Рубрики: ПРИКЛЮЧЕНИЯ

книги про приключения, путешествия

Зверобой, или Первая тропа войны

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

редственной опасности сменилось тягостным сознанием и что на берегу при-
таилось много индейцев, которые, конечно, не упустят возможности погу-
бить обитателей ковчега. Понятно, что больше всех беспокоился Хаттер, а
дочери, привыкшие во всем полагаться на отца, не отдавали себе ясного
отчета в том, что им грозило. Старик Хаттер прекрасно сознавал, что два
товарища могут покинуть его в любую минуту. Это обстоятельство, как лег-
ко мог заметить внимательный наблюдатель, тревожило его сильнее всего.
— У нас есть большое преимущество перед ирокезами и всеми другими
врагами, как бы они там ни назывались, — сказал он, — потому что мы на-
конец, выбрались на чистую воду. На озере нет ни одной лодки, которой я
бы не знал. Свою пирогу ты пригнал сюда, Непоседа, на берегу теперь ос-
талось только две, и они так хороню спрятаны в дуплах деревьев, что как
бы индейцы ни старались, они едва ли их отыщут.
— Ну, этого нельзя утверждать, — заметил Зверобой. — Уж если красно-
кожий задумал что-нибудь отыскать, то чутье у него становится лучше, чем
у собаки. Если они вышли на охоту за скальпами и надеются пограбить, то
вряд ли какое-нибудь дупло укроет пирогу от их глаз.
— Ты прав. Зверобой! — воскликнул Гарри Марч. — В таких вопросах ты
непогрешим, и я рад, очень рад, что моя пирога здесь, у меня под рукой.
Я полагаю, старый Том, что если они серьезно решили выкурить нас, то еще
до завтрашнего вечера отыщут все пироги, а потому нам не мешает взяться
за весла.
Хаттер ответил не сразу. С минуту он молчаливо глядел по сторонам,
осматривая небо, озеро и плотно охватывавшую его со всех сторон полосу
леса. Нигде он не заметил тревожных примет. Бесконечные леса дремали в
глубоком спокойствии. Небеса были безмятежно ясны, их еще золотил свет
заходящего солнца, а озеро казалось более прекрасным и мирным, чем в те-
чение всего этого дня. То было зрелище всеобщего умиротворения: оно уба-
юкивало человеческие страсти, навевало на них священный покой. Какое
действие оно произвело на наших героев, покажет дальнейшее повествова-
ние.
— Джудит, — сказал отец, закончив недолгий, но внимательный осмотр, —
вот-вот наступит ночь. Приготовь нашим друзьям чего-нибудь поесть. После
долгого перехода они, должно быть, здорово проголодались.
— Мы не голодны, мастер Хаттер, — заметил Марч. — Мы основательно
заправились, когда подошли к озеру. Что до меня, то общество Джуди я
предпочитаю даже ужину, приготовленному ею. В такой тихий вечер приятно
посидеть рядком.
— Природа остается природой, — возразил Хаттер, — и желудок требует
пищи… Джудит, приготовь чего-нибудь поесть, и пусть сестра тебе помо-
жет… Мне надо побеседовать с вами, друзья, — продолжал он, лишь только
дочери удалились, — я не хочу, чтобы девочки были при этом. Вы видите, в
каком я положении. Мне хотелось бы услышать ваше мнение о том, как лучше
поступить. Уже три раза поджигали мой дом, но это было на берегу. Я счи-
тал себя в полной безопасности, с тех пор как построил замок и ковчег.
Однако раньше все неприятности случались со мной в мирное время, и это
были сущие пустяки, к которым должен быть готов всякий, кто живет в ле-
су. Но теперь дело приняло серьезный оборот, и я надеюсь, что ваши сооб-
ражения на этот счет облегчат мне душу.
— По-моему, старый Том, и ты сам, и твоя хижина, и твои капканы, и
все твои владения попали в отчаянную переделку, — деловито ответил Непо-
седа, не считавший нужным стесняться. — Насколько я понимаю, они не сто-
ят сегодня И половины того, что стоили вчера. Я бы не дал за них больше,
если бы даже пришлось рассчитываться шкурами.
— Но у меня дети! — продолжал отец таким тоном, что даже самый прони-
цательный наблюдатель затруднился бы сказать, что это: искусное прит-
ворство или же искреннее выражение родительской тревоги. — Дочери, Непо-
седа, и к тому же хорошие девушки, смею сказать, хоть я их отец.
— Всякий имеет право говорить что угодно, мастер Хаттер, особенно
когда ему приходится круто. У тебя и впрямь две дочки, и одна из них по
красоте не имеет себе равной на всей границе, хотя манеры у нее могли бы
быть получше. А что до бедной Хетти, то она — Хетти Хаттер, и это все,
что можно сказать о бедном создании. Я бы попросил у тебя руки Джудит,
если бы ее доведение было под стать ее наружности.
— Вижу, Гарри Марч, что на тебя особенно нечего рассчитывать. Вероят-
но, твой товарищ рассуждает так же, — возразил старик с некоторой над-
менностью, не лишенной достоинства. — Ладно, буду уповать на провидение,
оно, быть может, не останется глухим к отцовским молитвам.
— Если вы подозреваете, что Непоседа собирается бросить вас, — сказал
Зверобой с простодушной серьезностью, придававшей еще большее значение
его словам, — то я думаю, что вы к нему несправедливы. Я думаю, что вы
несправедливы и ко мне, предполагая, что я последую за ним, если он ока-
жется таким бессердечным, что на всей границе-то есть в обширной полосе,
где поселения европейских колонистов граничили с девственным лесом. Гра-
ница эта непрерывно перемещалась с востока на запад, бросит в беде целое
семейство. Я пришел на это озеро, мастер Хаттер, повидаться с другом. Не
сомневаюсь поэтому, что завтра на закате солнца найдется еще один кара-
бин, чтобы защищать вас. Правда, этот карабин так же, как и мой, еще не
испытан в бою, однако он не раз уже доказал свою меткость на охоте как
по мелкой, так и по крупной дичи.
— Стало быть, я могу надеяться, что вы останетесь защищать меня и мо-
их дочерей? — спросил старик с выражением отцовской тревоги на лице.
— Можете, Плавучий Том, если позволите так называть вас. Я буду защи-
щать вас, как брат сестру, как муж жену или как поклонник свою возлюб-
ленную. В этой беде вы можете рассчитывать на меня во всем, и я думаю,
что Непоседа изменит своему характеру и своим желаниям, если не скажет
вам того же.
— Ну вот еще! — крикнула Джудит, выглядывая изза двери. — Он непоседа
и по прозвищу и по характеру и, уж конечно, не станет сидеть на месте,
когда почувствует, что опасность грозит его смазливой физиономии. Ни
«старый Том», ни его «девочки» не рассчитывают на мастера Марча: они
достаточно его знают. Но на вас они надеются. Зверобой. Ваше честное ли-
цо и честное сердце порука тому, что вы исполните ваше обещание.
Все это было сказано скорее с притворным, чем с искренним гневом на
Непоседу. И все же подлинное чувство звучало в словах девушки. Вырази-
тельное лицо Джудит достаточно красноречиво говорило об этом. И если
Марчу показалось, что еще ни разу он не видел на этом лице такого горде-

ливого презрения (чувство, которое особенно было свойственно красавице),
то, уж конечно, еще никогда не светилось оно такой нежностью, как в тот
миг, когда голубые глаза взглянули на Зверобоя.
— Оставь нас, Джудит! — строго приказал Хаттер, прежде чем молодые
люди успели ответить. — Оставь нас и не возвращайся, пока не приготовишь
дичь и рыбу. Девушка избалована лестью офицеров, которые иногда забира-
ются сюда, мастер Марч, и ты не станешь обижаться на ее глупые слова.
— Ничего умнее ты никогда не говорил, старый Том! — возразил Непосе-
да, которого покоробило от заме-

чания Джудит. — Молодцы из форта испортили ее сво-
ими чертовскими языками. Я едва узнаю Джуди и скоро
стану поклонником ее сестры, она мне гораздо больше
по вкусу.
— Рад слышать это, Гарри, и вижу в этом признак того, что ты готов
остепениться. Хетти будет гораздо более верной и рассудительной спутни-
цей жизни, чем Джудит, и, вероятно, охотнее примет твои ухаживания. Я
очень боюсь, что офицеры вскружили голову ее сестрице.
— Не может быть на свете более верной жопы, чем Хетти, — ответил Не-
поседа, смеясь, — хотя я не ручаюсь за ее рассудительность. Но все рав-
но: Зверобой не ошибся, когда сказал, что вы найдете меня на посту. Я не
брошу тебя, дядя Том, каковы бы ни были мои чувства и намерения насчет
твоей старшей дочки.
За свою удаль Непоседа пользовался заслуженным уважением среди това-
рищей, и — потому Хаттер с нескрываемым удовольствием выслушал его обе-
щание. Огромная физическая сила Непоседы была неоценимой подмогой даже
теперь, когда нужно было только продвинуть ковчег, а как же она сможет
пригодиться во время рукопашных схваток в лесу! Ни один военачальник,
очутившийся в трудной боевой обстановке, не радовался так, услышав о
прибытии — подкреплений, как обрадовался Плавучий Том, узнав, что могу-
чий союзник не покинет его. За минуту до того Хаттер готов был ограни-
читься одной обороной, но лишь только он почувствовал себя в безопаснос-
ти, как неугомонный дух внушил ему желание перенести военные действия на
неприятельскую территорию.
— За скальпы дают большие премии, — заметил он с мрачной улыбкой, как
бы ощущая всю силу искушения и в тоже время давая понять, что считает не
совсем удобным зарабатывать деньги способом, который внушает отвращение
всем цивилизованным людям. — Быть может, и не очень хорошо получать
деньги за человеческую кровь, но если уж люди начали истреблять друг
друга, то почему бы не присоединить маленький кусочек кожи к остальной
добыче? Что ты думаешь об этом, Непоседа?
— Думаю, что ты здорово дал маху, старик, назвав дикарскую кровь че-
ловеческой кровью, только и всего! Снять скальп с краснокожею, по-моему,
все равно что отрезать пару волчьих млей, и я с легким сердцем готов
брать деньги и за то и за другое. Что касается белых, то это иное дело,
потому что в них врожденное отвращение к скальпировке, тогда как индеец
бреет себе голову в ожидании ножа и отращивает на макушке чуб, словно
для того, чтобы удобнее было схватить его.
— Вот это значит рассуждать, как подобает мужчине, и я сразу понял,
что если уж ты на нашей стороне, то будешь помогать нам всем сердцем, —
подхватил Том, отбрасывая всякую сдержанность, лишь только заметил наст-
роение товарища — Это нашествие краснокожих может кончиться так, как им
и не снилось. Полагаю, Зверобой, что вы согласны с Гарри и также считае-
те, что этим способом можно заработать деньги не менее достойно, чем
охотой.
— Нет, я этому не сочувствую, — возразил молодой человек. — Я не спо-
собен снимать скальпы. Если вы и Непоседа собираетесь заработать деньги,
которые посулило колониальное начальство, добывайте их сами, а женщин
оставьте на мое попечение, Я не разделяю ваших взглядов на обязанности
белого человека, но уверен, что долг сильного заключается в том, чтобы
защищать слабого.
— Гарри Непоседа, вот урок, который вам надо затвердить наизусть и
применять на деле, — донесся из каюты приятный голос Джудит — явное до-
казательство того, что она подслушала весь разговор.
— Довольно глупостей, Джудит! — крикнул отец сердито. — Отойди по-
дальше, мы говорим о том, о чем женщинам слушать не следует.
Отнако Хаттер даже не оглянулся, что удостовериться, что его приказа-
ние исполнено. Он понизил голос и продолжал:
— Молодой человек прав — мы можем оставить детей на его попечение. А
моя мысль такова, и, я ты найдешь ее правильной. На берегу собралось
скопище дикарей, среди них есть и женщины. Я говорил об этом при девоч-
ках, они могут расстроиться, когда дойдет до настоящего дела. Я узнал
это, рассматривая следы мокасин; возможно, что эти индейцы просто охот-
ники, которые еще ничего не слыхали о войне и о премиях за скальпы.
— В таком случае, старый Том, почему они, вместо того чтобы при-
ветствовать нас, хотели перерезать нам глотки? — спросил Гарри.
— Мы не знаем, так ли кровожадны были их намерения. Индейцы привыкли
нападать врасплох из засады и, наверное, хотели сначала забраться на
борт ковчега, а потом поставить нам свои условия. Если дикари стреляли в
нас, обманувшись в своих ожиданиях, то это дело обычное, и я не придаю
ему большого значения. Сколько раз в мирное время они поджигали мой дом,
воровали дичь из моих капканов и стреляли в меня!
— Я знаю, негодяи любят проделывать такие штуки, и Мы имеем право
платить им той же монетой. Женщины действительно не следуют за мужчинами
по тропе войны, так что, может быть, ты и прав.
— Но охотники не выступают в боевой раскраске, — возразил Зверобой. —
Я хорошо рассмотрел этих мингов и знаю, что они пустились на охоту за
людьми, а не за бобрами или другой дичью.
— А что ты на это скажешь, старик? — подхватил Непоседа.
— Уж если речь идет о зоркости глаза, то я скоро буду верить этому
молодому человеку не меньше, чем самому старому поселенцу во всей нашей
Колонии. Если он говорит, что индейцы в боевой раскраске, то, стало
быть, так оно и есть. Военный отряд повстречался, должно быть с толпой
охотников, а среди них, несомненно, есть женщины. Гонец, принесший весть
о войне, проходил здесь всего несколько дней назад, и, может быть, воины
пришли теперь, чтобы отправить обратно женщин и детей и нанести первый
удар.
— Любой согласится с этим, и это истинная правда! — вскричал Непосе-
да. — Ты угадал, старый Том, и мне хочется послушать, что ты предлагаешь
делать.
— Заработать побольше денег на премиях, — отвечал собеседник холодно
и мрачно. Лицо его выражало скорее бессердечную жадность, чем злобу или
жажду мести. — Если там есть женщины и дети, то, значит, можно раздобыть

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

Зверобой, или Первая тропа войны

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

дям. Скажи им чтонибудь такое, чему они могут поверить.
Впрочем, делаварка хотела было уже начать переводить, как прикоснове-
ние пальцев старого вождя заставило ее обернуться. Тут она заметила, что
один из воинов, незадолго перед тем отделившийся от кружка, возвращается
в сопровождении Хаттера и Непоседы. Поняв, что их тоже подвергнут допро-
су, она смолкла с обычной безропотной покорностью индейской женщины. Че-
рез несколько секунд пленники уже стояли лицом к лицу с вождями племени.
— Дочь, — сказал старший вождь, обращаясь к молоденькой делаварке, —
спроси у Седой Бороды, зачем он пришел в наш лагерь.
Уа-та-Уа задала этот вопрос на ломаном английском языке, но все-таки
достаточно понятно. Хаттер был по натуре слишком крут и упрям, чтобы ук-
лоняться от ответственности за свои поступки. Кроме того, хорошо зная
взгляды дикарей, он понимал, что ничего не добьется изворотливостью или
малодушной боязнью их гнева. Итак, не колеблясь, он признался во всем,
сославшись в оправдание лишь на высокие премии, обещанные начальством за
скальпы. Это чистосердечное заявление было встречено ирокезами с явным
удовольствием, вызванным, впрочем, не столько моральным преимуществом,
которое они таким образом получили, сколько доказательством, что им уда-
лось взять в плен человека, способного возбудить их интерес и достойного
стать жертвой их мстительности. Непоседа, допрошенный в свою очередь,
также во всем покаялся. При других обстоятельствах он скорее прибегнул
бы к каким-нибудь уверткам, чем его более солидный товарищ, но, понимая,
что всякое запирательство теперь бесполезно, волей-неволей последовал
примеру Хаттера.
Выслушав их ответы, вожди молча удалились, считая для себя вопрос ре-
шенным.
Хетти и делаварка остались теперь наедине с Хаттером и Непоседой.
Никто, по-видимому, не стерег их, хотя в действительности все четверо
находились пол бдительным и непрерывным надзором. Индейцы заранее приня-
ли необходимые меры, чтобы помешать мужчинам завладеть ружьями, находив-
шимися неподалеку, и этим как будто все ограничилось. Но оба пленника,
хорошо зная индейские обычаи, понимали, как велика разница между види-
мостью и действительностью. Не переставая думать о бегстве, они понимали
тщетность любой необдуманной попытки. И Хаттер и Непоседа пробыли в ла-
гере довольно долго и были достаточно наблюдательны, чтобы заметить, что
Уа-та-Уа тоже пленница. Поэтому Хаттер говорил при ней гораздо откровен-
нее, чем в присутствии других индейцев.
— Я не браню тебя, Хетти, за то, что ты пришла сюда, намерения у тебя
были хорошие, хотя и не совсем разумные, — начал отец, сев рядом с до-
черью и взяв ее за руку. — Но проповедью и библией не своротишь индейца
с его пути. Дал тебе Зверобой какое-нибудь поручение к нам? Есть ли у
него план, чтобы освободить нас?
— В этом все дело, — вмешался Непоседа. — Если ты поможешь нам, де-
вушка, отойти хоть на полмили, хоть на четверть мили от лагеря, я руча-
юсь за остальное. Быть может, старику потребуется немножко больше, но
для человека моего роста и моих лет этого вполне достаточно.
Хетти печально поглядывала то на одного, то на другого, но не могла
ответить на вопрос беспечного Непоседы.
— Отец, — сказала она, — ни Зверобой, ни Джудит не знали о моем ухо-
де, пока я не покинула ковчег. Они боятся, что ирокезы построят плот и
подплывут к замку, поэтому они больше думают о защите, чем о том, как бы
помочь вам.
— Нет, нет, нет! — торопливо, но вполголоса сказала Уа-та-Уа, опустив
лицо к земле, чтобы наблюдавшие исподтишка индейцы не заметили движение
ее губ. — Нет, нет, нет, Зверобой не такой человек! Он не думает только
о том, чтобы защитить себя, когда его друг в опасности. Хочет помочь
другу и всех собрать в хижине.
— Это звучит недурно, старый Том, — вполголоса сказал Непоседа, сме-
ясь и подмигивая. — Дай мне в друзья сообразительную скво, и я справлюсь
с самим дьяволом, не говоря уже об ирокезах.
— Не говори громко, — сказала Уа-та-Уа, — кое-кто из ирокезов знает
язык ингизов и почти все его понимают.
— Значит, ты наш друг, молодка? — спросил Хаттер с внезапно пробудив-
шимся интересом. — Если так, то можешь рассчитывать на хорошую награду.
И нет ничего легче, как отправить тебя обратно к твоему племени, если
только нам с тобой удастся добраться до замка. Верни нам ковчег и пиро-
ги, и мы будем владеть озером назло дикарям всей Канады. Нас оттуда мож-
но взять только артиллерией.
— А если вы снова сойдете на берег за скальпами? — ответила Уа-та-Уа
с холодной иронией, которая, видимо, была ей свойственна в большей сте-
пени, чем многим представительницам ее пола.
— Ну-ну, ведь это была ошибка. Немного толку в жалобах и еще того
меньше в насмешках.
— Отец, — сказала Хетти, — Джудит собирается открыть большой сундук;
она надеется отыскать там вещи, в обмен за них дикари отпустят вас на
волю.
Мрачная тень пробежала по лицу Хаттера, и он пробормотал чуть слышно
несколько слов, выражавших крайнее неудовольствие.
— А почему бы и не открыть сундук? — вмешалась Уа-та-Уа. — Жизнь до-
роже старого сундука. Скальпы дороже старого сундука. Если не позволишь
дочке открыть его, Уа-та-Уа не поможет тебе убежать.
— Вы сами не знаете, о чем просите, глупые девчонки, а раз не знаете,
то и не говорите… Мне не очень нравится спокойствие дикарей, Непоседа!
Очевидно, они замышляют что-то важное. Если вы хотите что-нибудь предп-
ринять, то надо делать это поскорее. Как ты думаешь, можно ли положиться
на эту молодую женщину?
— Слушайте, — сказала Уа-та-Уа быстро и с серьезностью, доказывавшей,
как искренни были ее чувства, — Уа-та-Уа не ирокезка, она делаварка, у
нее делаварское сердце, делаварские чувства. Она тоже в плену. Один
пленник помогает другому пленнику. Теперь не надо больше говорить. Доч-
ка, оставайся с отцом. Уа-та-Уа пойдет искать друга, потом скажет, что
надо делать.
Это было произнесено тихим голосом, но отчетливо и внушительно.
Затем девушка встала и спокойно направилась в свой шалаш, как бы по-
теряв всякий интерес к тому, что делали бледнолицые.

Глава XII

Отцом все время бредит, обвиняет
Весь свет во лжи, себя колотит в грудь,
Без основания злится и лепечет
Бессмыслицу. В ее речах сумбур,
Но кто услышит, для того находка.
Шекспир, «Гамлет»

Мы оставили обитателей «замка» и ковчега погруженными в сон. Правда,
раза два в течение ночи то Зверобой, то делавар поднимались и осматрива-
ли неподвижное озеро, затем, убедившись, что все в порядке, возвращались
к своим тюфякам и вновь засыпали, как люди, не желающие даже в самых
трудных обстоятельствах отказываться от своего права на отдых. Однако
при первых проблесках зари белый охотник встал и начал готовиться к нас-
тупающему дню. Его товарищ, который за последние ночи спал лишь урывка-
ми, продолжал нежиться под одеялом, пока не взошло солнце. Джудит в это
утро встала также позднее обыкновенного, потому что долго не могла сомк-
нуть глаз. Но лишь только солнце взошло над восточными холмами, все трое
были уже на ногах. В тамошних местах даже завзятые лентяи редко остаются
в своих постелях после появления великого светила.
Чингачгук приводил в порядок свой лесной туалет, когда Зверобой вошел
в каюту и протянул ему грубый, но удобный костюм, принадлежавший Хатте-
ру.
— Джудит дала мне это для тебя, вождь, — сказал он, бросая куртку и
штаны к ногам индейца. — С твоей стороны было бы неосторожно разгуливать
здесь в боевом наряде и в раскраске. Смой страшные узоры с твоих щек и
надень эту одежду. Вот и шляпа, которая сделает тебя похожим на ужасно
нецивилизованного представителя цивилизации, как говорят миссионеры.
Вспомни, что Уа-та-Уа близко. А помня о девушке, мы не должны забывать и
о других. Я знаю, тебе не по нутру носить одежду, скроенную не по вашей
краснокожей моде. Но тут ничего не поделаешь: одевайся, если даже тебе
будет немного противно.
Чингачгук, или Змей, поглядел на костюм Хаттера с искренним отвраще-
нием, но понял, что переодеться полезно и, пожалуй, даже необходимо. За-
метив, что в «замке» находится какой-то неизвестный краснокожий, ирокезы
могли встревожиться, и это неизбежно должно было направить их подозрение
на пленницу.
А уж если речь шла о его невесте, вождь готов был снести все, что
угодно, кроме неудачи. Поэтому, иронически осмотрев различные принадлеж-
ности костюма, он выполнил указания своего товарища и вскоре остался
краснокожим только по цвету лица. Но это было не особенно опасно, так
как за неимением подзорной трубы дикари с берега не могли как следует
рассмотреть ковчег. Зверобой же так загорел, что лицо у него было, пожа-
луй, не менее красным, чем у его товарища-могиканина. Делавар в новом
наряде двигался так неуклюже, что не раз в продолжение дня вызывал улыб-
ку на губах у своего друга.
Однако Зверобой не позволил себе ни одной из тех шуток, которые в та-
ких случаях непременно послышались бы в компании белых людей. Гордость
вождя, достоинство воина, впервые ступавшего по тропе войны, и значи-
тельность положения делали неуместным всякое балагурство.
Трое островитян — если можно так назвать наших друзей — сошлись за
завтраком серьезные, молчаливые и задумчивые. По лицу Джудит было видно,
что она провела тревожную ночь, тогда как мужчины сосредоточенно размыш-
ляли о том, что ждет их в недалеком будущем. За столом Зверобой и девуш-
ка обменялись несколькими вежливыми замечаниями, но ни одним словом не
обмолвились о своем положении. Наконец Джудит не выдержала и высказала
то, что занимало ее мысли в течение всей бессонной ночи.
— Будет ужасно, Зверобой, — внезапно воскликнула девушка, — если
что-нибудь худое случится с моим отцом и Хетти! Пока они в руках у иро-
кезов, мы не можем спокойно сидеть здесь. Надо придумать какой-нибудь
способ помочь им.
— Я готов, Джудит, служить им, да и всем вообще, кто попал в беду,
если только мне укажут, как это сделать. Оказаться в лапах у краснокожих
— не шутка, особенно если люди сошли на берег ради такого дела, как ста-
рый Хаттер и Непоседа. Я это отлично понимаю и не пожелал бы попасть в
такую переделку моему злейшему врагу, не говоря уже о тех, с кем я путе-
шествовал, ел и спал. Есть у вас какой-нибудь план, который я и Змей
могли бы выполнить?
— Я не знаю других способов освободить пленников, кроме подкупа иро-
кезов. Они не устоят перед подарками, а мы можем предложить им столько,
что они, наверное, предпочтут удалиться с богатыми дарами взамен двух
бедных пленников, если им вообще удастся увести их.
— Это было бы неплохо, Джудит, да, это было бы неплохо. Только бы у
нас нашлось достаточно вещей для обмена. У вашего отца удобный и удачно
расположенный дом, хотя с первого взгляда никак не скажешь, что в нем
достаточно богатств для выкупа. Есть, впрочем, ружье, «оленебой»… оно
может нам пригодиться; кроме того, как я слышал, здесь имеется бочонок с
порохом.
Однако двух взрослых мужчин не обменяешь на безделицу, и кроме то-
го…
— И кроме того — что? — нетерпеливо спросила Джудит, заметив, что
Зверобой не решается продолжать, вероятно, из боязни огорчить ее.
— Дело в том, Джудит, что французы выплачивают премии, так же как и
англичане, и на деньги, вырученные за два скальпа, можно купить целый
бочонок пороха и ружье, хотя, пожалуй, не такое меткое, как «оленебой»,
но все-таки бочонок хорошего пороха и довольно изрядное ружье. А индейцы
не слишком разбираются в огнестрельном оружии и не всегда понимают раз-
ницу между тем, что действительно хорошо или только таким кажется.
— Это ужасно… — прошептала девушка, пораженная простотой, с какой
ее собеседник привык говорить о происходящих событиях. — Но вы забываете
о моих платьях, Зверобой. А они, я думаю, могут соблазнить ирокезских
женщин.
— Конечно, могут, Джудит, конечно, могут, — отвечал охотник, впившись
в нее острым взглядом, как будто ему хотелось убедиться, что она
действительно способна на такую жертву. — Но уверены ли вы, девушка, что
у вас хватит духу распроститься с вашими нарядами для такой цели? Много
есть на свете мужчин, которые слывут храбрецами, пока не очутятся лицом
к лицу с опасностью; знавал я также людей, которые считали себя очень
добрыми и готовыми все отдать бедняку, когда слушали рассказы о чужом
жестокосердии, но кулаки их сжимались крепко, как лесной орех, когда
речь заходила об их собственном имуществе. Кроме того, вы красивы, Джу-
дит, — можно сказать, необычайно красивы, — а красивые женщины любят,

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

Зверобой, или Первая тропа войны

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

держу. А если даже ослабею и выдам свою белую натуру стоном и оханьем,
быть может даже слезами, все-таки никогда не паду так низко, чтобы изме-
нить друзьям. Когда дело дойдет до прижигания раскаленными шомполами и
выдергивания волос с корнем, белая натура может проявить себя оханьем и
жалобами. Но на этом торжество негодяев кончится. Ничто не заставит
честного человека изменить своему долгу.
Хетти слушала с неослабным вниманием, и на ее кротком личике отрази-
лось глубокое сочувствие пленнику.
В первую минуту она, видимо, растерялась, не зная, что делать дальше.
Потом, нежно взяв Зверобоя за руку, предложила ему свою библию и посове-
товала читать ее во время пыток. Когда охотник чистосердечно напомнил
ей, что это выше его умения, Хетти даже вызвалась остаться при нем и
лично исполнить эту священную обязанность. Это предложение было ласково
отклонено.
В это время к ним направился Расщепленный Дуб.
Зверобой посоветовал девушке поскорее уйти и еще раз велел передать
обитателям ковчега, что они могут рассчитывать на его верность.
Тут Хетти отошла в сторону и приблизилась к группе женщин с такой до-
верчивостью, словно она век с ними жила. Старый гурон снова занял свое
место подле пленника.
Он стал задавать новые вопросы с обычным лукавством умудренного опы-
том индейского вождя, а молодой охотник то и дело ставил его в тупик с
помощью того приема, который является наиболее действенным для разруше-
ния козней и изощреннейшей дипломатии цивилизованного мира, а именно:
отвечал правду, и только правду.

Глава XVIII

Вот так она жила, там умерла. Ни стыд
Не страшен ей, ни скорбь. Она была не тою,
Кто годы целые душевный груз влачит
В холодном сердце, кто живет, пока землею
Не скроет старость их. Ее любовь в зенит
Взошла так быстро — но так сладостно! С такою
Любовью жить нельзя! И сладко спит она
На берегу, где взор ласкала ей волна.
Байрон, «Дон-Жуан»

Молодые индейцы, посланные в разведку после внезапного появления Хет-
ти, вскоре вернулись и донесли, что им ничего не удалось обнаружить.
Один из них даже пробрался по берегу до того места, против которого сто-
ял ковчег, но в ночной тьме не заметил судна. Другие долго рыскали в ок-
рестностях, но повсюду тишина ночи сливалась с безмолвием пустынных ле-
сов.
Ирокезы решили, что девушка, как и в прошлый раз, явилась одна. Они
не подозревали, что ковчег покинул «замок». В эту самую ночь они задума-
ли одно предприятие, которое сулило им верный успех, поэтому ограничи-
лись тем, что выставили караулы, и затем все, кроме часовых, начали го-
товиться к ночному отдыху.
Ирокезы не забыли принять все необходимые меры, чтобы помешать побегу
пленника, не причиняя ему бесполезных страданий. Хетти дали звериную
шкуру и разрешили устроиться среди индейских женщин. Она постелила себе
постель на груде сучьев немного поодаль от хижин и вскоре погрузилась в
глубокий сон.
В лагере было всего тринадцать мужчин; трое из них одновременно стоя-
ли на часах. Один расхаживал в темноте, однако неподалеку от костра. Он
должен был стеречь пленника, поддерживать огонь в костре, чтобы он не
слишком разгорался, но и не угасал, и, наконец, следить за всем, что де-
лалось в лагере. Второй часовой ходил от одного берега к другому, у са-
мого основания мыса; третий стоял на противоположном конце мыса, чтобы
оградить лагерь от новых неожиданностей, вроде тех, которые уже произош-
ли этой ночью. Такая бдительность не в обычае у дикарей, которые больше
рассчитывают на тайну своих передвижений. Но сейчас гуроны очутились
совсем в особом положении. Врагам стало известно их местопребывание, а
переменить его в этот час было нелегко. Кроме того, индейцы надеялись,
что события, которые должны были в это время разыграться в верхней части
озера, целиком поглотят внимание бледнолицых и их единственного красно-
кожего союзника. При этом Расщепленный Дуб принимал во внимание, что са-
мый опасный враг, Зверобой, находился в их руках.
Быстрота, с какой засыпают и просыпаются люди, приученные постоянно
быть настороже, принадлежит к числу наиболее загадочных особенностей на-
шей природы. Лишь только голова коснется подушки, сознание погасает, и,
однако, в нужный час дух пробуждает тело с такой точностью, как будто
все это время он стоял на страже. Так всегда бывало и с Хетти Хаттер.
Как ни слабы были ее душевные способности, они все же проявили достаточ-
но активности, чтобы заставить девушку открыть глаза ровно в полночь.
Хетти проснулась и, покинув ложе из сучьев и звериных шкур, направилась
прямо к костру, чтобы подбросить в него дров; верно, ночная свежесть
заставила ее продрогнуть. Пламя метнулось кверху и осветило смуглое лицо
стоявшего на страже гурона; его глаза засверкали, отражая огонь, как
зрачки пантеры, которую преследуют в ее логове горящими сучьями. Но Хет-
ти не почувствовала никакого страха и подошла к индейцу. Ее движения бы-
ли так естественны, все в ней было так далеко от коварства или обмана,
что воин вообразил, будто девушка просто встала, потревоженная ночным
холодом, — случай, нередкий в лагере и менее всего способный вызвать по-
дозрение. Хетти заговорила с индейцем, но он не понимал по-английски.
Тогда она поглядела на спящего пленника и медленно и печально побрела
прочь.
Девушка не думала таиться. Самая простая хитрость, безусловно, была
бы ей не по силам. Зато поступь у нее была легкая и почти неслышная. Она
направилась к дальней оконечности мыса, к тому месту, где Уа-та-Уа села
в лодку, и часовой видел, как ее тоненькая фигурка постепенно исчезает
во мраке. Однако, это его не встревожило, и он не покинул своего поста.
Ирокез знал, что оба его товарища бодрствуют, и не мог предположить, что
девушка, дважды по собственной воле являвшаяся в лагерь и один раз поки-
нувшая его совершенно свободно, решила искать спасения в бегстве.

Хетти не слишком хорошо разбиралась в малознакомой местности. Однако
она нашла дорогу к берегу и пошла вдоль воды, направляясь к северу.
Вскоре она натолкнулась на бродившего по прибрежному песку второго часо-
вого. Это был еще совсем юный воин; услышав легкие шаги, приближавшиеся
к нему по береговой гальке, он проворно подошел к девушке. Тьма стояла
такая густая, что в тени деревьев невозможно было узнать человека, не
прикоснувшись к нему рукой. Молодой гурон выказал явное разочарование,
заметив наконец, с кем ему довелось встретиться. Говоря по правде, он
поджидал свою возлюбленную, с которой надеялся скоротать скуку ночного
дежурства. Внезапное появление девушки в этот час ничуть не удивило иро-
кеза. Одинокие прогулки в глухую полночь не редкость в индейской деревне
или лагере: там каждый ест, спит и бодрствует, когда ему вздумается.
Слабоумие Хетти и сейчас сослужило ей хорошую службу. Разочаровавшись в
своих ожиданиях и желая отделаться от непрошеной свидетельницы, молодой
воин знаком приказал девушке идти дальше вдоль берега. Хетти повинова-
лась. Но, уходя, она вдруг заговорила по-английски своим нежным голос-
ком, который разносился довольно далеко в молчании ночи:
— Если ты принял меня за гуронскую девушку, воин, то я не удивлюсь,
что теперь ты сердишься. Я Хетти Хаттер, дочка Томаса Хаттера, и никогда
не выходила ночью на свидание к мужчине. Мать говорила, что это нехоро-
шо, скромные молодые женщины не должны этого делать. Я хочу сказать:
скромные белолицые женщины, потому что я знаю, что в других местах иные
обычаи. Нет, нет, я Хетти Хаттер и не выйду на свидание даже к Гарри Не-
поседе, хотя бы он на коленях просил меня об этом. Мать говорила, что
это нехорошо.
Рассуждая вслух таким образом, Хетти дошла до места, к которому не-
давно причалила пирога и где благодаря береговым извилинам и низко на-
висшим деревьям часовой не заметил бы ее даже среди бела дня. Но слуха
влюбленного достиг уже звук чьих-то других шагов, ион отошел так далеко,
что почти не слышал серебристого голоска. Однако, поглощенная своими
мыслями, Хетти продолжала говорить. Ее слабый голос не мог проникнуть в
глубь леса, но над водой он разносился несколько дальше.
— Я здесь, Джудит, — сказала она. — Возле меня никого нет. Гурон,
стоящий на карауле, пошел встречать свою подружку. Ты понимаешь, индейс-
кую девушку, которой мать никогда не говорила, что нехорошо выходить
ночью на свидание к мужчине.
Тихое предостерегающее восклицание, долетевшее с озера, заставило
Хетти умолкнуть, а немного спустя она заметила смутные очертания пироги,
которая бесшумно приближалась и вскоре зашуршала по песку своим берестя-
ным носом. Лишь только легкое суденышко ощутило на себе тяжесть Хетти,
оно немедленно отплыло кормой вперед, как бы одаренное своей собственной
жизнью и волей, и вскоре очутилось в сотне ярдов от берега. Затем пирога
повернулась и, описав широкую дугу с таким расчетом, чтобы с берега уже
нельзя было услышать звук голосов, направилась к ковчегу. Вначале обе
девушки хранили молчание, но затем Джудит, сидевшая на корме и правившая
с такой ловкостью, которой мог бы позавидовать любой мужчина, произнесла
слова, вертевшиеся у нее на губах с той самой минуты, когда сестры поки-
нули берег.
— Мы здесь в безопасности, Хетти, — сказала она, — и можем разговари-
вать, не боясь, что нас подслушают.
Говори, однако, потише — в безветренную ночь звуки разносятся далеко
над водой. Когда ты была на берегу, я подплыла совсем близко, так что
слышала не только голоса воинов, но даже шуршание твоих башмаков по пес-
ку еще прежде, чем ты успела заговорить.
— Я думаю, Джудит, гуроны не знают, что я ушла от них.
— Очень возможно, Хетти. Влюбленный бывает плохим часовым, если
только он не караулит свою подружку. Но скажи, видела ли ты Зверобоя?
Говорила ли с ним?
— О да! Он сидел у костра, и ноги его были связаны, но руками он мог
делать все, что хотел.
— Но что он сказал тебе, дитя? Говори скорее! Умираю от желания уз-
нать, что он велел передать мне.
— Что он велел передать тебе, Джудит? Вообрази, он сказал, что не
умеет читать. Подумать только! Белый человек не может прочесть даже биб-
лию! Должно быть, у него никогда не было ни матери, ни сестры.
— Теперь не время вспоминать об этом, Хетти. Не все мужчины умеют чи-
тать. Правда, мать научила нас разным вещам, но отец не много смыслит в
книгах и, как ты знаешь, тоже едва умеет разбирать библию.
— О, я никогда не думала, что все отцы хорошо читают, но матери долж-
ны уметь читать. Как же они станут учить своих детей? Наверное, Джудит,
у Зверобоя никогда не было матери, не то он тоже умел бы читать.
— Ты сказала ему, что это я послала тебя на берег, и объяснила ему,
как страшно я огорчена его несчастьем? — спросила сестра с нетерпением.
— Кажется, сказала, Джудит. Но ведь ты знаешь, я слабоумная и легко
могу все позабыть. Я сказала ему, что это ты отвезла меня на берег. И он
много говорил мне разных слов, от которых вся кровь застыла у меня в жи-
лах. Все это он велел передать своим друзьям. Я полагаю, что ты тоже ему
друг, сестра.
— Как можешь ты мучить меня, Хетти! Конечно, я ему самый верный друг
на земле.
— Мучить тебя? Да, да, я теперь вспоминаю. Как хорошо, что ты сказала
это слово, Джудит, потому что теперь у меня в голове все опять проясни-
лось! Ну да, он говорил, что дикари будут мучить его, но что он постара-
ется вынести это, как подобает белому мужчине, и что нам нечего бо-
яться…
— Говори все, милая Хетти! — вскричала сестра, задыхаясь от волнения.
— Неужели Зверобой и вправду сказал, что дикари собираются пытать его?
Пожалуйста, вспомни хорошенько, Хетти, потому что это страшная и серьез-
ная вещь.
— Да, сказал. Я вспомнила об этом, когда ты стала говорить, будто я
мучаю тебя. Ах, мне ужасно жалко его! Но сам Зверобой говорил об этом
очень спокойно. Зверобой не так красив, как Гарри Непоседа, но он гораз-
до более спокойный.
— Он стоит миллиона таких Гарри! Да, он лучше всех молодых людей,
вместе взятых, которые когда-либо приходили на озером — сказала Джудит с
энергией и твердостью, изумившими сестру. — Зверобой — правдивый чело-
век. В нем нет ни крупицы лжи. Ты, Хетти, еще и не знаешь, какое это
достоинство мужчины — говорить всегда только правду. Но если узнаешь…
Впрочем, нет, надеюсь, ты этого никогда не узнаешь. Кто даст такому су-
ществу, как ты, жестокий урок недоверия и жалобы?!
Джудит закрыла в темноте лицо руками и тихонько застонала. Внезапный
приступ волнения продолжался, однако, всего один миг, и она заговорила
спокойней, хотя голос у нее стал низким и хриплым и потерял свою обычную

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

Зверобой, или Первая тропа войны

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

всякие скальпы: и большие и маленькие. Колония платит за все одинако-
во…
— Тем хуже, — перебил Зверобой, — тем больше позора для всех нас!
— Обожди, парень, и не кричи, пока не обмозгуешь этого дела, — невоз-
мутимо возразил Непоседа. — Дикари снимают скальпы с твоих друзей-дела-
варов и могикан; почему б и нам не снимать с них скальпы в свой черед?
Признаю, было бы очень нехорошо, если бы мы с тобой отправились за
скальпами в селения бледнолицых. Но что касается индейцев, то это статья
иная. Человек, который охотится за скальпами, не должен обижаться, если
его собственную голову обдерут при удобном случае. Как аукнется, так и
откликнется — это известно всему свету. По-моему, это вполне разумно и,
надеюсь, не противоречит религии.
— Эх, мастер Марч! — снова раздался голос Джудит. — Очевидно, вы ду-
маете, что религия поощряет грязные поступки.
— Я никогда не спорю с вами, Джудит: вы побеждаете меня вашей красо-
той, если не можете победить разумными доводами. Канадские французы пла-
тят своим индейцам за скальпы, почему бы и нам не платить…
— …нашим индейцам! — воскликнула девушка, рассмеявшись невеселым
«смехом. — Отец, отец, брось думать об этом и слушай только советы Зве-
робоя — у него есть совесть. Я не могу сказать того же о Гарри Марче.
Тут Хаттер встал и, войдя в каюту, заставил своих дочерей удалиться
на другой конец баржи, потом запер обе двери и вернулся. Он и Непоседа
продолжали разговаривать. Так как содержание их речей выяснится из
дальнейшего рассказа, то нет надобности излагать его здесь со всеми под-
робностями. Совещание длилось до тех пор, пока Джудит не подала простой,
но вкусный ужин. Марч с некоторым удивлением заметил, что самые лучшие
куски она подкладывает Зверобою, как бы желая показать, что считает его
почетным гостем. Впрочем, давно привыкнув к кокетству своей ветреной
красавицы, Непоседа не почувствовал особой досады и тотчас же начал есть
с аппетитом, которого не портили соображения нравственного порядка.
Зверобой не отставал от него и воздал должное поданным яствам, нес-
мотря на обильную трапезу, которую поутру разделил с товарищем в лесу.
Час спустя весь окружающий пейзаж сильно изменился. Озеро по-прежнему
оставалось тихим и гладким, как зеркало, но мягкий полусвет летнего ве-
чера сменился ночной тьмой, и все водное пространство, окаймленное тем-
ной рамкой лесов, лежало в глубоком спокойствии ночи. Из леса не доноси-
лось ни пения, ни крика, ни даже шепота. Слышен был только мерный
всплеск весел, которыми Непоседа и Зверобой не торопясь подвигали ковчег
по направлению к «замку». Хаттер пошел на корму, собираясь взяться за
руль. Заметив, однако, что молодые люди и без его помощи идут правильным
курсом, он отпустил рулевое весло, уселся на корме и закурил трубку. Он
просидел там всего несколько минут, когда Хетти, тихонько выскользнув из
каюты, или «дома», как обычно называли эту часть ковчега, устроилась у
его ног на маленькой скамейке, которую она принесла с собой. Слабоумное
дитя часто так поступало, и старик не обратил на это особого внимания.
Он лишь ласково положил руку на голову девушки, иона с молчаливым смире-
нием приняла эту милость.
Помолчав несколько минут, Хетти вдруг запела. Голос у нее был низкий
и дрожащий. Он звучал серьезно и торжественно. Слова и мотив отличались
необычайной простотой. То был один из тех гимнов, которые нравятся всем
классам общества всегда и везде, один из тех гимнов, которые рождены
чувством и взывают к чувству. Хетти научилась ему у своей матери. Слушая
эту простую мелодию, Хаттер всегда чувствовал, как смягчается его серд-
це, дочь отлично знала это и часто этим пользовалась, побуждаемая инс-
тинктом, который часто руководит слабоумными существами, особенно когда
они стремятся к добру.
Едва только послышался приятный голос Хетти, как шум весел смолк и
священная мелодия одинаково зазвучала в трепетной тишине пустыни. По ме-
ре того как Хетти смелела, голос ее становился все сильнее, и скоро весь
воздух наполнился смиренным славословием безгрешной души. Молодые люди
не оставались безучастными к трогательному напеву: они взялись за весла,
лишь когда последний звук песни замер на отдаленном берегу. Сам Хаттер
был растроган, ибо, как ни огрубел он вследствие долгой жизни в пустыне,
душа его продолжала оставаться той страшной смесью добра и зла, которая
так часто бывает свойственна человеческой природе.
— Ты что-то грустна сегодня, девочка, — сказал отец. Когда Хаттер об-
ращался к младшей дочери, его речь обличала в нем человека, получившего
в юности коекакое образование. — Мы только что спаслись от врагов, и нам
следует скорее радоваться.
— Ты никогда не сделаешь этого, отец! — сказала Хетти тихо, укориз-
ненным тоном, взяв его узловатую, жесткую руку. — Ты долго говорил с
Гарри Марчем, но у вас обоих не хватит духу сделать это.
— Ты не можешь понять таких вещей, глупое дитя… Очень дурно с твоей
стороны подслушивать!
— Почему вы с Гарри хотите убивать людей, особенно женщин и детей?
— Тише, девочка, тише! У нас теперь война, и мы должны поступать с
нашими врагами так же, как они поступают с нами.
— Это неправда, отец! Я слышала, что говорил Зверобой, Вы должны пос-
тупать с вашими врагами так же, как вы бы хотели, чтобы они поступали с
вами. Ни один человек не хочет, чтобы враги убили его.
— Во время войны мы должны убивать наших врагов, девочка, иначе они
нас убьют. Кто-нибудь да должен начать: кто начнет первый, тот, по всей
вероятности, одержит победу. Ты ничего не смыслишь в этих делах, бедная
Хетти, и поэтому лучше молчи.
— Джудит говорит, что это нехорошо, отец, а Джудит умнее меня.
— Джудит не посмеет говорить со мной о таких вещах; она действительно
умнее тебя и знает, что я этого не терплю. Что ты предпочитаешь, Хетти:
потерять собственный скальп, который потом продадут французам, или чтобы
мы убили наших врагов и помешали им вредить нам?
— Я не хочу ни того, ни другого, отец. Не убивай их, и они не тронут
нас. Торгуй мехами и заработай побольше денег, если можешь, но не торгуй
кровью.
— Ладно, ладно, дитя! Поговорим лучше о том, что тебе понятно. Ты ра-
да, что опять видишь нашего старого друга Марча? Ты любишь Непоседу и
должна знать, что когда-нибудь он станет твоим братом, а может быть, и
ближе, чем братом.
— Это невозможно, отец, — сказала девушка после продолжительного мол-

чания. — Непоседа имел уже и отца и мать. У человека не бывает их дваж-
ды.
— Так кажется твоему слабому уму, Хетти. Когда Джудит выйдет замуж,
отец ее мужа будет ее отцом и сестра мужа ее сестрой. Если она выйдет
замуж за Непоседу, он станет твоим братом.
— Джудит никогда не выйдет за Непоседу, — возразила девушка кротко,
но решительно. — Джудит не любит Непоседу.
— Этого ты не можешь знать, Хетти. Гарри Марч самый красивый, самый
сильный и самый смелый молодой человек из всех, кто когда-либо бывал на
озере.
А Джудит замечательная красавица, и я не знаю, почему бы им не поже-
ниться? Он очень ясно намекнул, что готов пойти со мной в поход, если я
дам свое согласие на их брак.
Хетти начала ходить взад и вперед, что было у нее признаком душевной
тревоги. С минуту она ничего не отвечала. Отец, привыкший к ее страннос-
тям и не подозревавший истинной причины ее горя, спокойно продолжал ку-
рить.
— Непоседа очень, очень красив, отец! — сказала Хетти выразительно и
простодушно, чего никогда не сделала бы, если бы привыкла больше счи-
таться с мнением других людей.
— Говорю тебе, дитя, — пробормотал старый Хаттер, не вынимая трубки
изо рта, — он самый смазливый юнец в этой части страны, а Джудит самая
красивая молодая женщина, которую я видел, с тех пор как ее бедная мать
прожила свои лучшие дни.
— Очень дурно быть безобразной, отец?
— Бывают грехи и похуже, но ты совсем не безобразна, хотя не так кра-
сива, как Джудит.
— Джудит счастливее меня оттого, что она так красива?
— Может быть, да, дитя, а может быть, и нет. Но поговорим о другом, в
этом ты с трудом разбираешься, бедная Хетти. Как тебе нравится наш новый
знакомый, Зверобой?
— Он некрасив, отец. Непоседа красивее Зверобоя.
— Это правда. Но говорят, что он знаменитый охотник. Слава о нем дос-
тигла моих ушей, прежде чем я его увидел, и надеюсь, он окажется таким
же отважным воином. Однако не все мужчины похожи друг на друга, дитя, и
я знаю по опыту — нужно немало времени, чтобы сердце у человека закали-
лось для жизни в пустыне.
— А у тебя оно закалилось, отец, и у Непоседы тоже?
— Ты иногда задаешь трудные вопросы, Хетти. У тебя доброе сердце, и
оно создано скорее для жизни в поселениях, чем в лесу, тогда как твой
разум больше годится для леса, чем для поселений.
— Почему Джудит гораздо умнее меня, отец?
— Помоги тебе небо, дитя, — на такой вопрос я не могу ответить. Сам
бог наделяет нас и рассудком и красотой. Он дает эти дары тому, кому
считает нужным. А ты хотела бы быть умнее?
— О нет! Даже мой маленький разум смущает меня. Чем упорнее я думаю,
тем более несчастной себя чувствую. От мыслей нет мне никакой пользы, но
мне бы хотелось быть такой же красивой, как Джудит.
— Зачем, бедное дитя? Красота твоей сестры может вовлечь ее в беду,
как когда-то вовлекла ее мать. Красота только возбуждает зависть.
— Ведь мать была и добра и красива, — возразила девушка, и из глаз ее
потекли слезы, что случалось всегда, когда она вспоминала о покойнице.
Старый Хаттер при этом упоминании о своей жене хотя и не особенно
взволновался, но все же нахмурился и умолк в раздумье. Он продолжал ку-
рить, видимо, не желая отвечать, пока его простодушная дочь не повторила
своих слов, предполагая, что отец с ней не согласен.
Тогда он выколотил пепел из трубки и, с грубой лаской положив руку на
голову дочери, произнес в ответ:
— Твоя мать была слишком добра для этого мира, хотя, может быть, и не
все так думают. Красивая внешность не создала ей друзей. Не стоит горе-
вать, что ты не так похожа на нее, как твоя сестра. Поменьше думай о
красоте, дитя, и побольше о твоих обязанностях, и тогда здесь, на озере,
ты будешь счастливей чем в королевском дворце.
— Я это знаю, отец, но Непоседа говорит, что для молодой женщины кра-
сота — это все.
Хаттер издал недовольное восклицание и пошел на нос баржи через каю-
ту. Простодушное признание Хетти в своей склонности к Марчу встревожило
его, и он решил немедленно объясниться со своим гостем. Прямота и реши-
тельность были лучшими свойствами этой грубой натуры, в котором семена,
заброшенные образованием, видимо, постоянно сталкивались с плодами жиз-
ни, исполненной суровой борьбы. Пройдя на нос, он вызвался сменить Зве-
робоя у весла, а молодому охотнику предложил занять место на корме. Ста-
рик и Непоседа остались с глазу на глаз.
Когда Зверобой появился на своем новом посту, Хетти исчезла. Некото-
рое время он в одиночестве направлял медленное движение судна. Однако
немного погодя из каюты вышла Джудит, словно она желала развлечь незна-
комца, оказавшего услугу ее семейству. Звездный свет был так ярок, что
все кругом было ясно видно, а блестящие глаза девушки выражали такую
доброту, когда встретились с глазами юноши, что он не мог не заметить
этого. Пышные волосы Джудит обрамляли ее одухотворенное приветливое ли-
цо, казавшееся в этот час еще прекраснее.
— Я думала, что умру от смеха, Зверобой, — кокетливо начала красави-
ца, — когда увидела, как этот индеец нырнул в реку! Это был очень видный
собой дикарь, — прибавила девушка, считавшая физическую красоту чем-то
вроде личной заслуги. — Жаль, мы не могли остановиться, чтобы поглядеть,
не слиняла ли от воды его боевая раскраска.
— А я боялся, что они выстрелят в вас, Джудит, — сказал Зверобой. —
Очень опасно для женщины выбегать из-под прикрытия на глазах у целой дю-
жины мингов.
— Почему же вы сами вышли из каюты, несмотря на то что у них были
ружья? — спросила девушка, выказав при этом больше интереса, чем ей хо-
телось. Она произнесла эти слова с притворной небрежностью — результат
врожденной хитрости и долгой практики.
— Мужчина не может видеть женщину в опасности и не прийти к ней на
помощь.
Сказано это было совсем просто, но с большим чувством, и Джудит наг-
радила собеседника такой милой улыбкой, что даже Зверобой, составивший
себе на основании рассказов Непоседы очень худое мнение о девушке, не
мог не поддаться ее очарованию. Между ними сразу установилось взаимное
доверие, и разговор продолжался.
— Я вижу, что слова у вас не расходятся с делом, Зверобой, — продол-
жала красавица, усаживаясь у ног молодого охотника. — Надеюсь, мы будем
добрыми друзьями. У Гарри Непоседы бойкий язык, и он хоть и великан, а

