Рубрики: ПОЛИТИКА

книги про политиков, репрессии

Каган и его Бек

ПОЛИТИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: В. Ушкуйнин: Каган и его Бек

пасности». Они уничтожили старую гвардию Ленина, а возможно и его само-
го; они обезглавили советские вооруженные силы перед началом войны с
Гитлером; они сгноили в лагерях Френкеля миллионы лучших русских людей;
они отравили Жданова и уничтожили многие тысячи «русских шовинистов» в
Ленинграде; они придушили самого непобедимого генералиссимуса и устроили
побоище тех, которые его поддерживали в борьбе с иудеями…
Заглушить это непобедимое чувство страха в массах народа было задачей
почти неразрешимой, что гениальный полководец Жуков понимал прекрасно,
но привыкшие к его железной дисциплине, они слепо шли за головным танком
и поддержали его, когда он ворвался в лубянскую цитадель и начал громить
опричников Берии.
Так как нападение было совершенно неожиданным, то никакого организо-
ванного сопротивления чины «органов» оказать не могли. Когда команды
танков поняли, что казавшаяся совершенно невозможной победа над бериев-
цами была достигнута одним ударом с налета, конечно, они взялись за до-
бивание своих исконных врагов с большим рвением и удовольствием.
Российская империя создавалась ее царями в течение трехсот лет, и бы-
ла разрушена масонами в течение шести месяцев.
Иудейское иго в Советском Союзе, построенное на «костях и крови» ут-
верждалось ими в течение тридцати пяти дет, и танки маршала Жукова смели
его буквально в несколько минут.
Так как власть иудеев не имела глубоких корней в слоях населения и
была основана только на аппарате секретной полиции, то удар стальных ма-
шин, нанесенный в самое сердце этого аппарата, немедленно прикончил его
биение и вызвал падение власти всесильного каганата.
«Лубянский бастион» был сильно укрепленной точкой, способной выдер-
жать в течение долгого времени самую яростную атаку толпы, но в расчеты
иудеев не входило, что возможно внезапное нападение танков и что танки
могут внезапно появиться в самом центре города.
Лубянский погром по своему глобальному значению стоит неизмеримо вы-
ше, чем знаменитое ледовое побоище князя А. Невского, которое разрушило
мечту немецких рыцарей разбить славян. Жуков убил не мечту, а уже осу-
ществившийся факт порабощения всего земного шара сионистами. После гибе-
ли Берии они сделали попытку восстановлении своей власти через партию,
но тот же маршал Жуков пресек ее в корне, доставив на военных транспорт-
ных самолетах провинциальных депутатов в Москву, голосовавших против иу-
деев и их сподвижников и проваливших эту попытку.
Жуков после разгрома Лубянки поставил Кремль перед свершившимся фак-
том и предложил еще оставшимся в живых «русским шовинистам» сформировать
новое правительство.
Новый бек Берия, заменивший Сталина, был убит, каган современной Ха-
зарии, Каганович, был изгнан на какой-то завод директором, Молотова отп-
равили в Монголию и т.д.
Поскольку громадное большинство советской администрации состояло из
иудеев и их ставленников, то процесс их вытеснения происходил довольно
медленно, особенно на низах. Весь грандиозный аппарат секретной полиции,
созданный главным образом Берией и основанный иудеем Урицким пришлось
перестраивать сверху донизу, и само собою разумеется, теперешнее КГБ яв-
ляется только бледной тенью того старинного учреждения, которое возглав-
лял самый ненавистный человек во всем Советском Союзе — Лаврентий Берия.
В знаменитых лагерях Френкеля, где в «старое доброе время» владычества
Берии число заключенных доходило до 20 миллионов, теперь снизилось до
нескольких десятков тысяч.

17. Мессианская ненависть.
Удар, полученный мировым иудейством, был настолько жестоким, что их
верхушка потеряла на время голос и не знала, как она должна реагировать
на все изменения. «Низы» еще плохо разбирались в этой страшной для них
трагедии, которая произошла на верхах, и многие продолжали относиться с
восхищением к стране, победившей Гитлера. Можно сказать без сомнения,
что первые годы крушения иудейства в Советском Союзе они использовали
все возможные средства его восстановления, и только когда убедились, что
дело полностью проиграно, они были вынуждены, наконец, объявить России
официальную войну. Интересно отметить, что мировая пресса, находящаяся
под контролем иудеев, теперь почти всегда называет Советский Союз «Рос-
сией», то есть тем именем, которое по старой привычке вызывает рефлекс
ненависти в иудейских душах.
18 июля 1957 года, через четыре года после «революции Жукова»,
Бен-Гурион, урожденный виленский иудей Давид Грин сказал следующие зна-
менательные слова, переданные агентством «United Press»:
«Хотя в начале своего существования Израиль пользовался моральной
поддержкой России и материальной поддержкой Чехословакии, теперь к наше-
му большому сожалению и огорчению обе эти страны, без всякого на то ос-
нования, превратились в злейших врагов Израиля».
Это короткое, но вполне определенное разъяснение, как иудеи теперь
рассматривают Советский Союз, было через два года, а именно 8 сентября
1959 года, дополнено длинной передовой статьей в лондонском «Time», как
обычно в этой газете, без подписи, в которой подробно и точно объясня-
лось, что положение иудеев в Советском Союзе совершенно переменилось. В
этой статье есть, например, такая фраза: «Нет сомнения, что влияние иу-
деев в советской иерархии, значительное в годы немедленно после револю-
ции 1917 года, теперь исчезло». Несколько лет тому назад известный аме-
риканский писатель Джеймс Миченер оказал фразу, полное значение которой
он вряд ли сам понимал: «Иудеи всего мира ненавидят советскую власть
мессианской ненавистью».
Нельзя сказать, чтобы иудеи отличались особенным любвеобилием. За всю
их длинную историю, полную крови и мести, они много раз показывали свою
настоящую сущность, но даже Гитлер не удостоился такой «чести», какой
удостоились советские коммунисты новой формации, откуда такая нена-
висть?
Как известно, погромов в Советском Союзе не бывает, иудеев не выселя-
ют в Биробиджан, как собирался сделать Сталин, их не грабят и не угнета-
ют, вне всякого сомнения они живут в Советском Союзе во много раз лучше,
чем многие русские и чем семиты-арабы в Израиле. Иудеев не только не из-
гоняют из страны, как это много раз случалось за длинную историю иудейс-
кого народа, но как раз наоборот, удерживают от эмиграции.
Каким же образом в их душах родилась поистине инфернальная «мессианс-

кая» ненависть к тем, которых они считают представителями России? Объяс-
нение этому отрадному явлению может быть только одно: объект «мессианс-
кой» ненависти дерзнул совершить какой-то проступок, нанесший непоправи-
мый вред «мессианской миссии» иудейского народа в целом.
Эта миссия была — владычество над миром, завоеванное с таким трудом
иудейским современным мессией Берией и так жестоко и неожиданно погуб-
ленное русским мужиком Жуковым.
Жуков совершил переворот единолично, но его изумительная победа была
достигнута потому, что за его спиной стояли миллионы «русских шовинис-
тов», по этой причине адское пламя «мессианской» ненавистью направлено
на всю Россию в целом, и его отблески можно теперь видеть ежедневно на
страницах международной печати, на экранах телевизоров, и слышать часто
из уст руководителей «свободного мира».
Нельзя даже сравнить интенсивность этой ненависти с той, которую иу-
деи проявляли в прошлом к императорской России. Тогда, всё-таки, их неп-
риязнь к России носила, так оказать, рациональную личину, теперь — это
ненависть безумия, которая может принять любые формы, недаром всем хоро-
шо известный, получивший нобелевскую премию мира, криминальный иудей
Киссенджер в своей книжке «Необходимость выбора», о которой теперь счи-
тается неприличным говорить, призывал американцев покончить с Россией
без всякого объявления войны, массированным ударом ядерных ракет, журнал
«Time» писал, что эту книгу должны внимательно изучить генералы Пентаго-
на и, надо полагать, советский генеральный штаб.
Бывший начальник объединенных штабов американской армии, умерший ге-
нерал Браун, сказал без всяких обиняков, что в современной ядерной войне
победителей не будет, но только побежденные, попросту говоря, он назвал
миротворца Киссенджера болваном, говорящим о вещах, о которых он не име-
ет никакого понятия. Киссенджер не только проглотил эту пилюлю, но и
сознался на страницах того же журнала, что он «ошибался».
Спустя некоторое время, когда другой иудей, Шлесингер, был министром
обороны США, все американские ракеты дальнего действия, ранее нацеленные
на населенные объекты в Советском Союзе, были по приказу Шлесингера «пе-
ренацелены» на ракетные установки, иными словами, официально и открыто
Шлесингер взялся за проведение «доктрины Киссенджера», об этом даже ник-
то не посмел пикнуть в американской прессе, но факт был налицо.
Затем приключилась еще одна совершенно невероятная вещь, которая до
сих пор остается без всякого логического объяснения. Нужно заметить, что
пост министра обороны в Америке считается третьим по важности и стоит
непосредственно за государственным департаментом. Вдруг в один прекрас-
ный день президент Форд вызывает к себе в Белый дом министра обороны,
весьма нахального, самоуверенного и грубого иудея Шлесингера и выгоняет
его из состава членов правительства.
Американская пресса была в полном недоумении и не могла придумать ни-
чего лучшего, как сделать нелепую догадку, что два иудея не поладили
между собой, и Киссенджер заставил Форда выгнать Шлесингера. Подобный
случай не имел прецедента во всей истории Америки и казалось бы, он был
достоин внимания самого глубокого анализа, но все органы печати предпоч-
ли наложить «печать молчания» на него, и все было забыто через пару
дней, странно, не правда ли?
Всякому понятно, что министров не выбрасывают из кабинета как прово-
ровавшихся лакеев, а особенно таких как Шлесингер. Кроме того, Форд был
все время пешкой в руках иудеев. Если бы у Шлесингера произошли расхож-
дения с Фордом или Кисенджером, то его уход из кабинета был бы обставлен
дипломатически, как полагается в таких случаях, он сам подал бы в отс-
тавку или по «семейным делам», иди по «состоянию здоровья». Все было бы
шито-крыто, и американским журналистам не пришлось бы под давлением обс-
тоятельств придумывать небылицы.
Чтобы понять сущность той силы, которая могла так легко и просто вы-
шибить Шлесингера из кабинета, как пробку из бутылки шампанского, надо
припомнить три сравнительно недавних эпизода мировой истории.
В 1956 году, когда соединенные силы Израиля, Англии и Франции напали
на Египет и почти сокрушили его, вдруг военные действия были приостанов-
лены, и Египет был спасен. Все, кто читал газеты того времени, должны
помнить, что вмешательство Америки произошло после окончания конфликта и
было только примитивной и грубой попыткой замазать тот весьма позорный
факт, что участники кампании испугались угроз Москвы применить ракеты и
прекратили нападение на полдороги.
Когда иудей Диллон, он же Лисовский, бывший американским послом в Па-
риже, дал по радио интервью об этой истории, то он сказал без оговорок,
что только угроза советских ракет и ничто другое остановила дальнейшие
действия этих стран против Египта. Его через несколько дней убрали с
поста, и когда пишущий эти отроки спросил редакторов «Time», сказал ли
Диллон правду, они уклонились от прямого ответа и написали, что он поте-
рял свой пост за то, что не спросил государственный департамент, как он
должен был отвечать на этот вопрос.
Тогдашний премьер Англии Иден в своих мемуарах объяснил провал кампа-
нии совсем по-дурацки. Оказывается у союзников не хватило денег на вой-
ну, и поэтому они были вынуждены внезапно прекратить военные действия.
Предательство «кубинских повстанцев» Америкой останется навсегда тем-
ным пятном на истории этой страны. Тем, кто позабыл как это случилось,
можно напомнить следующее. Американская контрразведка готовила в течение
продолжительного времени высадку противников Кастро на Кубе и обещала им
поддержку американской морской авиации, что, конечно было бы решающим
фактором успеха операции.
Когда все было готово, и американская авиаматка «Боксер» заняла пози-
цию недалеко от места высадки повстанцев, бывших на пути к Кубе, прези-
дент Кеннеди совершенно внезапно, «под влиянием скверного сна», как тог-
да шутили, вдруг отдал приказ приостановить всякую поддержку повстанцам
и предоставить их собственной судьбе, которая, как всем известно, кончи-
лась разгромом. Кеннеди взял всю ответственность на себя, и его популяр-
ность у сионистов упала катастрофически.
На самом деле вся эта скверная история имела совсем другую подкладку,
которую «американским оболтусам» знать не полагается. Советская развед-
ка, разумеется, знала отлично всю эту кубинскую авантюру и только выжи-
дала время, когда операция началась. Кеннеди был поставлен в извест-
ность, что советская авиация нанесет удар по Израилю приблизительно та-
кой же силы, какой американская авиация собирается нанести по Кубе. Иу-
дейское окружение Кеннеди пришло в дикую панику и заставило его немед-
ленно приостановить полностью американское участие в этой позорной аван-
тюре. Кеннеди никогда не мог простить иудеям это унижение, которое от-
части послужило причиной его гибели.
Адмирал Элмо Зумвальд, иудей по происхождению, женатый на русской,
бывший в свое время одним из начальников штабов Америки и знавший всю

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

Лицо тоталитаризма

ПОЛИТИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Джилас Милован: Лицо тоталитаризма

присутствовали те, кто имел какое-то отношение к делам гостя или к текущим
вопросам. Но круг приглашаемых был, очевидно, узок, и бывать на этих ужинах
считалось особой честью. Один лишь Молотов бывал на них всегда — я думаю,
потому, что он был не только наркомом (а затем министром) иностранных дел,
но фактически заместителем Сталина.
На этих ужинах советские руководители были наиболее близки между собой,
наиболее интимны. Каждый рассказывал о новостях своего сектора, о
сегодняшних встречах, о своих планах на будущее. Богатая трапеза и большое,
хотя не чрезмерное количество алкоголя оживляли дух, углубляли атмосферу
сердечности и непринужденности. Неопытный посетитель не заметил бы почти
никакой разницы между Сталиным и остальными. Но она была: к его мнению
внимательно прислушивались, никто с ним не спорил слишком упрямо — все
несколько походило на патриархальную семью с жестким хозяином, выходок
которого челядь всегда побаивалась.
Сталин поглощал количество еды, огромное даже для более крупного человека.
Чаще всего это были мясные блюда — здесь чувствовалось его горское
происхождение. Он любил и различные специальные блюда, которыми изобилует
эта страна с разным климатом и цивилизациями, но я не заметил, чтобы
какое-то определенное блюдо ему особенно нравилось. Пил он скорее умеренно,
чаще всего смешивая в небольших бокалах красное вино и водку. Ни разу я не
заметил на нем признаков опьянения, чего не мог бы сказать про Молотова, а
в особенности про Берию, который был почти пьяницей. Регулярно объедавшиеся
на таких ужинах советские вожди, днем ели мало и нерегулярно, а многие из
них один день в неделю для [LAQUO]разгрузки[RAQUO] проводили на фруктах и
соках.
На этих ужинах перекраивалась судьба громадной русской земли, освобожденных
стран, а во многом и всего человечества. На них, конечно, никто не выступал
в под-

61

———————————

держку крупных творческих произведений [LAQUO]инженеров человеческих
душ[RAQUO], зато, надо полагать, многие из этих произведений были там
навеки похоронены.
Одного я там ни разу не слыхал — разговоров о внутрипартийной оппозиции и
о расправах с нею. Это, очевидно, входило главным образом в компетенцию
лично Сталина и секретной полиции. А поскольку советские вожди были тоже
только людьми, — про совесть они часто забывали, тем более охотно, что
воспоминание о ней могло быть опасным для их собственной участи.
Я упомянул только то, что мне показалось значительным при этих свободных и
незаметных переходах с темы на тему на этой встрече.
Напоминая о прежних связях южных славян с Россией, я сказал:
— Русские цари не понимали стремлений южных славян, для них важно было
империалистическое наступление, а для нас — освобождение.
Сталин интересовался Югославией иначе, чем остальные советские
руководители. Он не расспрашивал про жертвы и разрушения, а про то, какие
создались там внутренние отношения и каковы реальные силы повстанческого
движения. Но и эти сведения он добывал, не ставя вопросы, а в ходе
собеседования.
В какой-то момент он заинтересовался Албанией:
— Что там происходит на самом деле? Что это за народ?
Я объяснил:
— В Албании происходит более или менее то же самое, что в Югославии.
Албанцы — наиболее древние жители Балкан, старше славян.
— А откуда у них славянские названия населенных пунктов? — спросил
Сталин. — Может быть, у них все-таки есть какие-то связи со славянами?
Я разъяснил и это:
— Славяне раньше населяли долины — оттуда славянские названия поселений,
албанцы их во времена турок оттеснили.
Сталин лукаво подмигнул:
— А я надеялся, что албанцы хоть немного славяне. Рассказывая о способах
ведения борьбы и жестокости войны в Югославии, я пояснил, что мы не берем
немцев в плен, потому что и они каждого нашего убивают. Сталин перебил с
улыбкой:

62

———————————

— А наш один конвоировал большую группу немцев и по дороге перебил их
всех, кроме одного. Спрашивают его, когда он пришел к месту назначения:
[LAQUO]А где остальные?[RAQUO] [LAQUO]Выполняю, — говорит, — распоряжение
Верховного Главнокомандующего: перебить всех до одного — вот я вам и
привел одного[RAQUO].
В разговоре он заметил о немцах:
— Они странный народ — как овцы. Я помню в детстве: куда баран, туда за
ним и остальные. Помню, когда я был до революции в Германии: группа
немецких социал-демократов опоздала на съезд, так как должны были ожидать
проверки билетов или чего-то в этом роде. Разве русские так бы поступили?
Кто-то хорошо сказал: в Германии совершить революцию невозможно, так как
пришлось бы мять траву на газонах.
Он спрашивал меня, как называются по-сербски отдельные предметы.
Естественно, обнаружилось большое сходство между русским и сербским
языками.
— Ей-богу, — воскликнул Сталин, — что тут еще говорить: один народ!
Рассказывали и анекдоты, и Сталину особенно понравился один, который
рассказал я. Разговаривают турок и черногорец в один из редких моментов
перемирия. Турок интересуется, почему черногорцы все время затевают войны.
[LAQUO]Для грабежа, — говорит черногорец. — Мы — люди бедные, вот и
смотрим, нельзя ли где пограбить. А вы ради чего воюете?[RAQUO] [LAQUO]Ради
чести и славы[RAQUO], — отвечает турок. На это черногорец: [LAQUO]Ну да,
каждый воюет ради того, чего у него нет[RAQUO].
Сталин с хохотом прокомментировал:
— Ей-богу, глубокая мысль: каждый воюет ради того, чего у него нет!
Смеялся и Молотов, но опять скупо и беззвучно — действительно, у него не

было способности ни создавать, ни воспринимать юмор,
Сталин расспрашивал, с кем из руководителей я встречался в Москве. Когда я
упомянул Димитрова и Мануильского, он заметил:
— Димитров намного умнее Мануильского, намного умнее.
В связи с этим он вспомнил о роспуске Коминтерна:
— Они, западные, настолько подлы, что нам ничего об этом даже не
намекнули. А мы вот упрямые: если бы они нам что-нибудь сказали, мы бы его
до сих пор не распу-

63

———————————

стили! Положение с Коминтерном становилось все более ненормальным. Мы с
Вячеславом Михайловичем тут голову ломаем, а Коминтерн проталкивает свое —
и все больше недоразумений. С Димитровым работать легко, а с другими
труднее. Но что самое важное: само существование всеобщего
коммунистического форума, когда коммунистические партии должны найти
национальный язык и бороться в условиях своей страны, — ненормальность,
нечто неестественное.
Во время ужина пришли две телеграммы — Сталин дал мне прочесть и ту и
другую.
В одной было содержание разговора Шубашича в государственном департаменте.
Шубашич стоял на такой точке зрения: мы, югославы, не можем идти ни против
Советского Союза, ни проводить антирусскую политику, потому что у нас очень
сильны славянские и прорусские традиции. Сталин на это заметил:
— Это он, Шубашич, пугает американцев! Но почему он их пугает? Да, пугает
их! Но почему, почему?
Затем он прибавил, очевидно, заметив удивление на моем лице:
— Они крадут у нас телеграммы, но и мы у них.
Вторая телеграмма была от Черчилля. Он сообщал, что завтра начнется высадка
во Франции. Сталин начал издеваться над телеграммой:
— Да, будет высадка, если не будет тумана. Всегда до сих пор находилось
что-то, что им мешало, — сомневаюсь, что и завтра что-нибудь будет. Они
ведь могут натолкнуться на немцев! Что, если они натолкнутся на немцев?
Высадки, может, и не будет, а как до сих пор — обещания.
Молотов, как всегда заикаясь, начал доказывать:
— Нет, на этот раз будет на самом деле.
У меня не создалось впечатления, что Сталин серьезно сомневается в высадке
союзников, а что ему хотелось ее высмеять — в особенности высмеять причины
предыдущих откладываний высадки.
Суммируя сегодня впечатления того вечера, мне кажется, что я мог бы сделать
следующие выводы: Сталин сознательно запугивал югославских руководителей,
чтобы ослабить их контакты с Западом, одновременно стараясь подчинить своим
интересам их политику, превратить ее в придаток своей западной политики, в
особенности в отношениях с Великобританией.
Основываясь на своих идеях и практике и на собствен-

64

———————————

ном историческом опыте, он считал надежным только то, что зажато в его
кулаке; каждого же, находящегося вне его полицейского контроля, он считал
своим потенциальным противником. Течение войны вырвало югославскую
революцию из-под его контроля, а власть, которая из нее рождалась, слишком
хорошо осознала свои собственные возможности, и он не мог ей прямо
приказывать. Он это знал и просто делал что мог, используя
антикапиталистические предрассудки югославских руководителей, пытаясь
привязать этих руководителей себе и подчинить их политику своей.
Мир, в котором жили советские вожди, — а это был и мой мир, — постепенно
начинал представать передо мною в новом виде: ужасная, не прекращающаяся
борьба на всех направлениях. Все обнажалось и концентрировалось на сведении
счетов, которые отличались друг от друга лишь по внешнему виду и где в
живых оставался только более сильный и ловкий. И меня, исполненного
восхищения к советским вождям, охватывало теперь головокружительное
изумление при виде воли и бдительности, не покидавших их ни на мгновение.
Это был мир, где не было иного выбора, кроме победы или смерти.
Таков был Сталин — творец новой социальной системы.
Прощаясь со Сталиным, я спросил еще раз: нет ли у него замечаний по поводу
работы югославской партии. Он ответил:
— Нет. Вы ведь сами лучше знаете, что надо делать.
Я и это, после прибытия на остров Вис, передал Тито и другим из
Центрального комитета. А свою московскую поездку резюмировал так:
Коминтерна на самом деле больше нет, и мы, югославские коммунисты, должны
действовать по своему усмотрению — в первую очередь нам следует опираться
на собственные силы.
Сталин перед нашим отъездом передал для Тито саблю — подарок Верховного
Совета. К этому прекрасному и высокому дару я, возвращаясь через Каир,
прибавил и свой скромный подарок: шахматы из слоновой кости.
Мне не кажется, что в этом была символика. Но сегодня я думаю, что во мне и
тогда, приглушенный, существовал и другой мир, отличный от сталинского.
Из ельника, окружавшего сталинскую дачу, подымаются дымка и заря. Сталин и
Молотов жмут мне руку у выхода, утомленные еще одной бессонной ночью. Авто-

65

———————————

мобиль уносит меня в утро и в Москву, еще не проснувшуюся, умытую июньской
росой. Ко мне возвращается ощущение, охватившее меня, когда я ступил на
русскую землю: мир все же не столь велик, если смотреть на него из этой
страны. А может быть, и не неприступен — со Сталиным, с идеями, которые
должны наконец открыть человеку истину об обществе и о нем самом.
Это была красивая мечта — среди войны. Мне тогда не приходило в голову
подумать, что из этого былo более реальным, да и сегодня я не мог бы
сказать, что оказалось более обманчивым.
Люди живут и мечтой, и реальностью.

66

— Table start————————————————————-
[Image: Назад] | [Image: Содержание] | [Image: Дальше] |

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Каган и его Бек

ПОЛИТИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: В. Ушкуйнин: Каган и его Бек

подкладку операций на Ближнем востоке, сказал в своей недавно выпущенной
книге, что Советский Союз своими угрозами активного вмешательства в во-
енные действия не раз вырывал из рук Израиля заслуженную им победу над
арабами.
В деле Шлесингера трудно подозревать непосредственное советское вме-
шательство, а скорее только косвенное. Советский штаб, как писали в аме-
риканских газетах, ограничился «ворчанием» и выпуском нескольких ракет в
цель, расположенную в Тихом океане. Попадания были удачными, рассеивание
— незначительным. Тем дело и кончилось.
Допустим, что умный, решительный и храбрый генерал Браун был постав-
лен в известность, что его непосредственное начальство, иудей Шлесингер,
действительно готов развязать ядерную войну, исход которой сам Браун
предсказал заранее. Форд, человек недалекий, был пешкой в руках иудейс-
кого окружения, и на него надеяться было нельзя. Получив поддержку своих
коллег в штабе, Браун передал Форду ультиматум — выгнать Шлесингера со
службы немедленно, без всяких церемоний. Ультиматум был подкреплен угро-
зами, о сущности которых можно строить только догадки, но эти угрозы бы-
ли такого решительного характера, что Форд вызвал к себе в Белый дом ни-
чего не подозревавшего секретаря обороны и тут же вышиб его с поста. Ин-
тересно было бы посмотреть на физиономию этого наглого и самоуверенного
хама, когда ему пришлось получить такой щелчок по самолюбию и видеть,
что все планы разлетелись в прах.
Для того, чтобы позолотить такую горькую пилюлю, иудеи заставили ду-
рачка Джимми дать им обещание, что за их поддержку на выборах он сделает
позорно изгнанного Шлесингера ни больше, ни меньше, чем «царем» всей
Америки, что и произошло. Как известно, для него было создано ранее не
существовавшее, никому не нужное и после ухода Джимми сразу же ликвиди-
рованное учреждение — министерство энергетики, с колоссальным бюджетом и
громадным числом служащих, соответствующее «царскому» положению иудейс-
кого ставленника. В печати было даже особо подчеркнуто, что на своем но-
вом посту Шлесингер будет иметь полную возможность влиять на Пентагон, и
для подкрепления этого влияния иудеи заставили Джимми назначить на долж-
ность секретаря обороны нью-йоркского жидка Гарольда Брауна.

