Рубрики: ПОЛИТИКА

книги про политиков, репрессии

Новая «История КПСС»

ПОЛИТИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Панас Феденко: Новая «История КПСС»

на некоторых исследователей, которые поверили в нее и повторяют измышления
большевистской пропаганды. Исаак Дойчер (Deutscher), один из исследователей
СССР, стал жертвой такого доверия. В своей книге о Троцком «Prophet Armed»
(«Вооруженный пророк», Лондон 1954 г.) Дойчер повторяет измышление о
«разгуле контрреволюции» после июльского восстания большевиков в Петрограде
в 1917 г.

6. VI съезд партии большевиков

В четвертом разделе VII главы Истории КПСС говорится о VI съезде
большевистской партии, который состоялся между 26 июля и 3 августа 1917 г.
Новый учебник истории КПСС устраняет «культ личности» Сталина, который был
навязан составителям «Краткого курса». Скрывшийся в подполье Ленин не имел
возможности присутствовать на съезде. Поэтому в «Кратком курсе» руководство
работой съезда приписано Сталину. В Истории КПСС воздается должное Ленину:
«В. И. Ленин не мог присутствовать на съезде, но он руководил его работой»
(стр. 220). Сталин упоминается только как докладчик по политическому отчету
Центрального Комитета Партии и по вопросу о политическом положении, причем
отмечено: «в основу докладов были положены установки В. И. Ленина». Отмена
VI съездом лозунга «Вся власть советам» связана также с именем фактического
инициатора этого предложения — Ленина. В «Кратком курсе» это предложение
приписано Сталину (стр. 188). Для подтверждения действительного положения,
приведена соответствующая цитата из 25 тома Сочинений Ленина (стр. 220). Эта
цитата характерна для взглядов Ленина на «советскую власть». Вождь
большевиков признавал «власть советов» только в том случае, если она
подчинялась воле его партии. Советы, в которых большинство принадлежало
меньшевикам и эсерам, Ленин считал вредными, «контрреволюционными».
В этом же разделе упоминается о слиянии группы социал-демократов —
«межрайонцев», во главе с Троцким, с партией большевиков. Казалось бы, что о
вражде, которую Сталин питал к своему наиболее выдающемуся сопернику —
Троцкому, нашедшей свое отражение в «Кратком курсе», можно было бы и не
упоминать в новом учебнике истории КПСС, — однако здесь, отрицательное
отношение нынешнего руководства КПСС к Троцкому сформулировано тоже в стиле
«Краткого курса». В Сталинском учебнике истории ВКП(б) Троцкому приписано
намерение при вступлении в большевистскую партию в 1917 г. «расшатать ее и
взорвать изнутри», а в новой Истории КПСС сказано, что Троцкий «вошел в
партию, чтобы, находясь в ней, бороться против ленинизма и навязать ей свою
оппортунистическую антисоциалистическую политику» (стр. 222).

7. Подготовка к октябрьскому перевороту 1917 г.

В пятом разделе VII главы Истории КПСС описывается подготовка
большевиков к Октябрьскому перевороту 1917 г. и их победа над Временным
Правительством.
Попытка государственного переворота, предпринятая генералом Корниловым
в августе 1917 г., изложена в Истории КПСС более сжато, чем в «Кратком
курсе». Это легкомысленное предприятие дало повод для нового наступления
большевистской партии против Временного Правительства. История КПСС отмечает
рост влияния большевиков во многих Советах рабочих и солдатских депутатов
после Корниловского восстания. При этом упоминается также о победе
большевиков в Петроградском Совете. Но об избрании Троцкого председателем
Петроградского Совета так же, как и в «Кратком курсе», нет ни слова и в
новом учебнике истории КПСС. Авторы новой Истории сообщают только о
благоприятной для большевистской партии резолюции Петроградского Совета,
которая была принята 31 августа 1917 г. О выборах же нового президиума
Совета, состоявшихся 5 сентября, новая История КПСС умалчивает, хотя об этом
событии говорилось даже в «Кратком курсе» истории ВКП(б). В отличие от
последнего, в новой Истории более подробно излагаются причины успеха
большевистского переворота. Из этого изложения обнаруживается с полной
ясностью, что решающим элементом в Октябрьском перевороте была армия, не
желавшая воевать. «Солдаты на фронтах убедились, что их намереваются
заставить четвертую зиму провести в окопах, что правительство буржуазии и
помещиков затянет кровавую войну» (стр. 225). И далее: «Недовольство солдат
грозило превратиться в восстание. На ближайших к Петрограду и Москве фронтах
— северном и западном — большая часть солдат шла за большевиками. А только
на этих двух фронтах имелось свыше 1 700 тысяч вооруженных солдат. Все
запасные полки, а их было более 100, поддерживали большевиков. Гарнизоны по
всей стране в подавляющей части стояли за большевиков … В запасных и
тыловых частях насчитывалось без малого 4 миллиона солдат … Моряки
Балтийского флота полностью поддерживали партию большевиков» (стр. 226).
На эти массы солдат, утомленных войной, мог расчитывать Ленин в
пропаганде за немедленное прекращение войны. Тем не менее авторы Истории
КПСС пытаются изобразить противников большевизма в России как «изменников
родины», приписывая им намерение заключить сепаратный мир с Германией:
«Русская контрреволюция соглашалась заключить сепаратный мир с Германией,
чтобы развязать себе руки внутри страны». Для этого утверждения в Истории
КПСС не приводится никаких доказательств, читатель должен принять его на
веру. Исходя из этой ложной предпосылки, авторы делают произвольный вывод,
будто Октябрьское восстание большевиков против Временного Правительства было
необходимо для защиты России от порабощения иностранными государствами:
«Истинными патриотами выступали большевики, спасавшие Россию от разгрома ее
немецким империализмом, от порабощения иностранными государствами. Сорвать
предательский план буржуазии можно было только свержением правительства
измены» (стр. 227) Эта патриотическая фраза является новинкой в сравнении с
«Кратким курсом». В ней выражается стремление нынешнего руководства КПСС
свалить вину за развал русской армии в 1917 г., вызванный безответственной
агитацией большевиков, на Временное Правительство и на те партии, которые
прилагали все усилия к тому, чтобы сохранить боевую силу армии и не
допустить, чтобы революционная Россия стала жертвой германского милитаризма.
Повидимому, авантюристическая тактика Ленина, стремившегося придти к
власти на волне недовольства солдатских масс войною, обещая им немедленный
мир с Германией, стала теперь в Кремле «не ко двору». Поэтому вожди КПСС
пытаются монополизировать патриотизм для своей партии, обвиняя своих
противников в «измене». Авторы новой Истории приписывают «английским и
французским империалистам» попытки «сговориться с германскими империалистами
о мире для совместной борьбы с революцией». Доказательств для этого
обвинения не приводится, да и было бы напрасным трудом их искать. Ситуация

того времени была такова, что правительства центральных держав, добившись
сепаратного мира с Россией, надеялись выиграть войну на Западе. С другой
стороны, вступление Америки в войну с центральными державами в 1917 г.
усилило уверенность Антанты в конечной победе над центральными державами.
Слова авторов Истории КПСС об угрозе «нараставшего революционного движения»
в тылу английских и французских армий, якобы принудившего правительства
государств Антанты к сговору с Германией, основаны на измышлении, которое не
находит подтверждения в фактах. Известны вспышки недовольства среди солдат
французской армии, вызванные утомлением окопной войной, но это не было
революционным движением.

8. Захват большевиками власти в Петрограде

Пассивность масс дала возможность сравнительно небольшой кучке матросов
и солдат, под предводительством большевистской партии, произвести переворот
и захватить власть в Петрограде. Об этом писал Л. Троцкий в своей «Истории
русской революции»: «Где восстание? Картины восстания нет. Нет действий
больших масс. Нет драматических столкновений с войсками» (Том II, ч. I, стр.
253).
В новой Истории КПСС приведены некоторые выдержки из книги Ленина
«Государство и революция» и комментарии к этой работе, написанной во время
пребывания Ленина в добровольном «подпольи». Авторы новой Истории опускают
из этой работы Ленина все, что касается «отмирания государства», все, что
связано с экономическим равенством, которое в этой книге Ленин отстаивал.
Авторов Истории КПСС интересует только «диктатура пролетариата», и они
пишут, основываясь на взглядах Ленина, «что в осуществлении и проведении
диктатуры пролетариата руководящей и направляющей силой является партия
коммунистов» (стр. 229). Вопрос о том, как долго должна коммунистическая
партия быть «руководящей и направляющей силой» в обществе, в Истории КПСС
вообще не ставится.
В соответствии с курсом нового руководства КПСС на ограничение «культа
личности» Сталина, столь ярко проявившегося в «Кратком курсе» истории
ВКП(б), авторы Истории КПСС делают поправку к прежнему изложению подготовки
большевиков к восстанию против Временного Правительства в октябре 1917 г. В
«Кратком курсе» руководство восстанием приписывается Сталину: «16 октября
состоялось расширенное заседание ЦК партии. На нем был избран Партийный
Центр по руководству восстанием во главе с тов. Сталиным. Этот партийный
центр являлся руководящим ядром Военно-революционного Комитета при
Петроградском Совете и руководил практически всем восстанием» (стр. 197). В
Истории КПСС о роли Сталина не упоминается и говорится не о Партийном
Центре, а с «Военно-революционном Центре». Как известно, во главе восстания
в октябре 1917 г. стоял Военно-революционный Комитет при Петроградском
Совете. Об этом авторы Истории КПСС пишут: «Органом проведения в столице
восстания стал Военно-революционный Комитет (ВРК), созданный по предложению
ЦК партии при Петроградском Совете. «Военно-революционный Комитет работал
под непосредственным руководствам ЦК партии» (стр. 233). Исправляя заведомую
неправду «Краткого курса» о руководящей роли Сталина в Октябрьском
перевороте 1917 г., авторы нового учебника партийной истории
«обезглавливают», однако, Военно-революционный комитет, так как не называют
имени председателя этого комитета. Им был Троцкий. Еще и теперь, через 20
лет после убийства Троцкого в Мексике, имя его остается в СССР под запретом
даже и в тех случаях, когда факты свидетельствуют о его выдающейся роли в
революции. Сам Сталин в первую годовщину Октябрьского переворота писал в N
241 «Правды» от 6 ноября 1918 г. следующее о роли Троцкого в подготовке и
руководстве восстанием в ноябре 1917 г.: «Вся работа по практической
организации восстания происходила под непосредственным руководством
председателя Петроградского Совета Троцкого. Можно с уверенностью сказать,
что быстрым переходом гарнизона на сторону Совета и умелой постановкой
работы Военно-революционного Комитета партия обязана прежде всего и главным
образом т. Троцкому».
Имя Троцкого часто упоминается в Истории КПСС, когда руководству партии
желательно бросить обвинение по его адресу (независимо от его
обоснованности). Например, как в «Кратком курсе», так и в новой Истории КПСС
Троцкому брошен упрек в намерении приурочить восстание против Временного
Правительства ко дню созыва Всероссийского съезда Советов. Троцкий, как
председатель Петроградского Совета, будучи связан своей деятельностью с
массами, был уверен, что большинство участников съезда советов будет на
стороне большевиков. Ленин, однако, сомневался в этом и требовал захвата
власти перед началом съезда. Его целью было поставить съезд советов перед
совершившимся фактом — новым, большевистским правительством. Авторы Истории
КПСС приводят очень характерную цитату из письма Ленина членам ЦК партии от
24 октября 1917 г., с требованием «решать дело сегодня непременно вечером
или ночью». В этом письме Ленин, последователь Маркса, который считал, что
социалистический строй явится исторической необходимостью, всю надежду
возлагал, однако, на восстание. «История не простит промедления
революционерам, которые могли победить сегодня (и наверняка победят
сегодня), рискуя потерять много завтра, рискуя потерять все» (стр. 235). Эта
цитата ставит социалистическое переустройство в зависимость от успеха
восстания, фактически восстания крестьянских масс, одетых в солдатские
шинели, желавших свергнуть Временное Правительство, чтобы избавиться от
войны и военной службы.
Авторы Истории КПСС старательно затушевывают решающую роль солдатской
массы в Октябрьской «социалистической революции». Поэтому они утверждают,
будто бы «в октябре в Красной гвардии насчитывалось примерно 200 тысяч
передовых рабочих, готовых отдать жизнь за революцию и способных увлечь за
собой массы трудящихся» (стр. 234). В действительности участие рабочих в
Октябрьском перевороте было незначительным. Об этом писал, между прочим,
один из вождей русских социал-демократов меньшевиков Федор Дан, бывший в
Петрограде во время Октябрьского переворота: «Наименьшим было участие
рабочей массы в большевистском перевороте. Только сравнительно маленькие
группы рабочих, главным образом из рабочей молодежи, принимали активное
участие в создание «красной гвардии» (J. Martow — Th. Dan, op. cit., S.
304).
Троцкий приводит характерную деталь отношений, сложившихся в 1917 году
между Лениным и противниками партийной диктатуры в его собственной партии.
На заседании Петроградского Комитета большевиков 1(14) ноября 1917 г. Ленин
полемизировал с противниками однопартийной диктатуры (Каменевым, Зиновьевым
и др.). В протоколе этого заседания, случайно сохранившемся и опубликованном
Троцким, Ленин вполне определенно высказался о том, на кого он рассчитывал
как на опору своей власти. Он высказал предположение, что большинство в
партии большевиков будут иметь сторонники «соглашателей» — Каменева и
Зиновьева, и что из-за этого произойдет в партии раскол: «Если будет раскол
— пусть. Если будет их большинство — берите власть в Центральном

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Новая «История КПСС»

ПОЛИТИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Панас Феденко: Новая «История КПСС»

съезде КПСС. Авторы учебника пишут о «восстановлении внутрипартийной
демократии», но совсем упускают из виду, что XIX съезд КПСС, состоявшийся в
октябре 1952 г., был созван через 13 лет после XVIII съезда. Если съезды
партии так долго не созывались, то о какой демократии в КПСС можно говорить
вообще?
В том же разделе иллюстрируется дальнейшее укрепление коммунистического
тоталитаризма в СССР после второй мировой войны. Все, несогласное в идейном
отношении с предписаниями ЦК КПСС, должно было быть устранено и уничтожено,
в частности «преклонение перед реакционной культурой Запада». Партия
распространила свою мертвящую систему принудительного единообразия на все
проявления духовной жизни. Всякие «отступления от марксизма-ленинизма в
науке, литературе и искусстве» подлежали искоренению (стр. 603). Однако
историки КПСС принуждены признать, что казенный советский патриотизм и
пропаганда отрицания культурных достижений свободных стран повредили в СССР
«быстрейшему использованию крупных зарубежных научных и технических
открытий» (стр. 604). Это — косвенное осуждение партийного российского
шовинизма, который культивировался в СССР особенно в последние годы жизни
Сталина. В литературе, изобразительном искусстве, в театральном и
кинематографическом творчестве историки КПСС защищают принципы
«социалистического реализма». Советской литературе, в частности, ЦК КПСС
предписывает определенное политическое направление, связанное с защитой
«интересов государства», то есть интересов диктаторской партии (стр. 605).
Утверждая необходимость партийного искусства и литературы, авторы Истории
КПСС принуждены в то же время признать, что «в некоторых постановлениях ЦК
содержались отдельные несправедливые и неоправданно резкие оценки творчества
ряда талантливых советских работников искусства» (стр. 605). Это явление
авторы объясняют влиянием «культа личности» Сталина. Отрицательное влияние
этого культа сказалось также на общественных науках (стр. 606). Тем не менее
«решения и мероприятия ЦК по идеологическим вопросам, несмотря на отдельные
отрицательные моменты, обусловленные культом личности, имели выдающееся
значение в идейной жизни партии и народа, в развитии советской культуры»
(стр. 606). Следовательно, все остается по старому: тирания Сталина не
повредила «строительству социализма» и его деспотизм не задержал также и
развития советской культуры. Решения ЦК КПСС, в которых первое и последнее
слово принадлежало Сталину, «дали, — по словам авторов нового учебника, —
серьезный толчок развитию творческой мысли в науке» (стр. 607).

3. Вопрос о «культе личности» Сталина

Заказчики новой Истории КПСС вовсе не собираются совершенно устранить
культ личности Сталина. Это видно из изложения речи диктатора. на
заключительном заседании XIX съезда КПСС. Сталин говорил, что принципы
равноправия людей и наций, знамя демократических свобод и национальной
независимости защищают коммунистические партии (стр. 609). Приводя эти
слова, авторы Истории КПСС с глубоким уважением говорят о Сталине по случаю
его смерти (стр. 610).
К вопросу о «культе личности» Сталина авторы Истории КПСС возвращаются
также на стр. 643—645. Почтение, часто оказываемое Сталину в новой Истории
КПСС, убеждают нас в том, что обличительная речь, направленная против
Сталина, которую Хрущев произнес на закрытом заседании XX съезда КПСС в ночь
с 24 на 25 февраля 1956 г., не была его личным делом и не была предпринята
по доброй воле. Следует заметить, что Хрущев, воспитанный в системе
самовластия Сталина, стремился после смерти диктатора занять его место в
партии и в государстве. Поэтому он постарался устранить от влияния в партии
в первую очередь своего наиболее опасного соперника Маленкова и удалить его
с поста председателя Совета министров СССР. Однако до XX съезда КПСС Хрущев
не отмежевывался от политики Сталина и превозносил умершего вождя КПСС.
Например, предлагая кандидатуру Булганина на пост председателя Совета
министров вместо отставленного Маленкова, Хрущев на заседании Верховного
Совета 8 февраля 1955 г. назвал Булганина достойным учеником великого Ленина
и одним «из ближайших соратников продолжателя дела Ленина — И. В. Сталина»
(«Правда», 9 февраля 1955).
Хрущев, как первый секретарь ЦК КПСС, не собирался упразднить культ
личности Сталина: наоборот, он дал возможность переиздать осенью 1955 г.
«Краткий курс» истории ВКП(б), в котором особенно ярко проявляется
поклонение Сталину. День рождения Сталина — 21 декабря — был отмечен в
1955 г. в советской прессе с глубоким уважением к умершему. Это было почти
накануне XX съезда, где Хрущев произнес свою обличительную речь. Например, в
«Известиях» от 21 декабря 1955 г. на первой странице помещена большая
фотография Сталина, а на второй странице, в статье «Великий продолжатель
ленинского дела», между прочим сказано: «Отмечая 76-ю годовщину со дня
рождения И. В. Сталина, советский народ с огромной благодарностью вспоминает
заслуги верного ученика и продолжателя дела великого Ленина перед партией,
перед Родиной. Сталин честно служил нашему народу и снискал всеобщее
уважение трудящихся. Он был неутомимым организатором, крупнейшим теоретиком
и пропагандистом марксизма-ленинизма, страстным борцом за счастье
трудящихся, за мир и дружбу между народами».
В этой же статье имя Сталина упоминается рядом с именами Маркса,
Энгельса, Ленина. Без ведома и согласия Хрущева, в то время уже первого
секретаря ЦК КПСС, подобные статьи, прославляющие Сталина, не могли бы
появиться в советской прессе. И трудно себе представить, чтобы Хрущев,
прославляя Сталина в речах и в советской прессе, в то же время готовил свой
предстоящий доклад на XX съезде КПСС, в котором он представил Сталина как
жестокого изверга, труса, человека недальновидного в международной политике,
невежественного и безответственного в военном деле и т. д.
Как первый секретарь ЦК КПСС, Хрущев хотел расширить и усилить свою
личную власть до сталинских масштабов и, конечно, готовился к этому. В
советской прессе по указаниям первого секретаря КПСС перед XX съездом уже
создавался «культ личности» Хрущева. Эту угрозу почувствовали члены
президиума ЦК КПСС. Они были против претензий Хрущева стать вторым Сталиным
и приняли свои меры. Не только товарищи Хрущева в президиуме ЦК КПСС, не
только маршалы советской армии, но, без сомнения, также и деятели партийного
аппарата, подчиненные непосредственно Хрущеву, были встревожены его
возвышением, боясь, что первый секретарь захочет идти по стопам Сталина.
Грозные дни самовластия Сталина, когда жизнь советских граждан, не исключая
и коммунистов, находилась в постоянной опасности, были свежи в памяти
каждого.

Открытие съезда 14. 2. 1956 г. и вступительные слова Хрущева,
предложившего почтить память Сталина вставанием, вовсе не предвещали, что
через 10 дней Хрущев произнесет свою обличительную речь. В отчетном докладе
ЦК КПСС Хрущев посвятил Сталину целый абзац, который свидетельствует о его
преданности умершему диктатору и о высокой оценке Хрущевым роли Сталина, как
знаменосца «марксизма-ленинизма». Хрущев сказал: «Вскоре после XIX съезда
партии смерть вырвала из наших рядов Иосифа Виссарионовича Сталина. Враги
социализма рассчитывали на возможность растерянности в рядах партии,
раздоров в ее руководстве, колебаний в проведении ее внутренней и внешней
политики. Однако эти расчеты провалились. Коммунистическая партия еще теснее
сплотилась вокруг своего Центрального Комитета, еще выше подняла
всепобеждающее знамя марксизма-ленинизма.» («Правда», 15 февраля 1956).
Только в одном месте своего доклада Хрущев сделал намек на «культ личности»
Сталина, сказав, что «ЦК решительно выступил против чуждого духу
марксизма-ленинизма культа личности». Почуяв, что, в связи с его
притязаниями на власть, на съезде создалась неблагоприятная атмосфера,
Хрущев выразил в отчетном докладе свою преданность принципу «коллективного
руководства».
Решительную атаку на XX съезде против сталинских приемов первым начал
Микоян. Он сказал: «В течение примерно 20 лет у нас фактически не было
коллективного руководства, процветал культ личности …, и это, конечно, не
могло не оказать крайне отрицательного влияния на положение партии и на ее
деятельность» («Правда», 18 февраля 1956). За Микояном последовали и другие
участники съезда, например, Панкратова, профессор истории, затем известный
писатель Шолохов и другие. Повидимому, Хрущев понял «веяние времени» и сам
решил присоединиться к критикам Сталина. Его доклад на закрытом заседании не
мог быть составлен им самим в короткое время, во время съезда. Следует
считать, что этот доклад был составлен задолго перед XX съездом выдающимися
членами партии, не желавшими повторения режима, подобного сталинскому.
Хрущев, согласившись прочесть на съезде доклад о «культе личности» Сталина,
внес в него некоторые изменения, чтобы выгородить себя, избавиться от
обвинений за соучастие в преступлениях Сталина. Это касается, например,
ликвидации секретаря Коммунистической партии Украины Станислава Косиора,
который погиб во время чисток в 1937 г. В комиссии по чистке партии,
посланной из Москвы на Украину, состояли Молотов, Ежов и Хрущев. Вот почему
Хрущев в докладе на закрытом заседании XX съезда три раза упомянул имя
Косиора и говорил о его гибели как о примере незаконных действий Сталина,
приписывая одновременно казни невинных людей козням Берия и Ежова. Интересно
отметить, что даже в «Истории Украинской Советской Социалистической
Республики» (т. II, стр. 432, изд. 1958 г., Киев) между жертвами «преступной
своры агента международного империализма Берия» на первом месте стоит имя
Косиора. Берия не имел, конечно, отношения к ликвидации Косиора и других:
этим делом занималась специальная комиссия по чистке партии, к которой
принадлежал Хрущев.
Целью дискуссии о «культе личности» на XX съезде, как объясняют авторы
нового учебника истории КПСС, было создание «прочных гарантий того, чтобы
впредь в партии истране никогда не возникали подобные явления, чтобы
руководство партии осуществлялось на основе принципа коллективности,
правильной, марксистско-ленинской политики, при активном участии миллионов
трудящихся» (стр 643).
Конечно, партийная диктатура исключает активное участие населения в
управлении государством. Поэтому приведенная фраза отражает лицемерие ее
заказчиков. Но, повидимому, рядовым членам КПСС, которые тоже не решают
вопросов политики, а только слушают доклады и исполняют решения ЦК, хочется
быть хотя бы пассивными участниками в политической жизни: чтобы ЦК партии
время от времени обращался к ним за одобрением своих планов и постановлений.
Каждый знает, что возражать против решений ЦК партии опасно и при секретаре
Хрущеве, но все же партийцы могут ощущать своего рода моральное
удовлетворение, что к ним обращается ЦК за одобрением своих решений. Сталин,
как известно, и этого не делал, действуя единолично, по своему произволу.
Критикуя «культ личности» Сталина, авторы Истории КПСС находятся в
очень затруднительном положении. Они приписывают возникновение и развитие
этого культа пребыванию советского государства «в определенных
конкретно-исторических условиях». Эти условия требовали от партии «железной
дисциплины, неустанного повышения бдительности, строжайшей централизации
руководства» (стр. 644).
Как известно, Ленин считал, что личная диктатура не противоречит
существу советской демократии; поэтому авторы Истории КПСС имеют основания
утверждать, что Сталин, находясь на посту генерального секретаря ЦК партии,
«активно боролся за претворение в жизнь ленинских заветов» (стр. 644). Так
как коммунистическая партия одержала выдающиеся «победы» в разных областях
внутренней и внешней политики, создался авторитет ее вождя — Сталина. Но
поскольку у Сталина были «некоторые отрицательные личные качества», то «он
уверовал в свою собственную непогрешимость, стал поощрять возвеличивание
себя». «Ошибки и недостатки», возникшие вследствие культа личности Сталина,
«тормозили развитие советского общества, причиняли ему большой ущерб, мешали
развитию творческой инициативы масс» (стр. 645). И все же «ошибки и
недостатки» (так мягко авторы Истории КПСС называют жестокую тиранию
Сталина, погубившего миллионы невинных людей) «не могли изменить и не
изменили глубоко демократического, подлинно народного характера советского
строя. Политика, проводимая партией (то есть, самим Сталиным. — П. Ф.),
была правильной, она выражала интересы народа». И наконец: «И. В. Сталин
сделал много полезного для Советской страны, для КПСС, для всего
международного рабочего движения».
Таким образом, вопрос о Сталине решен окончательно: не система
диктатуры, «неограниченной никакими законами» (определение Ленина), породила
тиранию Сталина, а только его «отрицательные личные качества».
Вдумчивый читатель Истории КПСС может, однако, задать вопрос: почему
«отрицательные личные качества» государственных деятелей демократических
стран (а такими качествами обладают, несомненно, многие политические вожди)
не приводят к террору и физическому истреблению инакомыслящих. Значит, — в
демократических государствах существуют гарантии, не позволяющие
«отрицательным личным качествам» политических вождей проявиться и угрожать
свободе и самой жизни граждан.
Этих гарантий в коммунистическом государстве нет и быть не может.

4. Проблема создания «мировой системы социализма»

В четвертом разделе XVI главы рассматриваются вопросы «укрепления
содружества социалистических стран» и «образования мировой системы
социализма». Не только правительство Мао Цзэ-дуна заявило, что
полуфеодальный Китай, по примеру СССР, делает прыжок «из царства
необходимости в царство свободы», но и президент высоко-индустриальной

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32