Рубрики: РЕЛИГИЯ, АТЕИЗМ

книги про религию

Книга о Библии

РЕЛИГИЯ, АТЕИЗМ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Крывелев Иосиф Аронович: Книга о Библии

точно установлено число строк в столбце, число столбцов в полосе,
расстояния между буквами, словами, столбцами, строками и т.д. В общем,
на смену тому произволу, который был в обращении с Ветхим Заветом до
начала работы масоретов, пришел пустой формализм, который окончательно
закрепил и освятил многочисленные извращения и переделки, совершенные
в предшествовавший период. В свете этих фактов вполне понятно, что в
тексте Ветхого Завета не может не быть многочисленных противоречий, не
поддающихся никакому истолкованию мест, простых бессмыслиц.
Что касается русского перевода Библии, то в основе его лежит
перевод 70 толковников, или Септуагинта. Последняя имела своим
оригиналом не тот текст, который принят масоретами, а какой-то другой.
Поэтому между Септуагинтой и масоретским текстом тоже имеется большое
количество расхождений.
Некоторые дополнительные материалы к вопросу о различных
вариантах ветхозаветного текста дали раскопки последних лет в районе
побережья Мертвого моря.
До этих раскопок находившиеся в руках исследователей древнейшие
рукописи Ветхого Завета, написанные на древнееврейском языке,
относились к началу X века н.э. В пещерах на берегу Мертвого моря
найдено большое количество отрывков ветхозаветных рукописей
значительно более древнего происхождения. Там нашлись отрывки книг
Исаии, Иеремии, Аввакума, Даниила и других пророков. Все эти рукописи
относятся ко времени никак не позже I века н.э. Таким образом,
раскопки последнего десятилетия дали исследователям материал, который
почти на целую тысячу лет древней, чем тот, который был в их
распоряжении до этого времени. Какие выводы можно сделать на основании
этого материала?
Работа над истолкованием сделанных находок по существу только
началась. Но кое-что уже ясно и теперь. Прежде всего полностью
подтверждается обилие вариантов и разночтений в ветхозаветном тексте.
Так, например, в одном отрывке из Исаии, найденном в пещере Кумран I и
насчитывающем всего 15 стихов, оказалось 34 разночтения с масоретским
текстом. Найдены также некоторые отрывки Ветхого Завета в греческом
переводе. Но этот перевод не совпадает с Септуагинтой, а по времени
относится к I веку н.э. Подтверждается, таким образом, предположение,
что почти в то же время, когда создавалась Септуагинта, в крайнем
случае в период ее завершения, делались и другие переводы Библии на
греческий язык.
Материалы, обнаруженные в Мурабба’ате, близки к масоретскому
тексту. Другие, найденные в Кумране, во многом отличаются от него.
Мурабба’атские находки датируются 30-ми годами II века н.э.,
кумранские — примерно 60-70-ью годами раньше. Точней сказать, в это
время рукописи были спрятаны, но сами они могли быть более раннего
происхождения. Однако то обстоятельство, что рукописи, спрятанные во
II веке, уже совпадают в основном с масоретским текстом, а спрятанные
в I веке отличаются от него, дает возможность косвенным путем
подтвердить вывод о том, что составление ветхозаветного канона,
легшего в основу масоретской Библии, произошло не ранее конца I века
н.э.
Таким образом, Ветхий Завет оказывается документом вовсе не
божественного происхождения, документом, имеющим весьма запутанную,
более чем тысячелетнюю историю, полную всевозможных переделок,
исправлений, дополнений и т.д. Посмотрим теперь, какова история Нового
Завета.

2. НОВЫЙ ЗАВЕТ

Появление книг Нового Завета связано с возникновением новой
религии, ставшей впоследствии одной из самых распространенных религий
в мире, — с появлением христианства.
*Мессианизм и христианство* Новая религия возникла среди евреев
диаспоры и очень быстро нашла себе дорогу к широким массам других
национальностей, населявших Римскую империю в начале нашей эры.
Сложившаяся общественно-историческая обстановка благоприятствовала
распространению новой религии среди угнетенных масс многочисленных
народов Римской империи. Поэтому христианство очень быстро
превратилось из иудейской секты в новую религию, охватившую различные
народы, окончательно порвавшую с иудаизмом и ставшую в решительную
оппозицию к нему.
Как уже говорилось, среди евреев издавна существовала вера в то,
что должен прийти мессия (помазанник), который спасет избранный Яхве
народ от всех бед. Эта вера то усиливалась, то ослабевала в
зависимости от исторических обстоятельств. Чем тяжелей складывалась
внешнеполитическая обстановка, чем сильней был внутренний классовый
гнет рабовладельцев и жрецов, тем более яркие формы принимало ожидание
пришествия мессии. Когда Иудея была присоединена к Римской империи и
над народными массами навис тяжелый гнет римских чиновников,
выкачивавших из страны почти все, что производилось, вера в пришествие
мессии стала основой национально-освободительной борьбы против
римского владычества. Наиболее ярко выражена была эта идеология в
религиозно-политической партии зелотов, открыто и активно
проповедовавшей под флагом мессианизма восстание против Рима.
Далеко не все евреи шли за зелотами. Была партия саддукеев,
выражавшая интересы привилегированной верхушки — земледельческой,
рабовладельческой и жреческой знати; она легко находила общий язык с
поработителями-римлянами и ничего не имела против существующего
положения. Была партия фарисеев, менее связанная с иноземными
захватчиками и в острые моменты борьбы сотрудничавшая с зелотами. Но
общественно-историческая обстановка того времени породила и
религиозно-политические группировки особого порядка.
Тяжесть испытывавшегося трудящимися социального и национального
гнета вызывала в некоторых группах настроения бренности и тщетности
всего земного, стремление к уходу от кипучей общественно-политической
и религиозной борьбы в мир мистических переживаний, связанных только с
обязанностями человека по отношению к богу. Наряду с мессианизмом
воинственным возник мессианизм пассивный, проповедовавший
непротивление в ожидании пришествия мессии. Эта идеология нашла свое

выражение у терапевтов, эссенов и в других еврейских сектах того
времени. Особенно типичной в этом отношении была секта эссенов,
которую можно в некоторых отношениях считать предшественницей
раннехристианских общин.
Эссены, или, как их иногда называют, ессеи, образовали в
пустынных и диких местах на берегу Мертвого моря свои поселения,
отдаленные от центров общественной борьбы. Они жили замкнутыми
общинами, где все имущество находилось в общей собственности, где
главным требованием, предъявляемым к человеку, являлась тихая,
трезвая, строго умеренная жизнь, связанная с абсолютно точным
выполнением обрядов, из которых главными были омовение и священная
трапеза. Эссены были против жертвоприношений, против пышной
обрядности, против всего, что соединяет человека с суетным миром. Они
осуждали как римский гнет, так и гнет иерусалимского жречества, но ни
в коем случае не призывали к борьбе против него. В их собственной
среде сохранялось неравенство, существовали четыре группы членов
общин, располагавшие различными правами. Внутри общин господствовала
чрезвычайно строгая дисциплина, требовалось абсолютное повиновение
старшим. Во главе отдельных групп сектантов стояли надзиратели, общины
в целом также возглавлялись надзирателями. Эссены считали, что в мире
происходит борьба двух противоположных начал — добра и зла,
добродетели и греха, света и тьмы. Эта борьба, как они полагали,
должна кончится неизбежной победой «сынов света» над «сынами тьмы»,
которая наступит только с пришествием мессии, ибо оно повлечет за
собой божий суд над нечестивыми и полное торжество справедливости.
*Кумранские раскопки и проблема происхождения христианства* На
побережье Мертвого моря в течение последнего десятилетия найдено
большое количество вещественных и письменных памятников, относящихся к
жизни и идеологии эссенов. Раскопано целое поселение эссенской общины
в Хирбет-Кумране, причем найдено большое количество археологических
памятников, которые в достаточной мере еще не изучены и даже далеко не
полностью опубликованы, но которые уже сейчас дают известный материал
для выводов.
Кумранское поселение эссенов возникло, вероятно, в конце II века
до н.э., т.е. примерно за двести лет до появления христианства. Во
время иудейской войны 66-73 годов оно было разгромлено римскими
войсками и покинуто обитателями. Есть все основания полагать, что,
уходя из Кумрана под натиском римлян, эссены спрятали в окрестных
пещерах те свитки рукописей, которые теперь найдены археологами. Среди
этих рукописей обнаружены и документы, довольно отчетливо отражающие
как внутреннюю структуру, так и идеологию эссенской секты. Мы коснемся
лишь одного вопроса, относящегося к истории христианства.
Одна из рукописей представляет собой так называемый мидраш
(толкование, комментарий) к библейской книге Аввакума. В нем говорится
о некоем «учителе справедливости», который погиб от рук нечестивых
иерусалимских жрецов. Мидраш ополчается против «предателей вместе с
человеком лжи, ибо они не верили тому, что услышал учитель
справедливости из уст божиих». Об «учителе справедливости» говорится,
как о помазаннике (мессии!), которому бог объяснил тайный смысл речей
всех своих пророков и который сам в тоже время является божественным
существом. Всех верующих в него бог в свое время «спасет из дома суда
ради их страданий и ради их веры в учителя справедливости». Сам
пострадавший «учитель справедливости» в конце дней будет судить всех
людей по их добрым делам и прегрешениям. Мы видим здесь ясно
выраженную веру в пришествие мессии, имеющую ряд точек соприкосновения
с раннехристианским мессианизмом.
Сходство оказалось настолько большим, что некоторые исследователи
стали считать кумранскую секту чуть ли не раннехристианской общиной, а
«учителя справедливости» — Иисусом Христом. В иностранной литературе
был поднят в первое время большой шум в связи с текстом мидраша об
«учителе справедливости». Некоторые богословы и историки считали, что
речь здесь идет именно об Иисусе: сказано ведь о мессии, который
замучен иерусалимскими жрецами! На первый взгляд могло показаться, что
найдено, наконец, документальное подтверждение исторического
существования Иисуса. Это, однако, ни в какой степени не
подтвердилось.
Переводчик и исследователь кумранских текстов Миллар Берроус
подробно разобрал в своей монографии вопрос о том, что дают эти тексты
для исследования Нового Завета. Он пишет по этому поводу: «После
семилетнего изучения рукописей Мертвого моря я не нахожу мое понимание
Нового Завета существенно изменившимся. Его еврейская основа
(backgraund — фон) ясней и лучше понимается, но его значение не
изменилось и в чем-либо значительном не прояснилось». И дальше он
прямо намекает на то, что некоторые исследователи тенденциозно
истолковывают результаты раскопок: «Возможно, что я просто не вижу
того, что перед моими глазами. Осматривая археологические раскопки, я
иногда оказывался неспособен при всем моем желании увидеть то, что
видят люди, производившие раскопки»[Millar Burrows, The Dead Sea
Scrolls, N.Y. 1956, p.343.].
Сам Берроус всячески старается найти черты сходства между
кумранскими документами и новозаветной литературой. Он постоянно
проводит параллели между тем и другим. «Наиболее удивительной
словесной параллелью» он считает сопоставление одной цитаты из
кумранского Устава дисциплины с евангелием от Иоанна. В Уставе
сказано: «Все, что существует, он (бог. — И.К.) устанавливает согласно
своим намерениям, и без него ничто не может быть»[Ibid., p.338.]. Если
ничего более удивительного Берроус не нашел, чем совпадение самых
широко распространенных, самых тривиальных религиозных идей, то уж
ясно, что дальнейших параллелей искать нечего. Сам же он находит в
кумранских текстах много такого, что составляет прямой контраст с
духом Нового Завета.
Что же касается пресловутого «учителя справедливости», то Берроус
не находит в нем вообще ничего общего с Христом. Утверждения, говорит
он, многих ученых, что «учитель справедливости был божий избранник и
мессия… не вытекают из текста комментария (к Аввакуму. — И.К.) или
других рукописей… Нет признаков того, что в учителя справедливости
верили, как в мессию или спасителя мира»[Ibid., p.330.]. Не видно
также, говорит он дальше, что кумранские сектанты ожидали второго
пришествия «учителя справедливости». Нет, следовательно, никаких
оснований видеть в нем Христа.
Когда оказались несостоятельными попытки использовать кумранские
находки для подтверждения исторического существования Христа,
богословы и церковники избрали другую тактику. Они стали подчеркивать

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55

Книга о Библии

РЕЛИГИЯ, АТЕИЗМ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Крывелев Иосиф Аронович: Книга о Библии

промежуточных форм (питекантроп, гейдельбергский человек,
неандертальский человек, кроманьонский человек) появился, наконец,
человек современный. Можно ли примирить библейскую легенду с данными
науки? Ни в коем случае!
Учеными найдены останки — части скелетов и целые скелеты
организмов, представляющих собой промежуточные формы между обезьяной и
человеком. Скелеты неандертальского и кроманьонского человека найдены
к настоящему времени в большом количестве. Как можно при таком
положении оспаривать очевидный факт происхождения человека от других,
низших животных видов, ближайшим из которых является обезьяна?! И
защитник религии вынуждены всячески ухитряться и изворачиваться,
чтобы, с одной стороны, не отрицать очевидные факты, а с другой
стороны, спасти репутацию Библии. Для этого применяются различные
приемы.
В упоминавшихся уже нами ранее папских документах содержатся
образцы такого маневрирования, особенно в вопросе о происхождении
человека. Признав допустимыми «дискуссии о теории эволюции», папа в то
же время решительно осуждает тех ученых, которые считают дарвинизм не
гипотезой, а доказанной теорией. Таким образом, формально католическая
церковь как будто занимает нейтральную позицию в вопросе об истинности
теории эволюции. Но это мнимый нейтралитет, ибо папа тут же
формулирует несколько тезисов, признания которых он безоговорочно
требует, и эти тезисы решительно направлены против теории эволюции.
Перечислим их: «1) принципиальное превосходство человека над всеми
остальными живыми существами, основанное на том, что он обладает
душой; 2) первая женщина происходит от первого мужчины; 3)
родоначальник людей не мог быть ничем иным, как человеческой тварью,
другими словами, первый человек не мог быть потомком животного»[«Gott,
Mensch, Universum», S.222.]. Какие уж на такой базе «свободные
дискуссии» о теории эволюции?!
Правда, здесь нет речи об изготовлении Адама из глины. Но то, что
церковь всеми силами старается сохранить из библейских представлений,
в неменьшей мере противоречит всем данным науки. При этом нельзя не
обратить внимания и на другую сторону вопроса: прямо признать, что они
отказываются от части библейских мифов (хотя бы от мифа об
изготовлении первого человека из глины), у церковников не хватает ни
мужества, ни элементарной честности. И к тому же, что тогда останется
от учения о богодуховенности Библии и абсолютной истинности всех ее
сказаний? Вот и приходится идти на хитроумные софистические увертки с
аллегоризацией, символизацией и прочим казуистическим туманом.
Для характеристики позиции церковников в рассматриваемом вопросе
интересен и следующий пример. Американская Энциклопедия в томе,
который вышел в 1949 г., утверждает, что «библейское повествование о
сотворении человека с наименьшим интеллектуальным развитием и о
происхождении всего человеческого рода от сотворенной пары есть
наиболее авторитетное свидетельство, которое мы имеем о первобытном
человеке». Нам предлагают значит, несмотря ни на какие успехи
естествознания, верить в авторитет библейского сказания о сотворении
богом Адама и Евы и о происхождении людей от этой «первой пары». А как
же согласовать с этим бесчисленные доказательства естественного и
постепенного происхождения человека, как истолковать такие упрямые
факты, как многочисленные скелеты неандертальцев? И автор строит
«теорию», которая должна спасти «наиболее авторитетное свидетельство»
перед лицом беспощадно опровергающих его фактов.
Он утверждает, что с момента сотворения мира и человека до начала
«гражданской истории» прошло много тысячелетий. Это само по себе уже
является отступлением от церковной традиции, которая исходит из того,
что мир сотворен около 7 тысяч лет тому назад. В течение неизвестного
количества тысячелетий, которые прошли между сотворением мира и
началом «гражданской истории», человечество развивалось, появлялись
различные расы, языки и народы. Некоторые племена по неизвестным
причинам вырождались, продуктом этого вырождения является,
неандертальский человек и «другие уродства того же сорта». Как это все
происходило, автор объяснять отказывается: «процесс этой эволюции
окутан тайной». Доказывать он это тоже не берется. Во всяком случае,
единственной попыткой такого «доказательства» является ссылка на
авторитетность библейского свидетельства. Конечно, если исходить из
заранее принятого предвзятого решения, т.е. считать наиболее
авторитетным или просто непогрешимым тот или иной религиозный
источник, то рассуждать и исследовать вообще уже ни к чему, нужно
только подгонять факты к тому, что сказано в этом источнике. Но это и
есть капитуляция разума перед религиозной фантазией.
Оставаясь же на почве разума, на почве науки и общественной
практики, мы должны без колебаний сказать, что библейские сказания о
происхождении человека, растений и животных не содержат в себе ни
крупицы истины.

5. ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Библейские легенды, о которых идет речь, записаны больше, чем две
с половиной тысячи лет тому назад, в устном же виде они бытовали в
народе еще задолго до этого. Нельзя тем не менее сказать, что даже две
с половиной тысячи лет тому назад библейские рассказы о сотворении
мира находились на уровне науки того времени, ибо уже тогда
производились научные наблюдения и исследования, из которых делались
выводы, хотя и весьма далекие от истины. Но как можно принимать за
истину те удивительно наивные, совершенно антинаучные легенды, которые
были рождены религиозной фантазией того времени? Наука так далеко ушла
вперед, что мы уже имеем возможность освещать основные вопросы
мировоззрения с подлинно научных позиций.
Если в исторических фактах, сообщаемых Библией, можно найти
помимо фантастики и некоторые зерна истины, то в отношении фактов,
относящихся к природе и ее явлениям, к миру в целом, этого сказать
нельзя. Здесь царствует фантастический вымысел, способный только
запутывать разум и сознание человека. Это в одинаковой степени
относится и к Ветхому и к Новому Заветам.
Та общая система взглядов на мир и на общество, то мировоззрение,

которое может быть извлечено из Библии, не имеет ничего общего с
истинным мировоззрением, отражающим действительную объективную картину
всего существующего. Такое истинной мировоззрение дает философская
теория марксизма-ленинизма — диалектический материализм, основанный на
данных всех наук о природе и обществе, полностью соответствующий
общественно-исторической практике человечества.

ГЛАВА ПЯТАЯ

УЧИТ ЛИ БИБЛИЯ ДОБРУ?

Защитники религии говорят очень много о нравственном значении
Библии, о том, что она действует облагораживающим образом на человека,
который ее читает и ей следует. О книгах пророков буржуазные историки
и христианско-иудейские богословы говорят, что в них проповедуется
«этический монотеизм», т.е. вера в единого бога, обязывающая к
нравственной и добродетельной жизни. Что касается Нового Завета, то
проповедники и служители христианства чаще всего оперируют ссылками
именно на то, что он учит людей милосердию, любви к ближнему, прощению
обид и что если бы все следовали евангельский морали, то на земле
давно наступил бы всеобщий мир и самый счастливый общественный
порядок.
В наше время можно нередко слышать от некоторых верующих людей
такие рассуждения: ну, допустим, что в Библии не все так уж точно и
правильно; зато ведь она учит людей жить «по-божьи», т.е. нравственной
и чистой жизнью! В этом вопросе следует разобраться. Действительно ли
Библия учит людей добру? В каком направлении она стремится воспитывать
верующих в нее людей?
Мы рассмотрим этот вопрос с нескольких различных сторон и прежде
всего с точки зрения того, как Библия учит человека относится к
обществу, к народу и его судьбе, к своим классовым интересам.

1. ОТНОШЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА К ОБЩЕСТВУ И СУЩЕСТВУЮЩЕМУ СТРОЮ

*О земной и загробной жизни* Как и все другие «священные» книги,
Библия ориентирует людей на то, чтобы не добиваться хорошей жизни на
земле, а дожидаться «царствия небесного». Правда, не во всех
библейских книгах вера в загробный мир выражена одинаковым образом.
В книгах Ветхого Завета, как правило, отсутствуют представления о
загробном воздаянии человеку за земные дела. Есть смутные упоминания о
том, что души умерших людей в виде теней бродят в мрачном подземном
царстве, ведя весьма безрадостное существование, независимо от их
прижизненных заслуг или грехов. Но в поздних книгах Ветхого Завета уже
появляются высказывания о том, что за страдания на земле люди получат
воздаянье в потустороннем мире. В иудейской религии это представление
нашло свое дальнейшее развитие в многочисленных писаниях раввинов, в
Талмуде и других религиозных документах. Что же касается христианства,
то в Новом Завете оно сразу обрело развернутое учение о загробной
жизни.
В евангелиях рассказывается получившая широкую известность притча
о богатом и Лазаре. Бедняк Лазарь влачил жалкое существование и
валялся на пороге у богача, который жил в роскоши и наслаждениях. Но
после смерти богатый попал в ад и, подвергаясь невыносимым мучениям,
случайно обратил свой взор кверху; там он увидел «на лоне авраамовом»,
среди райских утех не кого иного, как бедняка Лазаря. И взмолился
богатый к Аврааму, чтобы тот послал к нему Лазаря хоть с каплей воды!
Но Авраам ответил ему: «Чадо! вспомни, что ты получил уже доброе твое
в жизни твоей, а Лазарь злое; ныне же он здесь утешается, а ты
страдаешь. И сверх всего того между нами и вами утверждена великая
пропасть, так что хотящие перейти отсюда к вам не могут, также и
оттуда к нам не переходят»[Евангелие от Луки, гл.XVI, ст.25-26.].
Вывод из этой притчи очень простой и прямолинейный: кому хорошо
живется на этом свете, тот должен будет переживать тяжкие страдания
после смерти. Стало быть, люди, которые добиваются лучшей жизни на
земле, действуют, по меньшей мере, неосмотрительно.
Есть в Библии и другие места, где пропагандируется та же
идеология. Не собирайте себе сокровища на земле, убеждает евангелие
верующего, ибо это сокровища весьма непрочные и ненадежные: их ест
ржавчина, похищают воры; собирайте сокровища на небе, где нет ни
ржавчины, ни воров и где эти сокровища будут вечными и нетленными.
Авторы евангелия находят яркие сравнения, выразительные образы для
пропаганды взгляда на земные заботы как на нечто совершенно
ненастоящее. «Не заботьтесь, — говорит будто бы Христос людям, — для
души вашей, что вам есть, ни для тела, во что одеться… Посмотрите на
воронов: они не сеют, не жнут; нет у них ни хранилищ, ни житниц, и бог
питает их… Посмотрите на лилии, как они растут: не трудятся, не
прядут; но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался
так, как всякая из них… Итак, не ищите, что вам есть, или что пить,
и не беспокойтесь»[Евангелие от Луки, гл.XII, ст.22,24,27,29.]. Если
же кто не обращает внимания на эти проповеди и занимается накоплением,
если он в конце концов наживается и становится богатым, тем хуже для
него. Богатому не попасть в царствие небесное, ему так же трудно это,
как верблюду пролезть в игольное ушко; на том свете ему будет так же
плохо, как богачу из притчи о Лазаре.
Пытаясь продумать это новозаветное учение в свете исторической
практики почти двух тысячелетий, которые прошли после появления Нового
Завета, становишься в тупик перед фактом, который на первый взгляд
кажется просто поразительным: уже в первые века существования
христианства к нему примыкали в огромном количестве представители
эксплуататорских классов — рабовладельцы, ростовщики, купцы. Это были
богатые люди, среди них были даже крупные богачи. И никого не удержали
евангельские увещевания от продолжения их прежнего образа жизни,
никого они не отвратили от стяжательства, никого не заставили раздать
свое имущество нищим и самому превратится в нищего. В средние века
были крепостники, в дальнейшем — капиталисты, торговцы, банкиры; в
настоящее время живут многочисленные миллионеры и миллиардеры. Среди
них огромное количество набожных христиан, нередко с большим усердием
афиширующих свою религиозность! И никто из них не обращает ни
малейшего внимания на то, что евангелие обязывает не собирать себе
сокровищ на земле, не заботиться о земных благах, что это грозит им
всевозможными бедствиями на том свете, если они не пренебрегут земной
суетой и не раздадут свое имущество нищим. От евангелия они не
отказываются, но не боятся притчи о Лазаре, не боятся попасть в

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55

Книга о Библии

РЕЛИГИЯ, АТЕИЗМ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Крывелев Иосиф Аронович: Книга о Библии

решения на небе и на земле, чьи веления никто (не может отменить),
который держит в руках огонь и воду, управляет живыми существами, —
какой бог сравнится с тобой?! В небесах кто велик? Ты один велик! На
земле кто велик? Ты один велик!» В библейских псалмах можно найти
много мест, очень близких к приведенному тексту.
Обнаружение такого большого количества совпадений между Ветхим
Заветом и древнейшими ассиро-вавилонскими тестами произвело такое
сильное впечатление на западноевропейских историков, что некоторые из
них выступили с теорией о полном заимствовании Ветхого Завета из
Вавилона. Так, крупный немецкий историк древнего Востока Фр. Делич
выступил в 900-х годах с двумя лекциями под общим названием «Библия и
Вавилон»[См. в русском переводе: Фридрих Делич, Библия и Вавилон, СПБ.
1912.] («Babel und Bibel»), в которых он доказывал это положение.
Сопоставив с вавилонскими материалами не только отдельные сказания и
тексты Библии, но и весь дух ветхозаветной религии, он пришел к
следующему выводу: «Как все одинаково в Библии и в Вавилоне! И там и
здесь стремление символизировать слова, пояснить их действиями… У
обоих одинаковый мир непрерывных чудес и знамений, одинаково наивные
представления о божестве: подобно тому, как в Вавилоне боги едят и
пьют, предаются отдыху — так и Иегова, пользуясь вечерней прохладой,
прогуливается в раю, или наслаждается приятным запахом жертвы Ноя и
спрашивает Валаама, кто гости, которых тот принимал (Числ.4, XX, 9). И
здесь, как и там, тот же мир чудес и знамений и непрерывных
откровений божества человеку во время его сна (ср.Иоиль, 3, 1). И как
в Ветхом Завете Иегова говорит с Моисеем, Аароном и пророками, так и
вавилонские боги разговаривают с людьми или непосредственно или через
жрецов и боговдохновенных пророков и пророчиц»[Фридрих Делич, Библия и
Вавилон, стр.59.].
С лекциями Делича произошла довольно любопытная история. Ими
заинтересовался германский император Вильгельм II и пригласил ученого
повторить их ему и узкому кругу его придворных. Но когда в печати
появились сведения о том, что император аплодировал лектору и вообще
благожелательно отнесся к теории «Библия — Вавилон», Вильгельм
поспешил отмежеваться от Делича. Он обратился с большим письмом к
председателю Общества востоковедения адмиралу Гольману, который
немедленно опубликовал письмо кайзера. В этом письме Вильгельм выражал
озабоченность по поводу того, что теория Делича подрывает религиозное
мировоззрение. По существу он, конечно, не мог ничего возразить против
аргументов Делича. Упреки сводились к тому, что тот «не признает
божественности Иисуса Христа, и поэтому у него в результате выходит,
что Ветхий Завет не содержит в себе пророчества об Иисусе, как о
мессии», что Делич «слишком политически увлекся вопросом об откровении
и в большей или меньшей степени отрицал его» и что «это была с его
стороны тяжелая ошибка».
Вильгельм понимал, конечно, что распространение научных знаний о
происхождении Библии наносит серьезный ущерб религиозному
мировоззрению христианства (так же, как и иудейства). Но он напрасно
обвинял Делича в сознательном подрыве веры в божественное откровение —
тот был очень далек от таких греховных побуждений. Тем не менее его
теория действительно сильно поколебала веру в божественное
происхождение Библии, и в частности Ветхого Завета.
Делич принадлежал к реакционному направлению в исторической
науке, именовавшемуся панвавилонизмом. Вместе с другими
представителями этой школы он считал, что вся древняя культура
произошла из Вавилона. Мы не будем здесь вдаваться в подробную критику
этого положения, укажем только на два обстоятельства, которые делают
его для нас совершенно неприемлемым. Во-первых, с точки зрения
панвавилонизма все народы древности почему-то оказались неспособными к
самостоятельному культурному творчеству, за исключением вавилонян; по
существу это новый вариант концепции об «избранном» народе. Во-вторых,
панвавилонистская концепция кладет предел исследованию каждого
культурно-исторического явления: как только добрались до его
вавилонского «основания», происхождение его считается выясненным,
вавилоняне же оказываются получившими его чуть ли не в порядке
божественного откровения… Тем не менее остается фактом, что большое
количество ветхозаветных сказаний имеет свои параллели в
ассиро-вавилонских верованиях, и это никак нельзя согласовать с
утверждениями церковников об оригинальном, притом богооткровенном
происхождении Ветхого Завета.
Открытия археологов показали, что в Ветхом Завете имеются
совпадения не только с ассиро-вавилонскими сказаниями, но и с
мифологией многих других стран древнего Востока. Некоторые библейские
сказания оказались весьма близкими по содержанию к соответствующим
египетским легендам.
Например, в Ветхом Завете имеется книга под названием книги
Притчей Соломоновых. Когда в 1923 г. была опубликована расшифрованная
египтологами древнеегипетская книга «Поучение Амен-ем-опе», то
оказалось, что большое количество материала этой книги почти дословно
совпадает с текстами ветхозаветной книги Притчей Соломоновых. Приведем
несколько параллелей. {«Амен-ем-опе»}: «Склони свое ухо, слушай, что я
скажу, обрати свое сердце к пониманию их (слов. — И.К.)». {Притчи}:
«Приклони ухо твое, и слушай слова мудрых, и сердце твое обрати к
моему знанию»[Книга Притчей Соломоновых, гл.XXII, ст.17.].
{«Амен-ем-опе»}: «Остерегайся грабить бедняка и проявить силу (против)
слабого». {Притчи}: «Не будь грабителем бедного, потому что он беден;
и не притесняй несчастного у ворот»[Там же, ст.22.] и т.д.
При этом надо иметь в виду, что некоторые расхождения в деталях
могут быть вызваны особенностями перевода того и другого документов.
Во всяком случае, разительное сходство многих мест этих двух
литературных памятников налицо. Трудно себе представить, чтобы это
сходство было случайным. Заметим к тому же, что «Поучение Амен-ем-опе»
по времени своего появления значительно старше Притчей Соломоновых.
В археологических материалах, относящихся к Палестине до вселения
в нее древних евреев, также обнаружено большое количество текстов
нееврейского происхождения, вошедших в Ветхий Завет. Использованы в
Ветхом Завете многие финикийские материалы, а также некоторые
карфагенские, относящиеся еще к тому периоду, когда Карфаген не был