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

Зверобой, или Первая тропа войны

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

все, что их украшает. Уверены ли вы, что у вас хватит духу расстаться с
вашими нарядами?
Лестные слова о необычайной красоте девушки были сказаны как нельзя
более кстати, чтобы смягчить впечатление, произведенное тем, что молодой
человек усомнился в ее достаточной преданности дочернему долгу. Если бы
кто-нибудь другой позволил себе так много, комплимент его, весьма веро-
ятно, прошел бы незамеченным, а сомнение, выраженное им, вызвало бы
вспышку гнева. Но даже грубоватая откровенность, которая так часто про-
буждала простодушного охотника выкладывать напрямик свои мысли, казалась
девушке неотразимо обаятельной. Правда, она покраснела и глаза ее на миг
запылали огнем. Но все-таки она не могла по-настоящему сердиться на че-
ловека, вся душа которого, казалось, состояла из одной только правдивос-
ти и мужественной доброты. Джудит посмотрела на него с упреком, но,
сдержав резкие слова, просившиеся на язык, заставила себя ответить ему
кротко и дружелюбно.
— Как видно, вы благосклонны лишь к делаварским женщинам. Зверобой,
если серьезно так думаете о девушке вашего собственного цвета, — сказала
она с деланным смехом. — Но испытайте меня. И, если увидите, что я пожа-
лею какую-нибудь ленту или перо, шелковую или кисейную тряпку, тогда ду-
майте, что хотите, о моем сердце и смело говорите об этом.
— Вот это правильно! Самая редкая вещь на земле — это воистину спра-
ведливый человек. Так говорит Таменунд, мудрейший пророк среди делава-
ров. И так должен думать всякий, кто имел случай жить, наблюдать и
действовать среди людей. Я люблю справедливого человека, Змей; глаза его
не покрыты тьмой, когда он смотрит на врагов, и они сияют, как солнце,
когда они обращены к друзьям. Он пользуется разумом, который ему даровал
бог, чтобы видеть все вещи такими, каковы они есть, а не такими, какими
ему хочется их видеть. Довольно легко встретить людей, называющих себя
справедливыми, но редко-редко удается найти таких, которые и впрямь
справедливы. Как часто я встречал индейцев, девушка, которые воображали,
будто исполняют волю Великого Духа, тогда как на самом деле они только
старались действовать по своему собственному желанию и произволу! Но по
большей части они так же не видели этого, как мы не видим сквозь эти го-
ры реку, текущую по соседней долине, хотя всякий, поглядев со стороны,
мог бы заметить это так же хорошо, как мы замечаем сор, проплывающий по
воде мимо этой хижины.
— Это правда, Зверобой! — подхватила Джудит, и светлая улыбка прогна-
ла всякий след неудовольствия с ее лица. — Это правда! И я надеюсь, что
по отношению ко мне вы всегда будете руководствоваться любовью к спра-
ведливости. И больше всего надеюсь, что вы будете судить меня сами и не
станете верить гадким сплетням.
Болтливый бездельник, вроде Гарри Непоседы, способен очернить доброе
имя молодой женщины, случайно, не разделяющей его мнение о собственной
особе.
— Слова Гарри Непоседы для меня не евангелие, Джудит, но человек и
похуже его может иметь глаза и уши, — степенно возразил охотник.
— Довольно об этом! — вскричала Джудит. Глаза ее загорелись, а румя-
нец залил не только щеки, но и виски. — Поговорим лучше о моем отце и о
выкупе за него. Значит, по-вашему. Зверобой, индейцы не согласятся от-
пустить своих пленников в обмен на мои платья, на отцовское ружье и на
порох. Им нужно что-нибудь подороже. Но у нас есть еще сундук.
— Да, есть еще сундук, как вы говорите, Джудит. И когда приходится
выбирать между чьей-нибудь тайной и скальпом, то большинство людей пред-
почитают сохранить скальп. Кстати, батюшка давал вам какие-нибудь указа-
ния насчет этого сундука?
— Никогда. Он, как видно, рассчитывал на его замки и на стальную
оковку.
— Редкостная вещь, любопытной формы, — продолжал Зверобой, приближа-
ясь к сундуку, чтобы рассмотреть его как следует. — Чингачгук, такое де-
рево не растет в лесах, по которым мы с тобой бродили. Это не черный
орех, хотя на вид оно так же красиво — пожалуй, даже красивее, несмотря
на то что оно закоптилось и повреждено.
Делавар подошел поближе, пощупал дерево, поскоблил его поверхность
ногтем и с любопытством погладил рукой стальную оковку и тяжелые замки
массивного ларя.
— Нет, ничего похожего не растет в наших местах, — продолжал Зверо-
бой. — Я знаю всевозможные породы дуба, клена, вяза, липы, ореха, но та-
кого дерева до сих пор никогда не встречал. За один этот сундук, Джудит,
можно выкупить вашего отца.
— Но, быть может, эта сделка обойдется нам дешевле, Зверобой. Сундук
полон всякого добра, и лучше расстаться с частью, чем с целым. Кроме то-
го, не знаю почему, но отец очень дорожит этим сундуком.
— Я думаю, он ценит не самый сундук, судя по тому, как небрежно он с
ним обращается, а то, что в нем находится. Здесь три замка, Джудит. А
где ключ?
— Я никогда не видела ключа. Но он должен быть где-нибудь здесь. Хет-
ти говорила, что часто видела этот сундук открытым.
— Ключи не летают по воздуху и не плавают в воде, девушка. Если есть
ключ, должно быть и место, где он хранится.
— Это правда. И, вероятно, мы без труда найдем его, если поищем.
— Это должны решить вы, Джудит, только вы. Сундук принадлежит вам или
вашему батюшке, и Хаттер ваш отец, а не мой. Любопытство — слабость,
свойственная женщине, а не мужчине, и все права на вашей стороне. Если в
сундуке спрятаны ценные вещи, то очень разумно с вашей стороны будет
употребить их на то? чтобы выкупить их хозяина или хотя бы сохранить его
скальп. Но это вы должны решить, а не я. Когда нет налицо законного хо-
зяина капкана, или оленьей туши, или пироги, то по лесным законам его
наследником считается ближайший родственник. Итак, решайте, нужно ли
открывать сундук.
— Надеюсь, Зверобой, вы не думаете, что я стану колебаться, когда
жизнь моего отца в опасности?
— Да, конечно. Но, пожалуй, старый Том может осудить вас за это, ког-
да вернется в свою хижину. Очень часто люди не одобряют того, что дела-
ется для их же блага. Смею сказать, даже луна выглядела бы совсем иначе,
чем теперь, если бы мы могли взглянуть на нее с другой стороны.
— Зверобой, если удастся отыскать ключ, я разрешаю вам открыть сундук
и достать оттуда вещи, которые, по вашему мнению, пригодятся для того,

