ЛЮБОВНЫЙ РОМАН

Казанова

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Герман Кестен: Казанова

тринадцатилетней девушке, грозя ей адом, Казанова дал ему
пощечину, и они расстались. «Этот болван», говорит возмущенный
Казанова, «считал себя всех во всем превосходящим».
В девять утра он впервые въехал в Рим. В кармане было семь
паоли. Он пошел к Монте-Маньяпополи, где получил адрес епископа в
Неаполе и деньги на дорогу. Он спал до самого отъезда. В
монастыре миноритов в Неаполе он узнал, что епископ отбыл в
Мартирано, не оставив указаний для Казановы. С восемью карлино он
остался в пятидесяти милях от Мартирано, не зная здесь ни души.
Мог ли он добраться туда попрашайничая, как брат Стефано?
Уже в Портичи «его ноги» против воли привели его в гостиницу,
где он хорошо поел, а на следующее утро уверил хозяина, что
поедет осмотреть замок и вернется к обеду.
У входа в замок он встретил человека в восточном костюме из
тафты, который провел его по замку и спросил, не желает ли он
купить мускатное вино. Казанова пожелал, и был приглашен к обеду,
чтобы вино оценить. На продажу были также минералы, например, в
Неаполе — сто центнеров ртути, и Казанова пожелал купить и ртуть.
Казанова, который хвастает грехами, а многие ошибки выдает за
достоинства, часто не видит необходимости в оправданиях перед
читателями за определенные деяния. Он говорит, что ему не
нравилась ужасная бедность и он выступил в роли купца не как
сознательный лжец, но и не как попрошайка, а только из тщеславия.
В самом деле, Казанова был тщеславнейший человек. Тщеславие
было его движущим мотивом. Еще за обедом он вспомнил, что ртуть
смешанная со свинцом и висмутом, вырастает в объеме на четверть,
и эту «тайну» он смог немедленно продать человеку из тафты. Такие
маленькие надувательства он совершал в основном больше из
остроумия, чем для выгоды. Обман конечно грех, но честная
хитрость — только мудрость, которая, выйдя на свет, разумеется,
часто слегка напоминает жульничество
Казанова купил у человека в тафте бутыль с десятью фунтами
ртути, у аптекаря — два с половиной фунта свинца и столько же
висмута, и смешал все в одной большой бутыли. При греке он
процедил смесь, вновь наполнил бутыль грека и получил на четверть
ртути больше, через слугу он вновь продал ее аптекарю, за что тот
отсчитал пятнадцать карлино. На прогулке после обеда они
наслаждались видом Везувия. Вечером грек пригласил его на ужин и
спросил, не желает ли он получить еще 45 карлино от трех других
бутылей со ртутью. Казанова вежливо возразил, что он всего лишь
хотел поделиться с ним опытом.
«Вы богаты?», спросил грек. «Нет», ответил Казанова; он
работал со своим дядей над размножением золота, но это оказалось
слишком дорого. Казанова расплатился с хозяином и заказал коляску
на утро.
Грек пришел рано утром, чтобы выпить с ним кофе и купить
другие «тайны» Казановы. Казанова потребовал две тысячи унций,
грек дал ему задаток: чек на пятьдесят унций в банке рядом с
гостиницей. Казанова немедленно получил деньги. Грек выставил ему
вексель на две тысячи цехинов, подлежащий оплате в течении восьми
дней. За это Казанова научил его своим «тайнам». Грек был опьянен
надеждой, но вечером вернулся печальным. Операция удалась, но
ртуть больше не была чистой.
Казанова закричал, что грек его обманывает, что его «тайны»
он хочет выжулить ни за что. Он пожалуется на него в Неаполе, он
сделает его всеобщим посмешищем. Он высокомерно предложил забрать
пятьдесят цехинов и был счастлив, когда грек их не взял. Вечером
в гостинице они ужинали за разными столами. Утром грек предложил
еще пятьдесят цехинов в обмен на вексель. После двух часов
переговоров Казанова согласился и получил вдобавок расписку на
бочку мускатного вина в Неаполе и роскошный футлярчик с дюжиной
серебряных опасных бритв. Они расстались в полной дружбе.
В Салерно Казанова приоделся. В Козенце он нанял легкую
повозку и въехал в Мартирано как молодой благородный господин. По
пути он думал о цветущих колониях древних греков. Здесь Пифагор
обучал послушников гармонии сфер, переселению душ, глубокому
смыслу чисел, ключам к природе и миру. Как странно выглядела
голая нищета этих мест, которые славились в древности своим
плодородием.
Бернардо де Бернардис, епископ Мартирано, неудобно сидел за
убогим столом и писал, когда вошел Казанова и преклонил колени
для благословения. Епископ обнял его, вздохнул и трогательно
извинился за бедность. Он приказал слуге поставить третий прибор.
Ко двору епископа принадлежали лишь женщина канонического
возраста и неграмотный священник. Просторный дом был так плохо
построен и так убого обставлен, что для постели Казановы епископ
был вынужден отдать один из двух своих матрацев. Трапезы были из
постной пищи на прогорклом масле.
Приход давал пятьсот дукатов в год, а у епископа было долгов
на шестьсот дукатов. Вздыхая, он сказал, что его единственная
мечта это избавление от каракулей монахов, которые последние
пятнадцать лет доводят его до адского бешенства. Казанова был
потрясен.
Во всей округе не было ни литераторов, ни хороших книг, ни
настоящего книготорговца, ни литературного общества, никакого
общения с научно образованными людьми, и едва ли один
обыкновенный читатель газет. Должен ли Казанова в восемнадцать
лет жить далеко от культуры, без духовного соперничества?
Глядя на сокрушения Казановы, епископ грустно улыбнулся и
обещал все, что может сделать его счастливым.
На другой день во время службы Казанова увидел весь клир и
большую часть общины. Люди таращились на его тонкую одежду и
выглядели настоящими быками и коровами, женщины были безобразны,
мужчины глупы.
Тогда Казанова заявил епископу, что в этом городе он за
несколько месяцев определенно умрет от тоски.
«Дайте мне ваше благословение и отпустите меня! Или лучше