колонизирован Финикией.
Расшифровка письменности древних хеттов, обитавших в Малой Азии,
показала, что в Ветхом Завете нашли свое отражение и хеттские влияния.
В 1922 г. был опубликован хеттский кодекс законов, датируемый XIV-XIII
вв. до н.э. В тексте его есть указания на то, что в основе кодекса
лежит еще более древний источник: в ряде случаев говорится о том, что
за данное преступление раньше полагалось такое-то наказание, а
теперь — такое-то. Сопоставление хеттского кодекса с ветхозаветным
законодательством дает очень интересные параллели. Вот один из
примеров.
В {хеттском кодексе} сказано: «Если кто разведет огонь на своем
поле и пустит его на поле другого, покрытое посевом, и зажжет его, то
тот, кто зажег, должен забрать сожженное поле и дать владельцу поля
хорошее поле». А в {Ветхом Завете} есть такой закон: «Если кто
потравит поле, или виноградник, пустив скот свой травить чужое поле…
пусть вознаградит лучшим из поля своего и лучшим из виноградника
своего. Если появится огонь и охватит терн, и выжжет копны, или жатву,
или поле, то должен заплатить, кто произвел сей пожар»[Исход, гл.XXII,
ст.5-6.].
В течение 30-х годов происходили раскопки города Рас-Шамры,
стоящего на месте древнефиникийского города Угарит. В результате этих
раскопок в числе других найдены многочисленные материалы,
свидетельствующие о том, что древнефиникийская религиозная идеология
также имела много общего с идеологией Ветхого Завета.
Обнаруженные в Рас-Шамре мифологические тексты записаны около XIV
века до н.э., но восходят к устной традиции более древних времен. В
этих текстах много совпадений и параллелей с Библией. Упоминается,
например, довольно часто бог Эл, занимавший, очевидно, центрально
место в пантеоне богов Угарита; и в Библии бог много раз именуется
Элом или во множественном числе Элохимом. В текстах Рас-Шамры
фигурируют боги Алийан или Алейн и Шадид или Садид; в Библии этим
именам соответствуют Эль-Эльон и Шаддай.
Замечен ряд параллелей в организации культа. Большую роль в
культе играют жертвоприношения, причем различного рода жертвы носят
такие же названия, как в Библии: «совершенная», «мирная»,
«всесожжение» и т.д. Так же как и в Ветхом Завете, здесь фигурируют
обряд омовения, возлияние вина и меда (там — вина и елея), «хлебы
предложения». Жрецы называются тоже по-ветхозаветному — коганим; есть
и первосвященник, именуемый раб-коганим. Наконец, исследователи
отмечают сходство литературных приемов в Ветхом Завете и в угаритских
текстах.
Таким образом, многочисленные археологические и вообще
исторические данные подтверждают тот факт, что многие ветхозаветные
материалы являются повторением или вариантом текстов, принадлежащих не
израильтянам, а другим древним народам. Может быть, однако, эти народы
заимствовали материалы, о которых идет речь, у израильтян? В
приведенных нами выше случаях это исключено. Поскольку ветхозаветные
книги были написаны значительно позже соответствующих
ассиро-вавилонских, египетских, хеттских, финикийских источников, то
заимствование могло иметь место только в обратном направлении. Древние
евреи находились в окружении значительно более культурных народов,
обладавших не только более богатым фольклором, но и разработанными
системами религиозных учений, а также письменностью, литературой.
Сталкиваясь с более культурными народами на почве экономической и
военной, менее культурный народ мог многое у них заимствовать и в
области идеологической, в частности в отношении религиозных
представлений, мифов и культа.
Очевидно, что некоторые библейские материалы имеют в своей основе
заимствование. Но дело к этому не сводится. Вероятно, еще в большем
числе случаев основой совпадений и параллелей является обстоятельство,
на которое еще задолго до описанных выше археологических открытий
указывал Ф. Энгельс. В одном из писем к Марксу Энгельс писал:
«Еврейское так называемое священное писание есть не что иное, как
запись древнеарабских религиозных и родовых традиций, видоизмененных
благодаря раннему отделению евреев от своих — родственных по племени,
но оставшихся кочевыми, — соседей»[К. Маркс и Ф. Энгельс, О религии,
Госполитиздат, 1955, стр.93.]. Дальше он уточняет свою мысль и говорит
об «арабском или вернее общесемитическом» содержании Ветхого
Завета[См. там же.]. Многие библейские мотивы ведут свое происхождение
от тех отделенных времен, когда евреи еще не выделились из
общесемитического комплекса и когда эти мотивы были общими для многих
семитических народностей. До определенного периода они хранились в
устной традиции, а в позднейшие времена нашли свое литературное
выражение. Следует только отметить, что здесь Энгельс говорит об
исторической общности евреев с более отсталыми в то время
семитическими народами, оставшимися кочевыми после того, как евреи
перешли к оседлому образу жизни. Были, однако, и такие семитические
народы, которые задолго до евреев перешли к оседлости и в
рассматриваемый период были значительно более культурно развитыми, чем
евреи.
Во всяком случае, учение иудейской и христианской религий о
Библии как о совершенно оригинальном, неповторимом, единственном в
своем роде произведении, древнейшая часть которого — Пятикнижие — дана
Моисею самим богом, потерпело полное крушение. Больше того, в свете
данных современной археологии, можно с уверенностью сказать, что и
Моисей и остальные персонажи Пятикнижия, так же как и Иисус Навин и
многие другие персонажи остальных книг Библии, никогда не существовали
и созданы религиозно-мифологической фантазией.
В 1947 г., после того как в прибрежных пещерах были обнаружены
исполненные на пергаменте и на меди древние еврейские рукописи,
начались раскопки на берегу Мертвого моря. Раскопки ведутся до сих
пор. Буржуазная печать вначале много шумела по поводу их результатов,
писала о перевороте в истории религии и даже о целом каскаде таких
переворотов. Теперь эта шумиха в значительной степени утихла, ибо в
действительности никаких переворотов не последовало. Все же и сейчас
распространяются слухи о том, будто бы рукописи, обнаруженные на
берегу Мертвого моря, подтверждают историческую достоверность Ветхого
Завета, историческое существование Христа, опровергают выводы
библейской критики и т.д. Утверждения эти лишены всякого основания: ни
в отношении истории религии в целом, ни в отношении истории Библии, в
частности, кумранские находки (от названия местности Хирбет-Кумран) ни
в какой мере не опровергли существующих взглядов. Это вынуждены
признать и буржуазные библеисты.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55

Книга о Библии

РЕЛИГИЯ, АТЕИЗМ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Крывелев Иосиф Аронович: Книга о Библии

абсолютную оригинальность христианства и его неповторимость. Например,
английский богослов Грейстон говорит уже о «громадной пропасти»,
которая отделяет Новый Завет от кумранских рукописей. Он ищет в
последних уже не параллели с новозаветной литературой, а материал
другого рода: «…внимательное сличение рукописей страница за
страницей с евангелиями Нового Завета должно (!) принести большую
поддержку учению об уникальности Христа и потустороннем характере той
религии, которую он основал»[G. Graystone, The Dead Sea Scrolls and
the Originality of Christ. London 1956, p.97.]. К тем доводам, которые
приводит Берроус, Грейстон еще прибавляет, что «учитель
справедливости» не творил чудес, как Христос, что его противниками
были совсем другие люди, чем у Христа, не саддукеи, не фарисеи и не
книжники, а какие-то безвестные люди, и т.д.[См. там же, стр.75 и сл.]
В общем, из кумранских находок ничего о Христе извлечь невозможно.
Признав такое неприятное обстоятельство, богословы делают хорошую мину
при плохой игре и начинают говорить о том, что никаких подтверждений
здесь и не могло быть, ибо Христос — явление потустороннее, он был
ниспослан людям, когда бог счел это нужным, так что искать на земле
следы подготовки его прихода нет оснований…
Все это лишний раз подтверждает, что Иисуса Христа следует
рассматривать не как историческую личность, а как мифическое существо,
созданное религиозной фантазией людей.
Помимо всего сказанного, надо отметить, что документ, о котором
идет речь, датируется временем не позже середины I века до н.э.
Следовательно, об Иисусе Христе здесь вообще не могло быть и речи:
ведь христианская легенда относит его существование к первой половине
I века н.э., т.е. на сто лет позже.
В общем, однако, для вопроса о происхождении христианства
раскопанные в Хирбет-Кумране материалы имеют большое значение, так как
они дополняют представления историков о секте эссенов как о
направлении в еврейском мессианизме периода, непосредственно
предшествовавшего христианству.
Секта зелотов представляла собой направление в мессианизме,
звавшее людей в бой под руководством того или иного реального вождя,
который тут же производился в мессии. Секта эссенов не была столь
воинственной, она призывала дожидаться того момента, когда придет
таинственный спаситель, который возглавит «сынов света». Это было
другое крыло мессианизма, и именно оно было предшественником
христианства.
Чтобы возобладала эта идеология пассивного ожидания пришествия
мессии, нужно было, чтобы воинствующий мессианизм зелотов потерпел
тяжелое поражение.
*Крах воинственного мессианизма* Во второй половине 60-х годов до
н.э. в Иудее вспыхнуло восстание против римского владычества. Шла
отчаянная борьба между мощной военной машиной Римской империи и
восставшим народом. Силы были весьма неравны, надежд на победу
восставших при трезвом подходе к делу питать было нельзя. Но партия
наиболее непримиримо настроенных повстанцев — зелоты — требовала
борьбы до конца и убеждала верующих в том, что им на помощь придет
божий посланец — мессия, который возглавит восстание, одолеет римлян и
создаст новое еврейское государство, охватывающее весь мир. Пока не
было мессии, во главе восстания стояли обыкновенные люди — Елезар,
Симон бар Гиора и Иоанн из Гисхалы. В случае победы любой из них мог
сойти за мессию и принять на себя все вытекавшие из этого звания
божественные обязанности и права. Но победа не наступила.
Римские легионы возглавлял Флавий Веспасиан. Он брал один за
другим города Галилеи и Иудеи, расправляясь с их населением примерно
такими же способами, какими когда-то евреи расправлялись с коренным
населением Ханаана: в Иотапате он истребил 11 тысяч человек, в
Тивериаде перебил 12 тысяч нетрудоспособных, 30 тысяч продал в
рабство, а 6 тысяч наиболее сильных мужчин отправил скованными в
Грецию на рытье канала через Истм. Веспасиан неуклонно продвигался к
Иерусалиму.
Там собрались остатки разбитых войск повстанцев и три их вождя.
Так как богатые и знатные граждане были склонны к капитуляции, их
перебили. Один из вождей повстанцев объявил себя мессией, но оба
других не хотели его признать таковым и не прочь были сами занять это
место. Началась внутренняя междоусобная борьба между кандидатами в
мессии.
Между тем в апреле 70 г. сменивший Веспасиана Тит подошел к
Иерусалиму. После осады, длившейся несколько месяцев, город был взят
штурмом. Около месяца шли уличные бои, но результат был предрешен.
Иерусалим был разрушен, храм — сожжен, золотая богослужебная утварь —
захвачена для того, чтобы потом составлять одно из наиболее эффектных
украшений триумфального шествия победителя по улицам Рима. Вожди
восстания были взяты в плен и преданы мучительной казни. Не помог бог
Яхве «избранному» им народу. Все мессии, на которых по очереди
возлагались надежды, не оправдывали этих надежд, — не побеждали они
всех врагов, не овладевали троном Давида, раньше или позже терпели
поражение и погибали.
Религиозная фантазия подсказывала другие возможные решения.
Эссенский вариант мессианической легенды становился все более
убедительным. Может быть, так и надо, чтобы мессия сам погибал, а
спасение приходило именно в результате этой смерти? Может быть,
действительно мессия — не реальный политический вождь, а жертва людей,
закланный за них агнец, своими страданиями и смертью искупающий их
грехи? Конечно, когда-нибудь спасение наступит и реально, но пока это
только спасение «в духе», в идее, в принципе. Такого рода учения
начинают распространятся среди потерпевших тяжелое поражение,
потерявших всякие следы национальной самостоятельности евреев во
второй половине I века до н.э.
Сказанное относится не только к жителям Палестины, но и к евреям
диаспоры, более того — к населению всей Римской империи. Тяжелое
поражение, понесенное в Палестине, не могло не отразится на моральном
состоянии евреев независимо от места их проживания, ибо их объединяла
общая религия, центром которой был Иерусалим с его храмом. Однако, для
того чтобы понять социально-исторические корни первоначального

христианства, надо рассмотреть, в каких условиях жил трудящийся люд
Римской империи в целом.
*Религиозные движения в народных массах Римской империи* Тяжелый
и безысходный кризис, охвативший Римскую рабовладельческую империю и
рабовладельческое хозяйство в целом, разразился в конце II века и в
последующих веках нашей эры. Однако положение угнетенных масс было уже
во второй половине I века настолько тяжелым, что питало религиозную
фантазию настроениями, враждебными существующему строю.
Рабы, обезземеленные крестьяне, разоренные ремесленники,
люмпен-пролетариат, т.е. люди без определенных занятий, жившие за счет
общественной благотворительности, — все эти социальные группы
представляли собой весьма беспокойную, постоянно волновавшуюся массу,
среди которой нередко вспыхивали восстания.
Кроме того, империю сотрясали восстания порабощенных Римом
народов. Они не могли, однако, вызвать ее крушения. Даже самые мощные
из них, например широко известное восстание Спартака, были подавлены
Римом и потоплены в крови восставших. Зверская жестокость, с которой
подавлялись восстания, рождала в массах настроения безнадежности и
уныния, чувство безысходности.
Поражение восстания евреев в иудейской войне оказало гнетущее
влияние на умонастроение всех остальных угнетенных в Римской империи —
оно подчеркнуло бесплодность ожиданий освобождения от владычества
римского рабовладельческого государства. И здесь вступал в силу закон,
который всегда в истории питал все религиозные мистические движения:
отчаявшись в реальном освобождении, в действительном улучшении своей
жизни путем борьбы с оружием в руках, люди пытались найти другие пути,
связанные с вмешательством сверхъестественных сил в земные дела. Люди
давали тогда волю своей фантазии, сочиняющей утешительные легенды,
охотно прислушивались к тому, что сочиняла фантазия других людей на те
же темы. Легковерие людей в такие эпохи поистине удивительно. Стоило
только возникнуть какому-нибудь утешительному слуху о чуде, о
появившемся где-нибудь пророке, о знамениях и признаках грядущего
поворота, и люди не ждали подтверждения, не требовали доказательств —
они верили.
Обстановка тяжелого общественного кризиса порождала настроения
безысходности и разочарования в старых религиях, а это в свою очередь
приводило к постоянным поискам новых религий и богов, что
способствовало распространению среди населения религиозных верований,
заимствованных от других народов. Особенно большое значение в Риме и
других городах Римской империи получают культы, пришедшие с Востока —
из Египта, Сирии, Малой Азии. Так, египетский культ Исиды
распространяется сначала среди моряков, часто плавающих в Египет,
среди населения прибрежных местностей Италии, потом приобретает
популярность среди римской знати и распространяется во всех слоях
населения. С культом Исиды успешно конкурирует малоазийский культ
Кибелы, матери богов. Несколько позже получила распространение
персидская религия Митры, которая одно время довольно успешно
оспаривала влияние даже у христианства.
Культ Исиды и Кибелы сыграли особую роль в возникновении
христианских религиозных представлений. Оба они основаны на легендах о
рождении, страданиях, смерти и воскресении молодого прекрасного
божества. В культе Исиды этим божеством является Осирис, которого
губит злой бог Сет, а жена Осириса Исида добивается воскрешения
погибшего мужа. В культе Кибелы роль умирающего и воскресающего бога
играет Аттис, возлюбленный матери богов.
В обоих этих культах смерть и воскресение богов символизировали
ежегодное увядание растительности осенью и новый расцвет жизни в
природе весной и летом. Культ Исиды и Кибелы был связан у древних
народов Востока с весенними земледельческими праздниками, имевшими
повсеместное распространение в бассейне Средиземного моря.
Широко известны были народам Римской империи и мессианские
культы, связанные с ожиданием конца света и верой в спасение людей
божественным посланцем небес. Следы этих верований обнаруживаются в
древнеегипетской религии (спаситель — Осирис), в религии древних
народов Передней Азии, в особенности у древних персов (спаситель —
Саошиант) и у народов Малой Азии. В эпоху эллинизма, когда особенно
окрепли политические и идеологические связи между народами
средиземноморского бассейна, восточный мессианизм широко
распространился на Запад и слился там с мессианическими культами,
выросшими на местной почве.
Так, например, в Греции существовал культ Диониса, грядущего
спасителя людей от всех бедствий. После того как Рим завоевал страны
средиземноморского бассейна, мессианические культы не только
распространились среди самих римлян, но даже были использованы
государством для укрепления его идеологических и политических позиций.
Спасителями, мессиями, объявляли себя римские императоры. Так,
например, император Август официально именовался Спасителем.
Сохранился ряд стел с надписями такого рода. В одной из них Август
именуется «Спасителем всего рода человеческого, все молитвы коего
Провидение не только исполнило, но и дало больше, ибо умиротворены
море и земля, города же изобилуют благозаконием, согласием и
благолепием». В одном из произведений римского поэта Виргилия (IV
эклога), жившего в I веке до н.э., проводится идея неизбежности
наступления «нового века», «счастливого века Сатурна». Наступление
счастливого века связывается у Виргилия с рождением чудесного
младенца, «отпрыска богов», «питомца Юпитера». В дальнейшем
христианские церковники считали IV эклогу прямым пророчеством
пришествия Иисуса Христа. Конечно, ни о каком пророчестве здесь не
может быть и речи, но в другом отношении IV эклога Виргилия весьма
показательна: она ярко свидетельствует о распространении мессианских
верований среди римлян начала новой эры.
Таким образом, мы видим, что мессианизм представлял собой в
древности отнюдь не только иудейское явление. Широкое распространение
его среди различных народов имело социальные причины. Тяжелая жизнь
широких народных масс, страдавших под гнетом рабовладельческой
эксплуатации и не находивших реальных путей изменения положения к
лучшему, толкала их на путь фантастических мечтаний о пришествии
небесного спасителя. Поэтому легенда о спасителе Иисусе оказалась как
нельзя больше соответствовавшей идеологии народных масс Римской
империи.
Мессианические верования различных народов сплелись и
перемешались с иудейским мессианизмом, и отдельные их стороны нашли
свое выражение в складывающемся мифе о Христе, в результате чего этот

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55

Книга о Библии

РЕЛИГИЯ, АТЕИЗМ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Крывелев Иосиф Аронович: Книга о Библии

положение верблюда, которому надо пролезть в игольное ушко. У них
двойная бухгалтерия: одна — для практической жизни, другая — для
благочестивых размышлений, для «души» и, что самое главное, для
проповеди другим людям.
Служители евангельской религии не устают повторять в проповедях с
церковных амвонов, учить детей на уроках закона божьего, внушать
верующим на исповеди, что заботиться об улучшении своей жизни — грех,
суета, чуть ли не мерзость перед богом. Довольствоваться своей долей и
не думать о большем — эта новозаветная мораль объявляется чуть ли не
главной добродетелью христианина. Если ты нищий, ты должен только
радоваться этому, ибо, как сказано в евангелии Луки, «блаженны
нищие»[Евангелие от Луки, гл.VI, ст.20. В греческом подлиннике
евангелия от Луки сказано именно так, а не «нищие духом», как в
русском переводе.]. Этот мотив на многие лады повторяется в Новом
Завете, причем не однажды оговаривается, что каждый должен
довольствоваться тем положением, в каком он находится («каждый
оставайся в том звании, в котором призван»), и не искать путей к его
изменению и улучшению.
Вот те требования, которым должен удовлетворять верующий по
своему нравственному облику. Он должен быть нищим не только по своему
материальному положению, но и духом, ибо «блаженны нищие духом»[См.
евангелие от Матфея, гл.V, ст.3.]. Нищий духом — это безответный и
смиренный «раб божий» и раб человеческий. Это нищий не только разумом
и знаниями, но и волей, достоинством, самолюбием. Забитый тихий
человек, лишенный чувства собственного достоинства, не имеющий желания
дерзать, добиваться, стремиться к чему-либо, идти вперед, — вот
евангельский идеал.
Но позвольте, может ответить защитник религии, разве библейское
учение в данном вопросе сводится к приведенным выше евангельским
высказываниям, разве во всех книгах Ветхого и Нового Заветов
пропагандируется презрение к земным благам и отсутствие стремления к
улучшению жизни? Доля истины в этом возражении есть. Действительно, в
ряде других библейских книг мы находим и другие мотивы. Больше того, в
самих евангелиях имеется много таких текстов, которые решительно
противоречат приведенным выше.
Как было уже показано в предыдущих главах, Библия формировалась
на протяжении ряда столетий. За это время происходили многочисленные
изменения в социально строе, в классовых взаимоотношениях людей, в
уровне культуры как общества в целом, так и отдельных его классовых
групп. Конечно, в этих условиях вся Библия не могла быть пронизана
единым мировоззрением, единым общественным идеалом, как и единым
идеалом нравственной личности. Но ведь верующий человек ищет в Библии
определенного ответа на вопрос о том, как ему жить, на какой
общественный и нравственный идеал ему ориентироваться. Да и церковное
учение утверждает, что Библия не противоречит себе, а, наоборот, дает
единое и последовательное божественное наставление человеку.
Противоречий в Библии бесчисленное множество, но следует
признать, что как раз в том вопросе, который мы сейчас разбираем,
можно найти единую нить, которая при соответствующем истолковании
библейских текстов может быть представлена как последовательная точка
зрения.
В вопросе об отношении к жизни и к обществу библейская точка
зрения может быть сформулирована примерно таким образом: мир, в
котором мы живем, — временный, несущественный, даже не совсем
реальный; настоящая жизнь наступает только после смерти человека,
когда он попадает в загробный мир; нет поэтому никакого смысла
стремится к его улучшению на земле, ибо в качестве преддверия к
будущей жизни он должен быть таким, каким его создал бог. Отсюда
вытекает настойчивое оправдание существующих на земле общественных
порядков, оправдание любого эксплуататорского строя.
Но защита эксплуататорского общественного строя базируется в
Библии не только на этих положениях. Она значительно более
многостороння, более разнообразна по своим приемам и доводам.
*Оправдание строя эксплуатации* Когда читаешь библию, иногда не
можешь отделаться от впечатления, что отдельные ее сказания и легенды
как будто нарочно придуманы для оправдания классового разделения
общества, эксплуатации, нищеты одних и богатства других. Это, конечно,
не так. Основные библейские сказания и легенды возникали стихийно,
создаваясь религиозной фантазией народных масс, придавленных
беспросветной нуждой. Но их объективное значение от этого не меняется.
И сами по себе, а в особенности будучи соответствующим образом
истолковываемы и используемы, они служат оправданию и освящению всех
форм угнетения и рабства.
Уже первые главы Ветхого Завета содержат в себе такого рода
материал. Вот рассказ о первородном грехе Адама и Евы. Бог говорит
Адаму: «За то, что ты послушал голоса жены твоей и ел от дерева, о
котором я заповедал тебе, сказав: «не ешь от него», проклята земля за
тебя; со скорбью будешь питаться от нее во все дни жизни твоей… В
поте лица твоего будешь есть хлеб, доколе не возвратишься в землю, из
которой ты взят»[Бытие, гл.III, ст.17 и 19.]. Таким образом, Адаму
богом уготовано тяжелое и скудное существование: он должен изо всех
сил трудиться и мало получать за свои труды. Иначе говоря, он должен
вести именно тот образ жизни, который характерен для раба,
крепостного, наемного рабочего, для всякого угнетенного и
эксплуатируемого.
Отсюда следует прямой вывод, который религиями, основанными на
Библии, — иудейством и христианством — всячески внушается верующим:
тяжелое положение трудящегося человека при эксплуататорском строе
вытекает вовсе не из самого этого строя, а из божьего повеления,
вызванного страшным грехом Адама и Евы. Что это, как не оправдание и
освящение того положения, при котором люди, созидающие своим
напряженным трудом все блага земные, сами не вкушают от этих благ и
вынуждены довольствоваться жалкими крохами?!
В той же книге Бытия есть легенда, которая как будто нарочно
придумана для оправдания классового неравенства и классовой
эксплуатации. Праотец Ной однажды напился пьяным «и {лежал} обнаженным
в шатре своем». «И увидел Хам, отец Ханаана, наготу отца своего, и

выйдя рассказал двум братьям своим». Братья Сим и Иафет оказались
более тактичными, чем Хам: они «взяли одежду, и, положив ее на плечи
свои, пошли задом, и покрыли наготу отца своего; лица их были обращены
назад, и они не видали наготы отца своего». Когда Ной проспался и
узнал о происшедшем, он проклял Хама и все его потомство, обязав его
во все будущие времена трудится для потомства Сима и Иафета[См. Бытие,
гл.IX, ст.21-27].
В православных церквах до революции можно было часто видеть
иконы, изображающие это «разделение труда» в обществе, установленное
распоряжением праотца Ноя: под надписью «Сим царствует над всеми»
изображен некий начальник, восседающий на троне и повелевающий людьми;
рядом — священник в образе Иафета, который «молится за всех»; и,
наконец, несчастный мужичонка на ободранной кляче пашет сохой поле;
под ним надпись: «Хам трудится за всех». Таков, оказывается, идеал
общественного устройства, проповедуемый Ветхим Заветом. Одни люди
трудятся, другие в той или иной форме бездельничают, пользуясь трудами
первых, и это, по Библии, справедливо, угодно богу, полностью
оправдано тем, что Хам когда-то не догадался накрыть своего пьяного
отца…
Во всех книгах Ветхого и Нового Заветов разбросаны легенды,
притчи, поучения, отдельные изречения, смысл которых заключается в
оправдании эксплуататорского общественного строя. «Неприлично рабу, —
говорится в Притчах Соломоновых, — господствовать над князьями»[Книга
Притчей Соломоновых, гл.XIX, ст.10.]. В тех же притчах специально
сказано, что, когда служанка «занимает место госпожи своей», ее земля
не может носить![Там же, гл.XXX, ст.23.] Нормально, по Библии, когда
господствуют рабовладельцы, «князья», эксплуататоры, но совершенно
ненормально и неугодно богу, когда сами трудящиеся пытаются стать
господами положения.
Большая часть Библии была написана в период господства
рабовладельческих общественных порядков. Следует заметить, что рабство
не встречает в Библии никакого осуждения. Наоборот, этот гнусный
порядок, при котором один человек является для другого чем-то вроде
домашнего животного, рабочей скотины, признается Библией священным и
неприкосновенным. «Можете передавать их, — говорится о рабах, — в
наследство и сынам вашим по себе, как имение; вечно владейте ими, как
рабами»[Левит, гл.XXV, ст.46.].
Здесь делаются, правда, некоторые послабления в отношении рабов
из евреев, но это не меняет сути дела — рабство, как принцип
общественного устройства, полностью оправдывается Библией. Особенно
характерные высказывания на этот счет содержатся в евангелиях и вообще
в Новом Завете.
В евангелиях постоянно говорится о рабах, о господах, об их
взаимоотношениях и никогда не произносится ни одного слова,
осуждающего рабство, как бесчеловечный и несправедливый общественный
порядок. Наоборот, оно рассматривается как нечто само собой
разумеющееся. Известна, например, притча о талантах. Некий человек,
отправляясь в путешествие, собрал своих рабов и дал им на сохранение
деньги. «И одному дал он пять талантов (мера веса драгоценных
металлов. — И.К.), другому два, иному один, каждому по его силе».
Дальше описывается, что сделали рабы с оставленными им деньгами. Все
рабы, за исключением одного, занялись приумножением богатства своего
хозяина, «употребили в дело», как сказано в евангелии, полученные ими
деньги и нажили для своего владельца новые деньги. А один нерадивый
раб закопал полученный им талант в землю и просто сберег его там.
Когда хозяин вернулся, он, конечно, всячески поощрил тех рабов,
которые активно работали над его обогащением, а раба, который просто
сберег его деньги, приказал «выбросить во тьму внешнюю», где «будет
плач и скрежет зубов»[См. евангелие от Матфея, гл.XXV, ст.14-30].
Притча эта влагается в уста самого Иисуса, как одно из высших
проявлений божественной мудрости. И сформулированные в ней обязанности
раба отнюдь не сводятся к пассивному подчинению и простому выполнению
хозяйских распоряжений: Иисус требует от раба, чтобы он всей душой был
предан рабовладельцу. Лучшей идеологической обработки своих рабов
никакой рабовладелец не пожелал бы.
Неустанно в евангелиях, особенно в евангелии от Луки, развивается
тема об обязанностях раба в отношении своего хозяина, причем часто это
делается как бы мимоходом, для иллюстрации положения об обязанностях
верующего во Христа. Эти обязанности полностью приравниваются к
обязанностям раба в отношении своего господина. Таким образом заодно
пропагандируется рабство не только земное, реальное, но и «небесное» —
рабство в отношении потусторонних сил. При этом, конечно, главную роль
играет то полное одобрение земного рабства, которое недвусмысленно в
Новом Завете выражают Христос, его апостолы и другие «авторитетные»
личности.
Требуя от людей беспрекословного повиновения воле божией и отказа
от всяких претензий к богу, Христос говорит: «Кто из вас, имея раба
пашущего или пасущего, по возвращении с поля, скажет ему: «пойди
скорее, садись за стол»? Напротив, не скажет ли ему: «приготовь мне
поужинать и, подпоясавшись, служи мне, пока буду есть и пить, и потом
ешь и пей сам»? Станет ли он благодарить раба сего за то, что он
исполнил приказание? Не думаю. Так и вы, когда исполните все
повеленное вам, говорите: «мы рабы ничего нестоящие; потому что
сделали, что должны были сделать»»[Евангелие от Луки, гл.XVII,
ст.7-10.].
Можно привести еще немало таких мест, свидетельствующих о том,
что евангелия проповедуют рабство, как самый угодный богу общественный
строй. Ограничимся сказанным выше и приведем только некоторый материал
для иллюстрации того, как рассматривается этот вопрос в других книгах
Нового Завета и прежде всего в Посланиях, приписываемых Павлу.
Самым характерным является в этом отношении знаменитое, можно
сказать, программное заявление в Послании к Колоссянам: «Рабы, во всем
повинуйтесь господам вашим по плоти, не в глазах только служи {им},
как человекоугодники, но в простоте сердца, боясь бога»[Послание к
Колоссянам, гл.III, ст.22.]. И страх обычного земного наказания со
стороны хозяина, и страх небесного божьего наказания — все
используется с целью воспитания в людях рабьего послушания хозяевам.
«Рабы, — требуется в Послании к Ефесянам, — повинуйтесь господам своим
по плоти со страхом и трепетом, в простоте сердца вашего, как
Христу»[Послание к Ефесянам, гл.VI, ст.5.]. Здесь уже повиновение
рабовладельцу приравнивается к повиновению самому богу, оно
возносится, таким образом, на самый высокий уровень божественного
повеления первостепенной важности.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55

Книга о Библии

РЕЛИГИЯ, АТЕИЗМ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Крывелев Иосиф Аронович: Книга о Библии

Что касается Нового Завета и выводов, вытекающих из кумранских
находок, то мы на этом вопросе еще остановимся. В отношении же Ветхого
Завета американский ученый М. Берроус в книге, подводящей итоги
раскопкам на берегу Мертвого моря, пишет следующее: «Раскопки имеют…
большое значение для критики текста. Для интерпретации же и для
теологии Ветхого Завета они имеют относительно небольшую
ценность»[Millar Burrows, The Dead Sea Scrolls, N.Y. 1956, p.345.].
Значение рукописей в отношении критики текста Библии заключается в
том, что они дают новый материал для сличения и сопоставления разных
вариантов, относящихся к отдельным местам библейского текста. Берроус
прав также и в том, что рукописи не дают никаких оснований для
пересмотра итогов библейской критики.
Многочисленные разрозненные ветхозаветные рукописи, найденные в
пещерах, были спрятаны там в 60-х годах н.э., во время иудейской войны
против римлян, когда евреям-сектантам (эссены), жившим в этих местах,
пришлось спасаться бегством. Сами эти рукописи, по данным
исследователей, не древнее II века до н.э. и, значит, являются лишь
копиями значительно более древних оригиналов, а это в свою очередь
значит, что по ним нельзя получить представления об оригиналах, о
времени их составления и об их авторах.
Находки подтверждают прежние выводы библейской критики в одном
очень важном вопросе. Раньше было установлено, что многочисленные
куски и части Ветхого Завета были скомпонованы в окончательном виде
только примерно в 100 г. н.э. В это же время еврейские церковники
канонизировали Ветхий Завет, т.е. закрепили и освятили его текст, так
что менять что-либо в этом тексте стало невозможно. В этом виде и
дошел до нашего времени еврейский, так называемый масоретский, текст
Ветхого Завета (о масоретах и масоре будем говорить в дальнейшем).
Однако еще до того как был установлен масоретский текст, Ветхий Завет
был переведен на греческий язык. Этот перевод под названием
Септуагинты, или «Перевода 70 толковников», лег в основу христианского
Ветхого Завета. Между масоретской Библией и Септуагинтой имеется очень
много расхождений. Библейская критика давно пришла к выводу о том, что
Септуагинта переведена не с масоретского текста, а с какого-то более
раннего. Находки в районе Мертвого моря подтвердили это предположение.
Здесь впервые были найдены древнееврейские рукописи, содержащие
отклонения от масоретского текста. Это свидетельствует о том, что
переводчики Септуагинты действительно могли иметь дело с
древнееврейским оригиналом, отличающимся от масоретского. Любопытно,
что рукописи, найденные в Кумране, содержат много разночтений с
масоретским текстом, а те, которые найдены в другом месте — в
Мурабба’ате, полностью совпадают с ним. При этом мурабба’атские
рукописи относятся к более позднему времени, а именно к 30-м годам II
века. Ясно, что кумранские тексты были написаны до того, как Ветхий
Завет был сведен в одно целое масоретами, а мурабба’атский текст —
после этого.
Таким образом, легенда о том, что Моисей получил от бога святой и
неприкосновенный текст Библии, являющийся теперь каноническим,
оказалась решительно опровергнутой.
Так в ходе научного исследования Ветхого Завета он предстал перед
людьми как чисто человеческое произведение, имеющее определенную
историю, претерпевшее на протяжении этой истории огромное множества
всяких изменений и переработок.
*Борьба вокруг исследования Ветхого Завета* Мы рассказали о
нескольких основных моментах истории исследования Ветхого Завета. Было
бы ошибкой полагать, что она представляет собой плавную и беспрерывную
линию открытий, вытекавших одно из другого. На самом деле эти открытия
сопровождались острой идеологической борьбой.
Раскрытие действительной истории Ветхого Завета по существу
полностью разрушало догматику как иудейской, так и христианской
религий. Напомним, что догматика эта основана на следующем несложном,
но решающем положении: религии иудаизма и христианства, в отличие от
всех остальных религий, являются богооткровенными, т.е. открытыми
людям самим богом. Именно это обстоятельство делает их, как учит
церковь, абсолютно истинными и выделяет из всего огромного множества
религий; откровение, давшее людям истинную религию, было получено
Моисеем непосредственно от самого бога: десять заповедей бог
собственноручно начертал на каменных скрижалях, все остальное написал
Моисей, руководимый божьим вдохновением. Остальные книги Ветхого
Завета, помимо Моисеева Пятикнижия, тоже написаны божьими
уполномоченными (пророками) и тоже представляют собой не человеческие,
а божеские произведения. Как мы видели, от всех этих утверждений в
ходе научного исследования истории Библии ничего не остается.
Оказывается, что все книги Ветхого Завета имеют свою историю,
причем она совсем не такова, какой изображена в самом Ветхом Завете и
как учит христианская догматика. Обнаруживается прежде всего, что
любая из книг Ветхого Завета носит на себе печать произведения
человеческих рук и человеческого сознания. Не удивительно, что
служители церкви встречали в штыки каждую научную работу, проливавшую
свет на историю библейских книг. Известно, например, каким гонениям
подвергался Спиноза за свои философские открытия и свободомыслие. В
той или иной степени подвергался преследованиям каждый честный ученый,
пытавшийся своими трудами содействовать раскрытию исторической тайны
происхождения «священных книг».
Но не только открытыми преследованиями и прямым подавлением
служители религии старались и стараются помешать научному исследованию
Библии. У них есть и более тонкие, более замаскированные методы.
Серьезным и беспристрастным исследователям противопоставляются
многочисленные писания услужливых фальсификаторов, готовых на всякие
натяжки, передержки и даже подлоги, лишь бы опорочит результаты
научного исследования, подрывающие церковную догматику. Среди них есть
и очень образованные люди, отлично знающие литературу по этому
вопросу, владеющие древними языками, хорошо разбирающиеся в «вещевом»
археологическом материале. Но их знания направлены не на раскрытие
истины, а для ее сокрытия с целью спасения религиозных догм от полного
крушения.
Выход в свет основной работы Велльгаузена «Введение в историю

Израиля» вызвал целый поток возражений, шедший или из церковного
лагеря, или из близких к нему кругов. Сторонники иудейской и
христианской ортодоксии всеми силами старались опорочить открытие
Велльгаузена так же, как за несколько десятилетий до этого пытались
опровергнуть выводы, сделанные де Ветте в отношении Второзакония. Из
всех этих попыток ничего не вышло. Освещенные нами выше достижения
библейской критики прочно утвердились в науке еще в конце прошлого
века, они остаются незыблемыми и сейчас.
Время от времени сторонники церковной догмы затевают очередной
поход против теории Графа-Велльгаузена. Выступая против научной
критику Библии, они при этом спекулируют и данными археологии,
действительными или вымышленными, точно воспроизведенными или
намеренно искаженными. Очень поучительна в этом отношении история с
немецким семитологом Губертом Гримме.
На скалах в районе Синая в 1906 г. было обнаружено восемь
надписей XVI-XV вв. до н.э. на одном из древних семитических наречий;
знаки, которыми сделаны эти надписи, являются чем-то средним между
иероглифическим и буквенным письмом. В 1923 г. Гримме выпустил работу,
в которой дал свою расшифровку двум из этих надписей. В этой
расшифровке надписи свидетельствовали о том, что в XVI-XV вв. до н.э.
на Синае уже существовал культ Яхве, подтверждалось и историческое
существование Иосифа («Горе, похоронен Иосиф…») и Моисея, а также
заодно подтверждался и ветхозаветный миф о том, как младенец Моисей
был вытащен из Нила дочерью фараона («ты была милостива, вытянула меня
из Нила и поставила меня над храмом… М… который на Синае»).
Однако другие иностранные же ученые были вынуждены опровергнуть
построение Гримме, так как в основе его лежала чересчур грубо
сделанная фальшивка. Несколько буржуазных ученых стали оспаривать
расшифровку отдельных слов, данную Гримме. Последний защищал свою
позицию, пока, наконец, видный египтолог Зете не опубликовал точный
снимок синайской надписи. Оказалось, что там нет ничего похожего на
то, что прочитал Гримме. Фальшивка была разоблачена.
В современной буржуазной литературе по вопросам религии и
библейской критики можно нередко встретить высказывания, направленные
против теории Велльгаузена и вообще против всех достижений библейской
критики. Любопытным примером в этом отношении могут послужить работы
болгарского богослова Марковского.
В 1947 г. Марковский издал брошюру под заглавием «Новые
направления в библейской критике». Уже в самом начале автор дает
понять, что речь идет ни больше ни меньше как о важнейших открытиях в
науке о Библии. «Неимоверные, — пишет он, — и удивительные открытия,
которые произведены в разных областях науки, оказали известное влияние
и в области библейской критики, особенно в том, что касается
мировоззренческих вопросов»[Марковски Ив. С., Нови насоки в
библейската критика, София 1947, стр.3.]. Но в самом изложении ни о
каких открытиях ничего не говорится. Автор действительно выступает
против научных итогов библейской критики. Одну главу своей работы он
называет «Несостоятельность эволюционизма в библейской критике»[Там
же, стр.24.], причем под эволюционизмом он понимает именно направление
Велльгаузена, его предшественников и последователей. Чем же, однако,
Марковский опровергает выводы библейской критики? По сути дела, ничем.
Никаких серьезных аргументов он выдвинуть не в состоянии и
ограничивается общими заявлениями на тему о том, что эволюционизм
может быть принят в биологии, а в исторической науке он неприменим.
Иначе говоря, к таким явлениям, как религия, нельзя, по мнению
Марковского, подходить с точки зрения развития. Яхве как «нравственная
личность» одинаков и у Авраама, Исаака, Иакова, и у Моисея и пророков;
стало быть, никакого развития искать в древнееврейской религии, а
значит, и в Ветхом Завете не следует.
Но о Яхве рассказывается по-разному не только в различных
библейских книгах, но нередко на одной и той же странице одной и той
же книги. Говорить поэтому о единстве и постоянстве этого образа на
всем протяжении Ветхого Завета — значит без стеснения искажать
очевидные факты. И этот «аргумент», приводимый Марковским в
опровержение выводов библейской критики, у него единственный!
Можно было бы подумать, что размеры брошюры не позволяют
богослову развернуть свою аргументацию. Но вот перед нами его же
«Библейская археология»[Марковски Ив. С., Библейска археология, София
1948.] — толстый том в 526 страниц. Здесь-то уж можно было на реальных
исторических фактах, если бы они были у автора, доказать свою точку
зрения. Нет, Марковский только повторяет зады старой богословской
схоластики и абсолютно ничего не дает в опровержение выводов
библейской критики. Поход современного богослова против
«эволюционизма» оказывается покушением с совершенно негодными
средствами.
Несравненно более тонко и замаскировано ведет борьбу против
научного исследования Библии английский богослов Додд. В книге «Библия
сегодня» он так лавирует и изворачивается, что понять его подлинную
позицию не легко.
Некоторые богословы, прямо настаивая на том, что выводы
библейской критики опровергнуты, называют современный период развития
науки о Библии «послекритическим». Додд не так откровенен. Он говорит,
что «критический метод не устарел, хотя некоторые из ранних
критических взглядов должны быть пересмотрены»[C.H. Dodd, The Bible
to-day, p.26-27.]. На этом основании он называет последние десятилетия
изучения Библии «послелиберальными, но не послекритическим». Признает
ли, однако, Додд выводы библейской критики? Это довольно сложный
вопрос.
Говоря о времени появления отдельных библейских книг, английский
богослов по существу полностью принимает ту хронологию, которая
установлена школой Велльгаузена. Яхвиста и Элохиста он относит к IX
веку, Второзаконие — к VII, Жреческий кодекс — к V веку, т.е. ко
времени после вавилонского плена. Все это находится в соответствии с
выводами библейской критики и в общем правильно. Но Додд не может
обойтись без того, чтобы не скрыть часть истины. Он обозначает
соответствующие элементы Шестикнижия общепринятыми символами J и E,
что значит Яхвист и Элохист, но при расшифровке скрывает их
действительное значение: J оказывается у него начальной буквой слова
«иудейский», а E — слова «эфраимистский»[C.H. Dodd, The Bible to-day,
p.33.]. Яхвист действительно появился в Иудее, а Элохист — в Израиле,
где главную роль играло племя Эфраим, но совпадение символов с
начальными буквами названий племен чисто случайное. Додд умалчивает о
действительных названиях двух первоначальных элементов Библии, потому

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55

Книга о Библии

РЕЛИГИЯ, АТЕИЗМ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Крывелев Иосиф Аронович: Книга о Библии

миф претерпел серьезнейшие изменения. Шел двусторонний процесс:
верующие в Исиду, Кибелу или Диониса приобщались к иудейской
мессианической легенде, и в то же время они привносили в нее свои
представления и свои легенды. Получался своего рода сплав, в котором
потом только при помощи научного анализа можно различить его составные
элементы.
Помимо чисто религиозных и мифологических элементов, на
складывавшуюся легенду о Христе оказали немалое влияние существовавшие
в то время идеалистические философские учения. Вместе с Бруно Бауэром
Энгельс называл отцом христианства Филона Александрийского, а дядей
его — римского философа Сенеку. Он имел при этом ввиду то влияние,
которое было оказано на первоначальное христианство, с одной стороны,
философией гностицизма (гносис в переводе с греческого означает
знание), проповедовавшейся Филоном, с другой — философией стоицизма,
одним из видных приверженцев которой был Сенека.
Гностицизм представлял собой в высшей степени темную и
мистическую философия, претендовавшую на познание самых высших,
сокровенных тайн бытия. Это было последовательно идеалистическое
учение, основанное не на данных естествознания и других наук своего
времени, а на мистических построениях, близких к религиозным
представлениям. Гностики считали, что над «низменной» материей
возвышается единый бог, соприкасающийся с миром только через
посредство некоего таинственного логоса (слова). Логос обладает
различными сторонами, силами (эонами), через посредством которых он
сносится с миром и оказывает на него свое влияние.
В христианстве эти мистические построения получили более
конкретное выражение, более понятное широким массам: логос — сын бога,
эоны — ангелы и т.д. Но иногда в новозаветных книгах гностические
формулы даны почти в неприкосновенном виде, как например в евангелии
от Иоанна: «В начале было слово (логос. — И.К.) и слово было у бога, и
слово было бог…» Гностицизм стал оказывать влияние на христианство
только во II веке.
Философия стоиков, и в частности Сенеки, оказала влияние прежде
всего на моральные поучения Нового Завета. Проповедь милосердия и
непротивления злу, любви к ближнему и прощения обид в сочинениях
Сенеки выражена не менее ярко, чем в Новом Завете. Сам Сенека при этом
отнюдь не подавал примера практического выполнения своей проповеди. Во
всяком случае, пропагандировавшиеся им бедность и презрение к земным
благам никак не соблазняли его самого. Энгельс говорит о нем, что он
был «первым интриганом при дворе Нерона, причем дело не обходилось без
пресмыкательства; он добивался от Нерона подарков деньгами, имениями,
садами, дворцами и, проповедуя бедность евангельского Лазаря, сам-то в
действительности был богачом из той же притчи»[К. Маркс и Ф. Энгельс,
О религии, стр.155.]. Но и в этом отношении Сенека не был ни первым,
ни тем более последним: в истории христианской церкви, да и не только
христианской, есть много не менее вопиющих образцов расхождения слова
с делом.
Все эти идеологические влияния не могли не сказаться на характере
легенды о Христе и запечатлевших ее книгах Нового Завета, когда эта
легенда перешла из среды евреев диаспоры в среду «языческого»
населения Римской империи. Христианская легенда отнюдь не возникла
сразу, как нечто готовое и законченное. Она формировалась постепенно,
и в ходе этого формирования различные социальные слои и национальные
группы, приобщавшиеся к христианству, накладывали на него свой
отпечаток, привносили в него часть своих прежних верований,
перерабатывали его в соответствии со своей классовой и национальной
идеологией.
*Первая книга Нового Завета — Апокалипсис* Формирование
христианской легенды начинается в первой новозаветной книге —
Апокалипсис, или Откровение Иоанна Богослова. В предшествующей главе
мы рассказывали об анализе этого произведения, который был дан
Энгельсом. Анализ Энгельса остался непревзойденным образцом
исследования по истории религии: все его положения не только не
поколеблены до сих пор, но нашли полное подтверждение в дальнейшем
развитии науки.
Напомним, что, согласно Энгельсу, Апокалипсис написан в период
второй половины 68 г. — первой половины января 69 г. н.э.
А Апокалипсисе мы видим самое начало процесса отпочкования
христианства от иудейской религии. Здесь иудейский религиозный элемент
еще сильнее, чем христианский. Как по форме, так и по содержанию
Апокалипсис мало чем отличается от многочисленных иудейских
апокалипсисов. Можно сказать, что он непосредственно примыкает к
последнему по времени произведению Ветхого Завета — к книге Даниила, а
также к не вошедшим в канон апокалипсисам Варуха, Еноха, Ездры, Моисея
и т.д.
Об Иисусе Христе как человеке в Апокалипсисе еще нет ни слова.
Речь идет только о небесном существе, притом говорится о нем
чрезвычайно загадочно и неясно. Он именуется агнцем божиим, а иногда
Иисусом и Христом, но все эти имена означают не человека, реально
жившего на земле, а таинственное потустороннее существо, сына бога.
Советский историк Р.Ю. Виппер высказал предположение о том, что
произведение, известное нам теперь под названием Апокалипсиса, состоит
из двух пластов, первый из которых появился в 68 г., а второй был
присоединен к первому только через несколько десятилетий. Агнцем
Христос именуется в ранней основе Апокалипсиса, наименование же Иисуса
Христа — более позднего происхождения. Возможно, что это и так. Во
всяком случае, остается незыблемым, что основа Апокалипсиса
представляет собой первую новозаветную книгу и что в этой книге
говорится не о человеке по имени Иисус, а о боге или божественном
существе.
В Апокалипсисе нет речи о земной жизни Иисуса Христа как
человека. Позднейшего учения Нового Завета о первом и втором
пришествиях Христа еще нет. В прошлом была жертва агнца богу, в очень
далеком прошлом, еще «при сотворении мира». А в будущем Христос должен
явиться сразу во «всей славе», причем свет спасения тогда возгорится
лишь для евреев, а отнюдь не для всего человечества. Весь строй
образов и изречений Апокалипсиса выдержан в духе иудаизма. О

двенадцати «коленах Израилевых» говорится как об основном элементе
будущего царства мессии. В числе спасенных фигурируют по 12 тысяч
человек от каждого колена, что составляет всего 144 тысячи
праведников, спасаемых в первую очередь; имена «колен Израилевых»
присваиваются Апокалипсисом двенадцати воротам «сияющего града».
Центром, в котором должен возродиться мир, признается Иерусалим.
Ветхозаветным духом буквально дышит каждая строчка Апокалипсиса. Он
проникнут гневом в отношении Рима, «вавилонской блудницы», он ждет его
сокрушения и гибели. Никакого всепрощения и любви нет еще и в помине.
Наоборот, жажда мести и предвкушение этой мести наполняют Апокалипсис.
Правда, имеется в виду, что мстить будут не люди, а мессия, когда он
придет. Апокалипсис полон нетерпения, он взывает к мессии: «ей, гряди,
господи!», приди скорей, ибо невмоготу уже становится теперь. Он прямо
упрекает бога: почему так долго не мстишь за страдания праведников?
Легко понять, как сложилось такое умонастроение в период
появления Апокалипсиса. Иудейская война была в разгаре, но ее
перспективы не могли вызывать сомнений: восстание было обречено на
поражение. Запертым в нескольких городах повстанцам, изолированным
фактически от остального мира, предстояло после ожесточенного
сопротивления сложить оружие и частью пойти на распятие, частью —
заполнить рабские рынки Римской империи. У еврейства диаспоры,
знавшего мощь римской военной машины, не могло быть в этом сомнений.
Единственное, на что можно было надеяться, — это месть за все
страдания! Но реально мстить они были бессильны, приходилось надеяться
на то, что за них отомстит мессия.
Эта мечта утешала и поэтому могла увлечь массы. Больше того, она
таила в себе возможность нового фантастического построения о том, что
мессия уже пришел и сделал что-то важное для спасения людей. Но далеко
не все, ибо реальных перемен еще нет. Значит, он придет еще раз…
Представим себе общину верующих в Александрии или другом городе
еврейской диаспоры. Люди буквально живут ожиданием скорого пришествия
мессии, чутко прислушиваются ко всему, что рассказывается о других
городах и странах: не объявился ли там, наконец, долгожданный мессия?
И вот уже стали говорить, что он явился… Но где? Конечно, в
Палестине, в самом центре избранного Яхве народа. Это — тот самый
агнец, о котором сказано в Апокалипсисе. Правда, там говорится, что
заклан он был еще при сотворении мира, но все это так туманно и
противоречиво, что возможны всякие варианты, тем более что все можно
толковать иносказательно: может быть, под сотворением мира следует
понимать именно тот момент, когда в мир придет агнец?
Итак, все произошло, как предсказано: пострадал, погиб за грехи
наши, но воскрес и вознесся на небо; скоро явится опять и на этот раз
«во всей славе своей». Надо ждать этого второго пришествия, а тем
временем верить, поклоняться, жить так, как требовал мессия в свой
первый приход.
Второе пришествие должно было наступить скоро, в самом ближайшем
будущем. Но шли годы и десятилетия, а мессия все не приходил, грозные
события, обещанные Апокалипсисом, никак не наступали. А тем временем
мессианические настроения охватывали все более широкие круги населения
и, что самое главное, не только еврейского народа, а и многочисленных
других народов, соприкасавшихся с евреями в городах диаспоры.
Апокалипсис был написан на греческом языке, но плохо, с грубыми
стилистическими ошибками. Это является еще одним доказательством того,
что автором его был не грек, а еврей, живший в одном из городов
распространения элинистической культуры, может быть, в Александрии.
Решающее значение имело, однако, не то, из каких кругов первоначально
этот документ появился, а в каких кругах его идеи стали пользоваться
популярностью, среди кого они нашли наибольшее количество самых
активных и влиятельных приверженцев.
Если бы Апокалипсис распространился только среди евреев, его
постигла бы та же судьба, что постигла и все остальные еврейские
апокалипсисы, в крайнем случае, он был бы, как и Апокалипсис Даниила,
включен в канон Ветхого Завета. Но он соответствовал умонастроению не
только евреев диаспоры, но трудящихся и угнетенных многих других
национальностей, населявших Римскую империю. Идеи Апокалипсиса нашли
поэтому отклик в нееврейской среде и широко распространились.
*Первоначальные христианские общины* Чрезвычайно скудны те
исторические материалы, по которым можно судить о первоначальных
христианских общинах. По церковному учению, они существовали уже в
большом количестве в середине I века н.э., так что в 64 г. император
Нерон организовал уже будто бы гонения на христиан, казнив многих из
них. Название христиан стало употребляться только во II веке, притом
возможно, что только в средние века. Но главное, конечно, не в этом.
Общины последователей одного из мессианических культов к моменту
появления Апокалипсиса уже, видимо, существовали; в одной или
нескольких из таких общин и был создан Апокалипсис. Но их было, надо
полагать, в это время еще очень мало. Во всяком случае, автор
Апокалипсиса адресуется к семи общинам, вряд ли в это время их было
значительно больше. По своему характеру и составу это были организации
одной из иудейских сект.
Как уже говорилось, исторические условия сложились так, что идеи,
выраженные в Апокалипсисе и, возможно, в других, не дошедших до нас
произведениях нового мессианизма, стали широко распространятся в
нееврейских массах. Новая версия мессианской легенды обладала
некоторыми сильными сторонами, делавшими ее особенно притягательной по
сравнению с прежними. Одна из этих сильных ее сторон заключалась в
том, что ее трудно было проверить. По этой легенде мессия уже пришел
и, сделав свое дело, ушел. Произошло это якобы где-то в далекой Иудее
и никаких непосредственных последствий для периферии не могло и не
должно было иметь. Ни доказать, ни опровергнуть такую легенду было
нельзя. Каким образом могли легковерные, взбудораженные люди,
ожидающие чудесного избавления от всех бед при помощи небесного
спасителя, проверить истинность сообщений о том, что их ожидания уже
частично сбылись, что предварительный приход его уже состоялся, что он
уже приходил, но не здесь, а в другой стране, отстоящей на тысячу
километров? Им прежде всего не хочется проверять, им, наоборот,
хочется сразу поверить, ибо на это толкает их властная внутренняя
потребность, обусловленная тяжелым положением этих обездоленных
угнетенных людей. Люди не только верят, они даже представляют себе,
как происходили соответствующие события, они дополняют их в своем
воображении новыми подробностями, создаваемыми их собственной
фантазией. Легенда передается из уст в уста, обрастает все новыми
деталями и закрепляется в сознании людей. Больше того, одна легенда

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55

Книга о Библии

РЕЛИГИЯ, АТЕИЗМ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Крывелев Иосиф Аронович: Книга о Библии

Со времени появления Нового Завета прошло без малого две тысячи
лет. За это время много изменилось в устройстве общественной жизни
людей: на смену рабовладельческой форме эксплуатации пришло
крепостничество, которое затем сменил капитализм, а в наше время
возник общественный строй — социализм, чуждый и враждебный всякой
эксплуатации человека человеком. В Библии освящается и обожествляется
именно рабовладельческий строй, поскольку других общественных порядков
ее авторы не знали. Но на протяжении последующей истории служителям
религии оказалось совсем не трудно приспособить библейские поучения к
освящению любой другой формы эксплуатации человека человеком.
Так, верующим рабочим капиталистических стран внушается при
помощи библейских сказаний, что капитализм представляет собой
единственный строй, угодный богу, наилучший и благочестивейший
общественный порядок. Колониальным рабам, всякими правдами и
неправдами обращенным в христианство, служители религии твердят те же
библейские сказания и пропагандируют вытекающую из них мораль о том,
что именно империалистический гнет угоден богу, как когда-то твердили
крепостным, что единственным общественным строем, который
соответствует божественным предначертаниям, является феодализм.
Однако, могут возразить нам, в Библии есть и такие тексты,
которые направлены против богачей, в защиту угнетенных и
эксплуатируемых; разве книги пророков не выступают с обличением
эксплуататоров, ростовщиков, угнетателей народа, в защиту вдов и
сирот, обижаемых и притесняемых бедняков? Действительно, такие места
есть, и мы на них остановимся.
Пророки выступают со страстными обличениями всяких грехов и
злодеяний избранного Яхве народа. Они бичуют не только отпадение от
Яхве и поклонение чужим богам, но также разврат, пьянство, гордыню,
любовь женщин к нарядам и вообще стремление к роскоши. Они выступают
против жадности, стяжательства, неумеренного стремления к наживе.
Например, книга пророка Исаии обращается к богачам с гневными укорами
и угрозами: «Горе вам, прибавляющие дом к дому, присоединяющие поле к
полю, так что {другим} не останется места, как будто вы один поселены
на земле»[Книга пророка Исаии, гл.V, ст.8.]. И у пророка Амоса можно
найти такие угрозы по адресу богатых, в особенности по адресу тех, кто
обижает вдов и сирот. Пророк Михей выражает недовольство теми, которые
«пожелают полей, и берут их силою; домов — и отнимают их; обирают
человека и его дом, мужа и его наследие»[Книга пророка Михея, гл.II,
ст.2.]. Какова была сущность этих выступлений против богачей и
совершавшихся ими злоупотреблений?
Выше мы уже говорили о том, как в книгах пророков отразился
процесс обезземеления крестьян, связанный с развитием
рабовладельческих отношений. Пророческие разоблачения отнюдь не
призывали обезземеливаемых и разоряемых крестьян к протесту, а тем
более к восстанию против их притеснителей. Наоборот, они объективно
играли прямо противоположную роль, создавая в народе впечатление, что
угнетатели получают по заслугам от самого бога и его служителей, что,
стало быть, нечего беспокоится, интересы угнетенных будут ограждены,
так как о них думает и за них ратует сам бог. Библия и в пророческих
книгах не говорит ничего, что побуждало бы человека к стремлению
изменить общественные порядки к лучшему, добиваться более
справедливого устройства общества.
Весь смысл библейских рассуждений по вопросу об устройстве
общества заключается в том, что все в этом мире, как и в
«потустороннем», устроено богом в полном соответствии с его желаниями
и соображениями, которых никому не дано знать. А если это так, значит,
люди не должны и помышлять о революционном переустройстве общества:
каждый должен быть абсолютно доволен существующими порядками и своим
местом в обществе.
*Единственный путь к лучшей жизни* Никогда до победы
социалистического строя человечество не знало справедливого
общественного порядка. Никогда еще с момента разделения общества на
классы не было такого положения, при котором человек, создающий своим
трудом все ценности и все блага, пользовался бы ими и жил в
довольствии и покое. На протяжении всей истории до нашего времени,
если не считать первобытного доклассового общества, подавляющее
большинство людей страдало от эксплуатации, от гнета рабовладельцев,
крепостников, капиталистов, от войн и военных грабежей, от притеснений
и несправедливостей эксплуататорского государства с его тюрьмами и
полицией, с его судами и чиновниками. Стремление защитить свои
интересы порождало в угнетенных революционные настроения, побуждало их
к борьбе, к смелым и самоотверженным выступлениям против существующих
порядков.
В наше время созрели исторические условия для ликвидации
капиталистического строя, а вместе с ним и всех видов социального
гнета. Революционная борьба рабочего класса и идущих за ним широких
народных масс уже привела к победе нового общественного строя у
народов, составляющих больше трети всего человечества. Дальнейших ход
истории ясен: капитализм обречен и рано или поздно уступит свое место
единственному строю, могущему обеспечить счастье и благополучие всего
человечества, — коммунизму. Это не может, однако, вершиться само
собой.
Новый общественный порядок пробивает себе дорогу благодаря
усилиям и борьбе народных масс, возглавляемых пролетариатом и
марксистско-ленинской партией. Чем ясней каждый рабочий, каждый
крестьянин, вообще каждый трудящийся в капиталистических странах будет
сознавать необходимость перестройки общественных порядков, тем скорей
человечество придет к своему лучшему будущему, тем менее болезненны
будут роды нового общества. И все, что учит человека бороться за
лучшее будущее для всех людей, за коммунизм, есть добро. Библия же
учит трудящихся обратному: мирится со своим бесправным положением при
эксплуататорском строе, надеясь или на потустороннее воздаяние, или на
вмешательство бога здесь, на земле, — только не на собственные силы и
силы товарищей!
Кто поддается этой проповеди, тот в погоне за миражем
устремляется по неверному направлению. Хорошей, интересной, красивой
должна быть эта единственная земная жизнь. А для того, чтобы все люди

а не кучка эксплуататоров, жили хорошо, надо построить коммунизм.
Этому учат нас марксистско-ленинская наука и Коммунистическая партия,
строящая свою политику на основе этой науки в интересах народа и
человечества.

2. О БИБЛЕЙСКИХ ЛОЗУНГАХ ЛЮБВИ К БЛИЖНЕМУ,

МИЛОСЕРДИИ И НЕПРОТИВЛЕНИЯ ЗЛУ

Служители всех религий неустанно твердят о том, что религия
смягчает нравы, учит людей хорошо относится друг к другу, любить друг
друга, прощать обиды, делать добро ближнему. В особенности много
говорят об этом представители христианской религии, ссылаясь на
евангелия. Мы рассмотрим здесь, как решается вопрос об отношениях
между людьми в книгах Ветхого и Нового Заветов. Действительно ли учит
Библия мягкости в людских взаимоотношениях и любви к человеку?
*Пример бога* Как известно, наилучшее поучение — это пример. В
Библии очень много рассказывается о боге — о его действиях, о его
отношении к людям. Сам бог характеризуется церковниками как
всемилостивый, милосердный, всепрощающий. Очевидно, именно в его
действиях и следует искать образец отношения людей друг к другу.
В евангелиях Христос прямо призывает людей следовать примеру
бога. «Будьте совершенны, — говорит он, — как совершенен отец ваш
небесный»[Евангелие от Матфея, гл.V, ст.48.]. Посмотрим, как же
изображается в Библии совершенный бог — образец нравственного
поведения для людей.
За то, что Адам с Евой нарушили богов запрет и съели
недозволенное яблоко, наказаны были не только они, но и все их будущее
потомство. Если история человечества изобилует страшными страницами
истребительных войн, голода, эпидемий, то это результат наказания
людей богом за грех Адама и Евы. Если подавляющее большинство
человечества всегда «в поте лица своего добывало хлеб свой», в
непосильном труде надрывалось с одной только целью — прокормиться, то
это опять-таки из-за знаменитого грешка с яблочком. Если люди страдают
и погибают раньше времени от туберкулеза, рака, гипертонии, болезней
сердца, то причина опять-таки в том же самом. Если, наконец, даже
такой естественный акт, как рождение человека, сопровождается
чудовищными болями, которые переживает роженица, то это тоже наказание
за грехопадение прародителей. Не слишком ли много за такой грех?
В евангелиях не раз говорится о том, что надо прощать человеку
все обиды, нанесенные им, притом прощать многократно. А здесь бог
оказался так обижен, так кровно оскорблен, что жестоко наказал не
только обидчиков, но и миллиарды других людей, которые никакого
отношения к греху Адама и Евы не имели. Это выглядит, пожалуй, не
только чересчур жестоко, но и в высшей степени несправедливо.
Одна из заповедей Ветхого Завета гласит коротко, но выразительно:
не убивай. По поводу ее защитниками религии говорилось и теперь
говорится много красноречивых проповедей, в которых восхваляется эта
гуманная заповедь, призывающая щадить все живое. НО как противоречит
ей все, что рассказывается в Библии о делах бога, а также его
избранников и любимцев!
Почему вдруг бог решил истребить все человечество, за исключением
Ноя и его семьи? О причине такого страшного гнева в Библии говорится
довольно туманно: «Увидел господь (бог), что велико развращение
человеков на земле и что все мысли и помышления сердца их были зло во
всякое время»[Бытие, гл.VI, ст.5.]. Снова ни милосердия, ни
всепрощения! Потом подробно рассказывается о том, как бог уничтожил
население городов Содом и Гоморра: он пролил на них «дождем серу и
огонь… с неба»[Там же, гл.XIX, ст.24.]. Иначе говоря, сжег живьем
население двух городов. А когда жена Лота, не удержав своего
любопытства, нарушила запрет и оглянулась на горящие города, бог
немедленно превратил ее в соляной столп. Милосердие его и здесь не
проявилось…
Ветхий Завет буквально пестрит рассказами о многочисленных
расправах бога с людьми.
Рассказывая легенду о странствовании евреев во главе с Моисеем в
пустыне, Библия сообщает, что против Моисея восстал некто Корей и
вместе с ним еще двести пятьдесят человек. «Восстание» это выражалось
в том, что они «собрались против Моисея и Аарона, и сказали им: полно
вам; все общество, все святы, и среди их господь! Почему же вы ставите
себя выше народа господня?»[Числа, гл.XVI, ст.3.]. Результат был
такой: «И разверзла земля уста свои, и поглотила их и домы их, и всех
людей Кореевых и все имущество. И сошли они со всем, что принадлежало
им, живые в преисподнюю, и покрыла их земля, и погибли они из среды
общества»[Там же, ст.32-33]. Но это, видимо, оказалось недостаточным,
потому что тут же «вышел огонь от господа и пожрал еще двести
пятьдесят мужей»[Там же, ст.35.]. Дело не кончилось и этим. Народ
возроптал на Моисея и Аарона и предъявил справедливую претензию по
поводу того, что они «умертвили народ господень». Тогда бог опять
вмешался в ход событий. Он стал без разбора убивать людей, и только
вмешательство Аарона, который возложил куда следует соответствующие
жертвенные курения, остановило истребление людей. Но за это время бог
успел перебить не много не мало, как 14 700 человек[Числа, гл.XVI,
ст.49.].
Через короткое время милосердный бог опять счел нужным прибегнуть
к истреблению людей. Они шли по пустыне, изнывая от жары и усталости,
питаясь надоевшей им манной небесной. «И стал малодушествовать народ
на пути», стал говорить: «Зачем вывели вы нас из Египта, чтоб умереть
(нам) в пустыне? Ибо {здесь} нет ни хлеба, ни воды, и душе нашей
опротивела эта негодная пища»[Там же, гл.XXI, ст.5.]. В ответ на это
«послал господь на народ ядовитых змеев, которые жалили народ, и
умерло множество народа из (сынов) израилевых»[Там же, ст.6.].
Когда главную святыню евреев — ковчег Завета — переносили с
территории филистимлян в Иудею, была сделана остановка в городе
Вефсамисе. Некоторые жители этого города не сдержали своего
любопытства и заглянули в ящик. Это обошлось им дорого: «И поразил он
(бог. — И.К.) жителей Вефсамиса за то, что они заглядывали в ковчег
господа, и убил из народа пятьдесят тысяч семьдесят человек; и
заплакал народ…»[I книга Царств, гл.VI, ст.19.]. Еще бы не
заплакать!
Царь Давид приказал произвести перепись населения в стране. Но
согласно Библии это грех. Царедворцы всячески отговаривали Давида, но
царь настоял на своем. Перепись была проведена. И тут же Давид

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55

Книга о Библии

РЕЛИГИЯ, АТЕИЗМ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Крывелев Иосиф Аронович: Книга о Библии

что эти названия раскрывают неприятный для защитников Библии и
иудейско-христианской идеологии факт: в основе ветхозаветной религии
лежит поклонение разным богам. И все-таки, как мы видели, богослов не
может обойтись без той схемы происхождения ветхозаветных книг, которая
разработана библейской критикой XIX века.
Конечно, и эту схему нельзя считать непогрешимой. Библейская
критика продолжает свою работу, и виднейшие ее представители пытаются
уточнять историческую картину появления отдельных библейских книг.
Например, немецкий протестантский богослов Гельшер выдвинул новую
гипотезу, основной смысл которой заключается в следующем: 1) Яхвистом
и Элохистом как источниками пользовались составители не только
Шестикнижия, но и дальнейших книг Ветхого Завета, включая книги Судей
и Царств; 2) Второзаконие было написано не в 621 г., как установил де
Витте, а позднее, в период вавилонского плена[См. о старых работах
Гельшера в кн.: А. Ранович, Очерк истории древнееврейской религии, М.
1937 (по предметному указателю).]. Это — далеко не бесспорное
утверждение; оно вызвало некоторые разногласия и среди советских
ученых. Так А. Ранович отнесся к гипотезе Гельшера как к интересной
попытке дальнейшего исследования вопроса, а Н.М. Никольский решительно
отвергал ее[См. предисловие Н.М. Никольского к указанной книге А.
Рановича.]. Мы не собираемся здесь давать окончательное решение
вопроса, укажем только на то, что он заслуживает дальнейшего изучения.
Важно, чтобы конкретные вопросы библейской истории рассматривались в
свете исторических фактов, а не на основании фантастической
религиозной традиции. Те или иные отдельные уточнения общей картины
всегда возможны, ибо дальнейшее развитие любой научной теории
представляет собой естественный и необходимый процесс.
В разгар второй мировой войны тот же Гельшер выпустил в Германии
новое исследование[G. Holsher, Die Anfange der hebraischen
Geschichtsschreibung, Sitzungsberichte der Heidelberger Akademie der
Wissenschaften, 3 Abhandl., 1942.], в котором обосновывает взгляды,
сформулированные им в его довоенных работах. В особенности большое
внимание он уделяет анализу Яхвиста и истории его появления. Он
считает, что Яхвист появился около 800 г. до н.э. и заключает в себе
систематическое изложение истории мира, человечества и еврейского
народа вплоть до разделения еврейского государства — около 925 г. до
н.э. Таким образом, там были, по мнению Гельшера, освещены даже
царствования Саула, Давида и Соломона, так что повествования Яхвиста
легли потом в основу книг Судей и Царств. «Сам Яхвист пользовался
устной традицией легенд и сказаний, имевших хождение в народе. Он был,
однако, не простым компилятором, не собирателем материала, а настоящим
писателем, свободно оперирующим материалом и дающим своему изложению
насквозь пронизывающий его отпечаток»[См. там же, стр.33.]. Отпечаток
этот заключался в стремлении к возвеличению племени Иуды и династии
Давида, происходившей из этого племени.
Другой немецкий исследователь Библии, М. Нот, выступил с работой,
в которой оспаривает выводы Гельшера по ряду пунктов[M. Noth,
Uberlieferungsgeschichtliche Studien I: Die sammelnden und
bearbeitenden Geschichtswerke im alten Testament, Schriften der
Konigsberger gelehrten Gesellschaft, H. 2, 1943.]. Он считает,
например, что материал Яхвиста содержится только в Шестикнижии, что
авторы книг Судей и Царств пользовались другими источниками. В научной
дискуссии такие разногласия, конечно, вполне возможны и неизбежны.
В отношении Яхвиста за последние десятилетия вообще появились
новые гипотезы. Некоторые немецкие исследователи Ветхого Завета[R.
Smend, Die Erzahlung des Hexateuch auf ihre Quellen unter-sucht,
Berlin 1912.] выдвинули положение о том, что Яхвист следует
рассматривать не как нечто единое, а как два различных источника,
появившихся в разное время: Яхвист I и Яхвист II. В 1948 г.
американский богослов К.А. Симпсон выступил с развернутым обоснованием
и развитием этой точки зрения[C.A. Simpson, The Early Traditions of
Israel. A Critical Analysis of the Pre-deuteronomic Narrative of the
Hexateuch, Oxford 1948, p.677.].
В период до появления Второзакония, т.е. до конца VII века до
н.э., как считает Симпсон, появлялись последовательно три документа,
ставшие источниками для составления Шестикнижия: Яхвист I, Яхвист II и
Элохист. Старейшим из них являлся Яхвист I. Он появился в первой
половине царствования Давида, т.е. вскоре после 1000 г. В содержании
Яхвиста I отразились традиции южных еврейских племен Симеона, Леви,
Иуды и близко стоявших к ним групп Калеба, Отниеля, Каина. Из
патриархов главной личностью Яхвист I признавал Авраама и подчеркивал
его связь с городом Хеброном, на основании чего можно сделать
предположение о том, что сам документ появился первоначально именно в
Хеброне. В Яхвисте I рассказ о вступлении в Египет и исходе из него
имеет несколько иной вид, чем в других источниках: евреи отправляются
в Египет из Кадеша, туда же они устремляются, когда вырываются из
Египта. О Синае еще речи нет. Во второй половине X или в первой
половине IX века был создан Яхвист II, отразивший традиции северных
племен. Они считали Беер-Шеба выше Хеброна, особенно большое значение
придавали Синаю и рассматривали его как место заключения союза Яхве с
израильтянами. По Яхвисту II, израильтяне вступили в Палестину не с
юга, как утверждал Яхвист I, а с востока. Яхвист II не отверг материал
Яхвиста I, а частично использовал его и дополнил в свете традиций
северных племен Израиля.
Через 200 лет, около 700 г. до н.э., появляется Элохист,
подчеркнувший в своем изложении еще сильнее, чем Яхвист II, традиции
северных племен. На первый план в качестве родоначальника еврейского
народа здесь уже выдвигается Иаков, значение которого сильно поднято
за счет Авраама; на место Синая ставится гора Хорив, переход через
Иордан и вступление в Палестину переносится еще дальше к северу. Таким
образом, по Сипсону, к началу VII века существуют три документа,
ставшие впоследствии источниками Шестикнижия.
Каждый из этих источников подвергался многочисленным пересмотрам
и поправкам, так что об их первоначальном содержании можно теперь
судить только в общих чертах. Тем более серьезные переделки
производились редакторами-составителями, собравшими элементы
Шестикнижия воедино. Симпсон утверждает, что в VII веке некий редактор

(он обозначает его R) свел вместе все три документа, причем для
согласования наиболее кричащих противоречий в них он вынужден был в
изложении каждого произвести серьезные изменения.
Следует отметить еще одну сторону вопроса, которую подчеркнул
Симпсон: влияние религиозных и мифологических традиций ханаанских
народностей — коренного населения Палестины, жившего там до вторжения
израильтян. Он считает, что в Ветхом Завете слились два
религиозно-мифологических потока — ханаанский и израильский; последний
можно отличить по ясно выраженным воспоминаниям об аравийской и
иудейской пустынях, являвшихся родиной израильтян[Книга Симпсона
освещена здесь по следующим источникам: O. Eissfeldt,
Geschichtsschreibung im alten Testament, Berlin 1948; его же —
Geschichtliches und Ubergeschichtliches im alten Testament, Berlin
1947.].
Мы осветили содержание книги Симпсона не для того, чтобы
преподнести его точку зрения как точно установленную истину. Возможно,
что многое в гипотезе Симпсона будет в ходе дальнейших научных
исследований отвергнуто. Важно, однако, отметить, что научное
исследование Библии продолжается и в настоящее время, причем даже
богословы, каким является Симпсон, во многих случаях не могут
игнорировать выводы библейской критики и вынуждены, уступая логике
исторических фактов, развивать и конкретизировать эти выводы,
пользуясь научными методами.
Результаты ветхозаветной критики, добытые ею на протяжении
трехсот лет, начиная со Спинозы, остаются незыблемыми, несмотря на все
попытки наиболее реакционных служителей религии и некоторых из их
ученых помощников изобрести кризис, крах научного исследования Библии.
Ни филологический, ни археологический материал не дает никаких
оснований для таких заявлений.
Даже церковники не могут не считаться с убедительностью выводов
библейской критики. В 1906 г. ватиканская Библейская комиссия[В
условиях угрозы полного падения авторитета Библии, даже среди
верующих, Ватикан создал в 1902 г. постоянно действующую Библейскую
комиссию, перед которой была поставлена цель — хитроумными
толкованиями неприятных для церкви проблем, связанных с Библией,
спасти по возможности авторитет последней.] опубликовала решение по
вопросу о том, как следует понимать авторство Моисея в отношении
Пятикнижия. Не будучи в состоянии ничем опровергнуть доказательства
того, что Пятикнижие носит следы авторства многих людей, живших в
разное время, Библейская комиссия заявила, что «Моисей при создании
его труда под вдохновением святого духа мог пользоваться уже
имевшимися документами или устными традициями, так же как он мог иметь
на службе «секретарей», которые писали отдельные части текста под его
руководством и в согласии с ним»[См. сб-к «Gott, Mensch, Universum.
Die Antwort des Christen auf den Materialismus der Zeit».
Herausgegeben von Jacques de Bivort de la Saudee, Graz 1956, S.215.
(Сборник вышел с разрешения Грацского католического епископского
ординариата.]. В 1948 г. католический кардинал Зухард обратился к папе
с письмом, в котором спрашивал между прочим о том, «не наступило ли
время для нового решения вопроса об авторстве Моисея в отношении
Пятикнижия». Ему ответила Библейская комиссия специальным письмом, в
котором сослалась на свое решение от 1906 г.[Там же, стр.219.]
Богодухновенность Пятикнижия выглядит в свете этого письма совсем
по-иному, чем раньше учила церковь. Писал уже, оказывается, не Моисей,
за него это делали его «секретари», причем пользовались ранее
существовавшими источниками… А где же получение Моисеем Пятикнижия
непосредственно от Яхве на горе Синай?!
Отступление церковников в этом, как и в ряде других вопросов,
свидетельствует не о том, что они прислушиваются к голосу науки, а о
том, что под ее непреодолимым наступлением они пытаются удержать хоть
то, что можно, и идут в связи с этим на серьезные жертвы. Наука не
может, однако, идти на компромиссы с религиозной догматикой: она
последовательно продолжает свое наступление. Согласие церкви на
признание моисеевых «секретарей» и на то, что они сами пользовались
существовавшими до них источниками, не заставит библейскую критику
признать историческое существование Моисея или отказаться от других
своих выводов, целиком опровергающих иудейско-христианское религиозное
учение о богодухновенности Ветхого Завета.
Перейдем теперь к освещению некоторых моментов истории
исследования Нового Завета.

3. ИССЛЕДОВАНИЕ НОВОГО ЗАВЕТА

*Тюбингенская школа* В начале прошлого века выступила со своими
исследованиями по Новому Завету группа немецких протестантских
богословов из университета г.Тюбингена. По названию этого города она
получила в истории науки название Тюбингенской школы. Главой ее был
Фердинанд Христиан Баур (1792-1860); его главное произведение —
«Христианский гносис, или христианская философия религии в ее
историческом развитии» — вышло в 1835 г.
В основе исследований Баура лежал один вопрос, имеющий
серьезнейшее значение: как относятся к Ветхому Завету различные книги
Нового Завета?
В течение некоторого времени происходил процесс отделения
первоначального христианства от иудаизма. Поэтому наиболее острым
богословским и тактическим вопросом, который должен был вызывать
разногласия и противоречия в религиозных книгах христианства, должен
был быть вопрос об отношении к иудейской религии, т.е. к Ветхому
Завету. Исследовав под этим углом зрения книги Нового Завета, Баур
пришел к интересным выводам.
Он обнаружил во всех книгах Нового Завета борьбу двух начал, двух
противоположных тенденций. С одной стороны, это тенденция к тому,
чтобы отделиться от иудейства, противопоставить Новый Завет Ветхому и,
в частности, освободить христиан от исполнения огромной массы обрядов,
установленных Ветхим Заветом. Эту тенденцию Баур связывает с именем
апостола Павла и называет ее паулинизмом. Ей, по его мнению,
противостоит в Новом Завете противоположная тенденция: не рвать с
иудаизмом и с Ветхим Заветом, требовать от верующих выполнения
ветхозаветной обрядности. Эта тенденция наиболее ярко обнаруживается
во всем, что связано с именем и деятельностью апостола Петра, на
основании чего Баур обозначил ее термином «петринизм».
Итак, Новый Завет представляет собой арену борьбы между
паулинизмом и петринизмом. Баур исходил из предположения, что на

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55

Книга о Библии

РЕЛИГИЯ, АТЕИЗМ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Крывелев Иосиф Аронович: Книга о Библии

порождает другую. Последующие легенды так же не могут быть проверены,
как и первая, но поскольку первая принята за истину, нет оснований не
верить и остальным.
В течение нескольких десятилетий после появления Апокалипсиса шел
процесс роста христианских общин, их появления и развития все в новых
пунктах Римской империи. Их идеология с каждым годом все больше теряла
свой иудейский характер, впитывая в себя особенности верований и
культов тех народов, среди которых эти общины находили приверженцев.
Новая религия поэтому приобретала все более ясно выраженный новый
облик. Иудейское содержание Апокалипсиса вытеснялось в новой религии
новым содержанием, не связанным с иудаизмом; заодно конкретизировалась
и легенда об основавшем ее мессии. В начале II века христианство было
уже не одной из сект иудейства, а самостоятельной новой религией. Его
учение нашло свое выражение в ряде религиозных книг, вошедших
впоследствии в Новый Завет.
После Апокалипсиса появляются в свет книги, именуемые в Новом
Завете Посланиями апостола Павла.
*Послания Павла или Маркиона?* В конце I или в начале II века
появляются некоторые из посланий, приписываемых апостолу Павлу.
Вероятней всего, это были четыре послания: к Римлянам, к Коринфянам
(два), к Галатам. В этих произведениях мы видим уже следующий этап
формирования легенды о Христе и христианского вероучения в целом.
Здесь же более конкретно выглядит образ Иисуса Христа как
спасителя человечества, который родился на земле, от земной женщины,
претерпел все предназначенные ему муки, был казнен и воскрес.
Идеологические потребности этого времени уже не удовлетворялись
туманными видениями Апокалипсиса; требовалась конкретизация их в более
осязаемых формах, обещающих более реальные и потому более утешительные
перспективы. И религиозная фантазия отражала эти требования. В первых
Посланиях Павла Иисус уже не просто бог, но богочеловек, однажды
приходивший на землю в человеческом образе. Однако земной биографии
Иисуса послания не содержат. Никаких данных о времени и месте рождения
его здесь еще нет, как нет и никакого повествования об обстоятельствах
его жизни и смерти.
Через несколько десятилетий, вероятно не раньше 30-х годов II
века, появляются остальные послания: к Фессалоникийцам (второе, а
может быть, и первое), к Ефесянам и к Колоссянам. В них отразился
прежде всего новый этап в формировании христианской церкви. Речь идет
уже не об отельных разрозненных общинах, а о церкви как организации,
обладающей известным единством, в некоторой мере централизованной. В
них упоминаются звания чинов христианского духовенства, появившиеся не
раньше середины II века, — епископы, пресвитеры. Что касается учения о
Христе, то и в этих посланиях мы не видим большей конкретизации его,
чем то, которое дается в первых. И в этих посланиях еще нет ничего об
Иисусе как человеке.
Для посланий, приписываемых апостолу Павлу, характерна новая
постановка вопроса об отношении к иудейству и к религии Яхве в
сравнении с тем, что мы видели в Апокалипсисе. Наметилась довольно
ясная линия разрыва с религией Яхве, с ее многочисленными законами и
предписаниями, первое место среди которых занимало требование
обрезания. Примыкавшие к новому учению «язычники» вовсе не собирались
становится иудеями, их привлекала совсем другая перспектива, чем
присоединение к избранному Яхве народу. Они искали нового бога и новую
религию, притом такого бога и такую религию, которые не были бы
скомпрометированы тем, что на протяжении длительной истории не
принесли их последователям ничего хорошего.
Для обоснования формирующейся новой религии требовалось
дальнейшее развитие легенды о спасителе Христе. Такая легенда
складывалась и все больше отрывалась от старых, яхвистских сказаний об
избранном народе. Поэтому послания провозглашают равенство перед богом
всех народов; перед ним нет ни иудея, ни эллина. Знаменательно, что
послания обращаются прямо к язычникам и мотивируют это тем, что
язычники восприимчивей к учению Христа, чем иудеи, ибо последние
испорчены формалистическим исполнением культа Яхве и показной,
формальной набожностью.
Первое и основное отличие христианской идеологии от
иудейско-апокалиптической заключалось в том, что грядущее спасение
мыслилось уже не только для еврейского народа, а для всего
человечества. Отсюда вытекало изменение всей системы
религиозно-фантастических взглядов.
Мессия должен был спасать еврейский народ от последствий его
грехов, основным из которых являлось несоблюдение договора с Яхве.
Новый же мессия должен был спасти {все} человечество, искупить
какой-то общечеловеческий грех. Какой? На помощь приходит
ветхозаветное сказание о грехопадении первых людей. Вот этот грех и
должен своими страданиями и смертью искупить мессия.
Разрыв христианства с иудейством был, видимо, ускорен поражением
евреев в очередном антиримском восстании. В 132-135 годах происходило
восстание Бар-Кохбы («сына звезды») против римского владычества.
Вначале восставшие имели некоторые успехи и их вождь был объявлен
мессией. Когда же римляне сосредоточили для борьбы с восставшими
крупные силы и восстание было разгромлено, а сам мессия убит,
иудейскому воинственному мессианизму был нанесен новый удар.
Окончательно была доказана бесплодность ожидания нового мессии,
который возглавит антиримское восстание и, свергнув римское
владычество, произведет переворот в земных отношениях людей. Еще
больше укрепилась христианская версия мессианической легенды,
основанная на том, что следует мирно ждать второго пришествия уже раз
приходившего Христа.
К этому времени проповедь скорого пришествия мессии, характерная
для первых десятилетий христианства, не имела уже смысла. Ведь
второе-то пришествие могло произойти только в условиях широкой
гласности, «во всей славе», оно никак не могло пройти незамеченным,
как прошло первое! Но несмотря на все предсказания, пришествие все не
наступало. И послания уже предостерегают от необоснованного ожидания
конца света в ближайшем будущем, они ориентируют верующих на
длительные сроки, в течение которых они должны спокойно заниматься

своими будничными делами, выполняя те требования, которые налагает на
них церковь.
Практически это означало примирение с существующим строем. В
посланиях Рим — это уже не преисполненный грехов и преступлений
Вавилон, не блудница, которая обречена на гибель с приходом мессии, а
просто арена жизни и деятельности братьев во Христе, присоединиться к
которым приглашаются все люди, без различия национальности и
социального положения. От апокалиптической ненависти к существующему
порядку вещей в посланиях уже ничего не остается. Наоборот, в них
содержатся призывы к полному подчинению всем властям, сформулировано
пресловутое учение о том, что нет власти, которая была бы дана людям
не от бога. Послания требуют от рабов полного подчинения своему
положению.
Подчиняться, терпеть, ждать, исполнять предписания новой религии
— вот все, что теперь требовалось от верующих. Предписания эти были
весьма несложны. Обременительные, многочисленные, непривычные для
неевреев обряды Ветхого Завета по существу отменяются посланиями. Надо
полагать, что к этому времени они были фактически отменены уже жизнью,
и послания только зафиксировали сложившееся положение. Во всяком
случае, то, что христианство создало сравнительно простой и дешевый
культ, в большей степени способствовало его распространению среди
неевреев. К этому времени основную массу христиан в сильно выросших и
распространившихся общинах составляли уже не евреи, а бывшие
«язычники» — сирийцы, египтяне, греки, жители Малой Азии и
Апеннийского полуострова.
Любопытно, что послания, приписываемые Павлу, появились из Малой
Азии. Сохранились некоторые сведения о тех обстоятельствах, при
которых они были обнародованы и введены в религиозное употребление
главными христианскими общинами.
До конца 30-х годов II века о них ничего не было известно в
крупнейших общинах. В 139 г. из Малой Азии прибыл в Рим впоследствии
известный христианский деятель — «еретик» Маркион. Он и привез с собой
основные из посланий, которые представил верующим как послания
из замеченных им фактов никаких серьезных выводов. Только через
части этих посланий сам Маркион приложил руку: некоторые, вероятно,
были прямо написаны им, другие подвергнуты редактированию. Но первые
четыре послания, видимо, относятся к более ранней эпохе, к концу I или
началу II века.
Таким образом, послания, приписываемые Павлу, являются плодом
коллективного творчества отдельных деятелей раннего христианства,
работавших в течение примерно полувека. Был ли среди них сам апостол
Павел?
Человек под именем Павла мог, конечно, иметь какое-нибудь
отношение к составлению посланий, мог быть и автором некоторых из них.
Но, конечно, это не был тот Павел, о котором говорит церковь и от лица
которого послания написаны. Апостола Христа — Павла, жившего якобы в
первой половине I века и умершего в начале второй половины, никогда не
было. Как мы уже говорили, самые ранние из посланий датируются
временем никак не раньше конца I века. Автором их не был еврей, за
какового выдается апостол Павел, во всяком случае — не палестинский
еврей. Послания не только написаны на хорошем греческом языке, но
когда в них цитируется Ветхий Завет, то при этом используется не
древнееврейский его подлинник, а греческий перевод. Это было бы
совершенно невозможно, если бы автором посланий был, как учит церковь,
человек происходивший из набожной палестинской еврейской семьи и,
значит, хорошо знавший Ветхий Завет в древнееврейском подлиннике.
Мы не будем останавливаться на остальных посланиях, приписываемых
другим деятелям раннехристианской церкви. По содержанию своему они не
дают ничего нового ни для понимания истории христианства, ни для
истории библейских книг. Перейдем к произведениям, составляющим основу
Нового Завета, к евангелиям.
*Появление евангелий* В различных христианских общинах вероучение
сначала передавалось путем устной проповеди или при помощи случайно
попадавших в данную общину рукописей Апокалипсиса или других
раннехристианских сочинений. Надо принять во внимание относительную
редкость рукописных книг в то время и их дороговизну; далеко не всегда
можно было пользоваться священными книгами, заимствованными из других
общин. Устная же традиция оказывалась слишком ненадежным средством для
того, чтобы воспитывать в верующих приверженность к определенным,
отлившимся в обязательные формы религиозным догмам. Требовался к тому
же материал для богослужения более или менее устойчивый, постоянный, к
которому можно было бы привыкнуть так, чтобы соответствующие тексты
произносились наизусть, как заклинание. Все эти обстоятельства
способствовали тому, чтобы в христианских общинах начался процесс
создания религиозных книг, закреплявших основы вероучения.
Крупные общины находили возможность создавать свои произведения,
в которых фиксировались основы христианского вероучения так, как
представлялось членам этих общин. Чаще всего в создаваемых, таким
образом, книгах рассказывалось о том, как мессия приходил на землю,
как выполнил свою миссию и чего требовал от верующих. Материалом для
этих произведений было, во-первых, устное предание; во-вторых, имевшие
хождение книги, созданные в других общинах. Некоторые из них до нас не
дошли, и можно только по косвенным признакам догадываться, что они
послужили источником для тех книг, которые мы теперь знаем. Так,
известно, что существовала книга «Изречения Иисуса», существовали
«Воспоминания апостолов». Была также в ходу книга «Акты Пилата»,
содержавшая мифические распоряжения прокуратора Иудеи Понтия Пилата,
отдавшего будто бы Христа на распятие. Видимо, значительная часть
материала этих книг вошла впоследствии в евангелия.
Само слово «евангелие» означает благая весть. Действительно, в
сознании верующих евангелия должны были представлять собой доброе
известие о том, что долгожданный мессия приходил на землю. Вполне
понятно, что для людей, которые уверовали в небесного спасителя,
сообщение о том, что он уже начал свою деятельность, было утешительным
и «благим». Но это сообщение должно было быть конкретным, здесь уже
нельзя было ограничиваться туманными намеками и аллегориями. Для того,
чтобы убедить верующих, нужны были факты или, по меньшей мере,
сообщения о них, более или менее связное изложение того, что было и
как было. И в евангелиях делается шаг к историзации образа Иисуса
Христа: рассказывается довольно подробно о его земной жизни, о
творившихся им чудесах, излагается история его ареста, казни,
воскресения, явления людям после воскресения, вознесения на небо. В
некоторых евангелиях рассказывается и чудесная история его рождения.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55