чтобы выкупить отца.
— Сперва найдите ключ, девушка; обо всем прочем мы потолкуем после…
Змей, у тебя глаза, как у мухи, и сметки тоже достаточно. Не можешь ли
ты догадаться, где Плавучий Том хранит ключи от сундука, которым он так
дорожит?
До сих пор делавар не принимал участия в беседе.
Когда же обратились непосредственно к нему, он отошел от сундука,
поглощавшего все его внимание, и начал оглядываться по сторонам, стара-
ясь определить место, где бы мог храниться ключ. Джудит и Зверобой тоже
не сидели сложа руки, и вскоре все трое занялись деятельными поисками.
Ясно было, что такой ключ не мог храниться в обычном шкафу или ящике,
каких было много в доме, поэтому никто туда и не заглянул. Искали глав-
ным образом в потайных местах, наиболее подходящих для этой цели. Всю
комнату основательно осмотрели, однако без успеха. Тогда перешли в
спальню Хаттера. Эта часть дома была обставлена лучше, так как здесь на-
ходились кое-какие вещи, которыми постоянно пользовалась покойная жена
хозяина. Обшарили и эту комнату, но желанного ключа так и не нашли.
Затем вошли в спальню дочерей. Чингачгук тотчас же заметил, как вели-
ка разница между убранством той части комнаты, которую занимала Джудит,
и той, которая принадлежала Хетти. У него вырвалось тихое восклицание,
и, указав на обе стороны, он прибавил что-то вполголоса, обращаясь к
своему другу на делаварском наречии.
— Ага, вот что ты думаешь, Змей! — ответил Зверобой. — Вполне возмож-
но, что так оно и есть. Одна сестра любит наряды — пожалуй, даже слиш-
ком, как говорят некоторые, — а другая тиха и смиренна, хотя, в конце
концов, смею сказать, что у Джудит есть свои достоинства, а у Хетти —
свои недостатки.
— А Слабый Ум видела сундук открытым? — спросил Чингачгук с любо-
пытством во взгляде.
— Конечно; это я слышал из ее собственных уст, да и ты тоже. По-види-
мому, отец вполне полагается на ее скромность, а старшей дочке не слиш-
ком верит.
— Значит, он прячет ключ только от Дикой Розы? — спросил Чингачгук,
который уже начал с такой галантностью называть Джудит в разговорах с
другом.
— Вот именно! Одной он верит, а другой — нет. Это бывает и у красных
и у белых. Змей; все племена и народы одним людям верят, а другим отка-
зывают в доверии.
— Где же, как не в простых платьях, можно надежнее всего спрятать
ключ от взоров Дикой Розы?
Зверобой быстро обернулся и, с восхищением глядя на друга, весело
рассмеялся.
— Да, ты заслужил свое прозвище. Змей, оно тебе очень пристало! Ко-
нечно, любительница нарядов никогда не станет трогать такие затрапезные
платья, какие носит бедняжка Хетти. Смею уверить, что с тех пор как Джу-
дит свела знакомство с офицерами, ее нежные пальчики никогда не прикаса-
лись к такой дерюге, как эта юбка. Сними-ка с колышка эти платья, и уви-
дим — пророк ли ты.
Чингачгук повиновался, но ключа не нашел. Рядом с платьями на другом
колышке висел мешок, сшитый из грубой материи и, по-видимому, пустой.
Друзья начали его ощупывать. Заметив это, Джудит поспешила избавить их
от бесполезных хлопот.
— Зачем вы роетесь в вещах бедной девочки? Там не может быть того,
что мы ищем.
Едва успели эти слова сорваться с прелестных уст, как Чингачгук дос-
тал из мешка желанный клич. Джудит была достаточно догадлива, чтобы по-
нять, почему ее отец использовал такое незащищенное место в качестве
тайника. Кровь бросилась ей в лицо — быть может, столько же от досады,
сколько от стыда. Она закусила губу, но не проронила ни звука. Зверобой
и его друг были настолько деликатны, что ни улыбкой, ни взглядом не по-
казали, как ясно они понимают причины, по которым старик пустился на та-
кую хитрую уловку. Зверобой, взяв находку из рук индейца, направился в
соседнюю комнату и вложил ключ в замок, желая убедиться, действительно
ли они нашли то, что им нужно. Сундук был заперт на три замка, но все
они открывались одним ключом.
Зверобой снял замки, откинул пробой, чуть-чуть приподнял крышку, что-
бы убедиться, что ничто более не удерживает ее, и затем отступил от сун-
дука на несколько шагов, знаком предложив другу последовать его примеру.
— Это фамильный сундук, Джудит, — сказал он, — и очень возможно, что
в нем хранятся фамильные тайны. Мы со Змеем пойдем в ковчег взглянуть на
пироги и на весла, а вы сами поищете, не найдется ли в сундуке вещей,
которые могут пригодиться для выкупа. Когда кончите, кликните нас, и мы
вместе обсудим, велика ли ценность этих вещей.
— Стойте, Зверобой! — воскликнула девушка. — Я ни к чему не прикос-
нусь, я даже не приподниму крышку, если вас здесь не будет. Отец и Хетти
сочли нужным прятать от меня то, что лежит в сундуке, и я слишком горда,
— чтобы рыться в их тайных сокровищах, если только этого не требует их
собственное благо. Я ни за что не открою одна этот сундук. Останьтесь со
мной. Мне нужны свидетели.
— Я думаю, Змей, что девушка права. Взаимное доверие — залог безопас-
ности, но подозрительность заставляет нас быть осторожными. Джудит впра-
ве просить нас остаться здесь; и, если в сундуке скрываются какие-нибудь
тайны мастера Хаттера, что ж, они будут вверены двум парням, молчаливее
которых нигде не найти… Мы останемся с вами, Джудит, но сперва поз-
вольте нам поглядеть на озеро и на берег, потому что такой сундучище
нельзя разобрать в одну минуту.
Мужчины вышли на платформу. Зверобой начал осматривать берег в под-
зорную трубу, индеец оглядывался по сторонам, стараясь заметить ка-
кие-нибудь признаки, изобличающие происки врагов. Не заметив, однако,
ничего подозрительного и убедившись, что до поры до времени им не грозит
опасность, три обитателя «замка» снова собрались у сундука с намерением
немедленно открыть его.
Сколько Джудит себя помнила, она всегда питала какое-то безотчетное
уважение к этому сундуку. Ни отец, ни мать не говорили о нем в ее при-
сутствии, словно заключили между собой безмолвное соглашение никогда не
упоминать о сундуке, даже если речь заходила о вещах, лежавших возле не-
го или на его крышке. Джудит настолько к этому привыкла, что до самого
недавнего времени ей не казалось это странным. Надо сказать, что Хаттер
и его старшая дочь никогда не были настолько близки, чтобы поверять друг
другу тайны. Случалось, что он бывал добр и приветлив, но обычно обра-
щался с ней строго и даже сурово. Молодая девушка никогда не могла поз-
волить себе держаться с отцом просто и доверчиво. С годами скрытность
между ними увеличивалась. Загадочный сундук с самого детства сделался

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

Зверобой, или Первая тропа войны

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

и чистоту и звонкость.
— Тяжело бояться правды, Хетти, — сказала она, — и все же я боюсь
правды Зверобоя больше, чем любого врага. Невозможно, хитрить, сталкива-
ясь с такой правдивостью, честностью, с такой непоколебимой прямотой. И,
однако, ведь мы не совсем неровня друг другу, сестра. Неужели Зверобой
так уж во всех отношениях выше меня?
Джудит не привыкла говорить о себе с таким смирением и искать под-
держки у Хетти. К тому же, надо заметить, что, обращаясь к ней, Джудит
редко называла ее сестрой. Известно, что в американских семьях даже при
совершенном равенстве отношений сестрой обычно называет младшая старшую.
Незначительные отступления от общепринятых правил иногда сильнее поража-
ют наше воображение, чем более существенные перемены. В простоте своего
сердца Хетти подивилась, и на миг в ней проснулось честолюбие. Ответ ее
прозвучал так же необычно, как и вопрос. Бедная девушка изо всех сил
старалась говорить как можно более вразумительно.
— Выше тебя, Джудит? — повторила она с гордостью. — Да в чем же Зве-
робой может быть выше тебя? Он даже не умеет читать, а с нашей матерью
не могла сравниться ни одна женщина в здешних местах. Я думаю, он не
только не считает себя выше тебя, но даже вряд ли выше меня. Ты красива,
а он урод…
— Нет, он не урод, Хетти, — перебила Джудит, — у него только очень
простое лицо. Однако на этом лице такое честное выражение, которое го-
раздо лучше всякой красоты. По-моему, Зверобой красивей, чем Гарри Непо-
седа.
— Джудит Хаттер, ты пугаешь меня! Непоседа самый красивый человек в
мире. Он даже красивей тебя, потому что, как ты знаешь, красота мужчины
всегда более ценна, чем красота женщины.
Это невинное проявление сердечной склонности не понравилось старшей
сестре.
— Теперь, Хетти, ты начинаешь говорить глупости, и давай лучше об
этом не толковать. Непоседа вовсе не самый красивый человек на свете,
немало найдется мужчин и получше его. И в гарнизоне форта… — на этом
слове Джудит запнулась, — в нашем гарнизоне есть офицеры гораздо более
красивые, чем он. Но почему ты считаешь, что я ровня Зверобою? Скажи мне
об этом. Мне неприятно слушать, как ты восторгаешься Гарри Непоседой: у
него нет ни чувств, ни воспитанности, ни совести. Ты слишком хороша для
него, и следовало бы сказать ему это при случае.
— Я? Джудит, что с тобой? Ведь я совсем некрасивая, да к тому же и
слабоумная.
— Ты добрая, Хетти, а это гораздо больше того, что можно сказать о
Гарри Марче. У него смазливая физиономия и статная фигура, но у него нет
сердца… Но довольно об этом. Скажи лучше, в чем я могу сравниться со
Зверобоем?
— Подумать только, о чем ты спрашиваешь, Джудит!
Он не умеет говорить и выражается еще хуже, чем Непоседа; Гарри ведь
тоже не всегда произносит правильно слова. Ты заметила это?
— Разумеется. Он груб в своих речах, как и во всем остальном. Но, я
думаю, ты льстишь мне, Хетти, думая, что я могу сравниться с таким чело-
веком, как Зверобой. Допустим, что я лучше воспитана. В известном смыс-
ле, пожалуй, я красивей его… Но его правдивость, его правдивость — вот
в чем такая ужасающая разница между нами! Ладно, не будем больше гово-
рить об этом. Постараемся лучше придумать, каким образом вырвать его из
рук гуронов. Отцовский сундук пока еще в ковчеге, и можно попробовать
соблазнить их новыми слонами. Хотя боюсь, Хетти, что за подобную безде-
лицу нельзя выкупить на волю такого человека, как Зверобой. Кроме того,
быть может, отец и Непоседа совсем не намерены так хлопотать о Зверобое,
как он хлопотал о них.
— Но почему, Джудит? Непоседа и Зверобой — приятели, а приятели всег-
да должны помогать друг другу.
— Увы, бедная Хетти, ты плохо знаешь людей. Приятелей иногда надо ос-
терегаться больше, чем явных врагов, а приятельниц-тем более. Но завтра
я снова отвезу тебя на берег, и ты постараешься что-нибудь сделать для
Зверобоя. Его не будут мучить, пока Джудит Хаттер жива и в состоянии
придумать средство, чтобы помешать этому.
Беседа их стала бессвязной, но они продолжали разговаривать, пока
старшая сестра не выведала у младшей все, что та успела запомнить. Когда
Джудит наконец удовлетворила свое любопытство (впрочем, это не совсем
подходящее слово, ибо любопытство ее казалось совершенно ненасытным и не
могло быть полностью удовлетворено), когда она уже была не в силах при-
думать новые вопросы, пирога направилась к барже. Непроницаемая темнота
ночи и черные тени, падавшие на воду от холмов и лесистого берега, очень
затрудняли розыски судна. Джудит умело правила пирогой из древесной ко-
ры; она была настолько легка, что для управления ею требовалось скорее,
искусство, чем сила. Закончив разговор с Хетти и решив, что пора возвра-
щаться, она налегла на весла. Но ковчега нигде не было видно. Несколько
раз сестрам мерещилось, будто он вырисовывается во мраке, словно низкая
черная скала, но всякий раз оказывалось, что это был лишь обман зрения.
Так в бесплодных поисках прошло полчаса, пока наконец девушки не пришли
к весьма неприятному выводу, что ковчег покинул свою стоянку.
Попав в такое положение, большинство молодых женщин так испугались
бы, что думали бы только о собственном спасении. Но Джудит нисколько не
растерялась, а Хетти тревожил лишь вопрос о том, что побудило отца пере-
менить стоянку.
— Но ведь не может быть, Хетти, — сказала Джудит, убедившись после
многократных попыток, что ковчега найти не удастся, — ведь не может
быть, чтобы индейцы приблизились к нашим на плотах или вплавь и захвати-
ли их во время сна!
— Не думаю, чтобы Уа-та-Уа и Чингачгук легли спать, не рассказав друг
другу обо всем, что случилось с ними за время долгой разлуки. А как
по-твоему, сестра?
— Быть мажет, и нет, дитя. У них много поводов, чтобы не уснуть. Но
делавара могли застать врасплох в не во время сна, особенно когда его
мысли заняты совсем другим. Однако мы должны были бы услышать шум: крики
и ругань Гарри Непоседы разбудили бы эхо на восточных холмах, словно
удар грома.
— Непоседа часто грешит, произнося нехорошие слова, — смиренно и пе-
чально призналась Хетти.