18. Жуков и Россия.
Шум мирового масштаба, поднятый иудеями в связи с делом Шаранского,
неустойчивость Израиля на Ближнем востоке, полная зависимость слабо-
вольных президентов от иудейских каганов не предвещают ничего доброго,
похоже, что мир приближается к самой трагической развязке. Неизвестно,
есть ли теперь в Советском Союзе военачальник такого калибра, каким был
покойный маршал Жуков. Интересно отметить, что ни у себя на родине, ни
вне ее никто и никогда не сделал полной оценки боевой деятельности этого
исключительного полководца, равного которому не было в истории.
Это не описка и не преувеличение, победы Жукова радикально изменили
ход истории и три раза разбили три мифа.
Первый миф — о непобедимости блестящей японской армии, он разбит в
кровавых боях под Халхин-Голом и в восточной Монголии.
Второй миф — о непобедимости железных легионов гитлеровского «Вермах-
та», он разбит под Москвой.
Третий миф — страшный многовековой иудейский миф о том, что однажды
победивши весь мир, иудеи предназначены роком владеть миром вечно, сей
миф разбит Жуковым во время «лубянского погрома».
Победа над Германией была прямым результатом битвы на реке Халхин-Гол
в I936 году. Эта совершенно классическая по замыслу и выполнению битва
стоит гораздо выше знаменитой победы Ганнибала над римлянами, но кто
помнит о ней теперь, через сорок лет? Ганнибал своей победой достиг
только тактического успеха, а Жуков достиг стратегического, и Япония
помня монгольский урок, не дерзнула начать хотя бы небольшую диверсион-
ную кампанию против Советского Союза, и это спутало все карты Гитлера.
Жуков рискнул перебросить сибирские полки под Москву, чтобы сломить
ими наступление немцев только потому, что Япония оставалась пассивной и,
вопреки самому элементарному здравому смыслу, не поддержала Гитлера с
востока.
В монгольских боях Япония потеряла 50 тысяч своих лучших солдат. Как
обычно, японцы дрались до конца, и громадное большинство этих 50-ти ты-
сяч были убиты, урны с прахом убитых солдат и офицеров провозили через
Харбин на родину по ночам, чтобы скрыть потери от населения. Советская
армия потеряла около десяти тысяч, многие из которых были ранены и потом
вернулись в строй.
Дело, конечно, было не в потерях, но в самом факте разгрома и полного
уничтожения лучших частей японской императорской армии при равных усло-
виях полевого боя. Обе армии дрались на чужой территории, без обеспечен-
ных флангов, и могли подвозить все время подкрепления из своих тыловых
учреждений. Это был маневренный бой, в котором Жуков показал все свое
мастерство военачальника. Тупые японские генералы просто не могли вовре-
мя понять замысел Жукова и попались в ловушку. Вместо атаки на центр их
позиции, как они предполагали, Жуков обошел их с флангов и совершенно
уничтожил. Получился жестокий урок, который сильно повлиял на психологию
японского командного состава.
Если бы в характере Жукова были какие-нибудь «наполеоновские» черты,
какие были у Тухачевского, то он мог бы совершенно изменить ход истории,
возможности к тому были, но он их не использовал.
Новое послебериевское правительство, которое было своим существовани-
ем обязано только и исключительно Жукову, отплатило ему предательством,
когда он был снят с поста «заглазно», во время его поездки на Балканы.
Это служит прямым доказательством того, что его боялись на верхах и для
безопасности решили убрать из его рук оружие, то есть вооруженные силы
страны, которым он мастерски владел.
Теперь его имя потихоньку стирают со страниц истории на западе и в
России, инфернальное пламя «мессианской» иудейской ненависти старается
выжечь имя Жукова из людской памяти на западе, на страницах американской
печати он упоминается изредка, как жестокий командир, гонявший своих
солдат безрассудно на минные поля. Кстати сказать, вряд ли начальник
штаба главнокомандующего всеми вооруженными силами страны имел когда-ни-
будь возможность заниматься такими мелкими деталями операций.
В России советские историки подменяют часто имя Жукова именами подчи-
ненных ему генералов и приписывают им победы Жукова. В скором времени,

надо полагать, имя человека, радикально изменившего ход исторических со-
бытий, забудется совершенно и исчезнет со страниц официальной истории,
но солдаты, штурмовавшие Лубянку, громившие японцев в Монголии и бравшие
Берлин, передадут своим детям легенды о современном «Победоносце Геор-
гии», под началом которого они служили.
Вполне возможно, что Жуковская закваска жива и до сих пор в рядах со-
ветской армии. То, что советский флот стоит на должной высоте, подтвер-
дил ни кто иной, как тот же американский адмирал Эдмо Зумвальд, упомяну-
тый выше. Этот адмирал сказал следующее:
«В наше время самым выдающимся флотоводцем в мире следует считать
главнокомандующего советскими военно-морскими силами адмирала Сергея
Горшкова. Под руководством Горшкова советский флот, состоявший в конце
второй мировой войны преимущественно из небольших судов береговой оборо-
ны, превратился в первоклассную боевую силу, способную оспаривать пре-
восходство американского флота на водных просторах всего мира».
Имеется еще одно очень интересное признание. В 1973 году, «когда из-
раильские войска окружили третью египетскую армию и угрожали ей полным
уничтожением, Советский Союз предъявил президенту Никсону ультиматум:
Израиль должен отвести свои войска от окруженных египтян, в противном
случае СССР отправит свои войска на выручку окруженным, Вашингтон нажал
на Израиль, и тот был вынужден выполнить требования СССР».
Садат, как известно, отплатил предательством своим спасителям, Фидель
Кастро, спасенный таким же точно образом, оказался благороднее.

19. Тираны и раны.
Покойный профессор Е. Месснер на страницах газеты «Россия» 5 ноября
1971 года писал, что «две мечты о мировом господстве ужиться не могут,
поэтому сейчас сионисты, а с ними евреи вообще проводят во всем мире
противосоветские кампании», и тут мы наталкиваемся на другой историчес-
кий парадокс, могущий легко привести мир к глобальной катастрофе. Борьба
русского богатыря Ильи Муромца с «великим жидовином», начатая в «диком
поле» больше тысячи лет тому назад, продолжается и теперь с ещё большим
ожесточением и кровопролитием.
Самым страшным симптомом для «жидовина» является, конечно, возрожде-
ние той могучей страны, которую несколько преждевременно они считали
практически уже порабощенной навеки.
В этом смысле очень показательны и интересны слова корреспондента иу-
дейского журнала «NewsWeek», напечатанные в номере от 14-го сентября
1970 года: «Россия глядит на своё прошлое, редчайший советский феномен —
это поиск своего прошлого, движение идёт с самых низов и пользуется офи-
циальным благословением Кремля… Вновь родившийся интерес к русскому
прошлому задел чувствительную струну масс, это опьяняющая смесь нацио-
нального возрождения, патриотизма, увлечения народностью, мистицизмом, и
даже остатков сталинизма, поэтому неудивительно среди самых рьяных
участников этого движения встретить самую разнообразную публику — сту-
дентов, офицеров, сотрудников КГБ, писателей и даже диссидентов… Но
только в последние годы попытка вновь найти утерянное наследие выросла
во что-то грандиозное, похожее на национальный психоз».
В иудейской интерпретации этот «психоз» и есть тот самый «русский шо-
винизм», проявления которого Берия старался задушить во время «ленинг-
радского процесса».
Американские обозреватели, оценивая военную мощь своей страны и мощь
СССР, почему-то избегают упоминать, по-видимому сознательно один очень
важный фактор, кстати оказать, общеизвестный. Согласно статистическим
данным, опубликованным многократно в советских газетах, численность жен-
щин в Советском Союзе превышает на 20% число мужчин, иногда добавляется,
что среди групп среднего возраста эта «несбалансированность» доходит до
невероятных для такой громадной страны пятидесяти процентов! На 100 муж-
чин приходится 150 женщин.
Как прямое следствие этого число рождаемости уменьшается, и прирост
населения в некоторых частях страны подходит к нулю. Всякому понятно,
что советский Союз при существующем составе своего населения не может
позволить себе роскошь еще одной «большой» войны, она была бы самоу-
бийством расы в самом прямом смысле этого слова.
Как известно, Германия понесла тоже громадные потери, сражаясь на
двух фронтах во время первой и второй мировых войн, но тем не менее, в
этой стране число мужчин не уменьшилось так катастрофически, как это
случилось в Советском Союзе, в чем же причина?
«Лучшие из гоев, — как сказано в Талмуде, — должны быть уничтожены! »
Таким образом, население лишается и воинов, и вождей, и может быть в
подчинении у малочисленной расы господ. Мясорубки Френкеля пропускали
через себя ежегодно миллионы лучших русских людей, уничтожая лучших пла-
номерно и систематически, все эти жертвы списывались на сталинский счет,
где они и остаются до сего времени. Они-то и изменили так разительно
процентное соотношение между мужчинами и женщинами в Советском Союзе.
Новый советский поэт Иван Рукавицын сделал такую оценку этого периода
истории:
Помрачение умов
Привело к великой смуте,
И возникла власть жидов, Беспощадная по сути.
Сутью этой страшной власти было не наказание за проступки, а истреб-
ление гоев, и поэтому она была беспощадна, как чума.
Иудеи, стремясь извлечь максимум выгод от числа их собратьев, якобы
погибших в лагерях Гитлера, раздули цифру своих жертв приблизительно в
двадцать раз. Спекуляция на этих «мертвых душах» продолжается до сего
дня, как показывает шумиха, поднятая вокруг фильма «Холокост».
Но сколько русских людей разных этнических групп было истреблено в
лагерях Френкеля и в застенках Берии остается мрачной загадкой навсегда.
Одно можно сказать с уверенностью — их было неизмеримо больше, чем мифи-
ческие шесть миллионов жертв Гитлера, поэтому, если бы Гитлер действи-
тельно уничтожил такое количество иудеев, то это было бы только вполне
заслуженное ими возмездие за их преступления в России. «Работа» иудейс-
ких палачей русского народа была прикрыта для приличия диким азиатским
деспотом «отца народов», и никто особенно не интересовался узнать, каким
образом и при помощи каких мистических сил сей «отец народов» бек Джу-
гашвили держал в слепом подчинении не десяток своих верных опричников,
но сотни тысяч вооруженных людей, во главе которых стояли весьма реши-
тельные и крепко между собою спаянные иудейские элементы.
Как известно, больше восьмидесяти процентов чинов высшей советской
администрации состояло тоже из иудеев. Разве вся эта иудейская шатия не
приняла бы мер для обуздания своего бека, как это случилось в 1953 году,
если бы сталинские чистки не были бы инспирированы и организованы самими
иудеями?

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

Лицо тоталитаризма

ПОЛИТИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Джилас Милован: Лицо тоталитаризма

— Table end—————————————————————

— Table start————————————————————-
[Image: Назад] | [Image: Содержание] | [Image: Дальше] |
— Table end—————————————————————

СОМНЕНИЯ

1

Мне, наверное, не пришлось бы ехать во второй раз в Москву и снова
встречаться со Сталиным, если бы я не стал жертвой своей прямолинейности.
Дело в том, что после прорыва Красной Армии в Югославию и освобождения
Белграда осенью 1944 года произошло столько серьезных — одиночных и
групповых — выпадов красноармейцев против югославских граждан и
военнослужащих, что это для новой власти и Коммунистической партии
Югославии переросло в политическую проблему.
Югославские коммунисты представляли себе Красную Армию идеальной, а в
собственных рядах немилосердно расправлялись даже с самыми мелкими
грабителями и насильниками. Естественно, что они были поражены
происходившим больше, чем рядовые граждане, которые по опыту предков
ожидают грабежа и насилий от любой армии. Однако эта проблема существовала
и усложнялась тем, что противники коммунистов использовали выходки
красноармейцев для борьбы против неукрепившейся еще власти и против
коммунизма вообще. И еще тем, что высшие штабы Красной Армии были глухи к
жалобам и протестам, и создавалось впечатление, что они намеренно смотрят
сквозь пальцы на насилия и насильников.
Как только Тито вернулся из Румынии в Белград, — одновременно он побывал в
Москве и впервые встречался со Сталиным, — надо было решить и этот вопрос.

66

———————————

На совещании у Тито, где кроме Карделя и Ранковича присутствовал и я,
решили переговорить с начальником советской миссии, генералом Корнеевым. А
чтобы Корнеев воспринял все это как можно серьезнее, договорились, что
встречаться с ним будет не один Тито, а мы втроем и еще два выдающихся
югославских командующих — генералы Пеко Дапчевич и Коча Попович.
Тито изложил Корнееву проблему в весьма смягченной и вежливой форме, и
поэтому нас очень удивил его грубый и оскорбительный отказ. Мы советского
генерала пригласили как товарища и коммуниста, а он выкрикивал:
— От имени советского правительства я протестую против подобной клеветы на
Красную Армию, которая…
Напрасны были все наши попытки его убедить — перед нами внезапно оказался
разъяренный представитель великой силы и армии, которая
[LAQUO]освобождает[RAQUO].
Во время разговора я сказал:
— Трудность состоит еще в том, что наши противники используют это против
нас, сравнивая выпады красноармейцев с поведением английских офицеров,
которые таких выпадов не совершают.
Особенно грубо и не желая ничего понимать, Корнеев реагировал именно на эту
фразу:
— Самым решительным образом протестую против оскорблений, наносимых
Красной Армии путем сравнения ее с армиями капиталистических стран!
Югославские власти только через некоторое время собрали данные о
беззакониях красноармейцев: согласно заявлениям граждан, произошел 121
случай изнасилования, из которых 111 — изнасилование с последующим
убийством, и 1204 случая ограбления с нанесением повреждений — цифры не
такие уж малые, если принять во внимание, что Красная Армия вошла только в
северо-восточную часть Югославии. Эти цифры показывают, что югославское
руководство обязано было реагировать на эти инциденты как на политическую
проблему, тем более серьезную, что она сделалась также предметом
внутрипартийной борьбы. Коммунисты эту проблему ощутили и как моральную:
неужели это и есть та идеальная Красная Армия, которую мы ждали с таким
нетерпением?
Встреча с Корнеевым окончилась безрезультатно, хотя и было отмечено, что
после нее советские штабы начали строже реагировать на самоволие своих
бойцов. А мне товарищи тут же, сразу после ухода Корнеева, одни в

67

———————————

более мягкой, а другие в более резкой форме высказали свое неудовольствие,
что я произнес эту самую фразу. Мне, право, и в голову не приходило
сравнивать советскую армию с британской — у Британии в Белграде была
только миссия. Я просто исходил из очевидных фактов, констатировал их и
реагировал на политическую проблему, которую усложняло еще и непонимание и
упрямство генерала Корнеева. Тем более я был далек от мысли оскорблять
Красную Армию, которую в то время любил не меньше, чем генерал Корнеев.
Конечно, я не мог — в особенности на занимаемом мною посту — оставаться
спокойным к насилию над женщинами, которое я всегда считал одним из самых
гнусных преступлений, к оскорблению наших бойцов и к грабежу нашего
имущества.
Эти мои слова, наряду еще кое с чем, стали причиной первых трений между
югославским и советским руководством. И хотя для обид были и более веские
причины, советские руководители и представители чаще всего упоминали именно
мои слова. Мимоходом скажу, что, несомненно, по этой же причине советское
правительство ни меня, ни некоторых других руководящих членов югославского
Центрального комитета не наградило орденом Суворова. По тем же причинам оно
обошло и генерала Пеку Дапчевича, так что я и Ранкович, чтобы загладить
такое пренебрежение, предложили Тито наградить Дапчевича званием Народного
героя. Мои слова, несомненно, были одной из причин того, что советские
агенты в Югославии принялись в начале 1945 года распространять слухи, что я
[LAQUO]троцкист[RAQUO]. Потом они сами прекратили это — как из-за

бессмысленности обвинения, так и в связи с улучшением отношений между СССР
и Югославией.
А я вскоре после этого заявления оказался почти в изоляции — но не только
потому, что самые близкие товарищи меня особенно осуждали, хотя осуждения,
конечно, были и резкие, и не потому, что советские верхи обостряли и
раздували инцидент, а в одинаковой мере из-за моих собственных внутренних
переживаний.
Дело в том, что я тогда переживал внутренний конфликт, который не может не
пережить каждый коммунист, честно и бескорыстно принимающий
коммунистические идеи, — он рано или поздно убедится в расхождении этих
идей с практикой партийных верхов. В моем случае это произошло не столько
из-за расхождения между идеалистическими представлениями о Красной Армии и
поведе-

68

———————————

нием ее представителей. Я и сам понимал, что в Красной Армии, несмотря на
то, что она — армия [LAQUO]бесклассового[RAQUO] общества, [LAQUO]все
еще[RAQUO] не может быть полного порядка, что в ней еще должны быть
[LAQUO]пережитки прошлого[RAQUO]. Внутренние противоречия во мне породило
равнодушное, если не сказать одобрительное отношение советского руководства
и советских штабов к насилиям, в особенности нежелание их признать — не
говоря уже об их возмущении, когда мы на это указывали. Намерения наши были
искренними — мы хотели сохранить авторитет Красной Армии и Советского
Союза, который пропаганда Коммунистической партии Югославии создавала в
течение многих лет. А на что натолкнулись эти наши добрые намерения? На
грубость и отпор, типичные для отношений великой державы с малой, сильного
со слабым.
Все это усиливалось и углублялось попытками советских представителей
использовать мои, по сути, добронамеренные слова как основание для
вызывающей позиции по отношению к югославскому руководству.
Что это, почему советские представители не смогли нас понять? Почему мои
слова так преувеличены и искажены? Почему их в таком искаженном виде
советские представители используют в своих политических целях, утверждая,
что югославские руководители не благодарны Красной Армии, которая в
решительный момент сыграла главную роль в освобождении столицы Югославии и
помогла югославским руководителям закрепиться в ней?
Но на это не было — и на такой базе не могло быть ответа.
Меня, как и многих других, смущали и иные поступки советских
представителей. Так, советское командование объявило, что для помощи
Белграду оно дарит большое количество пшеницы. Выяснилось, однако, что на
самом деле эта пшеница находилась на складах на югославской территории и
что немцы реквизировали ее у югославских крестьян. Советское командование
просто считало ее своей военной добычей, как и многое другое. Советская
разведка занималась массовой вербовкой русских белоэмигрантов, а также и
югославов — даже в самом аппарате Центрального комитета. Против кого,
зачем? В секторе агитации и пропаганды, которым я управлял, тоже остро
ощущались трения с советскими представителями. Советская печать
систематически изображала в неверном свете и недооценивала борьбу
югославских коммунистов, в то

69

———————————

время как советские представители сперва осторожно, а затем все более
откровенно требовали подчинения югославской пропаганды советским нуждам,
подгонки ее по советским колодкам. Попойки же советских представителей,
приобретавшие характер настоящих вакханалий, в которые они пытались вовлечь
и югославские верхи, в моих глазах и в глазах многих других только
подтверждали правильность наблюдений о расхождении между советскими идеями
и делами — их этики на словах и аморальности на деле.
Первый контакт между двумя революциями и двумя властями — хотя они и
стояли на схожих социальных и идейных основах — не мог не пройти без
трений. Но поскольку это происходило в исключительной и замкнутой
идеологии, трения не могли вначале проявиться иначе, как в облике моральной
дилеммы и сожаления по поводу того, что правоверный центр не понимает
добрых намерений малой партии и бедной страны.
А поскольку люди реагируют не только одним сознанием, я вдруг
[LAQUO]открыл[RAQUO] неразрывную связь человека с природой — начал ходить
на охоту, как в ранней молодости, и вдруг заметил, что красота существует
не только в партии и революции.
Но огорчения только начинались.

2

Зимой 1944/45 года в Москву направилась расширенная правительственная
делегация, в которой кроме Андрия Хебранга, кооптированного члена ЦК и
министра индустрии, Арсы Йовановича, начальника Верховного штаба, была и
моя тогдашняя супруга Митра, — она мне, кроме политических заявлений
советских руководителей, могла сообщить и их личные высказывания, к которым
я был особенно чувствителен.
Делегацию в целом и отдельных ее членов беспрерывно упрекали за положение в
Югославии и за позиции отдельных югославских руководителей. Советские
представители обыкновенно исходили из точных фактов, а затем их раздували и
обобщали. Хуже всего было то, что руководитель делегации Хебранг теснейшим
образом связался с советскими представителями, передавал им доклады в
письменном виде и переносил на членов делега-

70

———————————

ции советские упреки. Причиной такого поведения Хебранга, судя по всему,
было его недовольство смещением с должности секретаря Коммунистической
партии Хорватии, а еще в большей степени — малодушное поведение в свое
время в тюрьме, о чем стало известно позже и что он, вероятно, пытался
таким путем замаскировать.
Передача информации советской партии сама по себе тогда не считалась
каким-то смертным грехом, потому что никто из югославов не противопоставлял
свой Центральный комитет советскому. Более того, от советского Центрального

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Каган и его Бек

ПОЛИТИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: В. Ушкуйнин: Каган и его Бек

Такое упрощение истории возможно в наши времена только при помощи
своего рода массового гипноза, который мировая пресса имеет теперь над
человеческим разумом. Самые дикие и невероятные вещи, систематически
повторяемые на страницах периодической печати, становятся со временем
«догматами веры», сомневаться в которых никому не позволено, иудеи это
отлично учитывают и всегда пользуются этим в своих интересах, миф о шес-
ти миллионах жертв Гитлера служит прекрасной иллюстрацией этого «догма-
та».
Повторим еще раз — до своего послевоенного «бунта» начала пятидесятых
годов Сталин был только иудейским Молохом, в жертву которому приносились
те личности, которых иудеи считали необходимым уничтожить по тем или
иным причинам.
Как совершенно правильно сказала Светлана Сталина, Берия был главным
исполнителем воли кагана Кагановича и тем иудейским жрецом, который бро-
сал в огонь тех людей, которых иудеи приговорили к смерти.
В одной из своих речей Хрущев тоже говорил, что Берия и его сподвиж-
ники переходили всякие границы вероятия, выдумывая обвинения против тех
людей, которых они решили уничтожить. Все это делалось, конечно, не с
целью угодить деспоту, но с целью обезопасить собственную шкуру от воз-
можного нападения «русских шовинистов».

20. Сионистская пресса.
В Америке проживает один умный и осведомленный иудей, профессор Дани-
ил Бурстин, главный библиотекарь конгресса. Однажды он обмолвился такой
фразой: «Американцы живут в мире псевдофактов, искусственно созданных
для них их же собственной прессой». Он употребил не слово «пресса», а
слово «media», которое обозначает совокупность всех средств пропаганды и
информации, а точнее — дезинформации, то есть телевидения, радио, прессы
и так далее, обрабатывающих американское «общественное мнение» в нужном
для иудеев направлении.
Один из бывших советников Никсона, кажется, Хальдеман, как-то сказал,
что в Нью-Йорке существует тайный центр, где еженедельно собираются вид-
ные представители этой «media» для обсуждения вопроса о том, в каком ос-
вещении следует подать публике те или иные текущие новости.
Журнал «Time» от 7 августа 1978 года писал, что в одном только Ва-
шингтоне на обработку «общественного мнения», то есть подкуп, специ-
альные высококвалифицированные агенты, главным образом иудеи, тратят в
год до одного миллиарда долларов.
Много лет тому назад американский журналист Джон Свинтои, бывший од-
ним из редакторов самой большой и влиятельной американской газеты
«New-York Times», принадлежащей иудейской семье Окс-Дрейфус-Зульцбергер,
однажды брякнул на банкете прессы правду, что в Америке нет независимой
и правдивой прессы, никто не дерзает сказать истину и выразить свое
честное мнение, журналисты продают себя и свою родину за доллары и явля-
ются рабами богачей, стоящих за их спиной, эти люди дергают нити, а мы
пляшем. Наше время, наши таланты, наши жизни, наши способности — все это
является собственностью этих богатых людей, мы же — не что иное, как
только интеллектуальные проститутки, — так он закончил свою речь.
Эти слова, сказанные около семидесяти лет тому назад, не только оста-
ются в силе до нашего времени, но приняли еще более острые формы. Насе-
ление теперь заставляют верить совершенно очевидной лжи, в какой бы при-
митивной и грубой форме она не была бы подана этими самыми «проститутка-
ми».
Имеются ли еще в России люди, которые намерены повернуть колесо исто-
рии в обратную сторону и восстановить власть «избранного народа» в Со-
ветском Союзе?
Ответ, пожалуй, должен быть положительным, хотя обстоятельства, соз-
давшиеся после масонской революции весной 1917 года, были совершенно
исключительными и вряд ли могут повториться в будущем: иудеи нашли дру-
гие способы восстановления своего влияния.
Если в дореволюционные годы только одна небольшая кучка людей видела
ясно надвигавшуюся опасность и называла ее совершенно правильно «жи-
до-масонской», то теперь, наученный горьким опытом, русский народ должен
понять, кто был виноват во всех многомиллионных потерях нашей Родины.
Как известно, иудейская пресса, описывая русский «антисемитизм», об-
виняла в нем не народ, как таковой, а четыре «черносотенные» силы — пра-
вительство, церковь, полицию и «штабс-гоев». Последнее словечко, пущен-
ное в обиход с трибуны государственной думы депутатом Пуришкевичем, оз-
начало гоев, работающих за деньги в пользу иудеев, По мнению иудейской
прессы, все было бы хорошо и прекрасно, и русские люди любили бы своих
иудеев от всей души, и никаких признаков антисемитизма не было бы и в
помине, если бы эти «черносотенные» силы не существовали.
Что же произошло? «Черносотенные» силы реакции давно ушли в прошлое,
в России выросло совершенно новое поколение людей, свободных от влияния
религии и «черносотенства», но получился новый, очень неприятный для иу-
деев парадокс: если в прошлом «антисемитизм» был явлением спорадическим,
локализованным в тех районах, где находились крупные скопления иудеев,
например, в Бесарабии, то теперь он распространился на весь Советский
Союз, и все этнические группы без исключения ненавидят и презирают своих
сограждан иудеев. Среди союзников дело обстоит еще хуже, и если бы ком-
мунистические правительства не сдерживали бы свои народы, то дело кончи-
лось бы большим погромом, как это случилось в Венгрии в I956 году. Нена-
висть к иудеям объединяет народы СССР и его союзников не меньше, чем
идеи коммунизма.
Повторяя старую погудку на новый лад, американская пресса теперь ут-
верждает, что движение «антисемитизма» поддерживается ныне по политичес-
ким соображениям правительствами коммунистических государств, или иначе
говоря, исходит сверху.
На деле же мы наблюдаем совершенно обратное явление, но правду трудно
скрыть, и иногда она проскальзывает даже у самих иудеев. Например, некий
иудей Эди Визель поместил статью в номере американского журнала
«Saturday Evening Post» от 19 ноября 1966 года об иудеях в Советском Со-
юзе, в которой имеется такая знаменательная фраза: «Иудеи России остав-
ляют свои дома не потому, что они являются противниками режима или из-за
тяжелых условий существования, многие русские живут в совершенно тех же
условиях, иудеи хотят уехать только по причине антииудейской атмосферы,
которая — неважно по чьей вине, — теперь существует в их родной стране».

Интересное признание, не правда ли? Но господин Визель оказался очень
скромным и не поделился с читателями этого журнала о причинах «антисеми-
тизма» и не сказал, кто повинен в этом «антисемитизме» в СССР и у его
союзников.
Автор слышал от лиц, живших в СССР, что теперь многие молодые иудеи,
в целях сионизации России, женятся на русских и принимают при регистра-
ции брака фамилию своих жён, до той поры, когда настанет время легализо-
вать своих потомков в иудейском обличии. Дети будто бы получают русское
воспитание, и таким образом тысячи иудеев насыщают другие этнические
группы Советского Союза, чтобы размыть национальные чувства и ослабить
«русский дух». Реакция ассимиляции происходит под давлением якобы «анти-
удейской атмосферы».
Так как восточные иудеи не являются иудеями, но тюрко-татарами, то
получается еще один весьма странный парадокс: Россия в середине двадца-
того столетия снова переживает еще одно «татарское иго», но только так
сказать, в современном мусульмано-иудейском оформлении.
Возможна ли при современном развитии военной техники третья мировая
война? Говоря предположительно, следует ответить отрицательно. Автор
вполне разделяет мнение генерала Брауна, приведенное выше, что ядерная
война бессмысленна, потому что победителей не будет.
Некоторые американские стратеги иудеев предлагали такую комбинацию:
«высокие договаривающиеся стороны», в данном случае Советский Союз и
Америка, дают слово не пользоваться ядерным оружием друг против друга,
но только против союзников той или другой стороны. Просто и мило, но
массовое употребление атомных снарядов может вызвать выпадение опасных
продуктов ядерной реакции в самых неожиданных местах, в том числе и на
территории страны, выпустившей ракетный залп.
Много лет тому назад, при извержении вулкана Кракатау в Индонезии,
вулканический пепел в большом количестве был перенесен воздушными пото-
ками в Южную Америку. Радиоактивные частицы после взрыва ядерных ракет
могут прилететь обратно на головы отправителей и наделать много бед даже
в том случае, если пострадавшая от их удара сторона не сможет отплатить
агрессору такими же ракетами.
В возможности пользования ядерным оружием есть тоже известный пара-
докс. Страны с высоко развитой индустрией и густо населенными центрами
могут создать ракеты дальнего действия, но сами они не приспособлены вы-
держать даже небольшую по масштабу атаку этого оружия.
Приведем такой пример. Пару лет тому назад Нью-Йорк внезапно погру-
зился в кромешную тьму. Что-то приключилось в центральном распредели-
тельном пункте подачи электрической энергии этому колоссальному городу,
и его жизнь приостановилась всего на несколько часов.
Результат был такой. Разнузданные толпы «черной черни» бросились не-
медленно громить магазины, главным образом иудейские. Иудеи, как извест-
но, не пользуются особой популярностью у негров, и негры воспользовались
удобным случаем пограбить их магазины. При этом настроение толпы было
настолько угрожающим, что власти не решились применить вооруженную силу
и остановить грабежи. Убытки от разгрома достигли миллиарда долларов,
что дает возможность понять масштаб и размах этого налета.
Американская пресса, конечно, по указанию свыше, постаралась замять
эту печальную историю, но безусловно, военные штабы Америки и Советского
Союза сделали полный анализ этого инцидента и соответствующие выводы.
Жизнь в Америке почти полностью урбанизирована и целиком зависит от
бесперебойной подачи электрической энергии, к этому настолько привыкли,
что никто об этом даже не думает, как не думает и о том, что завтра
должно появиться на горизонте солнце.
По всей Америке подача энергии идет через сравнительно небольшое ко-
личество распределительных центров, местоположение которых всем хорошо
известно. Эти центры наполнены множеством точной и деликатной аппарату-
ры, восстановить которую в короткий срок совершенно невозможно, но смес-
ти все это с лица земли ядерными ракетами проще простого, и на это пот-
ребуется всего лишь доля секунды. Расход ракет тоже будет очень незначи-
тельный, и особой точности попадания не требуется. Население городов,
оставшееся без света, без воды, без еды, без связи, немедленно взбунту-
ется и разнесет вдребезги все, что попадет под руку. Американская армия
наемников, наполненная теперь неграми до одной трети, никак не сможет
навести порядок в стране, скорее наоборот, солдаты сами начнут грабить
население, и вся жизнь страны будет парализована в самый короткий срок.
Не больше двух-трех ракет понадобится на каждый центр распределения
энергии и больших концентраций продуктов ядерного распада не будет, ины-
ми словами, опасность поражения радиоактивными элементами будет локали-
зована и не распространится на другие страны, но трудно понять, что осу-
ществить разгром центров энергии страны во много раз легче, чем уничто-
жить все ракеты дальнего действия неприятеля, как предлагал сделать иу-
дей Киссенджер и пытался осуществить другой иудей Шлесингер.
Кроме того, Америка находится в незавидном положении «родителя», иу-
дейское «чадо» которого Израиль, все время живет под угрозой быть унич-
тоженным. Три, максимум пять крупных ядерных ракетных головок могут со-
вершенно деморализовать Израиль и свести его сопротивляемость к нулю.
Арабы подчистят что останется, и проблема ближнего востока будет разре-
шена на вечные времена. Останется большим вопросом, каким образом Амери-
ка будет реагировать на такое наступление Советского Союза, скорее все-
го, никак, кроме обычных воплей и стенаний прессы, к тому же эти ракеты
могут прилетать не из СССР, а из какого-нибудь другого места.
Одновременно с запуском ракет на Израиль, Советский Союз может пре-
дупредить Америку, что в случае какой-либо «реталиации», как теперь го-
ворят, со стороны Вашингтона, полдюжины ракет будет пущено по Нью-Йорку.
Несколько лет назад иудейские газеты действительно писали как раз об
этой страшной возможности и говорили, что Нью-Йорк будет действительно
основной целью для советских ракет, в этом можно не сомневаться.
Загнанные в тупик и ослепленные «мессианской» ненавистью, иудеи могут
решиться начать ядерную войну, даже зная, что они сами погибнут. В глу-
бине их душ живет, как его называют в Америке, «комплекс Самсона», кото-
рый их может толкнуть на самоубийство.
Остается под большим вопросом позиция Пентагона, поддержит ли Пента-
гон иудеев, и заключат ли CШA и Израиль подобный пакт «двойного самоу-
бийства», вполне допустимо, что мнение генерала Брауна разделяется мно-
гими другими чинами штаба американских вооруженных сил, которые вовсе не
собираются идти на смерть и подчиняться «иудейской мафии». Позорное изг-
нание Шлесингера служит тому косвенным подтверждением, тем не менее, ди-
кая идея опередить СССР нанесением первыми ядерного удара не позволяет
уверенно смотреть в будущее.
В запасе остается еще «китайский гамбит», но и тут получилась ка-
кая-то серьезная неувязка, изгнание «банды четырех» и преждевременная

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

Лицо тоталитаризма

ПОЛИТИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Джилас Милован: Лицо тоталитаризма

комитета не скрывали данных о положении в югославской партии. Но в случае
Хебранга это приобрело тогда уже характер подкопа под югославский
Центральный комитет. Так никогда и не узнали, что именно он сообщал. Но его
позиция и сообщения отдельных членов делегации позволяли сделать уже тогда
безошибочное заключение, что Хебранг писал в советский Центральный комитет,
чтобы натравить его на югославский Центральный комитет и добиться, чтобы в
последнем были произведены нужные Хебрангу изменения.
Конечно, все это было облечено в принципиальность и основано на более или
менее очевидных упущениях и слабостях югославов. Самое же главное было в
следующем: Хебранг считал, что Югославия не должна создавать промышленности
и хозяйственных планов отдельно от СССР, в то время как Центральный комитет
полагал, что необходимо тесно сотрудничать с СССР, но сохранять свою
независимость.
Окончательный моральный удар этой делегации нанес, несомненно, Сталин. Он
пригласил всю делегацию в Кремль и устроил ей обычный пир и представление,
какое можно встретить только в шекспировских драмах.
Он критиковал югославскую армию и метод управления ею. Но непосредственно
атаковал только меня. И как! Он с возбуждением говорил о страданиях Красной
Армии и ужасах, которые ей пришлось пережить, пройдя с боями тысячи
километров по опустошенной земле. Он лил слезы, восклицая:
[LAQUO]И эту армию оскорбил не кто иной, как Джилас! Джилас, от которого я
этого меньше всего ожидал! Которого я так тепло принял! Армию, которая не
жалела для вас своей крови! Знает ли Джилас, писатель, что такое
человеческие страдания и человеческое сердце? Разве он не может понять
бойца, прошедшего тысячи километров

71

———————————

сквозь кровь, и огонь, и смерть, если тот пошалит с женщиной или заберет
какой-нибудь пустяк?[RAQUO]
Он каждую минуту провозглашал тосты, льстил одним, шутил с другими,
подтрунивал над третьими, целовался с моей женой, потому что она сербка, и
опять лил слезы над лишениями Красной Армии и над неблагодарностью
югославов.
Он мало или вовсе ничего не говорил о партиях, о коммунизме, о марксизме,
но очень много о славянах, о народах, о связях русских с южными славянами и
снова — о геройстве, страданиях и самопожертвовании Красной Армии.
Слушая обо всем этом, я был прямо потрясен и оглушен.
Но сегодня мне кажется, что Сталин взял на прицел меня не из-за моего
[LAQUO]выпада[RAQUO], а в намерении каким-то образом перетянуть меня на
свою сторону. На эту мысль его могло навести только мое искреннее
восхищение Советским Союзом и его личностью.
Сразу после возвращения в Югославию я написал о встрече со Сталиным статью,
которая ему очень понравилась, — советский представитель посоветовал мне
только в дальнейших публикациях этой статьи опустить фразу о слишком
длинных ногах Сталина и больше подчеркнуть близость между Сталиным и
Молотовым. Но в то же время Сталин, который быстро распознавал людей и
отличался особым умением использовать человеческие слабости, должен был
понять, что он не сможет склонить меня на свою сторону ни перспективой
политического возвышения, поскольку я был к этому равнодушен, ни
идеологической обработкой, поскольку к советской партии я относился не
лучше, чем к югославской. Воздействовать на меня он мог только
эмоционально, используя мою искренность и мои увлечения. Этим путем он и
шел.
Но моя чувствительность и моя искренность были одновременно и моей сильной
стороной — они легко превращались в свою противоположность, когда я
встречался с неискренностью и несправедливостью. Поэтому Сталин никогда и
не пытался привлечь меня на свою сторону непосредственно, а я, убеждаясь на
практике в советской несправедливости и стремлении к гегемонии,
освобождался от своей сентиментальности и становился более твердым и
решительным.
Сегодня действительно трудно установить, где в этом сталинском
представлении была игра, а где искреннее огор-

72

———————————

чение. Мне лично кажется, что у Сталина и невозможно было отделить одно от
другого — у него даже само притворство было настолько спонтанным, что
казалось, будто он убежден в искренности и правдивости своих слов. Он очень
легко приспосабливался к каждому повороту дискуссии, к каждой новой теме и
даже к каждому новому человеку.
Итак, делегация возвратилась совсем оглушенной и подавленной.
А моя изоляция после слез Сталина и моей [LAQUO]неблагодарности[RAQUO] по
отношению к Красной Армии еще больше усилилась. Но, становясь все более
одиноким, я не поддавался апатии и все чаще брался за перо и книгу, находя
в самом себе разрешение трудностей, в которых оказался.

3

Но жизнь делала свое — отношения между Югославией и Советским Союзом не
могли застыть там, где их зафиксировали военные миссии и армии. Связи
развивались, отношения становились многогранными, все больше приобретая
определенный межгосударственный облик.
В апреле в Советский Союз должна была отправиться делегация для подписания
договора о взаимопомощи. Делегацию возглавлял Тито, а сопровождал его
министр иностранных дел Шубашич. В делегации были два министра экономики —
Б. Андреев и Н. Петрович. В нее включили и меня — вероятно, желая путем
непосредственного контакта ликвидировать спор вокруг
[LAQUO]оскорбления[RAQUO] Красной Армии. Тито меня просто включил в
делегацию, а поскольку с советской стороны не последовало никаких
комментариев, в советский самолет сел и я.
Было начало апреля, самолет из-за непогоды все время бросало. Тито и
большинству делегатов и сопровождающих — включая даже летчиков — было

дурно. И мне тоже было нехорошо — но по-иному.
С момента, когда я узнал о предстоящей поездке, и до самой встречи со
Сталиным у меня было неприятное ощущение: я был вроде кающегося, хотя им и
не был, да и внутренне мне было не в чем каяться. Вокруг меня в Белграде
все упорнее создавалась атмосфера, как вокруг человека, который глубоко
погряз — [LAQUO]влип[RAQUO] — и которому ничего не остается, как искупить
свою вину, надеясь лишь на великодушие Сталина.

73

———————————

Самолет приближался к Москве, а во мне росло ощущение уже знакомого
одиночества. В первый раз я видел, как легко отворачиваются от меня
товарищи, соратники, потому что близостью со мной они могли повредить
своему положению в партии, попасть под подозрение, что и они
[LAQUO]уклонились[RAQUO]. Даже в самолете я не мог избавиться от этого.
Отношения между мной и Андреевым, с которым меня сблизили участие в борьбе
и страдания в тюрьме, где ярче, чем где бы то ни было, проявляются
характеры и устанавливается контакт между людьми, были всегда шутливыми и
открытыми. А сейчас? Он как будто жалел меня, не имея возможности помочь, а
я не решался к нему подойти, чтобы не унизиться, а еще больше — чтобы не
поставить его в неудобное положение, не создать впечатления, что он со мной
солидаризируется. Петровича я хорошо знал со времен моей нелегкой работы и
жизни подпольщика — наша близость была главным образом интеллектуальной.
Но и с ним я не осмелился начать одну из обычных и бесконечных наших
дискуссий о сербской политической истории. Тито же про мое дело не
упоминал, как будто его и не было, не высказывал своего мнения, не проявлял
ко мне никаких определенных чувств. Но я ощущал, что он, по-своему — по
политическим причинам — на моей стороне, уже самим тем, что взял меня с
собою и что молчит.
Впервые я переживал конфликт между своей нормальной человеческой совестью
— естественным человеческим стремлением к добру и истине — и средой, в
которой жил, к которой принадлежал, в которой проявлял свою активность,
конфликт с движением, заключенным в тиски абстрактных целей и прикованным к
реальным возможностям. Но в моем сознании это проявлялось иначе: как
противоречие между желанием улучшить мир и движение, к которому я
принадлежу, и непониманием тех, от кого зависят решения.
Опасения росли с каждой минутой, с каждым метром, приближавшим меня к
Москве.
Подо мною бежала земля, пустая и безлюдная, черная после только что
стаявшего снега, изрытая потоками, а во многих местах и бомбами. И небо
было облачное, сумрачное, непроницаемое. Не было ни неба, ни земли — я
двигался по нереальному миру, он мне, может быть, снился, но я ощущал его
более реально, чем все, до тех пор пережитое. Я летел, качаясь между небом
и землей, — между своей

74

———————————

совестью и делами, между стремлениями и возможностями. В моей памяти
осталась только эта нереальная и мучительная качка. Не было прежних
славянских увлечений, почти не было революционных увлечений, как во время
первой встречи с русской, советской землей и ее вождем.
А тут еще страдания Тито. Измученный, зеленый, он с предельным напряжением
воли произнес приветственную речь и совершил церемонии.
Молотов, возглавлявший прием, холодно пожал мне руку, даже не улыбнувшись,
чтобы показать, что мы знакомы. Было неприятно и то, что Тито отвезли на
специальную дачу, а нас, остальных, в гостиницу [LAQUO]Метрополь[RAQUO].
Соблазн и искушения все усиливались.
Они даже приобрели формы целевой акции.
На следующий день или через день в моей комнате зазвонил телефон.
Послышался обольстительный женский голос:
— Здесь Катя.
— Какая Катя?— спрашиваю.
— Ну, Катя, как будто вы меня не помните? Я хотела бы с вами встретиться,
я обязательно должна с вами встретиться!
Напряженно думаю: [LAQUO]Катя… Катя… нет, я не знаком ни с одной[RAQUO]
— и сразу подозрение — советская разведка устраивает мне ловушку, чтобы
потом шантажировать: в Коммунистической партии Югославии строго следят за
личной моралью. Для меня не было ни новым, ни странным, что
[LAQUO]социалистическая[RAQUO] Москва, как и любой миллионный город, кишит
незарегистрированными проститутками. Но я прекрасно знал, что с
иностранцами высокого ранга, о которых здесь заботятся и которых охраняют
лучше, чем где-либо в мире, они могут связаться только по желанию разведки.
Я делаю, что сделал бы и без этого, — говорю спокойно и коротко:
— Оставьте меня в покое! — и опускаю трубку.
Я думал, что этот незамысловатый и грязный прием применили только ко мне.
Но поскольку я занимал руководящее положение в партии, я счел своей
обязанностью проверить, не было ли чего подобного с Петровичем и Андреевым.
Хотелось мне и пожаловаться им, как людям. Да, им также звонила, но не
Катя, а Наташа или Вава! Я им все разъяснил и почти приказал не входить ни
с кем в контакт.
А у самого смешанные чувства — облегчение, что

75

———————————

прицел взят не только на меня, и одновременно усиление тревоги: почему,
зачем все это?
Мне даже в голову не приходило спросить у доктора Шубашича, не пытались ли
подойти и к нему. Он не коммунист, и мне неудобно раскрывать перед ним в
неприглядном виде Советский Союз него методы — тем более что они
направлены против коммунистов. Но в то же время я был убежден, что Шубашичу
никакая Катя не звонила.
Я еще не был способен сделать вывод, что именно коммунисты и есть цель и
средство, при помощи которого должна быть обеспечена советская гегемония в
странах Восточной Европы. Но я уже подозревал это, ужасаясь таким методам и
восставая против превращения моей личности в орудие.
Тогда я еще был способен верить, что могу одновременно быть и коммунистом и
свободным человеком.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Каган и его Бек

ПОЛИТИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: В. Ушкуйнин: Каган и его Бек

гибель Лин Бяо за несколько лет до этого смешали все карты иудеев.
В настоящий момент, то есть в конце 1979 года, всемирная борьба Ильи
Муромца с Моисеем находится в таком положении:
Как сказано выше, с китайцами что-то не ладится, но попытка создать
военный конфликт между КНР и СССР не оставлена, эта идея, между прочим,
была впервые пущена в обращение Бен-Гурионом;
продолжается интенсивная работа среди советских союзников для созда-
ния «центробежных» сил, могущих вывести их из сферы влияния СССР;
движение «диссидентов» внутри страны поощряется и поддерживается мо-
рально и материально;
в самой Америке пресса получила задание натравливать население против
Советского Союза, против русского народа и подготавливать народ к «воен-
ной» психологии;
наконец, во всем мире идет скрытая, но упорная борьба мирового иу-
действа с русским началом.
Конечной целью всемирного каганата является полное расчленение России
на ее составные части и создание на ее территории группы «независимых
демократических государств», на это нацелена вся стратегия Пентагона.
Но теперь на горизонте появляется новая угроза. Проснулся Китай, он
сбросил с себя тяжелые цепи особой псевдокоммунистической ереси, извест-
ной под названием «маоизма», он стал на более рациональный путь прагма-
тизма, к которому у китайцев всегда была большая склонность. В книге
воспоминаний детства Гребенщикова упоминается бабка Касьяниха, которая
предсказала, что западные люди разбудят «желтоногий» Китай, и тогда его
никто не сможет удержать.
Есть и такой шанс, что интуиция бабки Касьянихи, жившей в алтайской
деревушке много лет тому назад, окажется более точной, чем все мудреные
замыслы политиканов, если, конечно, русские люди не перестанут замыкать
круг своих интересов «собственным стойлом», куда их так усердно загоняют
современные иудо-масоны по своей «новой» программе достижения мирового
господства в 2000 году, кто доживёт — увидит!

Эпилог
Будет уместно закончить эту книгу совершенно невероятным историческим
парадоксом.
В начале этого столетия русские черносотенные газеты: «Вече», «Коло-
кол», «Русское знамя», «Киевлянин» и другие, предупреждали своих немно-
гочисленных читателей, что России грозит гибель от жидо-масонства.
Русская интеллигенция и высшие круги населения относились с глубочай-
шим презрением и ненавистью к этим газетам, и никогда их не читали и
считали, что им может верить только чернь, «дворники да лабазники», как
тогда говорили презрительно.
Эти органы печати были предметом самых злобных насмешек и издева-
тельств.
Но, как говорится, «возвращается ветер на круги своя», и спустя более
чем полстолетия, внуки этих самых русских интеллигентов, с таким презре-
нием относившихся к «фантазии мракобесов», пришли к горестному заключе-
нию, что не их деды, но именно «мракобесы» были правы, и что жидо-масо-
ны, как были, так и остаются злейшими врагами русского, да и всякого
другого народа.
Известная американская газета «Christian Since Monitor» в номере от 9
ноября 1978 года приводит перевод статьи проф. Валерия Емельянова, поя-
вившейся тогда в «Комсомольской правде», имеющей восемь миллионов под-
писчиков, в которой этот советский профессор совершенно правильно и точ-
но описывает комбинированную деятельность иудо-масонского блока в запад-
ных странах и его стремление захватить власть над всем миром.
В этой статье есть, например, такая весьма знаменательная фраза:
«Правительство Картера представляет собой самое большое логово евреев и
масонов, какого Америка еще никогда не знала» — и это, конечно, является
бесспорным фактом.
Интересно отметить, что эмигрантская печать, в том числе «Православ-
ная Русь», в номере 22 1978 года дала хорошие отзывы об этой статье про-
фессора Емельянова.
Автор этой книги тоже читал эту статью с чувством глубокой радости и
удовлетворения.
С лица смертельного врага России, наконец, сорвана его маска, и массы
русского народа теперь ясно понимают, кто их враги и где они находятся,
это облегчит борьбу и может принести победу. Диагноз болезни человечест-
ва поставлен русским профессором совершенно точно, честь ему и слава!
Эта книга, которую вы только что прочли, написанная до публикации
статьи Емельянова, может служить дополнительной иллюстрацией того страш-
ного и непоправимого зла, которое жидо-масоны принесли России и всему
человечеству.

Замечания редактора.
Ленин оказался верен своему учению о компромиссах и после октября
1917 года у него был действительно единственный шанс сохранить власть
большевиков, пойдя на компромисс с 1, 5 миллионами «местечковых жидков»
и их тюрко-татарских подражателей, не имевших тогда, да и не имеющих и
по сей день в своей основной сущности ничего общего с коммунистической
идеологией. Главное для них было — дорвавшись до власти, безнаказанно
грабить своих славянских «собратьев».
Международная иудо-масонская элита с таким «предательством» основан-
ным на национальном инстинкте долго мириться, естественно не могла, пос-
кольку такой поворот событий не входил в планы «мирного» завоевания ми-
рового господства Сионом, а возврат к ситуации с управляемым масонами,
временным правительством, типа правительства Керенского был уже невозмо-
жен. Поражение было на лицо, но мало ли их было за тысячелетия движения
Сиона к своей вожделенной цели, пришлось подстраивать тактику под сло-
жившиеся новые условия борьбы, что не было столь сложным при наличии хо-
рошо организованных и ушедших в глубокое подполье секретных масонских
лож «верховного совета народов России», которые уже приступили к вербов-

ке себе новых членов из всплывших на революционной «пене» разного рода
бездельников, мошенников, жаждущих власти и почестей посредственностей и
всякого другого сброда, отсутствием которого Россия никогда не страдала.
Отлаженные масонские методы воздействия на государственные устройства
позволяли легко растворить в среде убежденных большевистских лидеров иу-
до-масонскую агентуру и свободно контролировать и влиять на деятельность
государственного аппарата в целом и особенно эффективно вдали от столи-
цы.
Мешал только Ленин сам со своей «железной» логикой борьбы за утверж-
дение марксистской идеологии. Отстранение его от активной политической
деятельности под видом болезни и затем ускоренное «угасание» было уже
делом техники. Справиться с ренегатами-иудеями, такими как Троцкий и
др., было делом несколько более сложным, но выполнимым, так как прочной
платформы они не имели, а вся их «марксистская» болтовня была лишь шир-
мой, прикрывающей то же стремление «расового» инстинкта к достижению
вожделенного владычества, только отмежевавшись от своих западных едино-
верцев и создав свою «землю обетованную» на русской земле, обильной
гойскими рабами. Таким образом течение истории снова оказалось в иу-
до-масонском русле вместе с послушным многомиллионным гойским стадом на-
родов России, объединенным ленинскими идеями и брошенным совершать само-
отверженные подвиги и вершить «всемирную революцию». На самом же деле
была просто цель превратить пока отсталое российское хозяйство в более
рентабельное, приблизив его возможности к уровню западных иудейских вла-
дений. Цель достигнута и это позволяет безнаказанно удовлетворять «ком-
мунистический аппетит» иудейско-масонской элиты СССР, оставляя немного
на нищенское существование «гойскому стаду», убеждая его при этом в не-
обходимости жертв во имя интернациональной солидарности, которая в такой
мере в этом не нуждается.
Но у развивающегося общества свои законы, которые все-таки не смогла
предусмотреть даже такая опытная организация, как всемирный Сион.
Сталин, укрепленный победившей армией, убит при отчаянной попытке
сбросить с себя, наконец, иудейские оковы. Приближение всенародного
бедствия породило героя — маршала Жукова, совершившего свой главный под-
виг.
Новый бек — Берия — убит, каган Каганович со своими вассалами снят,
но отстраненный затем от дел «Георгий Победоносец» — Жуков умер так и не
поняв своей главной миссии, а потому и не доведя дело до конца.
Взять власть в свои руки он не посмел, он был сначала коммунистом, а
потом русским человеком, семена и корни иудо-масонства остались в изоби-
лии в русской земле. Предавшие народы России ренегаты, за возможность
беспечно властвовать и безнаказанно грабить свою страну под опекой кру-
говой поруки тайных масонских лож, возобновили свое черное дело. Иу-
до-масонская элита восстановила свой полный контроль над академией наук,
медициной, высшей школой, органами суда и прокуратуры. «Местечковые жид-
ки», члены сионизированных гойских семей, путем смешанных браков, и их
отпрыски-полукровки, проникают на все большее число выгодных и влия-
тельных постов государственной администрации. Иудо-масоны опять живут в
лучших квартирах, отдыхают в специально для них построенных и отгорожен-
ных от гойских глаз санаториях, распоряжаются распределением различных
привилегий, дефицитного ширпотреба, продуктовыми товарами и даже распре-
делением номерных знаков личных автомашин, чтобы узнавать своих. Пятьде-
сят процентов евреев получают высшее образование после предварительного
обучения в привилегированных спецшколах, в которых дети простых рабочих
вкраплены единицами для демократизации «равенства». Что касается русс-
ких, то только полтора процента русских попадает в университеты, да и то
в большей степени из тех же семей «гоев-масонов». Школьные программы при
этом составлены так, чтобы безграмотность гойской массы привести к само-
му низкому уровню. Целый ряд государственных учреждений, таких, как ко-
митет по науке, Госплан и др. практически закрыт для работы в них гоев
из рабочих и крестьянских семей, не прошедших проверку на лояльность иу-
до-масонскому братству. Все не только осталось по-старому, но и приняло
более изощренные формы, внешне не противоречащие основам государственно-
го устройства, определяемого основным законом, и общественными отношени-
ями в соответствии с партийной программой, в то же время за ширмой бла-
гопристойности лихорадочно идет подготовка к реваншу в 2000 году.
Явственно проявляется программа постепенного захвата иудо-масонами всех
важных государственных постов к моменту «часа икс», которая во многом
подобна по своей организационной сути программе итальянской секретной
ложи «пропаганда сионизма-2» (П-2), раскрытой в 1982 году.
Во время «июньской операции» 1953 года маршал Жуков спас не Россию,
он спас только свою партию от диктатуры над ней еврейского кагана — и то
не в полной мере. После молниеносного «наскока» на главный штаб палачей,
партия перестала быть полностью инструментом хазарского кагана, но она
так и не смогла очиститься от «номенклатурных» жуликов и растлевающих
народ иудо-масонских агентов.
Движение европейских диссидентов доказывает, что партия действительно
перестала быть безраздельной собственностью евреев — машиной истребления
национально мыслящих людей любой не еврейской нации, в этом состоит зас-
луга маршала Жукова. Многие евреи стали диссидентами, потому что перес-
тали быть полными хозяевами России.
Но является ли это заслугой вообще?
Дело в том, что раньше компартия была послушным орудием «избранной»
нации в деле создания «всемирного Израиля». После того, как она переста-
ла быть чисто иудейской партией, она перестала быть явно чужой и явно
враждебной для всех национальностей — она стала более популярной в гла-
зах атеистов, поэтому она стала более сильной, поэтому стало гораздо
труднее рассчитывать на победу над партией отдельных вождей. Партия ста-
ла крепче.
Да и перестала ли партия быть инструментом в руках иудеев?
Приход к власти, хотя и не продолжительное время, иудея Андропо-
ва-Эренштейна доказывает обратное, но будучи уже главой не всемогущего
КГБ, Андропов воздержался посадить на трон нового кагана, ограничившись
попыткой возродить былую силу КГБ, и если бы ему это удалось, то победа
Жукова была бы пирровой победой.
Пока компартия позволяет существовать рядом с собой иудейской идеоло-
гии, продолжает существовать и возможность ее полного захвата иудейским
каганом, для этого имеются такие реальные предпосылки: партия создана
еврейскими вождями, в партии сильны еврейские элементы, на все решения
партии имеет сильнейшее влияние иудаизм запада, одним из представителей
которого является Армонд Хаммер — фактический указчик всем советским
вождям. Партия находится и поныне под значительным контролем иудейского
западничества, пока это существует, у иудеев остается реальная возмож-
ность контролировать партию и использовать ее для захвата всего мира.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

Лицо тоталитаризма

ПОЛИТИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Джилас Милован: Лицо тоталитаризма

4

Вокруг договора о союзе между Югославией и СССР ничего значительного не
произошло — договор был шаблонным, и моя роль сводилась к проверке
перевода.
Подписание происходило в Кремле, 11 апреля 1945 года вечером, в очень узком
официальном кругу. Из общественности — если это выражение допустимо для
тамошней обстановки — были только советские кинооператоры.
Живописный эпизод произошел, когда Сталин с бокалом в руке обратился к
официанту, предложив ему чокнуться. Официант стал конфузиться, но Сталин
спросил:
— Ты что, не хочешь выпить за советско-югославскую дружбу? — и тот
послушно взял бокал и выпил до дна.
Во всей сцене чувствовалась демагогия и еще больше — гротеск. Но все
блаженно заулыбались, как бы видя в этом доказательство того, что Сталин не
гнушается простого народа, что он близок к нему.
Здесь я снова встретился со Сталиным. На его лице не было
предупредительности, хотя не было и молотовской ледяной неподвижности и
фальшивой любезности. Сталин не сказал мне ни одного слова. Спор о
поведении красноармейцев, очевидно, не был ни забыт, ни прощен — я
продолжал гореть в огне искупления.

76

———————————

Сталин вел себя так и на ужине в более узком кругу, в Кремле.
После ужина мы смотрели фильмы. Сталин сказал, что ему надоела стрельба, —
показывали не военный, а колхозный фильм с плоским юмором. Во время фильма
Сталин делал замечания, реагировал на ход действия примерно так, как это
делают необразованные люди, принимающие художественную реальность за
подлинную. Второй фильм был довоенный, на военную тему: [LAQUO]Если завтра
война…[RAQUO] В этом фильме война ведется с применением ядовитых газов, а
в тылу агрессоров-немцев вспыхивают восстания пролетариата. После окончания
фильма Сталин спокойно заметил:
— Разница с тем, как это было на самом деле, небольшая: не было только
ядовитых газов и не восстал немецкий пролетариат.
Все устали от здравиц, от еды, от фильмов. Сталин снова молча пожал мне
руку, но я чувствовал себя уже спокойнее и беззаботней, хотя и не знал
почему. Может быть, из-за сносной атмосферы? Или потому, что во мне созрели
какие-то решения и я успокоился? Вероятно, и потому и поэтому. Во всяком
случае — жить можно и без сталинской любви.
Но через день или два, на торжественном обеде в Екатерининском зале
Большого Кремлевского дворца, Сталин оттаял — он вообще оживал и приходил
в хорошее настроение, когда ел и пил.
По тогдашнему советскому церемониалу Тито досталось место слева от Сталина
и справа от Калинина, тогдашнего Председателя Президиума Верховного Совета.
Мне — слева от Калинина. Молотов и Шубашич сидели напротив Сталина и Тито,
а все остальные югославские и советские деятели — вокруг.
Атмосфера была неестественной и сдержанной: присутствующие, кроме доктора
Шубашича, были коммунистами, а обращались друг к другу во время тостов —
[LAQUO]господин[RAQUO] и точно придерживались международного протокола, как
будто это встреча представителей различных систем и идеологий.
После официальных речей и протокола мы обычно общались как друзья, то есть
как близкие люди, принадлежащие одному движению с одинаковыми целями. Это
противоречие между формализмом и действительностью было резко ощутимо —
отношения между советскими и

77

———————————

югославскими коммунистами еще не испортились, их еще не подорвало советское
стремление к гегемонии и борьба за престиж в коммунистическом мире. Но
жизнь не подчиняется желаниям и схемам и навязывает формы, которые никто не
может предугадать.
Советский Союз и западные союзники переживали как раз медовый военный месяц
своих взаимоотношений, и советское правительство хотело таким путем
избежать упреков, что к Югославии оно относится не как к независимому
государству, потому что это коммунистическая страна. Позже, когда оно
укрепилось в Восточной Европе, советское правительство стремилось устранить
протокольные и другие формальности как [LAQUO]буржуазные[RAQUO] и
[LAQUO]националистические[RAQUO] предрассудки.
Сталин нарушил официальную атмосферу — он один мог это сделать, не рискуя
подвергнуться критике за [LAQUO]ошибку[RAQUO]. Он просто встал, поднял
бокал и, обратившись к Тито, назвал его [LAQUO]товарищ[RAQUO], добавив, что
не хочет называть его [LAQUO]господином[RAQUO]. Это снова всех сблизило и
оживило атмосферу. Радостно заулыбался и доктор Шубашич, хотя трудно было
поверить, что он делал это искренне, впрочем, притворство не было
несвойственно этому политику без идей и каких бы то ни было устойчивых
принципов. Сталин начал шутить — острить и поддевать через стол, весело
ворчать. Оживление не прекращалось.
Старик Калинин, который был почти слеп, с трудом находил бокал, посуду,
хлеб, и я ему все время старательно помогал. Тито за день или за два до
этого был у него на официальном приеме и сказал мне, что старик еще не
совсем беспомощен. Но по подробностям, на которые обратил внимание Тито, и
по замечаниям Калинина на банкете можно было скорее заключить обратное.
Сталин, конечно, знал о дряхлости Калинина и неуклюже подшутил над ним,
когда тот заинтересовался югославскими сигаретами Тито.
— Не бери — это капиталистические сигареты! — сказал Сталин, — и
Калинин в смятении выронил сигарету из дрожащих пальцев.
Сталин засмеялся, став похожим на фавна. Через несколько минут все тот же
Сталин поднял тост в честь [LAQUO]нашего президента[RAQUO] Калинина, но это
были пустые громкие слова в адрес человека, уже ничего, кроме чисто
символической фигуры, собою не представляющего.

78

———————————

Здесь, в более широком официальном окружении, обожествление Сталина
ощущалось сильнее и непосредственнее.
Сегодня я мог бы сказать: обожествление, или, как теперь говорится,
[LAQUO]культ личности[RAQUO] Сталина, создавал не только он сам, а в такой
же, если не в большей степени — сталинское окружение и бюрократия, которым
такой вождь был необходим.
Отношения, конечно, изменялись: превращенный в божество, Сталин со временем
стал настолько силен, что перестал обращать внимание на изменения в нуждах
и потребностях тех, кто его возвеличил.
Маленький неуклюжий человечек шествовал по золотым и малахитовым царским
палатам, перед ним открывался путь, его провожали горящие восторженные
взгляды, слух придворных напрягался, чтобы запомнить каждое его слово. А
он, уверенный в самом себе и в своем деле, как будто не обращал на все это
внимания. Его страна лежала в развалинах, голодная, изможденная. А его
армии и отягченные жиром и орденами, опьяненные водкой и победой маршалы
уже затоптали половину Европы. Он был уверен, что в следующем раунде они
затопчут и вторую половину. Сталин знал, что он — одна из наиболее
деспотических личностей человеческой истории. Но его это нимало не
беспокоило: он был уверен, что вершит суд истории. Ничто не отягощало его
совесть, несмотря на миллионы уничтоженных от его имени и по его
распоряжению, несмотря на тысячи ближайших сотрудников, которых он истребил
как предателей, когда они усомнились в том, что он ведет страну и народ к
благосостоянию, равенству и свободе. Борьба была опасной, долгой и все
более коварной, по мере того как противники становились малочисленнее и
слабее. Но он победил, а практика — единственный критерий истины! И что
такое совесть? Существует ли она вообще? Для нее нет места в его философии
и практике. И человек, между прочим, результат производительных сил.
Поэты им вдохновляются, оркестры гремят кантатами о нем, философы и
институты пишут тома о произнесенных им фразах, а казнимые мученики
умирают, выкрикивая его имя. Сейчас он победитель самой большой войны в
истории и его абсолютная власть над шестой частью земного шара неудержимо
ширится дальше. Поэтому он верит, что в его обществе нет противоречий и что
оно во всем превосходит любое другое общество.

79

———————————

И он шутит со своими придворными — [LAQUO]товарищами[RAQUO]. Он шутит не
только из царского великодушия. Царственность лишь в том, как он это
делает: он никогда не шутит над самим собой. Он шутит потому, что ему
нравится спускаться с олимпийских высот — показать, что он живой человек
среди людей, время от времени напомнить, что личность без коллектива —
ничто.
И я увлечен Сталиным и его шутками. Но краешек мозга и мое моральное
существо трезвы и взволнованны: я замечаю и уродливое и не могу примириться
с тем, как Сталин шутит — и как он сознательно не хочет сказать мне
человеческого, товарищеского слова.

5

И все же я был приятно удивлен, когда на интимный ужин на даче Сталина
пригласили и меня. Доктор Шубашич, разумеется, об этом даже не подозревал
— из югославов там были только мы, югославские министры-коммунисты, а с
советской стороны ближайшие сотрудники Сталина: Маленков, Булганин, генерал
Антонов, Берия и, конечно, Молотов.
Как обычно, около десяти часов вечера мы собрались за столом у Сталина — я
приехал вместе с Тито. Во главе стола сел Берия, справа Маленков, затем я и
Молотов, потом Андреев и Петрович, а слева Сталин, Тито, Булганин и генерал
Антонов, начальник Генерального штаба.
Берия был тоже небольшого роста — в Политбюро у Сталина, наверное, и не
было людей выше его. Берия тоже был полный, зеленовато-бледный, с мягкими
влажными ладонями. Когда я увидел его четырехугольные губы и жабий взгляд
сквозь пенсне, меня как током ударило — настолько он был похож на
Вуйковича, одного из начальников белградской королевской полиции, особым
пристрастием которого было мучить коммунистов. Только усилием воли я
отогнал от себя неприятное сравнение, напрашивавшееся так назойливо еще
потому, что сходство было не только внешнее, а и в выражении — смесь
самоуверенности, насмешливости, чиновничьего раболепия и осторожности.
Берия был грузин, как и Сталин, но это нельзя было заключить по его
внешности — грузины обычно костистые и брюнеты. Он и тут был
неопределенным — его можно было принять за славянина или литовца, а скорее
всего за какую-то смесь.

80

———————————

Маленков был еще более низкорослым и полным, но типичным русским с
монгольской примесью — немного рыхлый брюнет с выдающимися скулами. Он
казался замкнутым, внимательным человеком без ярко выраженного характера.
Под слоями и буграми жира как будто двигался еще один человек, живой и
находчивый, с умными и внимательными черными глазами. В течение долгого
времени было известно, что он неофициальный заместитель Сталина по
партийным делам. Почти все, связанное с организацией партии, возвышением и
снятием партработников, находилось в его руках. Он изобрел
[LAQUO]номенклатурные списки[RAQUO] кадров — подробные биографии и
автобиографии всех членов и кандидатов многомиллионной партии, которые
хранились и систематически обрабатывались в Москве. Я использовал встречу,
чтобы попросить у него произведение Сталина [LAQUO]Об оппозиции[RAQUO],
которое было изъято Из открытого употребления из-за содержащихся в нем
многочисленных цитат Троцкого, Бухарина и других. На следующий день я
получил подержанный экземпляр — он и сейчас в моей библиотеке.
Булганин был в генеральской форме. Крупный, красивый и типично русский, со
старинной бородкой и весьма сдержанный в выражениях. Генерал Антонов был
еще молод — красивый и стройный брюнет, в разговор он вмешивался, только
когда дело его касалось.
Очутившись лицом к лицу со Сталиным, я вдруг почувствовал уверенность в
себе, хотя он ко мне и здесь долго не обращался.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Каган и его Бек

ПОЛИТИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: В. Ушкуйнин: Каган и его Бек

Возьмется ли кто-нибудь теперь доделывать недоделанное Жуковым дело?
Среди военных пока таких людей не видно.
Среди политических руководителей тоже вряд ли найдется такой человек,
который мог бы это сделать.
Остается только надежда на российский народ в его целом, но чтобы на-
род смог это совершить, он должен быть к этому подготовлен, он должен
точно знать, кто его враг и каким образом поразить его в самое сердце.
На одну стихийность в деле борьбы против хорошо организованного иу-
до-масонского заговора надеяться нельзя. Русский народ, по крайней мере,
должен знать действительную международную обстановку. Правильно предс-
тавлять основные силы всех врагов России и понимать их цели, и читать
стратегию их на пути к достижению этой цели. Следовательно, необходимо
донести до него наши знания международной обстановки и предупредить его
о грозящей ему великой опасности раздела России на мелкие части с целью
захвата всей территории России мировым правительством и полного геноцида
славян. Эта задача возложена на нас — российских «политических» эмигран-
тов, находящихся ближе всех к источникам заговора, но у нас нет никаких
средств донести правду до русского народа — нет ни прессы, ни радио, ни
личного контакта с нашим народом в России. Изредка попадающие туда наши
газеты, журналы и книги никак не могут исполнить этой миссии. Голос Аме-
рики, др. радиоголоса — не наши голоса, они находятся в руках врагов
России.
У Солженицына есть голос, он мог бы рявкнуть на весь мир, он иногда
пытается рычать, но не всегда то, что необходимо, он окончательно отго-
родился высоким забором от России, от русской эмиграции и от всего мира,
да он, пожалуй, даже и не знает о пентагоновской стратегии отделения Си-
бири, уничтожения там «русской гегемонии» и о создании «сибирской рес-
публики», он все еще повторяет фальшивый постулат о «непонимании» запа-
дом природы коммунизма, причиной того является его изолированность, но
не сам он изолировался от мира, но его изолировало и держит в плену его
еврейское окружение. Евреи всегда используют сильных людей в своих инте-
ресах, они использовали министров, президентов, королей, римских пап,
использовали Толстого, Распутина, а сейчас насилуют Солженицына за высо-
ким забором.
Но какими бы жалкими средствами мы ни располагали, мы должны их ис-
пользовать в полную меру, мы должны работать только для России и только
во имя России.
Не всякая историческая эпоха может дать выдающихся людей, великих ге-
роев. Александры Невские, Дмитрии Донские, протопопы Аввакумы, маршалы
Жуковы не рождаются сами по себе, они появляются на свет в нужные исто-
рические моменты из общего народного духа — одухотворенные и сильные,
видящие далеко вперед, готовые идти в любой огонь ради великой идеи спа-
сения своего отечества.
Для России уже нет альтернативы коммунизму. Сионизм уже опутал весь
мир, и если Россия сегодня даже снимет с себя социалистическое управле-
ние, то сионизм тут же набросит на ее шею новую петлю и затянет ее еще
туже, а в случае сопротивления России на нее обрушится весь арсенал
атомного оружия сионистского западного мира. Именно этот мировой сионизм
является главным врагом всех народов во всем мире.
Главным оружием против сионизма должна быть единая идея всемирного
гойского братства, чтобы спасти Россию, надо прежде всего воскресить в
ней наш русский дух, недаром всякая нечисть, всякая бесовская сила не
переносит нашего русского духа.
Да расточатся и ныне от русского духа все враги России!

Лето 1984 года, «НИВА», журнал для всех.
Редактор: Павел Ваулин.
Художник: Галина Ваулина.
Адрес: Ричмонд Майне, 04357, США.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

Лицо тоталитаризма

ПОЛИТИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Джилас Милован: Лицо тоталитаризма

Только когда атмосфера оживилась благодаря напиткам, тостам и шуткам,
Сталин посчитал, что наступило время покончить распрю со мной. Он сделал
это полушутливым образом: налил мне стопку водки и предложил выпить за
Красную Армию. Не сразу поняв его намерение, я хотел выпить за его
здоровье.
— Нет, нет, — настаивал он, усмехаясь и испытующе глядя на меня, —
именно за Красную Армию! Что, не хотите выпить за Красную Армию?
Разумеется, я выпил, хотя у Сталина я избегал пить что-либо, кроме пива,
потому что я не люблю алкоголь и потому что пьянство не вязалось с моими
взглядами, хотя я никогда не был и проповедником трезвости.
Затем Сталин спросил — что там было с Красной Армией? Я ему объяснил, что
вовсе не хотел оскорблять Красную Армию, а хотел указать на ошибки
некоторых ее

81

———————————

служащих и на политические затруднения, которые нам это создавало.
Сталин перебил:
— Да. Вы, конечно, читали Достоевского? Вы видели, какая сложная вещь
человеческая душа, человеческая психология? Представьте себе человека,
который проходит с боями от Сталинграда до Белграда — тысячи километров по
своей опустошенной земле, видя гибель товарищей и самых близких людей!
Разве такой человек может реагировать нормально? И что страшного в том,
если он пошалит с женщиной после таких ужасов? Вы Красную Армию
представляли себе идеальной. А она не идеальная и не была бы идеальной,
даже если бы в ней не было определенного процента уголовных элементов — мы
открыли тюрьмы и всех взяли в армию. Тут был интересный случай.
Майор-летчик пошалил с женщиной, а нашелся рыцарь-инженер, который начал ее
защищать. Майор за пистолет: [LAQUO]Эх ты, тыловая крыса![RAQUO] — и убил
рыцаря-инженера. Осудили майора на смерть. Но дело дошло до меня, я им
заинтересовался и — у меня на это есть право как у Верховного
Главнокомандующего во время войны — освободил майора, отправил его на
фронт. Сейчас он один из героев. Воина надо понимать. И Красная Армия не
идеальна. Важно, чтобы она била немцев — а она их бьет хорошо, — все
остальное второстепенно.
Немного позже, после возвращения из Москвы, я с ужасом узнал и о гораздо
большей степени [LAQUO]понимания[RAQUO] им грехов красноармейцев. Наступая
по Восточной Пруссии, советские солдаты, в особенности танкисты, давили и
без разбора убивали немецких беженцев — женщин и детей. Об этом сообщили
Сталину, спрашивая его, что следует делать в подобных случаях. Он ответил:
[LAQUO]Мы читаем нашим бойцам слишком много лекций — пусть и они проявляют
инициативу![RAQUO]
Сталин спросил меня:
— А генерал Корнеев, начальник нашей миссии, что он за человек?
Я не хотел говорить о Корнееве и о его миссии что-либо дурное, хотя сказать
можно было многое. Сталин продолжал:
— Он, бедняга, не глуп, но он пьяница, неизлечимый пьяница!
После этого Сталин начал шутить по поводу того, что я пил пиво, которое я,
кстати, тоже не люблю:

82

———————————

— А Джилас пьет пиво, как немец, как немец — он немец, ей-богу, немец.
Мне эта шутка пришлась не очень по вкусу: в то время немцы — даже и то
небольшое количество коммунистов-эмигрантов на нашей стороне —
котировались в Москве ниже всех прочих, но я принял ее не сердясь и без
внутреннего возмущения.
Этим, как казалось, спор вокруг Красной Армии был исчерпан. Отношение
Сталина ко мне стало сердечным, как прежде.
Так это продолжалось до конфликта между югославскими советским ЦК в 1948
году, когда Молотов и Сталин в своих письмах снова использовали и извратили
этот самый спор и [LAQUO]оскорбления[RAQUO], которые я нанес Красной Армии.
Сталин намеренно — одновременно и шутливо и зло — поддразнивал Тито:
плохо отзывался о югославской и хорошо о болгарской армии. Недавно,
прошедшей зимой, югославские части, пополненные свежемобилизованными
новобранцами, впервые участвовали в серьезных регулярных боевых операциях и
терпели неудачи. Сталин, очевидно, имевший обо всем точные сведения, язвил:
— Болгарская армия лучше югославской. У болгар были недостатки и враги в
армии. Но они расстреляли десяток-другой — и сейчас все в порядке.
Болгарская армия очень хороша — обученная, дисциплинированная. А ваша,
югославская, — все еще партизаны, неспособные к серьезным фронтовым
сражениям. Один немецкий полк зимой разогнал вашу дивизию! Полк — дивизию!
Немного погодя Сталин предложил тост за югославскую армию, не забыв при
этом прибавить:
— Но за такую, которая будет хорошо драться и на равнине!
Тито воздерживался от реакций на замечания Сталина. Когда Сталин отпускал
какую-нибудь остроту по нашему адресу, Тито со сдержанной улыбкой молча
поглядывал на меня, а я его взгляд встречал с солидарностью и симпатией. Но
когда Сталин сказал, что болгарская армия лучше югославской, Тито не
выдержал и воскликнул, что югославская армия быстро устранит свои
недостатки.
В отношениях между Сталиным и Тито было что-то особое, недосказанное — как
будто между ними существовали какие-то взаимные обиды, но ни один ни другой
по каким-то своим причинам их не высказывал. Сталин следил

83

———————————

за тем, чтобы никак не обидеть лично Тито, но одновременно мимоходом
придирался к положению в Югославии. Тито же относился к Сталину с
уважением, как к старшему, но чувствовалось, что он дает отпор, в
особенности сталинским упрекам по поводу положения в Югославии.

В какой-то момент Тито сказал, что в социализме существуют новые явления и
что социализм проявляет себя сейчас по-иному, чем прежде, на что Сталин
заявил:
— Сегодня социализм возможен и при английской монархии. Революция нужна
теперь не повсюду. Тут недавно у меня была делегация британских лейбористов
и мы говорили как раз об этом. Да, есть много нового. Да, даже и при
английском короле возможен социализм.
Как известно, Сталин никогда открыто не становился на такую точку зрения.
Британские лейбористы вскоре после этого получили большинство на выборах и
национализировали свыше 20% промышленности. Но все-таки Сталин никогда не
признал эти меры социалистическими и не назвал лейбористов социалистами. Я
думаю, что он не сделал этого главным образом из-за несогласия и
столкновений с лейбористским правительством во внешней политике.
Во время разговора об этом я сказал, что в Югославии, в сущности, советская
власть — все ключевые позиции в руках коммунистической партии и никакой
серьезной оппозиционной партии нет. Но Сталин с этим не согласился:
— Нет, у вас не советская власть — у вас нечто среднее между Францией де
Голля и Советским Союзом.
Тито добавил, что в Югославии происходит нечто новое. Но дискуссия осталась
неоконченной.
Я внутренне не согласился с точкой зрения Сталина и думаю, что мое мнение
не отличалось от мнения Тито.
Сталин изложил свою точку зрения и на существенную особенность идущей
войны.
— В этой войне не так, как в прошлой, а кто занимает территорию, насаждает
там, куда приходит его армия, свою социальную систему. Иначе и быть не
может.
Он без подробных обоснований изложил суть своей панславистской политики:
— Если славяне будут объединены и солидарны — никто в будущем пальцем не
шевельнет. Пальцем не шевельнет! — повторял он, резко рассекая воздух
указательным пальцем.
Кто-то высказал мысль, что немцы не оправятся в

84

———————————

течение следующих пятидесяти лет. Но Сталин придерживался другого мнения:
— Нет, оправятся они, и очень скоро. Это высокоразвитая промышленная
страна с очень квалифицированным и многочисленным рабочим классом и
технической интеллигенцией — лет через двенадцать-пятнадцать они снова
будут на ногах. И поэтому нужно единство славян. И вообще, если славяне
будут едины — никто пальцем не шевельнет.
В какой-то момент он встал, подтянул брюки, как бы готовясь к борьбе или
кулачному бою, и почти в упоении воскликнул:
— Война скоро кончится, через пятнадцать-двадцать лет мы оправимся, а
затем — снова!
Что-то жуткое было в его словах: ужасная война еще шла. Но импонировала его
уверенность в выборе направления, по которому надо идти, сознание
неизбежного будущего, которое предстоит миру, где он живет, и движению,
которое он возглавляет.
Все остальное, что он сказал в тот вечер, едва ли стоило запоминать —
много ели, еще больше пили и поднимали бесчисленные и бессмысленные тосты.
Молотов рассказал, как Сталин подшутил над Черчиллем: Сталин поднял тост за
разведчиков и службу разведки, намекая на неуспех Черчилля в Галлиполи в
первую мировую войну, причиной которого была недостаточная осведомленность
британцев. Но он не без удовольствия упомянул и тонкое остроумие Черчилля.
В Москве, под бокал хорошего вина, Черчилль сказал, что заслуживает высший
советский орден и величайшую благодарность Красной Армии, потому что в свое
время интервенцией в Архангельске он научил ее хорошо драться. Вообще можно
было заметить, что Черчилль, хотя они его и не любили, произвел на
советских вождей весьма сильное впечатление — дальновидный и опасный
[LAQUO]буржуазный государственный деятель[RAQUO].
Возвращаясь на свою дачу, Тито, тоже не переносивший большого количества
алкоголя, заметил в автомобиле:
— Не знаю, что за черт с этими русскими, что они так пьют — прямо
какое-то разложение!
Я, конечно, с ним согласился, в который раз напрасно пытаясь уяснить себе,
почему верхи советского общества так отчаянно и систематически пьют.

85

———————————

На обратном пути в город с дачи, в которой жил Тито, я подытожил опыт этой
ночи, во время которой ничего особенного не произошло: спорных вопросов
нет, но отдаление между нами как бы увеличилось — все спорные вопросы
разрешены по политическим причинам, как неизбежные в отношениях между
независимыми государствами.
Один вечер мы провели и у Димитрова. Чтобы как-то его заполнить, он
пригласил двух или трех советских актеров, которые выступали с короткими
отрывками.
Естественно, шел разговор о будущем объединении Болгарии и Югославии, но
короткий и в очень общих чертах. Тито и Димитров обменивались
воспоминаниями из времен Коминтерна. Вообще это была скорее дружеская, чем
политическая встреча.
Димитров был в то время еще и одинок, потому что вся болгарская эмиграция
давно уже отправилась в Болгарию — следом за Красной Армией.
В Димитрове ощущались усталость и безволие. Причины этого, во всяком случае
часть из них, нам были известны, но вслух об этом никто не говорил. Хотя
Болгария была освобождена, Сталин не разрешал Димитрову туда возвращаться,
утверждая, что время для этого еще не наступило, — западные правительства
его возвращение восприняли бы как открытый курс на введение в Болгарии
коммунизма. Как будто этот курс и без того не был очевиден! Об этом зашел
разговор на ужине у Сталина. Неопределенно подмигнув, Сталин сказал:
— Для Димитрова в Болгарии еще не пришло время, ему и здесь хорошо.
И хотя этого ничем нельзя было доказать, уже тогда возникли подозрения:
Сталин будет препятствовать возвращению туда Димитрова пока сам не наведет
порядка в Болгарии.
Наши сомнения еще не превратились в уверенность, что Советский Союз
стремится к гегемонии, хотя мы это и ощущали. Мы поневоле соглашались с
мнимыми опасениями Сталина, как бы Димитров не повернул Болгарию слишком
быстро влево.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17