уедем вместе! Я обещаю, что мы оба найдем наше счастье!» Над этим
предложением епископ смеялся целый день.
Потом во искупление греха он сказал Казанове, что отпускает
его и, так как у него нет наличных, он дает ему рекомендацию к
неаполитанцу Дженнаро Поло, который должен будет отсчитать
Казанове шестьдесят дукатов на путевые расходы. Казанова с трудом
уговорил епископа принять в дар дюжину серебряных бритв; святые
братья оценили их в шестьдесят дукатов.
Пять его спутников выглядели бандитами, и он вел себя, как у
него нет денег; в постели не раздевался и рекомендует это всем
молодым людям на дорогах южной Италии, классической стране любви
к мальчикам.
16 сентября 1743 года (одна из немногих точных дат Казановы,
который слишком часто не придерживается абсолютной истины) он
приехал в Неаполь. Господин Дженнаро Поло, которому епископ
представил Казанову как превосходного молодого поэта, пригласил
его в свой дом, так как его сын тоже был поэтом.
Во всех превратностях жизни Казанова выступает дилетантом.
Без всяких необходимых средств или талантов он сразу хватался за
самое трудное. Быстро удовлетворенный, от так же быстро
разочаровывается и мигом отвлекается. Он хотел сделать из своей
жизни большой роман и ублажал себя мириадами мелких эпизодов. С
бесконечными усилиями он добрался до Мартирано, первой ступени
его большой церковной карьеры, и при первом же плохом впечатлении
отступил. Неверная цель! Излишние усилия! Какой мрачный поворот
для возвращения назад!
Он вскоре понял свой экстравагантный характер экстремиста,
который с колоссальными затратами добивается простейшего и так
драматизирует обыденное, как будто это чудовищное. Он был
авантюристом по складу характера и внутренней склонности, из
страха перед привязанностью и из жажды свободы, человек, который
не только сделал из авантюризма профессию, но и мчался за любыми
приключениями, сам из всего творил приключения, даже там, где для
них не было повода.
При всем при том он был, вообще говоря, практическим
человеком. Как только он чувствовал безнадежность или
неблагоприятность дела, он без долгих приготовлений и без больших
жертв все прерывал и с новой энергией решительно устремлялся к
новым целям.
Ничто не устрашало его больше, чем перспектива здоровой,
нормальной, тихой жизни, и не то чтобы он сомневался в реальности
таковой, наоборот, он был слишком в ней убежден. Такой нормальной
жизни, которую он представлял себе и которой страшился, в
действительности не было вовсе.
Едва появившись в Мартирано и представив себе такую
перспективу нормального существования, он убежал в паническом
ужасе. Равным образом он содрогался перед постоянной профессией,
постоянным домом, перед нормальным браком с детьми и с адресом на
земле.

Глава пятая

Секретарь кардинала

Любая профессия — предрассудок…
Предпосылка совершенства — праздность…
Если вообще существует цель в жизни,
то это: всегда ввергаться в новые
искушения… Единственный способ не
поддаться искушению это уступить ему…
Нет другого греха, кроме глупости.
Оскар Уайльд

В Неаполе началась его удача. Рекомендательное письмо, один
сонет и сказки о своих предках привели его из деревенских
трактиров и пригородных борделей в дома богачей, в салон
герцогини, к великим ученым.
Друг-хозяин Казановы доктор Дженнаро Поло смеялся сердечно,
но слишком часто. Казанова изображал нищету Калабрии. Доктор
Дженнаро рассыпался в смехе. Его красивый четырнадцатилетний сын
Паоло написал оду своей родственнице герцогине де Бовино, которая
назавтра должна была надеть покров монахини. Казанова тотчас
написал сонет для молодой послушницы. Паоло отнес оду и сонет в
печатню. На следующий день оба получили наивысшую похвалу.
Неаполитанец дон Антонио Казанова пришел увидеть поэта
Казанову. Джакомо рассказал, что он правнук знаменитого поэта
Маркантонио Казановы, умершего в 1528 году в Риме от чумы;
неаполитанец заключил своего венецианского «двоюродного брата» в
объятия, а доктор Дженнаро так бешено смеялся над этой «сценой
узнавания», что его жена боялась самого худшего, так как дядя
Дженнаро уже когда-то умер от смеха.
Дон Антонио Казанова пригласил обоих поэтов на ужин, у своего
портного заказал для Джакомо элегантный костюм и голубой сюртук с
золочеными пуговицами, чтобы представить его герцогине де Бовино,
и подарил трость с золотым набалдашником ценой в двадцать золотых
унций. Казанова знал точный денежный эквивалент всех подарков,
так как рано или поздно относил их в ломбард.
У доктора Дженнаро Казанова познакомился с маркизой Галиани,
сестрой аббата Галиани, знаменитого противника Иоганна Иоахима
Винкельмана; у герцогини де Бовино — с ярким доном Лелио Караффа,
который предложил ему стать воспитателем племянника,
десятилетнего герцога де Маддалони.
Казанова верил, что может найти свое счастье в Неаполе, но
судьба позвала его в Рим. Он попросил у Караффы рекомендательное
письмо и получил два: к кардиналу Аквавива, и к отцу Джорджи.
Чтобы избежать аудиенции у неаполитанской королевы,
саксонской принцессы, он ускорил отъезд: ведь она знала, «что моя
мать была в Дрездене».
Он уже знал силу предрассудков. Страх осмеяния преследовал

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *