых. 11 июля
1990 года — почти середина лета — безжалостная старуха,
которую чаще зовут Смертью, посетила Поэта. Она пришла не в
гости…

Урна с прахом захоронена в колумбарии Нового Донского
кладбища в Москве.

Он ушел из жизни с достоинством и скромно. Без заслуженных
почестей. Впрочем, как и жил — без должного, на мой взгляд,
внимания и признания тех, для кого он, собственно, и творил.
Всю жизнь. Пробуя себя в песнях и стихах, живописи и графике,
драматургии и прозе. Вероятно, как это принято в российской
практике, все впереди…

А возможно, он сам так хотел. _»Я пел, закрыв глаза, потому
что избегал популярности: она — западня. Начинаешь работать
на публику, боясь, однажды заглянув ей в глаза, прочесть
разочарование. Я вглядывался в единственное зеркало на свете,
которое заслуживает этого, — зеркало работы»._

И все-таки лично мне сие кажется несправедливым: едва ли не
все знают о том же Высоцком (и, бесспорно, заслужившем свою
славу, и также любимом мною, и, по-какому-то стечению
обстоятельств оставившем этот мир тоже почти в середине лета,
любимого моего времени года), наверное, все знают, но очень
немногие, почти никто — об Анчарове. А ведь никто иной, как
Владимир Семенович, шутил когда-то: «Я вышел из МАЗа». Это
песня о водителе «МАЗа», которую — было и такое — исполнял
когда-то Высоцкий. А перед исполнением говорил, что автор ее
— Михаил Анчаров, Михаил Анчаров, на песнях которого он
учился. А потом исполнял Высоцкий еще одну анчаровскую —
«Балладу о парашютах».

Парашюты рванулись
И приняли вес.
Земля колыхнулась едва.
А внизу — дивизии
«Эдельвейс»
И «Мертвая голова».

Автоматы выли,
Как суки в мороз;
Пистолеты били в упор.
И мертвое солнце
На стропах берез
Мешало вести разговор.

И сказал Господь:
— Эй, ключари,
Отворите ворота в Сад!
Даю команду
От зари до зари
В рай пропускать десант.

И сказал Господь:
— Это ж Гошка летит,
Благушинский атаман.
Череп пробит,
Парашют пробит,
В крови его автомат.

Он врагам отомстил
И лег у реки,
Уронив на камни висок.
И звезды гасли,
Как угольки,
И падали на песок.

Он грешниц любил,
А они — его,
И грешником был он сам.
Но где ж ты святого
Найдешь одного,
Чтобы пошел в десант?

Так отдай же, Георгий,
Знамя свое,
Серебряные стремена.
Пока этот парень
Держит копье,
На свете стоит тишина.

И скачет лошадка,
И стремя звенит,
И счет потерялся дням.
И мирное солнце
Топочет в зенит
Подковою по камням.

_»Я не знаю,_ — сказал автор этой песни, — _кто имеет право
считаться его учителем. Для меня Владимир Высоцкий —
самородок. И этим все сказано…»_

То же самое мог бы сказать Владимир Семенович — о нем. И,
разумеется, не только… Мог бы и я. Но мне не хочется — то
же, а главное — мне хочется больше… Пусть даже и не своими
словами.

Анчаров родился и вырос на Благуше, которая тогда была
окраиной Москвы. Год его рождения — 1923-й. Год рождения тех,
кто первыми взяли в руки оружие, когда пришла война… Война
здорово повлияла на его творчество.

Но до войны еще были и детская изостудия, и музыкальная
школа, разумеется, параллельно со средней, и были первые
песни. Самую первую Миша Анчаров написал в 12 лет на стихи
Александра Грина. С ней связано одно из самых больших
потрясений детства. Потому что было знакомство со вдовой
писателя, Ниной Николаевной Грин, запомнившееся на всю жизнь.

_»Я спел ей песню, и она заплакала. И я понял, что она-то и
есть настоящая героиня Грина, потому что была его родною
душой. Когда она ушла, я навсегда понял, _BOLDчто_ нужно для
обновления души.

Восхищение. От любви до ненависти один шаг. Но только
художник знает, что от ненависти до любви столько же»._

А вот отрывок — о том же — из другого интервью:_»Я спел
песню. Она заплакала. Это было для меня как орден. Можно
сказать — хоть дальняя, но посылочка от Грина. От Грина я
тогда балдел совершенно»._ А песня такая:

Не шуми, океан, не пугай —
Нас земля испугала давно.
В теплый край, в южный край
Приплывем мы все равно.

Припев: С детства шхуна и клипер,
И стройный фрегат
На волне колыхали меня.
Я родня океану:
Он старший мой брат,
И игрушки мои — русленя!

Южный крест нам сияет вдали.
С первым ветром проснется компас.
Бог, храня корабли,
Да помилует нас!

Припев.

Ты, земля, стала твердью пустой.
Рана в сердце… Седею… Прости!
Это твой след такой.
Ну — прощай и пусти!

Припев.

Спустя несколько лет, как-то незаметно для себя, Михаил
Анчаров начал писать песни уже на свои стихи. Это было в
начале войны, когда он учился в ВИИЯКА — Военном институте
иностранных языков Красной Армии, по окончании которого был
направлен в качестве переводчика китайского (!) языка на
Дальневосточный фронт, участвовал в военных действиях в
Манчжурии.

Буфер бьется
Пятаком зеленым.
Дрожью тянут

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *