Рубрики: ПОЛИТИКА

книги про политиков, репрессии

Каган и его Бек

ПОЛИТИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: В. Ушкуйнин: Каган и его Бек

В Америке были пойманы на месте преступления два иудея, муж и жена
Розенберги, укравшие секреты нового атомного оружия и передавшие их в
Москву, т.е. их же сородичу Берии, который был председателем комитета
атомного оружия в СССР. Как обычно бывает в таких случаях, дело не обош-
лось без предательства, и Розенбергов выдал их родственник тоже иудей. В
Америке председателем такого же комитета был другой иудей, «адмирал»
Штраус, который никогда не был моряком, но которого президент Рузвельт
произвел в адмиралы.
Розенберги были пойманы с поличным и никаких сомнений в их преступ-
ности не было, но «общественное мнение» всего мира было мобилизовано иу-
деями в их защиту. Когда они были на основании закона приговорены к
смерти, петиции об их помиловании шли со всех сторон земного шара, даже
из Ватикана. Больше всего шумела «Ложа великого Востока», требуя перес-
мотра деда. Наконец, Юлию и Этиль Розенбергам был предложен выбор: или
выдать тех, кому они подчинялись, или идти на смерть, оставив сиротами
двух сыновей, которых они очень любили. Розенберги выбрали второе и
умерли героями, смерть они предпочли предательству.
Их твердость и решимость умереть служит явным доказательством, что
они не были простыми платными агентами, но действовали по глубокому
убеждению в правоте своего поступка.
Кроме того — и это самое замечательное! — оба были глубоко религиоз-
ными людьми, и их все время посещал раввин Козлов для укрепления духа,
когда они находились в тюрьме, он же по их просьбе совершил над ними об-
ряд погребения по всем правилам иудейской религии. Из всего этого можно
вывести прямое заключение, что Розенберги не были коммунистами.
Смертный приговор им вынес так же иудей по фамилии Кауфман, и это,
как писали откровенно американские газеты, было своего рода ритуальным
актом: не гой, а свой иудей принес в жертву двух своих соплеменников.
Теперь мы постараемся найти объяснение, что заставило Розенбергов
принести себя в жертву, и почему эта жертва была принята.
Усилия национального «шовинизма» в Советском Союзе после победоносной
войны ставили под угрозу существование иудейской власти в СССР. Сионисты
понимали это прекрасно, и было решено поддержать своих сородичей переда-
чей в их руки самого страшного нового оружия, которое немедленно дало бы
им громадный перевес в их борьбе против русских «шовинистов», особенно в
рядах армии, которая по свидетельству Дейчера являлась носительницей
традиционного «русского шовинизма».
Усиленная атомным оружием нового типа «преторианская гвардия» кагана
могла бы не бояться своих внутренних врагов, и любое выступление, нап-
равленное против диктатуры иудейского кагана, было бы подавлено. Розен-
берги действовали по приказу, исходившему от иудейских «высших кругов»,
переданного скорее всего через самого «атомного» адмирала, они не могли
конечно, предать его и предпочли смерть.
Нет сомнения, что имея в своих руках страшную силу, иудейские верхи
могли бы заставить американский суд заменить казнь тюремным заключением
для Розенбергов. По-видимому это считалось опасным, так как долгое зак-
лючение могло сломить их волю, и они могли проболтаться.
Они знали слишком много, и их принесли в жертву совершенно созна-
тельно, с соблюдением обрядностей, как полагается по закону.
После казни «взбунтовавшегося раба» бека Джугашвили, генералиссимуса
Сталина, началась эпоха «ста дней» Берии, как называл ее тот же Исаак
Дейчер в своей статье, появившейся в журнале «Reporter» от 1-го сентября
1953 года, т.е. вскоре после гибели Берии.
Оплакивая его смерть, Дейчер описывает, что Берия погиб как раз в мо-
мент проведения глубоких реформ, конечной целью которых была децентрали-
зация управления страны и создание автономных объединений, иначе говоря,
захватившие полностью власть в свои руки, иудеи-сионисты начали прово-
дить в жизнь свою основную программу расчленения России, что должно было
сделать, но не успело погибшее в зародыше учредительное собрание.
Дейчер в своей статье даже не упоминает имени Маленкова, считая его
пешкой, не имеющей никакой власти.
На самом деле «царствование» двуумвирата Каганович-Берия продолжалось
не «сто дней», как выражается Дейчер, чтобы подогнать эту цифру к ста
дням Наполеона после его возвращения с острова Эльбы, но 113 дней, с
марта 6-го по июнь 27-ой 1953 года. Глобальное значение этих ста тринад-
цати дней скрыто от взоров непосвященных непроницаемой завесой. Нас-
колько мне известно, из всех политических обозревателей в мире только
один человек дал правильную оценку этим событиям в журнале «……… «,
«Здравый смысл», это был автор этой книги.
Дело обстояло таким образом. Немедленно после смерти Сталина Берия и
Аввакумов, как подтверждает Хохлов, начали разгром так называемых «шови-
нистов», во главе которых стояли Игнатьев и Рюмин. Все иудеи были выпу-
щены из тюрем и на их место были посажены русские, тысячи были расстре-
ляны, доктора-отравители были оправданы и укрепив свою власть волной
террора, «либерал» Берия принялся за проведение указанных выше реформ.
Все выше сказанное хорошо известно и является достоянием истории.
Но существует и другая сторона медали, на которую простые смертные не
имеют права взглянуть даже одним глазом.
Бури второй мировой войны стёрли с лица земли военную мощь таких го-
сударств, как Япония и Германия, ослабили Францию и Англию и оставили на
вершине только две державы победительницы — США и Советский Союз, кроме
того, только эти две страны имели в те годы на вооружении ядерное ору-
жие, и по «странному совпадению» в обеих державах производство этого
«ультимативного» оружия находилось в руках иудеев — Штрауса в США и Бе-
рии в СССР.
Дальше. Всем, кто интересуется международной политикой, давно уже из-
вестно, что Америка захвачена врагом внутренним, их иудейской кликой.
Советская пресса иногда называет эту темную силу «иудейской мафией»,
диктующей администрации свою волю. Эта мафия сажает на «престол» угодно-
го им президента, и она же свергает неугодных президентов, которые пыта-
ются действовать слишком самостоятельно.
Судьбы Кеннеди, Никсона и Агню служат разительным примером того, как
еврейское надправительство, «…………. » наказывает своих непослуш-
ных ставленников. Несколько придурковатый «Джимми» сказал однажды прямо,
что он хорошо понимает, от кого зависит положение президента соединенных
Штатов и никогда не дерзнет действовать против интересов иудеев. Предвы-
борные речи Картера и Форда были полны такого подлого и гнусного «подха-

лимства» по отношению к американским делателям «королей», что их тошно
читать, Никсон перед своим падением часто повторял Фразу: «Жидовская ка-
бала до меня добирается, чтобы погубить».
Не верите? Прочитайте самый распространенный американский ежене-
дельный журнал «Time» от 5-го апреля 1976 года, на странице 87 найдете
эту знаменательную фразу.
«Либеральный сенатор» Фулбрайт сказал однажды по радио, что две трети
его коллег в сенате подкуплены иудейской кликой и слепо творят ее волю.
За это его выгнали из сената, но никто не мог обвинить его во лжи и
привлечь к ответственности за «диффамацию».
Лондонская «Times», газета весьма серьезная и никак не «антисемитс-
кая», поместила во время одного из кризисов на Ближнем Востоке такую
фразу: «Условием участия европейских государств в НАТО не было никогда
обязательство поддержки сионистских императивов, давящих на американских
президентов… «, ноябрь 1973 год.
Слово «президент» употреблено во множественном числе, иными словами,
эта английская газета совершенно ясно подтверждает, что свободная демок-
ратическая Америка существует только в воображении «американских оболту-
сов», как их называл Менкен. На самом же деле, Америка почти со дня ее
рождения превращена в иудейскую колонию, слепо повинующуюся «господству-
ющей расе» и платящей ей громадную контрибуцию под разными видами. Сле-
дует припомнить только, что Америка стала «независимой» страной в 1776
году — в том самом году, когда в Европе был оформлен и начал активно
действовать орден иллюминатов, именно в этом году Ротшильды, финансиро-
вавшие этот орден, дали сигнал американским иудеям начать борьбу за не-
зависимость, а чтобы эта борьба была успешней, подбросили им оружия, а
английским войскам не было дано приказаний отстаивать упорно английскую
колонию. Возможно даже, что английским генералам было дано указание не
очень сопротивляться бунтовщикам. Пусть Америка станет «свободной», а
сионисты будут править и владеть ею, как своей вотчиной, а ее президенты
будут беками сионистских каганов, впрочем, некоторые из ранних президен-
тов пользовались по закону своими правами, но ведь и законы эти опять же
продиктованы сионистами на их потребу. Последним «независимым» амери-
канским президентом был Хувер. Все последующие были абсолютно пешками в
руках их иудейских менторов. Из этих менторов-указчиков самым главным
был знаменитый Бернар Барух, некоронованный иудейский король, советник
пяти президентов. Его власть была неограниченной и абсолютной. Как чита-
тель знает уже по откровению колумбийской энциклопедии, конечной целью
иудаизма-сионизма является господство иудеев надо всем миром. Подразуме-
вается также, что когда это иудейское царство наступит, оно будет про-
должаться вечные времена и никто не сможет его разрушить.
И вот тот самый момент, когда Сталин испустил свое последнее дыхание,
был не только концом диктатора, но и началом господства над миром.
Наступило время, когда две сильнейшие державы мира, обладавшие атом-
ным оружием, были полностью в руках иудеев, и перспективы на будущее
открывались самые головокружительные. Ничего даже отдаленно подобного не
было до сих пор за все время существования истории человечества. Не-
большая группа «избранных» при помощи ядерного оружия могла легко дер-
жать в страхе и повиновении весь мир и диктовать ему свою волю.
Идея нового страшного оружия зародилась в мозгах их соплеменников и
по праву их «избранное племя» должно было пожать плоды трудов и порабо-
тить весь мир. Все враги иудеев лежали в прахе, никакой организованной
силы не было на свете, которая могла быть им опасной.
Объединенная мощь Америки и Советского Союза была полной гарантией
безопасности иудеев от всех потенциальных врагов.
Насыщенные до предела «сексотами» вооруженные силы СССР не могли быть
использованы для подготовки заговора, опасные элементы были вычищены
после ликвидации генералиссимуса Сталина, горизонт был абсолютно чист и
безоблачен, оставалось только начать перестройку мира на новый, иудейс-
кий лад и пожинать плоды колоссальной победы в течение грядущих веков. С
полным правом и без всяких оговорок и опасений иудейские владыки мира
могли воскликнуть: (Фраза на иудейском языке).
Надо полагать, они и повторяли это не раз за эти сто тринадцать дней,
но всемирному хазарскому каганату пришел внезапный конец.

15. Ликвидация хазарского каганата.
Начало было простым. Наступил сезон обычных летних маневров, и маршал
Жуков попросил разрешения перебросить к Москве две танковые дивизии,
расквартированные на Урале. Разрешение било получено, и вскоре обе диви-
зии прибыли к столице.
Эти танковые дивизии, расположенные вокруг Москвы после их переброски
с Урала, послужили, так сказать, опорной силой при ликвидации Жуковым
центра иудейской власти в Советском Союзе — штаба секретной полиции на
Лубянке. Без этой реальной силы никакие попытки восстания против гегемо-
нии иудеев были бы просто невозможны.
Тем, кто не имеет понятия, какая сила была сконцентрирована в руках
Берии, следует прочесть и подумать над следующими строками, опубликован-
ными американской прессой вскоре после его падения, в номере иудейского
журнала «NewsWeek» от 20-го июля 1953 года было напечатано, что к момен-
ту падения Берии его «государство в государстве», или министерство внут-
ренних дел, состояло из одного миллиона человек, половина которых была
организована, как настоящая армия, имевшая собственную артиллерию, тан-
ки, авиацию. Он же возглавлял производство атомного оружия. Как было
сказано выше, Берия был единоличным и полным хозяином и властителем этой
армии, взять такого человека голыми руками было просто невозможно.
Хотя уже прошло более четверти века после краха иудейского ига в Со-
ветском Союзе, и мир переживает все более и более в острой форме прямые
последствия этого страшного удара по каганату, никто еще не знает всех
подробностей московского переворота.
Странно подумать, что нам известно со всеми подробностями о на-
сильственной смерти императора Павла Первого, убитого в Петербурге 1-го
марта 1801 года в Михайловском замке, т.е. почти два столетия назад, но
что произошло при нашей жизни, этого мы не знаем в точности, кто-то
умышленно старается затушевать и изгладить из людской памяти это очень
важное событие.
Версию, которую автор узнал от одного иностранного «очевидца», что
центр Москвы был отрезан от мира в течение нескольких дней танками Жуко-
ва, стоявшими якобы впритык по бульварному кольцу, следует считать из-
мышлением, основанным на небольшой дозе правды.
В американском журнале «Time» от 20-го июля 1953 года статья под за-
головком «Россия» начинается таким образом:
«Чистка того, кто чистил. По Садовому бульвару, оживленному широкому
проезду в северной Москве, пронесся отряд советских танков и грузовиков

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

Лицо тоталитаризма

ПОЛИТИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Джилас Милован: Лицо тоталитаризма

Однако времени размышлять об этом не было, потому что Сталин сразу перешел
к отношениям с королевским югославским правительством в эмиграции, спросив
Молотова:
— А не сумели бы мы как-нибудь надуть англичан, чтобы они признали Тито —
единственного, кто фактически борется против немцев?

50

———————————

Молотов усмехнулся — в усмешке была ирония и самодовольство:
— Нет, это невозможно, они полностью разбираются в отношениях, создавшихся
в Югославии.
Меня привел в восторг этот непосредственный обнаженный подход, которого я
не встречал в советских учреждениях, и тем более в советской пропаганде. Я
почувствовал себя на своем месте, больше того — рядом с человеком, который
относится к реальности так же, как и я, не маскируя ее. Не нужно, конечно,
пояснять, что Сталин был таким только среди своих людей, то есть среди
преданных ему и поддерживающих его линию коммунистов.
И хотя Сталин не обещал, что признает Национальный комитет как временное
югославское правительство, было видно, насколько он заинтересован в его
усилении. Направление дискуссии и точка зрения Сталина были настолько ясны,
что я даже не поставил этого вопроса непосредственно. Было очевидно, что
советское правительство признало бы комитет немедленно, если бы пришло к
убеждению, что для этого наступил подходящий момент, и если бы развитие
событий не шло иным путем — путем нахождения временного компромисса между
Британией и СССР, вернее между Национальным комитетом и югославским
королевским правительством.
Так этот вопрос и остался неопределенным — надо было ждать и искать
решений.
Но зато вполне определенно Сталин разрешил вопрос оказания помощи
югославским борцам.
Когда я упомянул заем в двести тысяч долларов, он сказал, что это мелочь и
что это мало поможет, но что эту сумму нам сразу вручат. А на мое
замечание, что мы вернем заем и заплатим за поставку вооружения и другого
материала после освобождения, он искренне рассердился:
— Вы меня оскорбляете, вы будете проливать кровь, а я — брать деньги за
оружие! Я не торговец, мы не торговцы, вы боретесь за то же дело, что и мы,
и мы обязаны поделиться с вами тем, что у нас есть. Но как помочь?
Было решено запросить у западных союзников согласие на создание воздушной
советской базы в Италии, откуда бы направлялась помощь югославским
партизанам.

51

———————————

— Попробуем, — сказал Сталин, — увидим, каковы позиции западных
союзников и до какой степени они готовы помогать Тито.
Следует добавить, что эта база — из десяти транспортных самолетов, если я
правильно помню, — вскоре была и создана.
— Но самолетами много не поможешь, — продолжал рассуждать Сталин. —
Армию невозможно снабжать с самолетов, а вы уже армия. Суда для этого
нужны. А судов у нас нет — наш черноморский флот уничтожен.
Вмешался генерал Жуков:
— У нас есть суда на Дальнем Востоке, мы бы могли их перебросить в наши
порты на Черном море и нагрузить оружием и всем необходимым.
Сталин его прервал грубо и категорически — из сдержанного и почти
шутливого Сталина проглянул другой:
— Что вам пришло в голову? Вы что, на земле? Ведь на Дальнем Востоке идет
война — кто-нибудь да найдется, чтобы не пропустить или утопить суда.
Ерунда! Суда надо купить. Но у кого? Сейчас судов не хватает. Турция? У
Турции судов немного, да нам она и не продаст. Египет? Да, у Египта можно
купить. Египет продаст — он все продает, продаст и суда.
Да, это был настоящий, не терпящий прекословия Сталин. Но к
беспрекословности я привык уже в собственной партии, да и сам был к ней
склонен, когда дело шло об окончательном определении позиции или вынесении
решения.
Генерал Жуков быстро и молча записывал распоряжения Сталина.
Но до покупки и снабжения югославов при помощи советских судов не дошло.
Главная причина этого в развитии операций на Восточном фронте — Красная
Армия вскоре вышла к югославским границам и была в состоянии помогать
югославам сухим путем. Я считаю, что Сталин в тот момент действительно
хотел нам помочь.
К этому свелась суть разговора.
Одновременно Сталин интересовался моим мнением об отдельных югославских
политиках. Он спросил меня, что я думаю о Милане Гавриловиче, лидере
сербских земледельцев и первом югославском после в Москве. Я сказал:
лукавый человек.
Сталин прокомментировал как бы про себя:
— Да, есть политики, считающие, что хитрость в поли-

52

———————————

тике — самое главное. А на меня Гаврилович не произвел впечатления глупого
человека.
Я добавил:
— Он политик с узкими взглядами, хотя нельзя сказать, что он глуп.
Сталин спросил, на ком женился югославский король Петр II. Когда я сказал,
что на греческой принцессе, он шутя заметил:
— А что, Вячеслав Михайлович, если бы я или ты женился на какой-нибудь
иностранной принцессе, может, из этого вышла бы какая-нибудь польза?
Засмеялся и Молотов, но сдержанно и беззвучно.
Под конец я передал Сталину подарки — все они сейчас здесь казались
особенно примитивными и бедными. Но он ничем не выразил пренебрежения.

Увидав опанки, он сказал:
— Лапти! — Взяв винтовку, открыл и закрыл затвор, взвесил ее в руке и
прокомментировал:
— Наша легче.
Встреча продолжалась около часа.
Уже смеркалось, когда мы уезжали из Кремля; офицер, который нас
сопровождал, очевидно, заразился нашим восторгом — он смотрел на нас с
радостью и в каждой мелочи старался пойти нам навстречу.
Северное сияние в это время года достигает Москвы, и все было фиолетовым,
трепещущим, мир казался нереальным, более красивым, чем тот, в котором мы
жили до сих пор.
Примерно так было и в моей душе.

7

Но у меня тогда была еще одна, более значительная и интересная встреча со
Сталиным.
Я запомнил, когда это было: в ночь накануне высадки союзников в Нормандии.
И на этот раз никто меня ни о чем не предупреждал. Просто мне сообщили, что
надо явиться в Кремль, около девяти часов вечера усадили в автомобиль и
отвезли туда. Даже никто из миссии не знал, куда я еду.
Доставили меня в здание, где нас принимал Сталин, но в другие помещения.
Там Молотов собирался к отъезду — надевал легкое пальто и шляпу и сказал,
что мы едем на ужин к Сталину.

53

———————————

Молотов — человек не очень разговорчивый. И если со Сталиным, когда он был
в хорошем настроении и находился в обществе единомышленников, контакт был
легким и непосредственным. Молотов оставался непроницаемым даже в частных
разговорах. Все же в машине он спросил, каким языком я владею, кроме
русского, — я ответил, что французским. Разговор пошел о силе и
организованности Коммунистической партии Югославии. Я подчеркнул, что
югославская партия вошла в войну, будучи на нелегальном положении,
относительно малочисленная — около десяти тысяч человек, — но отлично
организованная.
— Как и большевистская партия в первую мировую войну, — прибавил я.
— Ошибаетесь, — возразил Молотов, — наша партия была в начале первой
мировой войны очень слабой, организационно не связанной, разрозненной,
малочисленной. Я помню, — продолжал он, — как я приехал в начале войны
нелегально из Петрограда в Москву по партийным делам: мне негде было
переночевать, пришлось рисковать и ночевать у сестры Ленина!
Молотов назвал и имя этой сестры, если не ошибаюсь, ее звали Мария
Ильинична.
Автомобиль шел со сравнительно большой скоростью — около восьмидесяти
километров в час, — без задержек. Очевидно, регулировщики узнавали его по
какому-то признаку и пропускали вне очереди. Выехав из Москвы, мы двинулись
по асфальтированному шоссе. Позже я узнал, что оно называется
[LAQUO]правительственным[RAQUO] шоссе, по которому еще долго после войны —
а может быть, и сегодня? — разрешено было ездить только правительственным
автомобилям. Вскоре мы подъехали к заставе. Офицер, сидевший возле шофера,
повернул какую-то табличку за ветровым стеклом, и охрана пропустила нас
безо всяких формальностей. Правое стекло было опущено, Молотов заметил, что
мне мешает сквозняк, и начал поднимать стекло — только тогда я заметил,
что оно очень толстое, и сообразил, что мы едем в бронированном автомобиле.
Думаю, что это был [LAQUO]паккард[RAQUO], потому что точно такую машину
Тито получил в 1945 году от советского правительства.
Дней за десять до этого ужина немцы сбросили воздушный десант на Верховный
штаб в Дрваре. Тито и военные миссии должны были отступить в горы. Югослав-

54

———————————

ское руководство совершало долгие и трудные марши, на которые терялось
драгоценное время, необходимое для политической и иной деятельности. В
острой форме встала и проблема питания. Советская военная миссия подробно
оповещала обо всем Москву, а наша миссия в Москве находилась в постоянном
контакте с соответствующими советскими офицерами, чтобы помочь им советом в
организации поддержки югославским бойцам и Верховному штабу. Советские
самолеты даже летали туда по ночам и сбрасывали боеприпасы и
продовольствие, правда, без особого успеха, так как грузы были рассеяны по
большому лесному массиву, который вскоре пришлось оставить.
Молотов по дороге интересовался моим мнением о положении, создавшемся в
связи с этим. Его интерес был живым, но без возбуждения — больше для
получения точной картины.
Так мы проехали около сорока километров, свернули влево на боковую дорогу и
вскоре оказались в молодом ельнике. Снова шлагбаум, затем через короткое
время — ворота. Мы были перед небольшой дачей, тоже в густом ельнике.
Как только мы из прихожей вошли в небольшой холл, появился Сталин — на
этот раз в ботинках, в своем простом, застегнутом доверху френче, известном
по довоенным картинам. В нем он казался еще меньше ростом и еще более
простым, совсем домашним. Он ввел нас в свой небольшой и, как ни странно,
почти пустой кабинет — без книг, без картин, с голыми деревянными стенами.
Мы сели возле небольшого письменного стола, и он сразу начал расспрашивать
о событиях вокруг югославского Верховного штаба.
По тому, как он этим интересовался, само собою обнаруживалось и различие
между Сталиным и Молотовым.
У Молотова нельзя было проследить ни за мыслью, ни за процессом ее
зарождения. Характер его оставался также всегда замкнутым и неопределенным.
Сталин же обладал живым и почти беспокойным темпераментом. Он спрашивал —
себя и других и полемизировал — сам с собою и с остальными. Не хочу
сказать, что Молотов не проявлял темперамента или что Сталин не умел
сдерживаться и притворяться, — позже я и того и другого видел и в этих
ролях. Просто Молотов был всегда без оттенков, всегда одинаков, вне
зависимости от того, о чем или о ком

55

———————————

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Каган и его Бек

ПОЛИТИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: В. Ушкуйнин: Каган и его Бек

с солдатами, время — пять после полудня, июнь 27-го.
Подобные явления случаются в Москве не часто, и поэтому иностранные
дипломаты отметили это с интересом».
Далее журнал сообщает, что вечером того же дня состоялось парадное
представление новой оперы «Декабристы» в Большом театре, на котором при-
сутствовала «высшая знать» Кремля — вся, за исключением Берии.
Из этого делается правдоподобный вывод, что целью этой колонны танков
была ликвидация Берии. Несколько дней спустя президиум верховного Совета
формально уволил Берию от всех его должностей и приказал отдать его под
суд, обвинение — измена Родине, но все подробности оставались скрытыми
от широкой публики, и только 6-го июля «Известия» сообщили, что один из
членов правительства понесет скоро заслуженное наказание за уклонение от
линии партии.
Журнал «NewsWeek» от того же числа преподносит московские события та-
кими словами:
«27 июня, после полудня, танки и грузовики с вооруженными войсками
прогромыхали по Садовому Кольцу в Москве…
Танки были видны из окон нового здания американского посольства, они
двигались по направлению к Кремлю. Недалеко от Кремля и в нескольких
кварталах от Садового Кольца находится Лубянская площадь. На одной ее
стороне расположена громоздкая и мрачная штаб-квартира министерства
внутренних дел, где-то внутри здания Лаврентий Берия имел свою офици-
альную резиденцию — хорошо обставленную квартиру из шестнадцати ком-
нат»…
Далее также упоминается о представлении оперы «Декабристы», на кото-
ром отсутствие Берии было замечено, затем идет такая фраза:
«Имеется полное основание предполагать, что Берия был арестован 27-го
июня, и что советской армии было приказано предотвратить сопротивление
войск МВД».
Наконец в самой влиятельной газете «New-York Times» принадлежащей иу-
дейским родственным фамилиям Окс-Дрейфус-Зульцбергер, от 11 июля 1953
года появилась статья, написанная самим Зульцбергером, где было сказано
следующее:
«Предполагается, что захват Берии имел место 27-го июня, когда танки
появились в Москве. В течение нескольких часов после полудня были видны
солдаты в тот день, когда было замечено отсутствие Берии на оперном
спектакле».
Следует отметить, что все эти три ведущих органа американской печати
имели в те времена собственных корреспондентов в Москве и не пользова-
лись только новостями, передаваемыми телеграфными агентствами.
В той же газете от 14-го июля есть знаменательная Фраза о том, что
советская армия, т.е. маршал Жуков «является ключевым фактором падения
Берии».
Лондонские «Вечерние новости» от 29-го июля I953 года писали, что
власть в Москве находится в руках военного триумвирата, во главе которо-
го находится маршал Жуков.
По официальным советским данным, Берия был где-то и кем-то арестован
за измену, судим, спустя несколько месяцев и казнен.
Один австриец, проведший несколько дет в советских лагерях, передавал
автору, что Берия был арестован 27-го июня в Москве в Кремле, переведен
по подземному ходу в Бутырскую тюрьму и там был убит вечером того же
дня.
По другим данным, Берия был кем-то убит в Кремле, по-видимому 27-го
июня, и вся его колоссальная организация, потеряв своего лидера, распа-
лась сама по себе, без всякого постороннего давления, что кажется мало-
вероятным.
Скорее дело обстояло таким образом. Никакого большого заговора не бы-
ло, да и не могло быть, иначе его немедленно раскрыли бы агенты Берии и
ликвидировали всех его участников.
Возможно, что в планы Жукова были посвящены только несколько высших
офицеров двух танковых дивизий, которые он вызвал с Урала. Кто-то из
них, а возможно, и сам Жуков, застрелил Берию во время заседания в Крем-
ле, это могло произойти между 4 и 4. 30 часами пополудни, Немедленно
после его убийства офицеры Жукова захватили телефонную станцию Кремля и
по приказу Жукова отправили отряд танков и бронетранспортеров с пехотой
на Лубянку. Появление этой вооруженной силы было настолько неожиданным и
молниеносным, что никто из командного состава МВД не успел и не посмел
организовать сопротивление и весь штаб Берии был захвачен «с налета», в
том числе и правая рука Берии — Израилович, который только недавно был
возвращен из сибирского лагеря, где он просидел много лет.
Как известно, никто из жителей Москвы не слышал стрельбы на улицах
города в этот день, не было никаких беспорядков, и даже премьера оперы
«Декабристы» не была отменена.
Иными словами «великая русская революция», не в пример «великой
культурной революции» Мао, продолжавшейся годами с великим шумом и трес-
ком, прокралась в историю, «как тать в нощи», и хотя ее результат мы ви-
дим во всех уголках мира, почти все население планеты не понимает ее
значения и даже не хочет признавать за свершившийся факт! Так как власть
иудеев в СССР не имела глубоких корней и основывалась на голом терроре
секретной полиции, то уничтожение ее лубянского центра при помощи танков
Жукова повлекло за собой немедленно и неизбежно полное разрушение этой
власти и постепенное вытеснение иудеев из всего административного аппа-
рата страны. Можно с уверенностью сказать, что Берия был убит на месте,
и его суд, происходивший якобы несколько месяцев спустя, был только инс-
ценировкой, чрезвычайно осторожный и дальновидный маршал Жуков не мог
оставить в живых такого опасного врага, каким был Берия.
Вне всякого сомнения, при внезапном налете на лубянский центр секрет-
ной полиции, офицеры Жукова захватили все самые тайные секретные архивы
этой чудовищной по сложности организации, включая и переписку с иудейс-
кими группами вне Советского Союза.
В прошлые годы главными офицерами связи между советскими сионистами и
сионистами Европы и Америки служили Молотов и его жена, известная «жем-
чужина», бывшая комиссаром парфюмерии и рыбной промышленности, как в
шутку говорили тогда «ее духи пахли рыбой, а рыбы — духами».
Эта «жемчужина» была иудейкой, урожденной Карп, не потому ли ее наз-
начили на рыбную должность? Она имела в Америке много богатых иудейских
родственников, тоже Карпов, которых она имела обыкновение часто наве-

щать. Тут будет уместно припомнить интересную деталь. Вскоре после унич-
тожения Берии и разгрома иудейского центра в Москве на Лубянке, Молотов
появился в Америке. Его первый визит был к Баруху, с которым он вел про-
должительное собеседование. Барух только что перед этим сломал ногу и не
мог передвигаться, но получив страшную новость о гибели Берии, он немед-
ленно приказал подать себе машину, отправился к Эйзенхауэру, бывшему
тогда президентом и долго с ним наедине о чем-то совещался.
Возникает вопрос: каким образом бериевский аппарат секретной полиции
мог не заметить «заговор» маршала Жукова и не уничтожить его и всех его
участников, как это бывало неоднократно в прошлом? Ответ на этот вопрос,
как было сказано выше, будет самым простым: заговор не был обнаружен
вездесущими сексотами только потому, что
по существу заговора не было. В изданных в Америке мемуарах Хрущева
этот «заговор» упоминается, но эти самые «мемуары» были, вне всякого
сомнения, сфабрикованы нью-йоркскими жидками, не потрудившимися даже
изучить как следует то, о чём они писали, например, гости Сталина солят
по вкусу поданную им селедку, а сам Хрущев сидит за столом рядом с Алли-
луевой, которая в то время была давно уже в могиле!
Вскоре после смерти Сталина в западной прессе промелькнуло коро-
тенькое сообщение, что в некоторых гарнизонах Сибири были восстания, и
распространялись слухи о том, что «отец народов» не умер естественной
смертью, а был убит. Эти восстания, конечно, скоро были подавлены.
Интересно отметить, что когда Светлана Сталина появилась на сцене
«свободного мира», то ей навстречу был немедленно командирован некий иу-
дей Грибаум, встретивший ее в Лондоне. Подучив инструкцию, о чем гово-
рить можно, а о чем следует помалкивать, она ограничилась только тем,
что назвала Берию «злым гением» ее отца, подстрекавшим его на всякие
преступления. На самом деле этот «злой гений» не подстрекал Сталина, но
приказывал ему и передавал распоряжения кагана Кагановича и его иудейс-
кого окружения, которые бек Сталин должен был неукоснительно выполнять.
Светлана даже немного переборщила в своем усердии угождать иудеям,
когда она описывала последние часы своего отца «умиравшего от удара».
Она сообщает, что все лицо Сталина было покрыто черными пиявками!
Обычай «присасывать», как пиявок, иудейских менторов тем гоям, кото-
рые могут быть им полезны, или опасны, как Светлана Сталина, практикует-
ся иудеями со времен незапамятных, как можно видеть из примеров Библии.
Диапазон этих менторов очень широк — от Баруха, ментора американских
президентов, до Симановича, ментора и секретаря «старца» Распутина. Кро-
ме того близкими «друзьями» Распутина были два других иудея — известный
авантюрист — Манусевич-Мануйлов и банкир «Митя» Рубинштейн, убитый впос-
ледствии при таинственных обстоятельствах в Нью-Йорке. Некий Рудольф
Куммер написал даже книгу «Распутин — орудие иудеев». Ставший теперь
«знатным и богатым» по милости иудейских покровителей, Солженицын имеет
тоже своего секретаря-ментора иудея Гинзбурга.
Все это, как кажется с первого взгляда, не имеет особенного отношения
к революции маршала Жукова. На самом же деле, если мы будем продолжать
верить на слово всем тем, кто находится под контролем менторов, мы ни-
когда не сможем увидеть истину, поэтому читателю предлагается сделать
над собой усилие и постараться выбросить из своего сознания все то, что
вбивалось ему в голову в течение последних десятилетий иудейскими источ-
никами и взглянуть на исторические события под другим углом зрения,
только тогда он сможет понять правду и поступить так, как ему подсказы-
вает разум и совесть, а не нашептывает замаскированный иудей, скрытый
под множеством личин, иногда самых неожиданных.

16. «Георгий Победоносец».
Теперь перенесемся мысленно в Москву и поставим себя на место маршала
Георгия Жукова, сподвижника генералиссимуса, его ближайшего сотрудника,
всем известного «антисемита» (вспомните его приказ о расстреле дезерти-
ров-иудеев), который конечно, разделял желание Жданова, Рюмина, Иг-
натьева и многих сотен тысяч других русских «шовинистов», мечтавших
сбросить с себя ненавистное для всех «жидовское иго».
И самому Жукову и многим офицерам советской армии было совершенно яс-
но, что в самом скором времени будет другая, еще более радикальная чист-
ка военных кадров, чем было во времена Тухачевского.
После победы над Гитлером и после смерти Сталина, надобность для иу-
деев иметь под боком вооруженную силу «иноплеменных» не только совершен-
но отпала, но как показали прошлые годы, эта сила была крайне опасной и
совершенно ненужной.
Как можно предположить, после создания так называемых «автономных об-
ластей», рассчитанных на полное расчленение России и уничтожение наибо-
лее активных «шовинистов», иудеи собирались создать на местах вместо ре-
гулярной армии народную милицию, подчиненную непосредственно органам го-
сударственной безопасности.
После ликвидации Сталина Георгий Жуков был одним из первых на очереди
к уничтожению и все время находился под самым бдительным наблюдением
агентов Берии. Вряд ли его решились бы судить открыто, скорее всего, его
предполагалось отравить на одном из обедов, как было сделано с Гот-
вальдом.
Устраивать какие бы то ни было «заговоры» в условиях жизни Жукова бы-
ло просто «технически» невозможным делом, и он и все другие отлично по-
нимали, что каждый из его самых приближенных офицеров и штабных солдат
мог быть агентом Берии, и что значительный процент из них были таковыми.
Скорее всего дело захвата Берии и его штаба обстояло таким образом.
Жуков знал лично командиров этих двух танковых дивизий и был уверен,
что они исполнят любое его приказание. Когда дивизии были выгружены из
эшелонов и приготовились к маневрам, Жуков вызвал их командиров к себе в
штаб и устно передал им свой приказ начать немедленно по возвращении в
свои части нападение на Лубянку, риск был огромный, но у Жукова просто
не было выбора: он был обреченным человеком, и он это знал. Вполне воз-
можно, что первая часть программы, а именно, окружение Москвы, прошла
под маской маневров, что было не так трудно сделать. «Бросок» танков с
посаженной на них пехотой с внутреннего бульварного кольца на Лубянку
мог быть произведен молниеносно. Один из командиров дивизий был в голов-
ном танке и отдавал по радио распоряжения по своей колонне. Можно ут-
верждать с полной уверенностью, что до этого рокового момента, когда
«жребий был брошен», и отступать было нельзя, никто из низшего командно-
го состава и рядовых бойцов не имел понятия, что они принимают участие в
грандиозном и совершенно исключительном по важности историческом собы-
тии, которое должно было переменить всю дальнейшую судьбу мира, а не в
пустяковых «летних маневрах».
Трудно себе представить, какой поистине «мистический» страх испытыва-
ло все население Советского Союза перед Берией и его «органами госбезо-

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

Лицо тоталитаризма

ПОЛИТИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Джилас Милован: Лицо тоталитаризма

шла речь, в то время как Сталин был совсем другим в своей коммунистической
среде. Черчилль охарактеризовал Молотова как совершенного современного
робота. Это верно. Но это только внешняя и только одна из его особенностей.
Сталин был холоден и расчетлив не меньше Молотова. Однако у Сталина была
страстная натура со множеством лиц, причем каждое из них было настолько
убедительно, что казалось, что он никогда не притворяется, а всегда
искренне переживает каждую из своих ролей. Именно поэтому он обладал
большей проницательностью и большими возможностями, чем Молотов.
Создавалось впечатление, что Молотов на все — в том числе на коммунизм и
его конечные цели — смотрит, как на величины относительные, как на что-то,
чему он подчиняется не столько по собственному хотению, сколько в силу
неизбежности. Для него как будто не существовало постоянных величин.
Преходящей, несовершенной реальности, ежедневно навязывающей нечто новое,
он отдавал себя и всю свою жизнь. И для Сталина все было преходящим. Но это
была его философская точка зрения. Потому что за преходящим и в нем самом
— за данной реальностью и в ней самой — скрываются некие абсолютные
великие идеалы, его идеалы, к которым он может приблизиться, конечно,
исправляя и сминая при этом саму реальность и находящихся в ней живых
людей.
Глядя в прошлое, мне кажется, что Молотов со своим релятивизмом и
способностью к мелкой ежедневной практике и Сталин со своим фанатическим
догматизмом, более широкими горизонтами и инстинктивным ощущением будущих,
завтрашних возможностей идеально дополняли друг друга. Больше того,
Молотов, хотя и мало что способный сделать без руководства Сталина, был
последнему во многом необходим. Оба не стеснялись в выборе средств, но мне
кажется, что Сталин их все-таки более внимательно обдумывал и сообразовывал
с обстоятельствами. Для Молотова же выбор средств был заранее безразличен и
неважен. Я думаю, что он не только подстрекал Сталина на многое, но и
поддерживал его, устранял его сомнения. И хотя главная роль в претворении
отсталой России в современную промышленную имперскую силу принадлежит
Сталину — благодаря его многогранности и пробивной силе, — было бы
ошибочно недооценивать роль Молотова, в особенности как практика.
Молотов и физически был как бы предназначен для

56

———————————

такой роли: основательный, размеренный, собранный и выносливый. Он пил
больше Сталина, но его тосты были короче и нацелены на непосредственный
политический эффект. Его личная жизнь была незаметной, и, когда я через год
познакомился с его женой, скромной и изящной, у меня создалось впечатление,
что на ее месте могла быть и любая другая, способная выполнять
определенные, необходимые ему функции.
Разговор у Сталина начался с его возбужденных вопросов о дальнейшей судьбе
Верховного штаба и подразделений вокруг него.
— Они перемрут с голоду! — волновался он.
Но я доказывал ему, что этого не может произойти.
— Как не может? — продолжал он. — Сколько раз бывало, что борцов
уничтожал голод! Голод — это страшный противник любой армии.
Я объяснил ему:
— Местность там такая, что всегда можно найти какую-нибудь еду. Мы бывали
и в гораздо более тяжелых положениях, и нас не сломил голод.
Мне удалось его убедить и успокоить.
Затем он снова заговорил о возможности оказания нам помощи. Советский фронт
был слишком далеко, и истребители не могли еще сопровождать транспортные
самолеты. В какой-то момент Сталин вспыхнул и начал ругать летчиков:
— Они трусы — боятся летать днем! Трусы, ей-богу, трусы!
Но Молотов, хорошо разбиравшийся во всей проблеме, начал защищать летчиков:
— Нет, они не трусы, отнюдь нет. Но у истребителей меньший радиус
действия, и транспортные самолеты были бы сбиты, прежде чем достигли цели.
И полезный груз их незначителен — они должны забирать много горючего для
обратного полета. Именно поэтому они могут летать только ночью и только с
небольшим грузом.
Я поддержал Молотова, так как знал, что советские летчики добровольно
предлагали летать и днем, то есть без защиты истребителей, только чтобы
помочь югославским товарищам по борьбе.
Но я полностью согласился со Сталиным, который считал, что Тито, при
нынешнем развившемся и сложном положении, должен иметь более постоянное
местопребывание и избавиться от необходимости быть все время

57

———————————

начеку. Сталин, конечно, думал при этом и о советской миссии, по настоянию
которой Тито только что согласился эвакуироваться в Италию, а оттуда на
югославский остров Вис, где он оставался до прорыва Красной Армии в
Югославию. Сталин, правда, ничего не сказал об этой эвакуации, но мысль о
ней уже формировалась в его голове.
Союзники уже согласились на создание советской воздушной базы на
итальянской территории для помощи югославским борцам, и Сталин подчеркнул
необходимость ускоренной переброски транспортных самолетов и приведения в
готовность самой базы.
Мой оптимизм по поводу исхода этого немецкого наступления на Тито явно
привел Сталина в хорошее настроение, и он перешел к нашим отношениям с
союзниками, в первую очередь с Великобританией, что и было — как мне уже
тогда показалось — главной целью этой встречи со мной.
Сущность его мыслей состояла, с одной стороны, в том, что не надо
[LAQUO]пугать[RAQUO] англичан, — под этим он подразумевал, что следует
избегать всего, вызывающего у них тревогу в связи с тем, что в Югославии
революция и к власти придут коммунисты.
— Зачем вам красные пятиконечные звезды на шапках? Не форма важна, а
результаты, а вы — красные звезды! Ей-богу, звезды не нужны! — сердился
Сталин.
Но он не скрывал, что его раздражение невелико, — это был только упрек.
Я ему разъяснил:

— Красные звезды снять невозможно, они стали уже традицией и приобрели в
глазах наших бойцов определенный смысл.
Он остался при своем мнении, но не настаивал и снова перешел к
взаимоотношениям с западными союзниками:
— А вы, может быть, думаете, что мы, если мы союзники англичан, забыли,
кто они и кто Черчилль? У них нет большей радости, чем нагадить своим
союзникам, — в первой мировой войне они постоянно подводили и русских, и
французов. А Черчилль? Черчилль, он такой, что, если не побережешься, он у
тебя копейку из кармана утянет. Да, копейку из кармана! Ей-богу, копейку из
кармана! А Рузвельт? Рузвельт не такой — он засовывает руку только за
кусками покрупнее. А Черчилль? Черчилль — и за копейкой.

58

———————————

Он несколько раз повторил, что нам следует опасаться [LAQUO]Интеллидженс
сервис[RAQUO] и коварства — особенно английского — в отношении жизни
Тито:
— Ведь они убили генерала Сикорского, — а Тито бы и тем более. Что для
них пожертвовать двумя-тремя людьми для Тито — они своих не жалеют! А про
Сикорского — это не я говорю, это мне Бенеш рассказывал: посадили
Сикорского в самолет и прекрасно свалили — ни доказательств, ни
свидетелей.
Сталин несколько раз повторил эти предостережения, а я по возвращении
передал их Тито. Они, очевидно, сыграли известную роль в подготовке его
конспиративного ночного полета с острова Вис на советскую оккупационную
территорию в Румынии 21 сентября 1944 года.
Затем Сталин перешел к нашим взаимоотношениям с югославским королевским
правительством. Новым королевским представителем был доктор Иван Шубашич,
который обещал урегулировать взаимоотношения с Тито и признать
Народно-освободительную армию главной силой в борьбе против оккупантов.
Сталин настаивал:
— Не отказывайтесь от переговоров с Шубашичем, ни в коем случае не
отказывайтесь. Не атакуйте его сразу — надо посмотреть, чего он хочет.
Поговорите с ним. Вы не можете получить признания сразу — надо найти к
этому переход. С Шубашичем надо говорить, может, с ним можно как-то
сговориться.
Он настаивал не категорически, но упорно. Я передал все Тито и членам
Центрального комитета, и, надо полагать, это сыграло роль в известном
соглашении Тито — Шубашич.
Затем Сталин пригласил нас к ужину, но в холле мы задержались перед картой
мира, на которой Советский Союз был обозначен красным цветом и потому
выделялся и казался больше, чем обычно. Сталин провел рукой по Советскому
Союзу и воскликнул, продолжая свои высказывания по поводу британцев и
американцев:
— Никогда они не смирятся с тем, чтобы такое пространство было красным —
никогда, никогда!
На этой карте я обратил внимание на район Сталинграда, обведенный с запада
синим карандашом, — очевидно, это сделал Сталин до или во время битвы за
Сталинград. Он заметил мой взгляд, и мне показалось, что ему это приятно,
хотя он никак не обнаружил своих чувств.

59

———————————

Не помню, по какому поводу я заметил:
— Без индустриализации Советский Союз не смог бы удержаться и вести такую
войну.
Сталин прибавил:
— Вот из-за этого мы и поссорились с Троцким и Бухариным.
Это было единственный раз — здесь, перед картой, — что я когда-либо
слыхал от него об этих его противниках: [LAQUO]Поссорились![RAQUO].
В столовой нас уже ожидали стоя два или три человека из советских верхов,
но из Политбюро не было никого, кроме Молотова. Я забыл их имена — да они
и так всю ночь молчали и держались замкнуто.
В своих воспоминаниях Черчилль образно описывает импровизированный ужин в
Кремле у Сталина. Но у Сталина постоянно так ужинали.
В просторной, без украшений, но отделанной со вкусом столовой на передней
половине длинного стола были расставлены разнообразные блюда в подогретых и
покрытых крышками тяжелых серебряных мисках, а также напитки, тарелки и
другая посуда. Каждый обслуживал себя сам и садился куда хотел вокруг
свободной половины стола. Сталин никогда не сидел во главе, но всегда
садился на один и тот же стул: первый слева от главы стола.
Выбор еды и напитков был огромным — преобладали мясные блюда и разные
сорта водки. Но все остальное было простым, без претензии. Никто из
прислуги не появлялся, если Сталин не звонил, а понадобилось это только
один раз, когда я захотел пива. Войти в столовую мог только дежурный
офицер. Каждый ел что хотел и сколько хотел, предлагали и понуждали только
пить — просто так и под здравицы.
Такой ужин обычно длился по шести и более часов — от десяти вечера до
четырех-пяти утра. Ели и пили не спеша, под непринужденный разговор,
который от шуток и анекдотов переходил на самые серьезные политические и
даже философские темы.
На этих ужинах в неофициальной обстановке приобретала свой подлинный облик
значительная часть советской политики, они же были и наиболее частым и
самым подходящим видом развлечения и единственной роскошью в однообразной и
угрюмой жизни Сталина.
Сотрудники Сталина тоже привыкли к такому образу жизни и работы, проводя
ночи на ужинах у Сталина или у

60

———————————

кого-нибудь из других руководителей. В своих кабинетах они до обеда не
появлялись, зато обыкновенно оставались в них до поздней ночи. Это
усложняло и затрудняло работу высшей администрации, но она приспособилась.
Приспособился и дипломатический корпус, поскольку он имел контакт с
кем-нибудь из членов Политбюро.
Не было никакой установленной очередности присутствия членов Политбюро или
других высокопоставленных руководителей на этих ужинах. Обычно

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Каган и его Бек

ПОЛИТИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: В. Ушкуйнин: Каган и его Бек

пасности». Они уничтожили старую гвардию Ленина, а возможно и его само-
го; они обезглавили советские вооруженные силы перед началом войны с
Гитлером; они сгноили в лагерях Френкеля миллионы лучших русских людей;
они отравили Жданова и уничтожили многие тысячи «русских шовинистов» в
Ленинграде; они придушили самого непобедимого генералиссимуса и устроили
побоище тех, которые его поддерживали в борьбе с иудеями…
Заглушить это непобедимое чувство страха в массах народа было задачей
почти неразрешимой, что гениальный полководец Жуков понимал прекрасно,
но привыкшие к его железной дисциплине, они слепо шли за головным танком
и поддержали его, когда он ворвался в лубянскую цитадель и начал громить
опричников Берии.
Так как нападение было совершенно неожиданным, то никакого организо-
ванного сопротивления чины «органов» оказать не могли. Когда команды
танков поняли, что казавшаяся совершенно невозможной победа над бериев-
цами была достигнута одним ударом с налета, конечно, они взялись за до-
бивание своих исконных врагов с большим рвением и удовольствием.
Российская империя создавалась ее царями в течение трехсот лет, и бы-
ла разрушена масонами в течение шести месяцев.
Иудейское иго в Советском Союзе, построенное на «костях и крови» ут-
верждалось ими в течение тридцати пяти дет, и танки маршала Жукова смели
его буквально в несколько минут.
Так как власть иудеев не имела глубоких корней в слоях населения и
была основана только на аппарате секретной полиции, то удар стальных ма-
шин, нанесенный в самое сердце этого аппарата, немедленно прикончил его
биение и вызвал падение власти всесильного каганата.
«Лубянский бастион» был сильно укрепленной точкой, способной выдер-
жать в течение долгого времени самую яростную атаку толпы, но в расчеты
иудеев не входило, что возможно внезапное нападение танков и что танки
могут внезапно появиться в самом центре города.
Лубянский погром по своему глобальному значению стоит неизмеримо вы-
ше, чем знаменитое ледовое побоище князя А. Невского, которое разрушило
мечту немецких рыцарей разбить славян. Жуков убил не мечту, а уже осу-
ществившийся факт порабощения всего земного шара сионистами. После гибе-
ли Берии они сделали попытку восстановлении своей власти через партию,
но тот же маршал Жуков пресек ее в корне, доставив на военных транспорт-
ных самолетах провинциальных депутатов в Москву, голосовавших против иу-
деев и их сподвижников и проваливших эту попытку.
Жуков после разгрома Лубянки поставил Кремль перед свершившимся фак-
том и предложил еще оставшимся в живых «русским шовинистам» сформировать
новое правительство.
Новый бек Берия, заменивший Сталина, был убит, каган современной Ха-
зарии, Каганович, был изгнан на какой-то завод директором, Молотова отп-
равили в Монголию и т.д.
Поскольку громадное большинство советской администрации состояло из
иудеев и их ставленников, то процесс их вытеснения происходил довольно
медленно, особенно на низах. Весь грандиозный аппарат секретной полиции,
созданный главным образом Берией и основанный иудеем Урицким пришлось
перестраивать сверху донизу, и само собою разумеется, теперешнее КГБ яв-
ляется только бледной тенью того старинного учреждения, которое возглав-
лял самый ненавистный человек во всем Советском Союзе — Лаврентий Берия.
В знаменитых лагерях Френкеля, где в «старое доброе время» владычества
Берии число заключенных доходило до 20 миллионов, теперь снизилось до
нескольких десятков тысяч.

17. Мессианская ненависть.
Удар, полученный мировым иудейством, был настолько жестоким, что их
верхушка потеряла на время голос и не знала, как она должна реагировать
на все изменения. «Низы» еще плохо разбирались в этой страшной для них
трагедии, которая произошла на верхах, и многие продолжали относиться с
восхищением к стране, победившей Гитлера. Можно сказать без сомнения,
что первые годы крушения иудейства в Советском Союзе они использовали
все возможные средства его восстановления, и только когда убедились, что
дело полностью проиграно, они были вынуждены, наконец, объявить России
официальную войну. Интересно отметить, что мировая пресса, находящаяся
под контролем иудеев, теперь почти всегда называет Советский Союз «Рос-
сией», то есть тем именем, которое по старой привычке вызывает рефлекс
ненависти в иудейских душах.
18 июля 1957 года, через четыре года после «революции Жукова»,
Бен-Гурион, урожденный виленский иудей Давид Грин сказал следующие зна-
менательные слова, переданные агентством «United Press»:
«Хотя в начале своего существования Израиль пользовался моральной
поддержкой России и материальной поддержкой Чехословакии, теперь к наше-
му большому сожалению и огорчению обе эти страны, без всякого на то ос-
нования, превратились в злейших врагов Израиля».
Это короткое, но вполне определенное разъяснение, как иудеи теперь
рассматривают Советский Союз, было через два года, а именно 8 сентября
1959 года, дополнено длинной передовой статьей в лондонском «Time», как
обычно в этой газете, без подписи, в которой подробно и точно объясня-
лось, что положение иудеев в Советском Союзе совершенно переменилось. В
этой статье есть, например, такая фраза: «Нет сомнения, что влияние иу-
деев в советской иерархии, значительное в годы немедленно после револю-
ции 1917 года, теперь исчезло». Несколько лет тому назад известный аме-
риканский писатель Джеймс Миченер оказал фразу, полное значение которой
он вряд ли сам понимал: «Иудеи всего мира ненавидят советскую власть
мессианской ненавистью».
Нельзя сказать, чтобы иудеи отличались особенным любвеобилием. За всю
их длинную историю, полную крови и мести, они много раз показывали свою
настоящую сущность, но даже Гитлер не удостоился такой «чести», какой
удостоились советские коммунисты новой формации, откуда такая нена-
висть?
Как известно, погромов в Советском Союзе не бывает, иудеев не выселя-
ют в Биробиджан, как собирался сделать Сталин, их не грабят и не угнета-
ют, вне всякого сомнения они живут в Советском Союзе во много раз лучше,
чем многие русские и чем семиты-арабы в Израиле. Иудеев не только не из-
гоняют из страны, как это много раз случалось за длинную историю иудейс-
кого народа, но как раз наоборот, удерживают от эмиграции.
Каким же образом в их душах родилась поистине инфернальная «мессианс-

кая» ненависть к тем, которых они считают представителями России? Объяс-
нение этому отрадному явлению может быть только одно: объект «мессианс-
кой» ненависти дерзнул совершить какой-то проступок, нанесший непоправи-
мый вред «мессианской миссии» иудейского народа в целом.
Эта миссия была — владычество над миром, завоеванное с таким трудом
иудейским современным мессией Берией и так жестоко и неожиданно погуб-
ленное русским мужиком Жуковым.
Жуков совершил переворот единолично, но его изумительная победа была
достигнута потому, что за его спиной стояли миллионы «русских шовинис-
тов», по этой причине адское пламя «мессианской» ненавистью направлено
на всю Россию в целом, и его отблески можно теперь видеть ежедневно на
страницах международной печати, на экранах телевизоров, и слышать часто
из уст руководителей «свободного мира».
Нельзя даже сравнить интенсивность этой ненависти с той, которую иу-
деи проявляли в прошлом к императорской России. Тогда, всё-таки, их неп-
риязнь к России носила, так оказать, рациональную личину, теперь — это
ненависть безумия, которая может принять любые формы, недаром всем хоро-
шо известный, получивший нобелевскую премию мира, криминальный иудей
Киссенджер в своей книжке «Необходимость выбора», о которой теперь счи-
тается неприличным говорить, призывал американцев покончить с Россией
без всякого объявления войны, массированным ударом ядерных ракет, журнал
«Time» писал, что эту книгу должны внимательно изучить генералы Пентаго-
на и, надо полагать, советский генеральный штаб.
Бывший начальник объединенных штабов американской армии, умерший ге-
нерал Браун, сказал без всяких обиняков, что в современной ядерной войне
победителей не будет, но только побежденные, попросту говоря, он назвал
миротворца Киссенджера болваном, говорящим о вещах, о которых он не име-
ет никакого понятия. Киссенджер не только проглотил эту пилюлю, но и
сознался на страницах того же журнала, что он «ошибался».
Спустя некоторое время, когда другой иудей, Шлесингер, был министром
обороны США, все американские ракеты дальнего действия, ранее нацеленные
на населенные объекты в Советском Союзе, были по приказу Шлесингера «пе-
ренацелены» на ракетные установки, иными словами, официально и открыто
Шлесингер взялся за проведение «доктрины Киссенджера», об этом даже ник-
то не посмел пикнуть в американской прессе, но факт был налицо.
Затем приключилась еще одна совершенно невероятная вещь, которая до
сих пор остается без всякого логического объяснения. Нужно заметить, что
пост министра обороны в Америке считается третьим по важности и стоит
непосредственно за государственным департаментом. Вдруг в один прекрас-
ный день президент Форд вызывает к себе в Белый дом министра обороны,
весьма нахального, самоуверенного и грубого иудея Шлесингера и выгоняет
его из состава членов правительства.
Американская пресса была в полном недоумении и не могла придумать ни-
чего лучшего, как сделать нелепую догадку, что два иудея не поладили
между собой, и Киссенджер заставил Форда выгнать Шлесингера. Подобный
случай не имел прецедента во всей истории Америки и казалось бы, он был
достоин внимания самого глубокого анализа, но все органы печати предпоч-
ли наложить «печать молчания» на него, и все было забыто через пару
дней, странно, не правда ли?
Всякому понятно, что министров не выбрасывают из кабинета как прово-
ровавшихся лакеев, а особенно таких как Шлесингер. Кроме того, Форд был
все время пешкой в руках иудеев. Если бы у Шлесингера произошли расхож-
дения с Фордом или Кисенджером, то его уход из кабинета был бы обставлен
дипломатически, как полагается в таких случаях, он сам подал бы в отс-
тавку или по «семейным делам», иди по «состоянию здоровья». Все было бы
шито-крыто, и американским журналистам не пришлось бы под давлением обс-
тоятельств придумывать небылицы.
Чтобы понять сущность той силы, которая могла так легко и просто вы-
шибить Шлесингера из кабинета, как пробку из бутылки шампанского, надо
припомнить три сравнительно недавних эпизода мировой истории.
В 1956 году, когда соединенные силы Израиля, Англии и Франции напали
на Египет и почти сокрушили его, вдруг военные действия были приостанов-
лены, и Египет был спасен. Все, кто читал газеты того времени, должны
помнить, что вмешательство Америки произошло после окончания конфликта и
было только примитивной и грубой попыткой замазать тот весьма позорный
факт, что участники кампании испугались угроз Москвы применить ракеты и
прекратили нападение на полдороги.
Когда иудей Диллон, он же Лисовский, бывший американским послом в Па-
риже, дал по радио интервью об этой истории, то он сказал без оговорок,
что только угроза советских ракет и ничто другое остановила дальнейшие
действия этих стран против Египта. Его через несколько дней убрали с
поста, и когда пишущий эти отроки спросил редакторов «Time», сказал ли
Диллон правду, они уклонились от прямого ответа и написали, что он поте-
рял свой пост за то, что не спросил государственный департамент, как он
должен был отвечать на этот вопрос.
Тогдашний премьер Англии Иден в своих мемуарах объяснил провал кампа-
нии совсем по-дурацки. Оказывается у союзников не хватило денег на вой-
ну, и поэтому они были вынуждены внезапно прекратить военные действия.
Предательство «кубинских повстанцев» Америкой останется навсегда тем-
ным пятном на истории этой страны. Тем, кто позабыл как это случилось,
можно напомнить следующее. Американская контрразведка готовила в течение
продолжительного времени высадку противников Кастро на Кубе и обещала им
поддержку американской морской авиации, что, конечно было бы решающим
фактором успеха операции.
Когда все было готово, и американская авиаматка «Боксер» заняла пози-
цию недалеко от места высадки повстанцев, бывших на пути к Кубе, прези-
дент Кеннеди совершенно внезапно, «под влиянием скверного сна», как тог-
да шутили, вдруг отдал приказ приостановить всякую поддержку повстанцам
и предоставить их собственной судьбе, которая, как всем известно, кончи-
лась разгромом. Кеннеди взял всю ответственность на себя, и его популяр-
ность у сионистов упала катастрофически.
На самом деле вся эта скверная история имела совсем другую подкладку,
которую «американским оболтусам» знать не полагается. Советская развед-
ка, разумеется, знала отлично всю эту кубинскую авантюру и только выжи-
дала время, когда операция началась. Кеннеди был поставлен в извест-
ность, что советская авиация нанесет удар по Израилю приблизительно та-
кой же силы, какой американская авиация собирается нанести по Кубе. Иу-
дейское окружение Кеннеди пришло в дикую панику и заставило его немед-
ленно приостановить полностью американское участие в этой позорной аван-
тюре. Кеннеди никогда не мог простить иудеям это унижение, которое от-
части послужило причиной его гибели.
Адмирал Элмо Зумвальд, иудей по происхождению, женатый на русской,
бывший в свое время одним из начальников штабов Америки и знавший всю

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

Лицо тоталитаризма

ПОЛИТИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Джилас Милован: Лицо тоталитаризма

присутствовали те, кто имел какое-то отношение к делам гостя или к текущим
вопросам. Но круг приглашаемых был, очевидно, узок, и бывать на этих ужинах
считалось особой честью. Один лишь Молотов бывал на них всегда — я думаю,
потому, что он был не только наркомом (а затем министром) иностранных дел,
но фактически заместителем Сталина.
На этих ужинах советские руководители были наиболее близки между собой,
наиболее интимны. Каждый рассказывал о новостях своего сектора, о
сегодняшних встречах, о своих планах на будущее. Богатая трапеза и большое,
хотя не чрезмерное количество алкоголя оживляли дух, углубляли атмосферу
сердечности и непринужденности. Неопытный посетитель не заметил бы почти
никакой разницы между Сталиным и остальными. Но она была: к его мнению
внимательно прислушивались, никто с ним не спорил слишком упрямо — все
несколько походило на патриархальную семью с жестким хозяином, выходок
которого челядь всегда побаивалась.
Сталин поглощал количество еды, огромное даже для более крупного человека.
Чаще всего это были мясные блюда — здесь чувствовалось его горское
происхождение. Он любил и различные специальные блюда, которыми изобилует
эта страна с разным климатом и цивилизациями, но я не заметил, чтобы
какое-то определенное блюдо ему особенно нравилось. Пил он скорее умеренно,
чаще всего смешивая в небольших бокалах красное вино и водку. Ни разу я не
заметил на нем признаков опьянения, чего не мог бы сказать про Молотова, а
в особенности про Берию, который был почти пьяницей. Регулярно объедавшиеся
на таких ужинах советские вожди, днем ели мало и нерегулярно, а многие из
них один день в неделю для [LAQUO]разгрузки[RAQUO] проводили на фруктах и
соках.
На этих ужинах перекраивалась судьба громадной русской земли, освобожденных
стран, а во многом и всего человечества. На них, конечно, никто не выступал
в под-

61

———————————

держку крупных творческих произведений [LAQUO]инженеров человеческих
душ[RAQUO], зато, надо полагать, многие из этих произведений были там
навеки похоронены.
Одного я там ни разу не слыхал — разговоров о внутрипартийной оппозиции и
о расправах с нею. Это, очевидно, входило главным образом в компетенцию
лично Сталина и секретной полиции. А поскольку советские вожди были тоже
только людьми, — про совесть они часто забывали, тем более охотно, что
воспоминание о ней могло быть опасным для их собственной участи.
Я упомянул только то, что мне показалось значительным при этих свободных и
незаметных переходах с темы на тему на этой встрече.
Напоминая о прежних связях южных славян с Россией, я сказал:
— Русские цари не понимали стремлений южных славян, для них важно было
империалистическое наступление, а для нас — освобождение.
Сталин интересовался Югославией иначе, чем остальные советские
руководители. Он не расспрашивал про жертвы и разрушения, а про то, какие
создались там внутренние отношения и каковы реальные силы повстанческого
движения. Но и эти сведения он добывал, не ставя вопросы, а в ходе
собеседования.
В какой-то момент он заинтересовался Албанией:
— Что там происходит на самом деле? Что это за народ?
Я объяснил:
— В Албании происходит более или менее то же самое, что в Югославии.
Албанцы — наиболее древние жители Балкан, старше славян.
— А откуда у них славянские названия населенных пунктов? — спросил
Сталин. — Может быть, у них все-таки есть какие-то связи со славянами?
Я разъяснил и это:
— Славяне раньше населяли долины — оттуда славянские названия поселений,
албанцы их во времена турок оттеснили.
Сталин лукаво подмигнул:
— А я надеялся, что албанцы хоть немного славяне. Рассказывая о способах
ведения борьбы и жестокости войны в Югославии, я пояснил, что мы не берем
немцев в плен, потому что и они каждого нашего убивают. Сталин перебил с
улыбкой:

62

———————————

— А наш один конвоировал большую группу немцев и по дороге перебил их
всех, кроме одного. Спрашивают его, когда он пришел к месту назначения:
[LAQUO]А где остальные?[RAQUO] [LAQUO]Выполняю, — говорит, — распоряжение
Верховного Главнокомандующего: перебить всех до одного — вот я вам и
привел одного[RAQUO].
В разговоре он заметил о немцах:
— Они странный народ — как овцы. Я помню в детстве: куда баран, туда за
ним и остальные. Помню, когда я был до революции в Германии: группа
немецких социал-демократов опоздала на съезд, так как должны были ожидать
проверки билетов или чего-то в этом роде. Разве русские так бы поступили?
Кто-то хорошо сказал: в Германии совершить революцию невозможно, так как
пришлось бы мять траву на газонах.
Он спрашивал меня, как называются по-сербски отдельные предметы.
Естественно, обнаружилось большое сходство между русским и сербским
языками.
— Ей-богу, — воскликнул Сталин, — что тут еще говорить: один народ!
Рассказывали и анекдоты, и Сталину особенно понравился один, который
рассказал я. Разговаривают турок и черногорец в один из редких моментов
перемирия. Турок интересуется, почему черногорцы все время затевают войны.
[LAQUO]Для грабежа, — говорит черногорец. — Мы — люди бедные, вот и
смотрим, нельзя ли где пограбить. А вы ради чего воюете?[RAQUO] [LAQUO]Ради
чести и славы[RAQUO], — отвечает турок. На это черногорец: [LAQUO]Ну да,
каждый воюет ради того, чего у него нет[RAQUO].
Сталин с хохотом прокомментировал:
— Ей-богу, глубокая мысль: каждый воюет ради того, чего у него нет!
Смеялся и Молотов, но опять скупо и беззвучно — действительно, у него не

было способности ни создавать, ни воспринимать юмор,
Сталин расспрашивал, с кем из руководителей я встречался в Москве. Когда я
упомянул Димитрова и Мануильского, он заметил:
— Димитров намного умнее Мануильского, намного умнее.
В связи с этим он вспомнил о роспуске Коминтерна:
— Они, западные, настолько подлы, что нам ничего об этом даже не
намекнули. А мы вот упрямые: если бы они нам что-нибудь сказали, мы бы его
до сих пор не распу-

63

———————————

стили! Положение с Коминтерном становилось все более ненормальным. Мы с
Вячеславом Михайловичем тут голову ломаем, а Коминтерн проталкивает свое —
и все больше недоразумений. С Димитровым работать легко, а с другими
труднее. Но что самое важное: само существование всеобщего
коммунистического форума, когда коммунистические партии должны найти
национальный язык и бороться в условиях своей страны, — ненормальность,
нечто неестественное.
Во время ужина пришли две телеграммы — Сталин дал мне прочесть и ту и
другую.
В одной было содержание разговора Шубашича в государственном департаменте.
Шубашич стоял на такой точке зрения: мы, югославы, не можем идти ни против
Советского Союза, ни проводить антирусскую политику, потому что у нас очень
сильны славянские и прорусские традиции. Сталин на это заметил:
— Это он, Шубашич, пугает американцев! Но почему он их пугает? Да, пугает
их! Но почему, почему?
Затем он прибавил, очевидно, заметив удивление на моем лице:
— Они крадут у нас телеграммы, но и мы у них.
Вторая телеграмма была от Черчилля. Он сообщал, что завтра начнется высадка
во Франции. Сталин начал издеваться над телеграммой:
— Да, будет высадка, если не будет тумана. Всегда до сих пор находилось
что-то, что им мешало, — сомневаюсь, что и завтра что-нибудь будет. Они
ведь могут натолкнуться на немцев! Что, если они натолкнутся на немцев?
Высадки, может, и не будет, а как до сих пор — обещания.
Молотов, как всегда заикаясь, начал доказывать:
— Нет, на этот раз будет на самом деле.
У меня не создалось впечатления, что Сталин серьезно сомневается в высадке
союзников, а что ему хотелось ее высмеять — в особенности высмеять причины
предыдущих откладываний высадки.
Суммируя сегодня впечатления того вечера, мне кажется, что я мог бы сделать
следующие выводы: Сталин сознательно запугивал югославских руководителей,
чтобы ослабить их контакты с Западом, одновременно стараясь подчинить своим
интересам их политику, превратить ее в придаток своей западной политики, в
особенности в отношениях с Великобританией.
Основываясь на своих идеях и практике и на собствен-

64

———————————

ном историческом опыте, он считал надежным только то, что зажато в его
кулаке; каждого же, находящегося вне его полицейского контроля, он считал
своим потенциальным противником. Течение войны вырвало югославскую
революцию из-под его контроля, а власть, которая из нее рождалась, слишком
хорошо осознала свои собственные возможности, и он не мог ей прямо
приказывать. Он это знал и просто делал что мог, используя
антикапиталистические предрассудки югославских руководителей, пытаясь
привязать этих руководителей себе и подчинить их политику своей.
Мир, в котором жили советские вожди, — а это был и мой мир, — постепенно
начинал представать передо мною в новом виде: ужасная, не прекращающаяся
борьба на всех направлениях. Все обнажалось и концентрировалось на сведении
счетов, которые отличались друг от друга лишь по внешнему виду и где в
живых оставался только более сильный и ловкий. И меня, исполненного
восхищения к советским вождям, охватывало теперь головокружительное
изумление при виде воли и бдительности, не покидавших их ни на мгновение.
Это был мир, где не было иного выбора, кроме победы или смерти.
Таков был Сталин — творец новой социальной системы.
Прощаясь со Сталиным, я спросил еще раз: нет ли у него замечаний по поводу
работы югославской партии. Он ответил:
— Нет. Вы ведь сами лучше знаете, что надо делать.
Я и это, после прибытия на остров Вис, передал Тито и другим из
Центрального комитета. А свою московскую поездку резюмировал так:
Коминтерна на самом деле больше нет, и мы, югославские коммунисты, должны
действовать по своему усмотрению — в первую очередь нам следует опираться
на собственные силы.
Сталин перед нашим отъездом передал для Тито саблю — подарок Верховного
Совета. К этому прекрасному и высокому дару я, возвращаясь через Каир,
прибавил и свой скромный подарок: шахматы из слоновой кости.
Мне не кажется, что в этом была символика. Но сегодня я думаю, что во мне и
тогда, приглушенный, существовал и другой мир, отличный от сталинского.
Из ельника, окружавшего сталинскую дачу, подымаются дымка и заря. Сталин и
Молотов жмут мне руку у выхода, утомленные еще одной бессонной ночью. Авто-

65

———————————

мобиль уносит меня в утро и в Москву, еще не проснувшуюся, умытую июньской
росой. Ко мне возвращается ощущение, охватившее меня, когда я ступил на
русскую землю: мир все же не столь велик, если смотреть на него из этой
страны. А может быть, и не неприступен — со Сталиным, с идеями, которые
должны наконец открыть человеку истину об обществе и о нем самом.
Это была красивая мечта — среди войны. Мне тогда не приходило в голову
подумать, что из этого былo более реальным, да и сегодня я не мог бы
сказать, что оказалось более обманчивым.
Люди живут и мечтой, и реальностью.

66

— Table start————————————————————-
[Image: Назад] | [Image: Содержание] | [Image: Дальше] |

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Каган и его Бек

ПОЛИТИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: В. Ушкуйнин: Каган и его Бек

подкладку операций на Ближнем востоке, сказал в своей недавно выпущенной
книге, что Советский Союз своими угрозами активного вмешательства в во-
енные действия не раз вырывал из рук Израиля заслуженную им победу над
арабами.
В деле Шлесингера трудно подозревать непосредственное советское вме-
шательство, а скорее только косвенное. Советский штаб, как писали в аме-
риканских газетах, ограничился «ворчанием» и выпуском нескольких ракет в
цель, расположенную в Тихом океане. Попадания были удачными, рассеивание
— незначительным. Тем дело и кончилось.
Допустим, что умный, решительный и храбрый генерал Браун был постав-
лен в известность, что его непосредственное начальство, иудей Шлесингер,
действительно готов развязать ядерную войну, исход которой сам Браун
предсказал заранее. Форд, человек недалекий, был пешкой в руках иудейс-
кого окружения, и на него надеяться было нельзя. Получив поддержку своих
коллег в штабе, Браун передал Форду ультиматум — выгнать Шлесингера со
службы немедленно, без всяких церемоний. Ультиматум был подкреплен угро-
зами, о сущности которых можно строить только догадки, но эти угрозы бы-
ли такого решительного характера, что Форд вызвал к себе в Белый дом ни-
чего не подозревавшего секретаря обороны и тут же вышиб его с поста. Ин-
тересно было бы посмотреть на физиономию этого наглого и самоуверенного
хама, когда ему пришлось получить такой щелчок по самолюбию и видеть,
что все планы разлетелись в прах.
Для того, чтобы позолотить такую горькую пилюлю, иудеи заставили ду-
рачка Джимми дать им обещание, что за их поддержку на выборах он сделает
позорно изгнанного Шлесингера ни больше, ни меньше, чем «царем» всей
Америки, что и произошло. Как известно, для него было создано ранее не
существовавшее, никому не нужное и после ухода Джимми сразу же ликвиди-
рованное учреждение — министерство энергетики, с колоссальным бюджетом и
громадным числом служащих, соответствующее «царскому» положению иудейс-
кого ставленника. В печати было даже особо подчеркнуто, что на своем но-
вом посту Шлесингер будет иметь полную возможность влиять на Пентагон, и
для подкрепления этого влияния иудеи заставили Джимми назначить на долж-
ность секретаря обороны нью-йоркского жидка Гарольда Брауна.

18. Жуков и Россия.
Шум мирового масштаба, поднятый иудеями в связи с делом Шаранского,
неустойчивость Израиля на Ближнем востоке, полная зависимость слабо-
вольных президентов от иудейских каганов не предвещают ничего доброго,
похоже, что мир приближается к самой трагической развязке. Неизвестно,
есть ли теперь в Советском Союзе военачальник такого калибра, каким был
покойный маршал Жуков. Интересно отметить, что ни у себя на родине, ни
вне ее никто и никогда не сделал полной оценки боевой деятельности этого
исключительного полководца, равного которому не было в истории.
Это не описка и не преувеличение, победы Жукова радикально изменили
ход истории и три раза разбили три мифа.
Первый миф — о непобедимости блестящей японской армии, он разбит в
кровавых боях под Халхин-Голом и в восточной Монголии.
Второй миф — о непобедимости железных легионов гитлеровского «Вермах-
та», он разбит под Москвой.
Третий миф — страшный многовековой иудейский миф о том, что однажды
победивши весь мир, иудеи предназначены роком владеть миром вечно, сей
миф разбит Жуковым во время «лубянского погрома».
Победа над Германией была прямым результатом битвы на реке Халхин-Гол
в I936 году. Эта совершенно классическая по замыслу и выполнению битва
стоит гораздо выше знаменитой победы Ганнибала над римлянами, но кто
помнит о ней теперь, через сорок лет? Ганнибал своей победой достиг
только тактического успеха, а Жуков достиг стратегического, и Япония
помня монгольский урок, не дерзнула начать хотя бы небольшую диверсион-
ную кампанию против Советского Союза, и это спутало все карты Гитлера.
Жуков рискнул перебросить сибирские полки под Москву, чтобы сломить
ими наступление немцев только потому, что Япония оставалась пассивной и,
вопреки самому элементарному здравому смыслу, не поддержала Гитлера с
востока.
В монгольских боях Япония потеряла 50 тысяч своих лучших солдат. Как
обычно, японцы дрались до конца, и громадное большинство этих 50-ти ты-
сяч были убиты, урны с прахом убитых солдат и офицеров провозили через
Харбин на родину по ночам, чтобы скрыть потери от населения. Советская
армия потеряла около десяти тысяч, многие из которых были ранены и потом
вернулись в строй.
Дело, конечно, было не в потерях, но в самом факте разгрома и полного
уничтожения лучших частей японской императорской армии при равных усло-
виях полевого боя. Обе армии дрались на чужой территории, без обеспечен-
ных флангов, и могли подвозить все время подкрепления из своих тыловых
учреждений. Это был маневренный бой, в котором Жуков показал все свое
мастерство военачальника. Тупые японские генералы просто не могли вовре-
мя понять замысел Жукова и попались в ловушку. Вместо атаки на центр их
позиции, как они предполагали, Жуков обошел их с флангов и совершенно
уничтожил. Получился жестокий урок, который сильно повлиял на психологию
японского командного состава.
Если бы в характере Жукова были какие-нибудь «наполеоновские» черты,
какие были у Тухачевского, то он мог бы совершенно изменить ход истории,
возможности к тому были, но он их не использовал.
Новое послебериевское правительство, которое было своим существовани-
ем обязано только и исключительно Жукову, отплатило ему предательством,
когда он был снят с поста «заглазно», во время его поездки на Балканы.
Это служит прямым доказательством того, что его боялись на верхах и для
безопасности решили убрать из его рук оружие, то есть вооруженные силы
страны, которым он мастерски владел.
Теперь его имя потихоньку стирают со страниц истории на западе и в
России, инфернальное пламя «мессианской» иудейской ненависти старается
выжечь имя Жукова из людской памяти на западе, на страницах американской
печати он упоминается изредка, как жестокий командир, гонявший своих
солдат безрассудно на минные поля. Кстати сказать, вряд ли начальник
штаба главнокомандующего всеми вооруженными силами страны имел когда-ни-
будь возможность заниматься такими мелкими деталями операций.
В России советские историки подменяют часто имя Жукова именами подчи-
ненных ему генералов и приписывают им победы Жукова. В скором времени,

надо полагать, имя человека, радикально изменившего ход исторических со-
бытий, забудется совершенно и исчезнет со страниц официальной истории,
но солдаты, штурмовавшие Лубянку, громившие японцев в Монголии и бравшие
Берлин, передадут своим детям легенды о современном «Победоносце Геор-
гии», под началом которого они служили.
Вполне возможно, что Жуковская закваска жива и до сих пор в рядах со-
ветской армии. То, что советский флот стоит на должной высоте, подтвер-
дил ни кто иной, как тот же американский адмирал Эдмо Зумвальд, упомяну-
тый выше. Этот адмирал сказал следующее:
«В наше время самым выдающимся флотоводцем в мире следует считать
главнокомандующего советскими военно-морскими силами адмирала Сергея
Горшкова. Под руководством Горшкова советский флот, состоявший в конце
второй мировой войны преимущественно из небольших судов береговой оборо-
ны, превратился в первоклассную боевую силу, способную оспаривать пре-
восходство американского флота на водных просторах всего мира».
Имеется еще одно очень интересное признание. В 1973 году, «когда из-
раильские войска окружили третью египетскую армию и угрожали ей полным
уничтожением, Советский Союз предъявил президенту Никсону ультиматум:
Израиль должен отвести свои войска от окруженных египтян, в противном
случае СССР отправит свои войска на выручку окруженным, Вашингтон нажал
на Израиль, и тот был вынужден выполнить требования СССР».
Садат, как известно, отплатил предательством своим спасителям, Фидель
Кастро, спасенный таким же точно образом, оказался благороднее.

19. Тираны и раны.
Покойный профессор Е. Месснер на страницах газеты «Россия» 5 ноября
1971 года писал, что «две мечты о мировом господстве ужиться не могут,
поэтому сейчас сионисты, а с ними евреи вообще проводят во всем мире
противосоветские кампании», и тут мы наталкиваемся на другой историчес-
кий парадокс, могущий легко привести мир к глобальной катастрофе. Борьба
русского богатыря Ильи Муромца с «великим жидовином», начатая в «диком
поле» больше тысячи лет тому назад, продолжается и теперь с ещё большим
ожесточением и кровопролитием.
Самым страшным симптомом для «жидовина» является, конечно, возрожде-
ние той могучей страны, которую несколько преждевременно они считали
практически уже порабощенной навеки.
В этом смысле очень показательны и интересны слова корреспондента иу-
дейского журнала «NewsWeek», напечатанные в номере от 14-го сентября
1970 года: «Россия глядит на своё прошлое, редчайший советский феномен —
это поиск своего прошлого, движение идёт с самых низов и пользуется офи-
циальным благословением Кремля… Вновь родившийся интерес к русскому
прошлому задел чувствительную струну масс, это опьяняющая смесь нацио-
нального возрождения, патриотизма, увлечения народностью, мистицизмом, и
даже остатков сталинизма, поэтому неудивительно среди самых рьяных
участников этого движения встретить самую разнообразную публику — сту-
дентов, офицеров, сотрудников КГБ, писателей и даже диссидентов… Но
только в последние годы попытка вновь найти утерянное наследие выросла
во что-то грандиозное, похожее на национальный психоз».
В иудейской интерпретации этот «психоз» и есть тот самый «русский шо-
винизм», проявления которого Берия старался задушить во время «ленинг-
радского процесса».
Американские обозреватели, оценивая военную мощь своей страны и мощь
СССР, почему-то избегают упоминать, по-видимому сознательно один очень
важный фактор, кстати оказать, общеизвестный. Согласно статистическим
данным, опубликованным многократно в советских газетах, численность жен-
щин в Советском Союзе превышает на 20% число мужчин, иногда добавляется,
что среди групп среднего возраста эта «несбалансированность» доходит до
невероятных для такой громадной страны пятидесяти процентов! На 100 муж-
чин приходится 150 женщин.
Как прямое следствие этого число рождаемости уменьшается, и прирост
населения в некоторых частях страны подходит к нулю. Всякому понятно,
что советский Союз при существующем составе своего населения не может
позволить себе роскошь еще одной «большой» войны, она была бы самоу-
бийством расы в самом прямом смысле этого слова.
Как известно, Германия понесла тоже громадные потери, сражаясь на
двух фронтах во время первой и второй мировых войн, но тем не менее, в
этой стране число мужчин не уменьшилось так катастрофически, как это
случилось в Советском Союзе, в чем же причина?
«Лучшие из гоев, — как сказано в Талмуде, — должны быть уничтожены! »
Таким образом, население лишается и воинов, и вождей, и может быть в
подчинении у малочисленной расы господ. Мясорубки Френкеля пропускали
через себя ежегодно миллионы лучших русских людей, уничтожая лучших пла-
номерно и систематически, все эти жертвы списывались на сталинский счет,
где они и остаются до сего времени. Они-то и изменили так разительно
процентное соотношение между мужчинами и женщинами в Советском Союзе.
Новый советский поэт Иван Рукавицын сделал такую оценку этого периода
истории:
Помрачение умов
Привело к великой смуте,
И возникла власть жидов, Беспощадная по сути.
Сутью этой страшной власти было не наказание за проступки, а истреб-
ление гоев, и поэтому она была беспощадна, как чума.
Иудеи, стремясь извлечь максимум выгод от числа их собратьев, якобы
погибших в лагерях Гитлера, раздули цифру своих жертв приблизительно в
двадцать раз. Спекуляция на этих «мертвых душах» продолжается до сего
дня, как показывает шумиха, поднятая вокруг фильма «Холокост».
Но сколько русских людей разных этнических групп было истреблено в
лагерях Френкеля и в застенках Берии остается мрачной загадкой навсегда.
Одно можно сказать с уверенностью — их было неизмеримо больше, чем мифи-
ческие шесть миллионов жертв Гитлера, поэтому, если бы Гитлер действи-
тельно уничтожил такое количество иудеев, то это было бы только вполне
заслуженное ими возмездие за их преступления в России. «Работа» иудейс-
ких палачей русского народа была прикрыта для приличия диким азиатским
деспотом «отца народов», и никто особенно не интересовался узнать, каким
образом и при помощи каких мистических сил сей «отец народов» бек Джу-
гашвили держал в слепом подчинении не десяток своих верных опричников,
но сотни тысяч вооруженных людей, во главе которых стояли весьма реши-
тельные и крепко между собою спаянные иудейские элементы.
Как известно, больше восьмидесяти процентов чинов высшей советской
администрации состояло тоже из иудеев. Разве вся эта иудейская шатия не
приняла бы мер для обуздания своего бека, как это случилось в 1953 году,
если бы сталинские чистки не были бы инспирированы и организованы самими
иудеями?

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

Лицо тоталитаризма

ПОЛИТИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Джилас Милован: Лицо тоталитаризма

— Table end—————————————————————

— Table start————————————————————-
[Image: Назад] | [Image: Содержание] | [Image: Дальше] |
— Table end—————————————————————

СОМНЕНИЯ

1

Мне, наверное, не пришлось бы ехать во второй раз в Москву и снова
встречаться со Сталиным, если бы я не стал жертвой своей прямолинейности.
Дело в том, что после прорыва Красной Армии в Югославию и освобождения
Белграда осенью 1944 года произошло столько серьезных — одиночных и
групповых — выпадов красноармейцев против югославских граждан и
военнослужащих, что это для новой власти и Коммунистической партии
Югославии переросло в политическую проблему.
Югославские коммунисты представляли себе Красную Армию идеальной, а в
собственных рядах немилосердно расправлялись даже с самыми мелкими
грабителями и насильниками. Естественно, что они были поражены
происходившим больше, чем рядовые граждане, которые по опыту предков
ожидают грабежа и насилий от любой армии. Однако эта проблема существовала
и усложнялась тем, что противники коммунистов использовали выходки
красноармейцев для борьбы против неукрепившейся еще власти и против
коммунизма вообще. И еще тем, что высшие штабы Красной Армии были глухи к
жалобам и протестам, и создавалось впечатление, что они намеренно смотрят
сквозь пальцы на насилия и насильников.
Как только Тито вернулся из Румынии в Белград, — одновременно он побывал в
Москве и впервые встречался со Сталиным, — надо было решить и этот вопрос.

66

———————————

На совещании у Тито, где кроме Карделя и Ранковича присутствовал и я,
решили переговорить с начальником советской миссии, генералом Корнеевым. А
чтобы Корнеев воспринял все это как можно серьезнее, договорились, что
встречаться с ним будет не один Тито, а мы втроем и еще два выдающихся
югославских командующих — генералы Пеко Дапчевич и Коча Попович.
Тито изложил Корнееву проблему в весьма смягченной и вежливой форме, и
поэтому нас очень удивил его грубый и оскорбительный отказ. Мы советского
генерала пригласили как товарища и коммуниста, а он выкрикивал:
— От имени советского правительства я протестую против подобной клеветы на
Красную Армию, которая…
Напрасны были все наши попытки его убедить — перед нами внезапно оказался
разъяренный представитель великой силы и армии, которая
[LAQUO]освобождает[RAQUO].
Во время разговора я сказал:
— Трудность состоит еще в том, что наши противники используют это против
нас, сравнивая выпады красноармейцев с поведением английских офицеров,
которые таких выпадов не совершают.
Особенно грубо и не желая ничего понимать, Корнеев реагировал именно на эту
фразу:
— Самым решительным образом протестую против оскорблений, наносимых
Красной Армии путем сравнения ее с армиями капиталистических стран!
Югославские власти только через некоторое время собрали данные о
беззакониях красноармейцев: согласно заявлениям граждан, произошел 121
случай изнасилования, из которых 111 — изнасилование с последующим
убийством, и 1204 случая ограбления с нанесением повреждений — цифры не
такие уж малые, если принять во внимание, что Красная Армия вошла только в
северо-восточную часть Югославии. Эти цифры показывают, что югославское
руководство обязано было реагировать на эти инциденты как на политическую
проблему, тем более серьезную, что она сделалась также предметом
внутрипартийной борьбы. Коммунисты эту проблему ощутили и как моральную:
неужели это и есть та идеальная Красная Армия, которую мы ждали с таким
нетерпением?
Встреча с Корнеевым окончилась безрезультатно, хотя и было отмечено, что
после нее советские штабы начали строже реагировать на самоволие своих
бойцов. А мне товарищи тут же, сразу после ухода Корнеева, одни в

67

———————————

более мягкой, а другие в более резкой форме высказали свое неудовольствие,
что я произнес эту самую фразу. Мне, право, и в голову не приходило
сравнивать советскую армию с британской — у Британии в Белграде была
только миссия. Я просто исходил из очевидных фактов, констатировал их и
реагировал на политическую проблему, которую усложняло еще и непонимание и
упрямство генерала Корнеева. Тем более я был далек от мысли оскорблять
Красную Армию, которую в то время любил не меньше, чем генерал Корнеев.
Конечно, я не мог — в особенности на занимаемом мною посту — оставаться
спокойным к насилию над женщинами, которое я всегда считал одним из самых
гнусных преступлений, к оскорблению наших бойцов и к грабежу нашего
имущества.
Эти мои слова, наряду еще кое с чем, стали причиной первых трений между
югославским и советским руководством. И хотя для обид были и более веские
причины, советские руководители и представители чаще всего упоминали именно
мои слова. Мимоходом скажу, что, несомненно, по этой же причине советское
правительство ни меня, ни некоторых других руководящих членов югославского
Центрального комитета не наградило орденом Суворова. По тем же причинам оно
обошло и генерала Пеку Дапчевича, так что я и Ранкович, чтобы загладить
такое пренебрежение, предложили Тито наградить Дапчевича званием Народного
героя. Мои слова, несомненно, были одной из причин того, что советские
агенты в Югославии принялись в начале 1945 года распространять слухи, что я
[LAQUO]троцкист[RAQUO]. Потом они сами прекратили это — как из-за

бессмысленности обвинения, так и в связи с улучшением отношений между СССР
и Югославией.
А я вскоре после этого заявления оказался почти в изоляции — но не только
потому, что самые близкие товарищи меня особенно осуждали, хотя осуждения,
конечно, были и резкие, и не потому, что советские верхи обостряли и
раздували инцидент, а в одинаковой мере из-за моих собственных внутренних
переживаний.
Дело в том, что я тогда переживал внутренний конфликт, который не может не
пережить каждый коммунист, честно и бескорыстно принимающий
коммунистические идеи, — он рано или поздно убедится в расхождении этих
идей с практикой партийных верхов. В моем случае это произошло не столько
из-за расхождения между идеалистическими представлениями о Красной Армии и
поведе-

68

———————————

нием ее представителей. Я и сам понимал, что в Красной Армии, несмотря на
то, что она — армия [LAQUO]бесклассового[RAQUO] общества, [LAQUO]все
еще[RAQUO] не может быть полного порядка, что в ней еще должны быть
[LAQUO]пережитки прошлого[RAQUO]. Внутренние противоречия во мне породило
равнодушное, если не сказать одобрительное отношение советского руководства
и советских штабов к насилиям, в особенности нежелание их признать — не
говоря уже об их возмущении, когда мы на это указывали. Намерения наши были
искренними — мы хотели сохранить авторитет Красной Армии и Советского
Союза, который пропаганда Коммунистической партии Югославии создавала в
течение многих лет. А на что натолкнулись эти наши добрые намерения? На
грубость и отпор, типичные для отношений великой державы с малой, сильного
со слабым.
Все это усиливалось и углублялось попытками советских представителей
использовать мои, по сути, добронамеренные слова как основание для
вызывающей позиции по отношению к югославскому руководству.
Что это, почему советские представители не смогли нас понять? Почему мои
слова так преувеличены и искажены? Почему их в таком искаженном виде
советские представители используют в своих политических целях, утверждая,
что югославские руководители не благодарны Красной Армии, которая в
решительный момент сыграла главную роль в освобождении столицы Югославии и
помогла югославским руководителям закрепиться в ней?
Но на это не было — и на такой базе не могло быть ответа.
Меня, как и многих других, смущали и иные поступки советских
представителей. Так, советское командование объявило, что для помощи
Белграду оно дарит большое количество пшеницы. Выяснилось, однако, что на
самом деле эта пшеница находилась на складах на югославской территории и
что немцы реквизировали ее у югославских крестьян. Советское командование
просто считало ее своей военной добычей, как и многое другое. Советская
разведка занималась массовой вербовкой русских белоэмигрантов, а также и
югославов — даже в самом аппарате Центрального комитета. Против кого,
зачем? В секторе агитации и пропаганды, которым я управлял, тоже остро
ощущались трения с советскими представителями. Советская печать
систематически изображала в неверном свете и недооценивала борьбу
югославских коммунистов, в то

69

———————————

время как советские представители сперва осторожно, а затем все более
откровенно требовали подчинения югославской пропаганды советским нуждам,
подгонки ее по советским колодкам. Попойки же советских представителей,
приобретавшие характер настоящих вакханалий, в которые они пытались вовлечь
и югославские верхи, в моих глазах и в глазах многих других только
подтверждали правильность наблюдений о расхождении между советскими идеями
и делами — их этики на словах и аморальности на деле.
Первый контакт между двумя революциями и двумя властями — хотя они и
стояли на схожих социальных и идейных основах — не мог не пройти без
трений. Но поскольку это происходило в исключительной и замкнутой
идеологии, трения не могли вначале проявиться иначе, как в облике моральной
дилеммы и сожаления по поводу того, что правоверный центр не понимает
добрых намерений малой партии и бедной страны.
А поскольку люди реагируют не только одним сознанием, я вдруг
[LAQUO]открыл[RAQUO] неразрывную связь человека с природой — начал ходить
на охоту, как в ранней молодости, и вдруг заметил, что красота существует
не только в партии и революции.
Но огорчения только начинались.

2

Зимой 1944/45 года в Москву направилась расширенная правительственная
делегация, в которой кроме Андрия Хебранга, кооптированного члена ЦК и
министра индустрии, Арсы Йовановича, начальника Верховного штаба, была и
моя тогдашняя супруга Митра, — она мне, кроме политических заявлений
советских руководителей, могла сообщить и их личные высказывания, к которым
я был особенно чувствителен.
Делегацию в целом и отдельных ее членов беспрерывно упрекали за положение в
Югославии и за позиции отдельных югославских руководителей. Советские
представители обыкновенно исходили из точных фактов, а затем их раздували и
обобщали. Хуже всего было то, что руководитель делегации Хебранг теснейшим
образом связался с советскими представителями, передавал им доклады в
письменном виде и переносил на членов делега-

70

———————————

ции советские упреки. Причиной такого поведения Хебранга, судя по всему,
было его недовольство смещением с должности секретаря Коммунистической
партии Хорватии, а еще в большей степени — малодушное поведение в свое
время в тюрьме, о чем стало известно позже и что он, вероятно, пытался
таким путем замаскировать.
Передача информации советской партии сама по себе тогда не считалась
каким-то смертным грехом, потому что никто из югославов не противопоставлял
свой Центральный комитет советскому. Более того, от советского Центрального

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Каган и его Бек

ПОЛИТИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: В. Ушкуйнин: Каган и его Бек

Такое упрощение истории возможно в наши времена только при помощи
своего рода массового гипноза, который мировая пресса имеет теперь над
человеческим разумом. Самые дикие и невероятные вещи, систематически
повторяемые на страницах периодической печати, становятся со временем
«догматами веры», сомневаться в которых никому не позволено, иудеи это
отлично учитывают и всегда пользуются этим в своих интересах, миф о шес-
ти миллионах жертв Гитлера служит прекрасной иллюстрацией этого «догма-
та».
Повторим еще раз — до своего послевоенного «бунта» начала пятидесятых
годов Сталин был только иудейским Молохом, в жертву которому приносились
те личности, которых иудеи считали необходимым уничтожить по тем или
иным причинам.
Как совершенно правильно сказала Светлана Сталина, Берия был главным
исполнителем воли кагана Кагановича и тем иудейским жрецом, который бро-
сал в огонь тех людей, которых иудеи приговорили к смерти.
В одной из своих речей Хрущев тоже говорил, что Берия и его сподвиж-
ники переходили всякие границы вероятия, выдумывая обвинения против тех
людей, которых они решили уничтожить. Все это делалось, конечно, не с
целью угодить деспоту, но с целью обезопасить собственную шкуру от воз-
можного нападения «русских шовинистов».

20. Сионистская пресса.
В Америке проживает один умный и осведомленный иудей, профессор Дани-
ил Бурстин, главный библиотекарь конгресса. Однажды он обмолвился такой
фразой: «Американцы живут в мире псевдофактов, искусственно созданных
для них их же собственной прессой». Он употребил не слово «пресса», а
слово «media», которое обозначает совокупность всех средств пропаганды и
информации, а точнее — дезинформации, то есть телевидения, радио, прессы
и так далее, обрабатывающих американское «общественное мнение» в нужном
для иудеев направлении.
Один из бывших советников Никсона, кажется, Хальдеман, как-то сказал,
что в Нью-Йорке существует тайный центр, где еженедельно собираются вид-
ные представители этой «media» для обсуждения вопроса о том, в каком ос-
вещении следует подать публике те или иные текущие новости.
Журнал «Time» от 7 августа 1978 года писал, что в одном только Ва-
шингтоне на обработку «общественного мнения», то есть подкуп, специ-
альные высококвалифицированные агенты, главным образом иудеи, тратят в
год до одного миллиарда долларов.
Много лет тому назад американский журналист Джон Свинтои, бывший од-
ним из редакторов самой большой и влиятельной американской газеты
«New-York Times», принадлежащей иудейской семье Окс-Дрейфус-Зульцбергер,
однажды брякнул на банкете прессы правду, что в Америке нет независимой
и правдивой прессы, никто не дерзает сказать истину и выразить свое
честное мнение, журналисты продают себя и свою родину за доллары и явля-
ются рабами богачей, стоящих за их спиной, эти люди дергают нити, а мы
пляшем. Наше время, наши таланты, наши жизни, наши способности — все это
является собственностью этих богатых людей, мы же — не что иное, как
только интеллектуальные проститутки, — так он закончил свою речь.
Эти слова, сказанные около семидесяти лет тому назад, не только оста-
ются в силе до нашего времени, но приняли еще более острые формы. Насе-
ление теперь заставляют верить совершенно очевидной лжи, в какой бы при-
митивной и грубой форме она не была бы подана этими самыми «проститутка-
ми».
Имеются ли еще в России люди, которые намерены повернуть колесо исто-
рии в обратную сторону и восстановить власть «избранного народа» в Со-
ветском Союзе?
Ответ, пожалуй, должен быть положительным, хотя обстоятельства, соз-
давшиеся после масонской революции весной 1917 года, были совершенно
исключительными и вряд ли могут повториться в будущем: иудеи нашли дру-
гие способы восстановления своего влияния.
Если в дореволюционные годы только одна небольшая кучка людей видела
ясно надвигавшуюся опасность и называла ее совершенно правильно «жи-
до-масонской», то теперь, наученный горьким опытом, русский народ должен
понять, кто был виноват во всех многомиллионных потерях нашей Родины.
Как известно, иудейская пресса, описывая русский «антисемитизм», об-
виняла в нем не народ, как таковой, а четыре «черносотенные» силы — пра-
вительство, церковь, полицию и «штабс-гоев». Последнее словечко, пущен-
ное в обиход с трибуны государственной думы депутатом Пуришкевичем, оз-
начало гоев, работающих за деньги в пользу иудеев, По мнению иудейской
прессы, все было бы хорошо и прекрасно, и русские люди любили бы своих
иудеев от всей души, и никаких признаков антисемитизма не было бы и в
помине, если бы эти «черносотенные» силы не существовали.
Что же произошло? «Черносотенные» силы реакции давно ушли в прошлое,
в России выросло совершенно новое поколение людей, свободных от влияния
религии и «черносотенства», но получился новый, очень неприятный для иу-
деев парадокс: если в прошлом «антисемитизм» был явлением спорадическим,
локализованным в тех районах, где находились крупные скопления иудеев,
например, в Бесарабии, то теперь он распространился на весь Советский
Союз, и все этнические группы без исключения ненавидят и презирают своих
сограждан иудеев. Среди союзников дело обстоит еще хуже, и если бы ком-
мунистические правительства не сдерживали бы свои народы, то дело кончи-
лось бы большим погромом, как это случилось в Венгрии в I956 году. Нена-
висть к иудеям объединяет народы СССР и его союзников не меньше, чем
идеи коммунизма.
Повторяя старую погудку на новый лад, американская пресса теперь ут-
верждает, что движение «антисемитизма» поддерживается ныне по политичес-
ким соображениям правительствами коммунистических государств, или иначе
говоря, исходит сверху.
На деле же мы наблюдаем совершенно обратное явление, но правду трудно
скрыть, и иногда она проскальзывает даже у самих иудеев. Например, некий
иудей Эди Визель поместил статью в номере американского журнала
«Saturday Evening Post» от 19 ноября 1966 года об иудеях в Советском Со-
юзе, в которой имеется такая знаменательная фраза: «Иудеи России остав-
ляют свои дома не потому, что они являются противниками режима или из-за
тяжелых условий существования, многие русские живут в совершенно тех же
условиях, иудеи хотят уехать только по причине антииудейской атмосферы,
которая — неважно по чьей вине, — теперь существует в их родной стране».

Интересное признание, не правда ли? Но господин Визель оказался очень
скромным и не поделился с читателями этого журнала о причинах «антисеми-
тизма» и не сказал, кто повинен в этом «антисемитизме» в СССР и у его
союзников.
Автор слышал от лиц, живших в СССР, что теперь многие молодые иудеи,
в целях сионизации России, женятся на русских и принимают при регистра-
ции брака фамилию своих жён, до той поры, когда настанет время легализо-
вать своих потомков в иудейском обличии. Дети будто бы получают русское
воспитание, и таким образом тысячи иудеев насыщают другие этнические
группы Советского Союза, чтобы размыть национальные чувства и ослабить
«русский дух». Реакция ассимиляции происходит под давлением якобы «анти-
удейской атмосферы».
Так как восточные иудеи не являются иудеями, но тюрко-татарами, то
получается еще один весьма странный парадокс: Россия в середине двадца-
того столетия снова переживает еще одно «татарское иго», но только так
сказать, в современном мусульмано-иудейском оформлении.
Возможна ли при современном развитии военной техники третья мировая
война? Говоря предположительно, следует ответить отрицательно. Автор
вполне разделяет мнение генерала Брауна, приведенное выше, что ядерная
война бессмысленна, потому что победителей не будет.
Некоторые американские стратеги иудеев предлагали такую комбинацию:
«высокие договаривающиеся стороны», в данном случае Советский Союз и
Америка, дают слово не пользоваться ядерным оружием друг против друга,
но только против союзников той или другой стороны. Просто и мило, но
массовое употребление атомных снарядов может вызвать выпадение опасных
продуктов ядерной реакции в самых неожиданных местах, в том числе и на
территории страны, выпустившей ракетный залп.
Много лет тому назад, при извержении вулкана Кракатау в Индонезии,
вулканический пепел в большом количестве был перенесен воздушными пото-
ками в Южную Америку. Радиоактивные частицы после взрыва ядерных ракет
могут прилететь обратно на головы отправителей и наделать много бед даже
в том случае, если пострадавшая от их удара сторона не сможет отплатить
агрессору такими же ракетами.
В возможности пользования ядерным оружием есть тоже известный пара-
докс. Страны с высоко развитой индустрией и густо населенными центрами
могут создать ракеты дальнего действия, но сами они не приспособлены вы-
держать даже небольшую по масштабу атаку этого оружия.
Приведем такой пример. Пару лет тому назад Нью-Йорк внезапно погру-
зился в кромешную тьму. Что-то приключилось в центральном распредели-
тельном пункте подачи электрической энергии этому колоссальному городу,
и его жизнь приостановилась всего на несколько часов.
Результат был такой. Разнузданные толпы «черной черни» бросились не-
медленно громить магазины, главным образом иудейские. Иудеи, как извест-
но, не пользуются особой популярностью у негров, и негры воспользовались
удобным случаем пограбить их магазины. При этом настроение толпы было
настолько угрожающим, что власти не решились применить вооруженную силу
и остановить грабежи. Убытки от разгрома достигли миллиарда долларов,
что дает возможность понять масштаб и размах этого налета.
Американская пресса, конечно, по указанию свыше, постаралась замять
эту печальную историю, но безусловно, военные штабы Америки и Советского
Союза сделали полный анализ этого инцидента и соответствующие выводы.
Жизнь в Америке почти полностью урбанизирована и целиком зависит от
бесперебойной подачи электрической энергии, к этому настолько привыкли,
что никто об этом даже не думает, как не думает и о том, что завтра
должно появиться на горизонте солнце.
По всей Америке подача энергии идет через сравнительно небольшое ко-
личество распределительных центров, местоположение которых всем хорошо
известно. Эти центры наполнены множеством точной и деликатной аппарату-
ры, восстановить которую в короткий срок совершенно невозможно, но смес-
ти все это с лица земли ядерными ракетами проще простого, и на это пот-
ребуется всего лишь доля секунды. Расход ракет тоже будет очень незначи-
тельный, и особой точности попадания не требуется. Население городов,
оставшееся без света, без воды, без еды, без связи, немедленно взбунту-
ется и разнесет вдребезги все, что попадет под руку. Американская армия
наемников, наполненная теперь неграми до одной трети, никак не сможет
навести порядок в стране, скорее наоборот, солдаты сами начнут грабить
население, и вся жизнь страны будет парализована в самый короткий срок.
Не больше двух-трех ракет понадобится на каждый центр распределения
энергии и больших концентраций продуктов ядерного распада не будет, ины-
ми словами, опасность поражения радиоактивными элементами будет локали-
зована и не распространится на другие страны, но трудно понять, что осу-
ществить разгром центров энергии страны во много раз легче, чем уничто-
жить все ракеты дальнего действия неприятеля, как предлагал сделать иу-
дей Киссенджер и пытался осуществить другой иудей Шлесингер.
Кроме того, Америка находится в незавидном положении «родителя», иу-
дейское «чадо» которого Израиль, все время живет под угрозой быть унич-
тоженным. Три, максимум пять крупных ядерных ракетных головок могут со-
вершенно деморализовать Израиль и свести его сопротивляемость к нулю.
Арабы подчистят что останется, и проблема ближнего востока будет разре-
шена на вечные времена. Останется большим вопросом, каким образом Амери-
ка будет реагировать на такое наступление Советского Союза, скорее все-
го, никак, кроме обычных воплей и стенаний прессы, к тому же эти ракеты
могут прилетать не из СССР, а из какого-нибудь другого места.
Одновременно с запуском ракет на Израиль, Советский Союз может пре-
дупредить Америку, что в случае какой-либо «реталиации», как теперь го-
ворят, со стороны Вашингтона, полдюжины ракет будет пущено по Нью-Йорку.
Несколько лет назад иудейские газеты действительно писали как раз об
этой страшной возможности и говорили, что Нью-Йорк будет действительно
основной целью для советских ракет, в этом можно не сомневаться.
Загнанные в тупик и ослепленные «мессианской» ненавистью, иудеи могут
решиться начать ядерную войну, даже зная, что они сами погибнут. В глу-
бине их душ живет, как его называют в Америке, «комплекс Самсона», кото-
рый их может толкнуть на самоубийство.
Остается под большим вопросом позиция Пентагона, поддержит ли Пента-
гон иудеев, и заключат ли CШA и Израиль подобный пакт «двойного самоу-
бийства», вполне допустимо, что мнение генерала Брауна разделяется мно-
гими другими чинами штаба американских вооруженных сил, которые вовсе не
собираются идти на смерть и подчиняться «иудейской мафии». Позорное изг-
нание Шлесингера служит тому косвенным подтверждением, тем не менее, ди-
кая идея опередить СССР нанесением первыми ядерного удара не позволяет
уверенно смотреть в будущее.
В запасе остается еще «китайский гамбит», но и тут получилась ка-
кая-то серьезная неувязка, изгнание «банды четырех» и преждевременная

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

Лицо тоталитаризма

ПОЛИТИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Джилас Милован: Лицо тоталитаризма

комитета не скрывали данных о положении в югославской партии. Но в случае
Хебранга это приобрело тогда уже характер подкопа под югославский
Центральный комитет. Так никогда и не узнали, что именно он сообщал. Но его
позиция и сообщения отдельных членов делегации позволяли сделать уже тогда
безошибочное заключение, что Хебранг писал в советский Центральный комитет,
чтобы натравить его на югославский Центральный комитет и добиться, чтобы в
последнем были произведены нужные Хебрангу изменения.
Конечно, все это было облечено в принципиальность и основано на более или
менее очевидных упущениях и слабостях югославов. Самое же главное было в
следующем: Хебранг считал, что Югославия не должна создавать промышленности
и хозяйственных планов отдельно от СССР, в то время как Центральный комитет
полагал, что необходимо тесно сотрудничать с СССР, но сохранять свою
независимость.
Окончательный моральный удар этой делегации нанес, несомненно, Сталин. Он
пригласил всю делегацию в Кремль и устроил ей обычный пир и представление,
какое можно встретить только в шекспировских драмах.
Он критиковал югославскую армию и метод управления ею. Но непосредственно
атаковал только меня. И как! Он с возбуждением говорил о страданиях Красной
Армии и ужасах, которые ей пришлось пережить, пройдя с боями тысячи
километров по опустошенной земле. Он лил слезы, восклицая:
[LAQUO]И эту армию оскорбил не кто иной, как Джилас! Джилас, от которого я
этого меньше всего ожидал! Которого я так тепло принял! Армию, которая не
жалела для вас своей крови! Знает ли Джилас, писатель, что такое
человеческие страдания и человеческое сердце? Разве он не может понять
бойца, прошедшего тысячи километров

71

———————————

сквозь кровь, и огонь, и смерть, если тот пошалит с женщиной или заберет
какой-нибудь пустяк?[RAQUO]
Он каждую минуту провозглашал тосты, льстил одним, шутил с другими,
подтрунивал над третьими, целовался с моей женой, потому что она сербка, и
опять лил слезы над лишениями Красной Армии и над неблагодарностью
югославов.
Он мало или вовсе ничего не говорил о партиях, о коммунизме, о марксизме,
но очень много о славянах, о народах, о связях русских с южными славянами и
снова — о геройстве, страданиях и самопожертвовании Красной Армии.
Слушая обо всем этом, я был прямо потрясен и оглушен.
Но сегодня мне кажется, что Сталин взял на прицел меня не из-за моего
[LAQUO]выпада[RAQUO], а в намерении каким-то образом перетянуть меня на
свою сторону. На эту мысль его могло навести только мое искреннее
восхищение Советским Союзом и его личностью.
Сразу после возвращения в Югославию я написал о встрече со Сталиным статью,
которая ему очень понравилась, — советский представитель посоветовал мне
только в дальнейших публикациях этой статьи опустить фразу о слишком
длинных ногах Сталина и больше подчеркнуть близость между Сталиным и
Молотовым. Но в то же время Сталин, который быстро распознавал людей и
отличался особым умением использовать человеческие слабости, должен был
понять, что он не сможет склонить меня на свою сторону ни перспективой
политического возвышения, поскольку я был к этому равнодушен, ни
идеологической обработкой, поскольку к советской партии я относился не
лучше, чем к югославской. Воздействовать на меня он мог только
эмоционально, используя мою искренность и мои увлечения. Этим путем он и
шел.
Но моя чувствительность и моя искренность были одновременно и моей сильной
стороной — они легко превращались в свою противоположность, когда я
встречался с неискренностью и несправедливостью. Поэтому Сталин никогда и
не пытался привлечь меня на свою сторону непосредственно, а я, убеждаясь на
практике в советской несправедливости и стремлении к гегемонии,
освобождался от своей сентиментальности и становился более твердым и
решительным.
Сегодня действительно трудно установить, где в этом сталинском
представлении была игра, а где искреннее огор-

72

———————————

чение. Мне лично кажется, что у Сталина и невозможно было отделить одно от
другого — у него даже само притворство было настолько спонтанным, что
казалось, будто он убежден в искренности и правдивости своих слов. Он очень
легко приспосабливался к каждому повороту дискуссии, к каждой новой теме и
даже к каждому новому человеку.
Итак, делегация возвратилась совсем оглушенной и подавленной.
А моя изоляция после слез Сталина и моей [LAQUO]неблагодарности[RAQUO] по
отношению к Красной Армии еще больше усилилась. Но, становясь все более
одиноким, я не поддавался апатии и все чаще брался за перо и книгу, находя
в самом себе разрешение трудностей, в которых оказался.

3

Но жизнь делала свое — отношения между Югославией и Советским Союзом не
могли застыть там, где их зафиксировали военные миссии и армии. Связи
развивались, отношения становились многогранными, все больше приобретая
определенный межгосударственный облик.
В апреле в Советский Союз должна была отправиться делегация для подписания
договора о взаимопомощи. Делегацию возглавлял Тито, а сопровождал его
министр иностранных дел Шубашич. В делегации были два министра экономики —
Б. Андреев и Н. Петрович. В нее включили и меня — вероятно, желая путем
непосредственного контакта ликвидировать спор вокруг
[LAQUO]оскорбления[RAQUO] Красной Армии. Тито меня просто включил в
делегацию, а поскольку с советской стороны не последовало никаких
комментариев, в советский самолет сел и я.
Было начало апреля, самолет из-за непогоды все время бросало. Тито и
большинству делегатов и сопровождающих — включая даже летчиков — было

дурно. И мне тоже было нехорошо — но по-иному.
С момента, когда я узнал о предстоящей поездке, и до самой встречи со
Сталиным у меня было неприятное ощущение: я был вроде кающегося, хотя им и
не был, да и внутренне мне было не в чем каяться. Вокруг меня в Белграде
все упорнее создавалась атмосфера, как вокруг человека, который глубоко
погряз — [LAQUO]влип[RAQUO] — и которому ничего не остается, как искупить
свою вину, надеясь лишь на великодушие Сталина.

73

———————————

Самолет приближался к Москве, а во мне росло ощущение уже знакомого
одиночества. В первый раз я видел, как легко отворачиваются от меня
товарищи, соратники, потому что близостью со мной они могли повредить
своему положению в партии, попасть под подозрение, что и они
[LAQUO]уклонились[RAQUO]. Даже в самолете я не мог избавиться от этого.
Отношения между мной и Андреевым, с которым меня сблизили участие в борьбе
и страдания в тюрьме, где ярче, чем где бы то ни было, проявляются
характеры и устанавливается контакт между людьми, были всегда шутливыми и
открытыми. А сейчас? Он как будто жалел меня, не имея возможности помочь, а
я не решался к нему подойти, чтобы не унизиться, а еще больше — чтобы не
поставить его в неудобное положение, не создать впечатления, что он со мной
солидаризируется. Петровича я хорошо знал со времен моей нелегкой работы и
жизни подпольщика — наша близость была главным образом интеллектуальной.
Но и с ним я не осмелился начать одну из обычных и бесконечных наших
дискуссий о сербской политической истории. Тито же про мое дело не
упоминал, как будто его и не было, не высказывал своего мнения, не проявлял
ко мне никаких определенных чувств. Но я ощущал, что он, по-своему — по
политическим причинам — на моей стороне, уже самим тем, что взял меня с
собою и что молчит.
Впервые я переживал конфликт между своей нормальной человеческой совестью
— естественным человеческим стремлением к добру и истине — и средой, в
которой жил, к которой принадлежал, в которой проявлял свою активность,
конфликт с движением, заключенным в тиски абстрактных целей и прикованным к
реальным возможностям. Но в моем сознании это проявлялось иначе: как
противоречие между желанием улучшить мир и движение, к которому я
принадлежу, и непониманием тех, от кого зависят решения.
Опасения росли с каждой минутой, с каждым метром, приближавшим меня к
Москве.
Подо мною бежала земля, пустая и безлюдная, черная после только что
стаявшего снега, изрытая потоками, а во многих местах и бомбами. И небо
было облачное, сумрачное, непроницаемое. Не было ни неба, ни земли — я
двигался по нереальному миру, он мне, может быть, снился, но я ощущал его
более реально, чем все, до тех пор пережитое. Я летел, качаясь между небом
и землей, — между своей

74

———————————

совестью и делами, между стремлениями и возможностями. В моей памяти
осталась только эта нереальная и мучительная качка. Не было прежних
славянских увлечений, почти не было революционных увлечений, как во время
первой встречи с русской, советской землей и ее вождем.
А тут еще страдания Тито. Измученный, зеленый, он с предельным напряжением
воли произнес приветственную речь и совершил церемонии.
Молотов, возглавлявший прием, холодно пожал мне руку, даже не улыбнувшись,
чтобы показать, что мы знакомы. Было неприятно и то, что Тито отвезли на
специальную дачу, а нас, остальных, в гостиницу [LAQUO]Метрополь[RAQUO].
Соблазн и искушения все усиливались.
Они даже приобрели формы целевой акции.
На следующий день или через день в моей комнате зазвонил телефон.
Послышался обольстительный женский голос:
— Здесь Катя.
— Какая Катя?— спрашиваю.
— Ну, Катя, как будто вы меня не помните? Я хотела бы с вами встретиться,
я обязательно должна с вами встретиться!
Напряженно думаю: [LAQUO]Катя… Катя… нет, я не знаком ни с одной[RAQUO]
— и сразу подозрение — советская разведка устраивает мне ловушку, чтобы
потом шантажировать: в Коммунистической партии Югославии строго следят за
личной моралью. Для меня не было ни новым, ни странным, что
[LAQUO]социалистическая[RAQUO] Москва, как и любой миллионный город, кишит
незарегистрированными проститутками. Но я прекрасно знал, что с
иностранцами высокого ранга, о которых здесь заботятся и которых охраняют
лучше, чем где-либо в мире, они могут связаться только по желанию разведки.
Я делаю, что сделал бы и без этого, — говорю спокойно и коротко:
— Оставьте меня в покое! — и опускаю трубку.
Я думал, что этот незамысловатый и грязный прием применили только ко мне.
Но поскольку я занимал руководящее положение в партии, я счел своей
обязанностью проверить, не было ли чего подобного с Петровичем и Андреевым.
Хотелось мне и пожаловаться им, как людям. Да, им также звонила, но не
Катя, а Наташа или Вава! Я им все разъяснил и почти приказал не входить ни
с кем в контакт.
А у самого смешанные чувства — облегчение, что

75

———————————

прицел взят не только на меня, и одновременно усиление тревоги: почему,
зачем все это?
Мне даже в голову не приходило спросить у доктора Шубашича, не пытались ли
подойти и к нему. Он не коммунист, и мне неудобно раскрывать перед ним в
неприглядном виде Советский Союз него методы — тем более что они
направлены против коммунистов. Но в то же время я был убежден, что Шубашичу
никакая Катя не звонила.
Я еще не был способен сделать вывод, что именно коммунисты и есть цель и
средство, при помощи которого должна быть обеспечена советская гегемония в
странах Восточной Европы. Но я уже подозревал это, ужасаясь таким методам и
восставая против превращения моей личности в орудие.
Тогда я еще был способен верить, что могу одновременно быть и коммунистом и
свободным человеком.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17