Рубрики: ПОЛИТИКА

книги про политиков, репрессии

Новая «История КПСС»

ПОЛИТИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Панас Феденко: Новая «История КПСС»

факт создания блока социал-демократических групп, не мирившихся с
произвольными действиями Ленина и его единомышленников. В Истории КПСС даже
не упоминается так называемый «Августовский блок», организовавший
конференцию небольшевистских групп РСДРП в Вене в августе 1912 г. под
председательством Троцкого. Этим новая История КПСС отличается от «Краткого
Курса», в котором целый раздел посвящен «борьбе большевиков против
троцкизма» и «Августовскому антипартийному блоку» (стр. 131).
Касаясь выборов в IV Государственную Думу в 1912 г., авторы Истории
КПСС излагают это событие очень кратко. Перечисляя 6 большевиков, избранных
тогда в Думу, авторы нового учебника называют также Романа Малиновского,
оказавшегося провокатором. В соответствующем месте «Краткого Курса» имя
Малиновского не упомянуто.

19. Ленин и Малиновский

Отношения между Лениным и Малиновским заслуживают более подробного
освещения. Поляк по происхождению, Малиновский родился в 1876 г. По
профессии он был токарем. За ним имелось уголовное прошлое (вор-рецидивист).
В 1903 г. Малиновский судился за кражу со взломом. С мая 1910 г. он состоял
секретным сотрудником Московского Охранного Отделения, оставаясь в то же
время деятельным членом организации социал-демократов меньшевиков. Его
неоднократно арестовывали вместе с его товарищами по партии, которых он
предавал, но через некоторое время освобождали «за неимением улик». Это
создало Малиновскому авторитет солидного конспиративного работника, умеющего
прятать «концы в воду». Ленин познакомился с Малиновским на Пражской
Конференции большевиков в 1912 г. Командированный на эту Конференцию
Департаментом Полиции, Малиновский заявил Ленину, что он отошел от
меньшевиков, став на точку зрения большевиков. Малиновский приобрел полное
доверие Ленина, и последний выставил его кандидатуру от большевиков при
выборах в IV Государственную Думу. 26 октября 1912 г. Малиновский был избран
в Думу по Москве, причем в этом ему помог также Департамент Полиции, который
был хорошо осведомлен о его уголовном прошлом, но, с разрешения министра
внутренних дел, ничего не сообщил об этом московским властям. В ином случае
Малиновский был бы исключен из списка кандидатов на выборах в
Государственную Думу.
Ленин имел к Малиновскому неограниченное доверие и настоял на том,
чтобы Пражская Конференция РСДРП избрала Малиновского в состав Центрального
Комитета партии. С этого времени деятельность Большевистского Центра
оказалась под контролем секретного сотрудника Департамента Полиции.
Малиновский сыграл большую роль в расколе социал-демократической
фракции в IV Государственной Думею К расколу стремился Ленин, имея в виду
полное подчинение части социал-демократических депутатов Думы его указаниям.
На совещании большевистского Центрального Комитета РСДРП в Кракове, в конце
декабря 1912 г., присутствовал и Малиновский. В резолюции этого совещания
было сказано, что партия «должна оказывать всестороннюю поддержку массовым
стачкам и всякого рода революционным выступлениям» и устраивать митинги и
демонстрации. Меньшевики считали, что вооруженные восстания, к которым
призывал Ленин, могли лишь привести к дезорганизации рабочих масс,
нуждавшихся в подготовительной работе. Меньшевистские депутаты
Государственной Думы (семь человек) — не были намерены следовать
путчистской тактике большевиков. При усердном содействии Малиновского,
Ленину удалось расколоть в октябре 1913 г. думскую социал-демократическую
фракцию. Однако Малиновский просчитался в своей опасной игре. Речи, которые
он произносил с трибуны Государственной Думы, составлял для него Ленин.
Перед своими выступлениями эти речи Малиновский представлял на просмотр в
Департамент Полиции. 7 мая 1914 г. он читал протест против исключения его из
15 заседаний Думы. Председатель лишил его слова, и Малиновский был вынужден
уйти с трибуны. Подобные «ультра-революционные» его выступления вице-министр
Внутренних Дел генерал Джунковский признал слишком опасными, и сведения о
секретном сотрудничестве Малиновского с Департаментом Полиции были переданы
председателю Государственной Думы М. В. Родзянко. Малиновскому приказали
сложить мандат члена Думы и уехать за границу, что он в дальнейшем и сделал.
Перед этим Малиновский был у Ленина и обо всем ему рассказал. Ленин, однако,
не только не отрекся от секретного сотрудника Департамента Полиции, но
выступил даже в его защиту. Меньшевистская «Новая Рабочая Газета» требовала
расследования этого дела. Ленин и Зиновьев заявили в ответ, что они ручаются
за политическую честность Малиновского, и что Мартов и Дан, требовавшие
расследования дела, — «сознательно бесчестные клеветники». Малиновскому
даже дана была возможность выступить на страницах легальной большевистской
газеты «Правда» с обвинениями против представителей меньшевиков. Секретный
сотрудник Департамента Полиции возражал против партийного суда над собой, но
требовал публичного рассмотрения дела в суде Швейцарии. Ленин сделал
возможным это выступление провокатора Малиновского с тем расчетом, что
противники большевистской фракции не смогут выступить с обвинениями против
Малиновского перед государственным судом свободной страны, так как в этом
случае пришлось бы привлечь в качестве свидетелей многих лиц из числа
нелегальных участников революционного движения в России (J. Martow — Th.
Dan, op. cit., S. 266—267). Этот маневр Ленину удался: дело провокатора
Малиновского, члена ЦК партии большевиков и депутата Государственной Думы,
вождь большевизма временно замял. Можно догадываться, что Ленин и раньше
знал о службе Малиновского в Департаменте Полиции, но думал, что последний
служит более революционному движению, чем царскому режиму. Повидимому, в
«верности» революционному движению Малиновский еще более убедил Ленина после
своего вынужденного ухода из Государственной Думы в 1914 г., так как Ленин
не прерывал с ним связей до самой революции 1917 г. По указаниям
Центрального Комитета большевистской партии Малиновский, будучи в Германии
во время первой мировой войны, вел пораженческую пропаганду в лагерях
русских военнопленных.
В феврале 1917 г., накануне падения царского режима в России, было
опубликовано, наконец, решение особой комиссии по делу Малиновского в
большевистской газете «Социал-Демократ» (Швейцария). Комиссия была назначена
Центральным Комитетом РСДРП. В нее входили Ленин, Зиновьев и
Ганецкий-Фюрстенберг. Комиссия признала Малиновского совершенно
реабилитированным. Однако в непродолжительном времени, после свержения
царского правительства, были опубликованы материалы из архивов Департамента
Полиции о провокаторской деятельности Малиновского. У Ленина хватило все же
смелости после этого обвинять б. председателя Государственной Думы Родзянко,

якобы «утаившего дело Малиновского и не давшего возможности расследовать
деятельность агента-провокатора» (В. И. Ленин, Соч., 3 изд., т. 12). Имя
Малиновского упоминается в Истории КПСС один раз, на стр. 162, как
избранного в Государственную Думу в 1912 г. О его роли в расколе фракции
РСДРП в Государственной Думе директор Департамента Полиции Белецкий сообщил
следственной комиссии Временного Правительства в 1917 г. следующее:
«Малиновский получил поручение стараться изо всех сил, чтобы углубить раскол
социал-демократической партии … Я признаю, что вся задача моего поручения
может быть очерчена словами: сделать невозможным объединение партии» (B.
Wolfe, Der Monat, Berlin, Heft 67). В этом же направлении действовал и Ленин
(см. Paul Ohlberg, Neue Zuercher Zeitung, 10. 10. 1959).
Превознося большевистскую газету «Правда», выходившую в Петербурге с
весны 1912 г., авторы Истории КПСС замалчивают имя ее редактора Мирона
Черномазова (Фирина), который также был разоблачен после революции 1917 г.
как секретный сотрудник Департамента Полиции.
Авторы Истории КПСС приписывают большевикам заслугу в подготовке
падения самодержавия, хотя их партия была целиком под контролем Департамента
Полиции. В действительности, революционные настроения возрастали в России на
протяжении долгих десятилетий и подготовлялись целыми поколениями.
Ликвидация самодержавия произошла поэтому легко и почти безболезненно, с
минимальными жертвами; революция вполне «созрела», и у старого режима не
было сил для защиты своих позиций.
Восхваление авторами Истории КПСС решающей роли, которая якобы
принадлежала большевикам в подготовке революции 1917 г., является искажением
действительного положения в России накануне падения самодержавия. Чтобы
пропагандистски оттенить мнимое преобладание большевизма в революционном
движении в России перед первой мировой войной, авторы Истории КПСС называют
меньшевиков «столыпинской рабочей партией» (стр. 164). Такого выражения нет
даже в «Кратком курсе» Истории ВКП(б).

20. Ленин и национальный вопрос

В последнем разделе V главы Истории КПСС излагаются основные взгляды
Ленина на национальный вопрос. Признавая в теории полное равноправие наций и
право народов на самоопределение, большевистская программа требует
«теснейшего единства рабочих всех наций, слияния их в единых пролетарских
организациях». Ленин и его сторонники всячески стремились к созданию единой
централизованной социал-демократической партии России, с участием всех
национальностей. История КПСС утверждает, что «большевики добились единства
рабочих всех народов России, сплотили их вокруг русских рабочих как
основного ядра и руководящей силы рабочего движения. Партия вобрала в себя
лучших сынов всех национальностей» (стр. 165—166).
Из этого изложения вполне очевидно, что от воли «руководящей силы
рабочего движения» зависит, при централизованном характере партийных
организаций, вопрос о возможности самоопределения нерусских народов. Этого
действительного самоопределения народов (отделения угнетенных наций от
России и создания независимых государств) Ленин не желал и этим тенденциям
всячески противодействовал. Создание социалистических партий народов России,
независимых от РСДРП, Ленин считал весьма опасным для единства Российской
империи, и против этого его партия вела непримиримую борьбу.

21. Отношение большевиков к первой мировой войне

Глава VI Истории КПСС касается событий первой мировой войны 1914 —
1918 гг. Авторы пытаются убедить читателя в исключительной враждебности
большевиков к войне. В действительности Ленин и его последователи, хотя и
называли империалистические войны преступлением, были, однако, не прочь
воспользоваться этими войнами для революционных целей, для свержения
царского режима и установления своей партийной диктатуры. Свое убеждение,
что война между великими державами неминуемо приведет к революции, в первую
очередь в России, Ленин вполне определенно выразил в письме Максиму Горькому
в 1912 г. Ленин хотел, чтобы в Балканскую войну вмешались Австро-Венгрия и
Россия, но считал вместе с тем, что «Франц и Николашка не сделают нам сего
удовольствия» (В. И. Ленин, Сочинения, изд. 3, т. 12, стр. 130).
Авторы Истории КПСС приводят, как аксиому, мысль Ленина о неизбежности
войн: «В. И. Ленин, указывал, что создание могучих монополистических союзов
капиталистов и борьба этих союзов за экономический передел территориально
уже поделенного мира неизбежно порождают в эпоху империализма войны».
Признавая такую неизбежность, как непреложный закон исторического развития,
революционная партия не имеет иного выхода, как только использовать всякий
международный конфликт для достижения своих целей. Поскольку «Salus
revolutionis suprema lex», как выразился Плеханов на II съезде РСДРП в 1909
г. (в протоколах II съезда РСДРП напечатано «Salus revolutiae…».
Неизвестно, была ли это ошибка самого Плеханова, или же лиц,
корректировавших издание протоколов. См. Второй очередной съезд РСДРП,
Женева, стр. 169), и войны могут при свести к революционной развязке, логика
и чувства убеждали Ленина и его единомышленников в желательности и
полезности международных военных конфликтов для успеха революционного
движения.
Причину возникновения первой мировой войны авторы Истории КПСС ищут не
только в капиталистическом развитии великих держав, но также и в надежде
правительств этих государств, «что война отвлечет внимание народных масс от
революционной борьбы. Империалисты надеялись путем натравливания друг на
друга рабочих разных стран расколоть единство международного пролетариата,
отравить его ядом шовинизма, перебить значительную часть передовых рабочих и
тем самым подавить или по крайней мере ослабить революционный натиск
народных масс» (стр. 171).
Для объективного освещения событий, предшествовавших первой мировой
войне, следует указать на то, что революционная ситуация существовала в то
время только в России. Ни в Австро-Венгрии, ни в Германии и тем более во
Франции или же в Англии революционного напряжения тогда не существовало.
Однако, как свидетельствуют документы относящиеся к истории возникновения
первой мировой войны, правительство царской России хотело избежать войны и в
этом смысле давало указания русскому посланнику в Белграде Гартвигу, советуя
сербскому правительству идти на уступки требованиям Австро-Венгрии. По схеме
же, принятой авторами Истории КПСС, правительство Николая II должно было бы
в первую очередь стремиться вызвать мировую войну, чтобы «перебить
значительную часть передовых рабочих…».
Оборонческую позицию социалистических партий стран, участвовавших в
первой мировой войне, авторы Истории КПСС пытаются объяснить методом
«экономического материализма». «Рабочая аристократия, чиновники легальных
профсоюзов, — социал-демократические парламентарии и аппарат, их
обслуживавший» — все эти элементы создали «течение мелкобуржуазных

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Новая «История КПСС»

ПОЛИТИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Панас Феденко: Новая «История КПСС»

поставить преграду агрессии Гитлера системой коллективной безопасности, в
согласии с Францией, Англией и США. Эти попытки не имели успеха ввиду страха
соседних с СССР государств, Польши и Румынии, перед вторжением Красной армии
на их территорию. Правительство Чехословакии искало помощи против германской
угрозы в союзе с СССР и у великих держав Запада. Однако Мюнхенское
соглашение представителей Англии и Франции с Гитлером и Муссолини по вопросу
о Чехословакии оставило эту республику на произвол судьбы. В связи с
огромным перевесом сил на стороне Германии правительство Чехословакии не
могло решиться на военное сопротивление агрессии Гитлера. Авторы Истории
КПСС обвиняют, однако, «буржуазное правительство Чехословакии» в капитуляции
перед Германией Гитлера. Чехословацкое правительство имело якобы возможность
защитить независимость своей страны, «в чем ему была бы оказана поддержка
Советским Союзом» (стр. 478). Эта воинственная фраза не имеет основания.
Отделенный от Чехословакии территорией Польши и Румынии, СССР мог бы оказать
помощь Чехословакии в 1938 г. только авиацией и то нарушая нейтралитет
названных стран; или армии СССР должны были бы начать наступление на Румынию
и Польшу с целью пробиться на Запад для защиты Чехословакии. Нереальность
этого плана самоочевидна, однако авторы Истории КПСС пользуются фикцией для
пропаганды, чтобы представить в благоприятном свете и «миролюбие» советского
правительства, и готовность его к защите «малых народов».
Второй раздел XIV главы касается работы партии «в условиях социализма»
и XVIII съезда ВКП(б). Здесь находим утверждение, что перед второй мировой
войной в советской стране уже был создан «социализм» и что СССР приступил к
построению коммунистического общества, где производительные силы дадут
возможность осуществить принцип труда и распределения: «От каждого по
способностям, каждому по потребностям». Авторы учебника с гордостью говорят
о победе «блока коммунистов и беспартийных» на выборах в верховные
законодательные органы СССР в декабре 1937 г.: за этот блок голосовало 98,6%
избирателей (стр. 483). Результаты этих выборов авторы называют «показателем
подлинного единства советского общества, силы и жизненности
социалистического демократизма, воплощенного в конституции СССР» (стр. 483).

7. Роль Сталина «в осуществлении внутрипартийной и советской демократии»

Контрастом для оптимистического утверждения на стр. 483, в корне
противоречащего действительному положению в СССР, является описание
гибельной роли Сталина в осуществлении «внутрипартийной и советской
демократии». Авторы бросают упрек Сталину, что в его деятельности «появился
разрыв между словом и делом, между теорией и практикой» (стр. 483). Этот
разрыв состоял, во-первых, в том, что в теории Сталин признавал народ
«творцом истории» и стоял за коллективное руководство в партии, но на
практике многие важнейшие государственные вопросы решал сам и этим
«содействовал распространению культа собственной личности». Единственно
правильными авторы находят единоличные решения Сталина «в отношении
отдельных элементов из разбитых оппозиционных групп троцкистов, зиновьевцев,
правых, националистов», «поэтому государственные органы должны были принять
в отношении их необходимые меры» (стр. 483—484). Следовательно, судебные
процессы против «старых большевиков», организованные по приказу Сталина в
30-х годах, признаются вполне оправданными. С другой стороны, на стр. 484
Сталин обвиняется за его «ошибочный тезис» о неизбежности обострения
классовой борьбы в СССР по мере продвижения к социализму. Этот «тезис» дал
возможность Сталину объявить всех его противников в партии «классовыми
врагами» и физически их уничтожить или наложить на них тяжелые наказания.
Авторы Истории КПСС высказывают убеждение, что «ошибочный тезис» Сталина
«послужил обоснованием массовых репрессий против политически разгромленных
идейных противников партии. Репрессиям подверглись многие честные коммунисты
и беспартийные, которые ни в чем не были виновны».
Эти двусмысленные признания вины Сталина в истреблении большого
количества «честных коммунистов и беспартийных» не выясняют основного
вопроса: признают ли заказчики новой Истории КПСС Зиновьева, Каменева,
Бухарина, Рыкова, Пятакова, Крестинского, Розенгольца, Чубаря и многих
других выдающихся деятелей коммунистической партии «идейными противниками
партии», или же они остаются для наследников Сталина «извергами из
бухаринско-троцкистской банды» («Краткий курс», стр. 331), которыми должны
были заняться «государственные органы», с известным результатом — смертной
казнью, после жестоких истязаний и последующего унижения во время так
называемых судебных процессов. К сожалению, пифический ответ авторов новой
Истории КПСС оставляет читателю самому догадываться, кого из людей,
уничтоженных сталинской юстицией, надо считать «честными коммунистами» и
«идейными противниками партии», и кого — «контрреволюционными элементами»,
в отношении которых «необходимые меры» государственных органов безопасности
имели полное оправдание.
Злодеяния Сталина в новом учебнике истории КПСС сваливаются на его
помощников — Берия и Ежова. При этом сообщается, что «за свою преступную
деятельность Ежов и Берия понесли должное наказание». Сведения о расправе
над Берия привезла из Москвы делегация французской социалистической партии,
посетившая СССР весной 1956 г., во главе с сенатором Комменом (теперь уже
покойным). Французским делегатам Хрущев сказал, что президиум ЦК КПСС, имея
подозрения против Берия, пригласил его на специальное заседание и члены
президиума подвергли его перекрестному допросу. Из допроса стало ясно, что
Берия замышлял захватить власть в свои руки, и поэтому члены президиума,
оставив Берия одного, вынесли постановление казнить его немедленно. Приговор
привел в исполнение Микоян в помещении президиума ЦК КПСС. Заявление
президиума ЦК КПСС об аресте Берия и предании его суду было издано уже после
казни Берия («Социалистический Вестник» 7—8, 1956 г.).
Что же касается Ежова, то он исчез незаметно и наказан был не за свои
злодеяния, а только потому, что сделался неудобен Сталину: «Мавр сделал свое
дело» и должен был уйти. Благодарность и лояльность к товарищам за сделанные
услуги не были свойственны характеру Сталина. Уничтожив руками Ежова своих
противников, он свалил затем на Ежова вину за «перегибы», оживив таким
образом старую легенду о «добром царе и лихих боярах».
В новом учебнике говорится, что «подвергшиеся необоснованным репрессиям
люди были в 1954—1955 годах полностью реабилитированы». Так как в списках
реабилитированных нет имен Бухарина, Зиновьева, Крестинского, Рыкова,
Чубаря, Гринько, Каменева и других выдающихся коммунистов, казненных по
приказу Сталина за различные «уклоны», — этим косвенно подтверждается, что
наследники Сталина не признают казненных оппозиционеров идейными

противниками, а считают их «контрреволюционными элементами», которые
подлежали расправе со стороны «государственных органов». Разница отношения к
казненным оппозиционерам в новой Истории КПСС и в «Кратком курсе» состоит в
том, что в прежнем учебнике, при перечислении имен действительных или мнимых
противников Сталина, уничтоженных в период «ежовщины», им произвольно
приписаны самые нелепые преступления. В отличие от этого, заказчики нового
учебника прячутся за общие неясные фразы. Однако даже при поверхностном
анализе сказанного ими становится ясно, что они стремятся оправдать
репрессии Сталина в отношении «старых большевиков» и им сочувствовавших.
Известно, что месть Сталина была особенно жестокой по отношению членов XVII
съезда ВКП(б) и членов Центрального Комитета, избранного на этом съезде.
Хрущев сообщил в речи на XX съезде КПСС, что 70% членов и кандидатов
Центрального Комитета, избранных на XVII съезде, по приказу Сталина были
арестованы и расстреляны. Хрущев сказал также в той же речи, что из 1956
делегатов XVII съезда большинство (1108 чел.) «были арестованы по обвинению
в контрреволюционных преступлениях».
Заказчики и авторы нового учебника истории КПСС находятся в чрезвычайно
затруднительном положении, оценивая деятельность Сталина: с одной стороны
они не могут скрыть его преступления, которые приписывают его мании величия
(«культ личности»); но с другой стороны, отрицая всего Сталина, они
политически должны были бы «повиснуть в воздухе», отказаться от
«социализма», созданного в эпоху диктатуры Сталина методами террора,
принудительного труда, ценой голода и страданий миллионов граждан СССР.
Авторы новой Истории КПСС находят, как им кажется, удовлетворительный выход
из положения. Они оставляют в стороне манию величия и манию преследования
Сталина, которые считают единственной причиной его преступлений, и
сосредоточивают внимание на его «достижениях». Этим достижениям, по их
мнению, не препятствовала жестокость Сталина: «Вся деятельность самого И. В.
Сталина была связана с осуществлением великих социалистических
преобразований в советской стране. Советский народ полностью доверял партии
(а значит и Сталину, как вождю партии. — П. Ф.), руководствовался ее
указаниями и двигал вперед великое дело социализма» (стр. 484). Этими
словами Сталин полностью реабилитируется. Его преступления, по уверению
авторов нового учебника истории КПСС, не остановили развития советского
общества и, главное, «не могли изменить социалистическую природу советского
строя». Это откровенное сочетание идеи социализма с деспотизмом человека,
признанного самими же нынешними вождями КПСС свирепым маньяком,
свидетельствует, что люди, ныне стоящие у власти в СССР, в политическом и
этическом отношении являются достойными преемниками Сталина.

8. Международная политика Сталина перед второй мировой войной

В марте 1939 г. состоялся XVIII съезд ВКП(б). Это было в канун второй
мировой войны, на которую Сталин возлагал втайне большие надежды, как в свое
время, в 1912 г., Ленин ждал победы революции в результате столкновения
великих держав. Авторы Истории КПСС скрывают это направление политики
советского правительства, руководившегося Сталиным. Между тем Сталин в
докладе ЦК ВКП(б) на XVIII съезде подчеркнул, что советское правительство
согласно вступить в соглашение с правительством Германии, возглавляемым
Гитлером, якобы для защиты мира. Этот намек поняли в Берлине, и с того
времени началась подготовка к советско-германскому «договору о ненападении и
консультации», который был заключен в Москве 23 августа 1939 г. Этим
советское правительство развязало руки Гитлеру для агрессивных действий
против Польши, что и стало поводом к второй мировой войне.
Излагая события, предшествовавшие второй мировой войне, авторы Истории
КПСС бросают ничем не обоснованное обвинение по адресу правительств великих
держав Запада, которые хотели привлечь СССР к общему фронту борьбы против
Гитлера. На стр. 491 утверждается, будто бы, «ведя переговоры с Советским
Союзом, английское правительство в то же время завязало тайные переговоры с
германским правительством, предлагая Гитлеру заключить пакт о ненападении и
соглашение о разделе сфер влияния в мировом масштабе». Авторы Истории КПСС
пишут, что английское правительство якобы предлагало Гитлеру «включить в
число подлежащих разделу стран Китай и Советский Союз». Доказательства этих
обвинений авторы Истории КПСС представить не в состоянии и ограничиваются
поэтому голословными утверждениями. Следует отметить, что правительство
Гитлера в тайных предложениях и в публичных заявлениях неоднократно
обращалось к правительству Великобритании с планами совместного раздела
различных стран на основе специального соглашения, причем Гитлер обещал с
своей стороны «гарантии неприкосновенности» Британской империи. Эти
предложения были отвергнуты английским правительством. С другой стороны,
пакт Молотова—Риббентропа от 23 августа 1939 г. открыл целую серию
договоров и сговоров между советским и германским правительствами на предмет
раздела разных стран между СССР и Германией. Пакт от 23 августа 1939 г. был
широко использован Москвой, в частности при разделе Польши, захвате
Балтийских государств и т. д. Планы советского правительства шли еще дальше:
приобрести с согласия Гитлера влияние в Турции (проливы) и в Индии. Этому
дружественному сотрудничеству двух тираний положила конец «измена» Гитлера,
который начал 22 июня 1941 г. агрессию против своего восточного союзника.
Объективно оценивая международное положение перед второй мировой войной
в 1939 г., нужно признать, что отказ советского правительства от дружбы с
Германией Гитлера и решительное заявление правительства СССР, что оно
выступит против германской агрессии вместе с западными великими державами,
могли бы сдержать Германию от нападения на Польшу; ведь Гитлер, и особенно
вожди немецкой армии, боялись вести войну на два фронта. Дружественный
нейтралитет СССР дал Германии возможность разбить польскую армию и одержать
большие победы в Западной Европе в 1939—1941 гг. Сохранение мира в Европе
совсем не стояло в плане политики советского правительства. В Москве
надеялись, что в войне между «капиталистами» СССР останется нейтральным,
сохранит свои военные силы нетронутыми и появится на мировой арене решающим
фактором, когда воюющие державы истекут кровью. Эти планы разрушил Гитлер,
начав войну против СССР. Вожди советского правительства уже в начале
диктатуры Гитлера в Германии искали союза с фашистской Германией. Об этом
свидетельствуют различные документы, в подлинности которых сомневаться не
приходится. Так, советник посольства СССР в Германии Астахов в разговоре с
заместителем Риббентропа в германском министерстве иностранных дел
Вайцзекером 30 мая 1939 г. заявил, что еще перед заключением
немецко-польского договора, подписанного в январе 1934 года, Москва
предложила Берлину германо-советский союз, но это предложение было Гитлером
отвергнуто (Das nationalsozialistische Deutschland und die Sowjetunion
(1939—1941), Washington 1948, р. 17. Материалы из архива Министерства
иностранных дел Германии).
О стремлении советского правительства к союзу с правительством Гитлера
говорил Молотов в Москве в ночь с 23 на 24 августа 1939 г., когда Сталин

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32