— Нет, нет, нельзя было захватить ковчег без всякого шума! Я отъехала
меньше часа назад и все время внимательно прислушивалась. И, однако,
трудно поверить, чтобы отец мог бросить собственных детей.
— Быть может, он думал, что мы спим у себя в каюте, Джудит, и решил
подплыть ближе к замку. Ведь ты знаешь — ковчег часто передвигается по
ночам.
— Это правда, Хетти, должно быть, так оно и было. Южный ветерок нем-
ного усилился, и они, вероятно, отплыли вверх по озеру…
Тут Джудит запнулась, ибо едва она произнесла последнее слово, как
вся окрестность внезапно озарилась ослепительной вспышкой. Затем прогре-
мел ружейный выстрел, и горное эхо на восточном берегу повторило этот
звук. Миг спустя пронзительный женский вопль прозвучал в воздухе. Гроз-
ная тишина, наступившая вслед за тем, показалась еще более зловещей.
Несмотря на всю свою решительность, Джудит не смела перевести дух, а
бледная Хетти закрыла лицо руками и дрожала всем телом.
— Это кричала женщина, Хетти, — сказала Джудит очень серьезно, — кри-
чала от боли. Если ковчег снялся с якоря, то при таком ветре он мог отп-
лыть только к северу, а выстрел и крик донеслись со стороны мыса. Неуже-
ли что-нибудь худое случилось с Уа-та-Уа?
— Поплывем туда и посмотрим, в чем дело, Джудит. Быть может, она нуж-
дается в нашей помощи. Ведь, кроме нее, на ковчеге только мужчины.
Медлить было нельзя, и Джудит сейчас же опустила весло в воду. По
прямой линии до мыса было недалеко, а волнение, охватившее девушек, не
позволяло им тратить драгоценные минуты на бесполезные предосторожности.
Они гребли, не считаясь с опасностью, но индейцы не заметили их прибли-
жения. Вдруг сноп света, брызнувший из прогалин между кустами, ударил
прямо в глаза Джудит. Ориентируясь на него, девушка подвела пирогу нас-
только близко к берегу, насколько это допускало благоразумие.
Взорам сестер открылось неожиданное лесное зрелище. На склоне холма
собрались все обитатели лагеря. Человек шесть или семь держали в руках
смолистые сосновые факелы, бросавшие мрачный свет на все происходившее
под сводами леса. Прислонившись спиной к дереву, сидела молодая женщина.
Ее поддерживал тот самый часовой, чья оплошность позволила Хетти убе-
жать. Молодая ирокезка умирала, по ее голой груди струилась кровь. Ост-
рый специфический запах пороха еще чувствовался в сыром и душном ночном
воздухе. Джудит с первого взгляда все разгадала. Ружейная вспышка
мелькнула над водой невдалеке от мыса: стрелять могли либо с пироги, ли-
бо с ковчега, проплывавшего мимо. Должно быть, внимание стрелка привлек-
ли неосторожные восклицания и смех, ибо вряд ли он мог видеть что-нибудь
в темноте.
Вскоре голова жертвы поникла и подкошенное смертью тело склонилось на
сторону. Затем погасли все факелы, кроме одного. Мертвое тело понесли в
лагерь, и печальный кортеж, сопровождавший его, можно было разглядеть
лишь при тусклом мерцании единственного светильника.
Джудит вздрогнула и тяжело вздохнула, снова погрузив весло в воду.
Пирога бесшумно обогнула оконечность мыса. Сцена, которая только что по-
разила чувства девушки и теперь преследовала ее воображение, казалась ей
еще страшнее, даже чем агония и смерть несчастной ирокезки. При ярком
свете факелов Джудит увидела статную фигуру Зверобоя, стоявшего возле
умирающей с выражением сострадания и как бы некоторого стыда на лице.
Впрочем, он не выказывал ни страха, ни растерянности, но по взглядам,
устремленным на него со всех сторон, легко было догадаться, какие свире-
пые страхи бушевали в сердцах краснокожих. Казалось, пленник не замечал
этих взглядов, но в памяти Джудит они запечатлелись неизгладимо.
Возле мыса девушки никого не встретили. Молчание и тьма, такие глубо-
кие, как будто лесная тишина никогда не нарушалась и солнце никогда не
светило над этой местностью, царили теперь над мысом, над сумрачными во-
дами и даже на хмуром небе. Итак, ничего не оставалось делать; надо было
думать только о собственной безопасности, а безопасность можно было най-
ти только на самой середине озера. Отплыв туда на веслах, Джудит позво-
лила пироге медленно дрейфовать по направлению к северу, и, поскольку
это было возможно в их положении и в их состоянии духа, сестры предались
отдыху.

Глава XIX

Проклятье!
С оружием встать у входа! Все погибло,
Коль страшный звон не смолкнет. Офицер
Напутал что-то или вдруг наткнулся
На гнусную засаду. Эй, Ансельмо,
Бери твой взвод и — прямиком на башню.
Всем остальным со мною быть.
Байрон, «Марино Фальери»

Предположение Джудит о том, при каких обстоятельствах закончила свой
жизненный путь индейская девушка, оказалось совершенно правильным. Прос-
пав несколько часов подряд, старик Хаттер и Марч проснулись. Случилось
это всего через несколько минут после того, как девушка снова покинула
ковчег и отправилась на поиски младшей сестры. Чингачгук и его невеста
находились в это время уже на борту. От делавара старик узнал о новом
местоположении индейского лагеря, обо всех происшедших недавно событиях
и об исчезновении своих дочерей. Но он ничуть не встревожился: старшая
дочь была рассудительна, а младшая уже однажды побывала у дикарей, и они
не причинили ей вреда. Да и долгая привычка ко всякого рода опасностям
успела притупить его чувства. Как видно, старика не очень огорчало, что
Зверобой попал в плен. Ибо, хотя он отлично понимал, какую помощь оказал
бы ему молодой охотник, если бы пришлось обороняться от индейцев, разли-
чие во взглядах не могло вызвать между обоими мужчинами особенной симпа-
тии. Он бы очень обрадовался, узнав раньше о местонахождении лагеря, но
теперь гуронов встревожил побег Уа-та-Уа и высадка на берег была связана
со слишком большим риском. Волей-неволей пришлось Тому Хаттеру отказать-
ся на эту ночь от жестоких замыслов, внушенных пребыванием в плену и ко-
рыстолюбием. В таком настроении он уселся на носу баржи. Вскоре к нему
подошел Непоседа, предоставив всю корму в полное распоряжение Змея и
Уа-та-Уа.
— Зверобой поступил как мальчишка, отправившись к дикарям в такой час
и угодив к ним в лапы, точно лань, провалившаяся в яму, — проворчал ста-
рик, который, как водится, замечал соринку в глазу ближнего, тогда как у
себя в глазу не видел даже бревна. — Если за эту глупость ему придется
расплатиться собственной шкурой, пусть пеняет на себя.
— Так уж повелось на свете, старый Том, — откликнулся Непоседа. —

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

Зверобой, или Первая тропа войны

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

говорит гораздо больше, чем делает.
— Марч — ваш друг, Джудит, а о друзьях нельзя говорить дурно у них за
спиной.
— Мы все знаем, чего стоит дружба Непоседы. Потакайте его причудам, и
он будет самым милым парнем в целой Колонии, но попробуйте только погла-
дить его против шерсти, тут уж ему с собой не совладать. Я не очень люб-
лю Непоседу, Зверобой, и, говоря по правде, думаю, что он отзывается обо
мне не лучше, чем я о нем.
В последних словах прозвучала затаенная горечь.
Если бы ее собеседник лучше знал жизнь и людей, он мог бы заметить по
личику, которое она отвернула, по нервному постукиванию маленькой ножки
и по другим признакам, что мнение Марча далеко не так безразлично для
Джудит, как она утверждала. Читатель со временем узнает, чем это объяс-
нялось — женским ли тщеславием или более глубоким чувством. Зверобой по-
рядком смутился. Он хорошо помнил злые слова Марча. Вредить товарищу он
не хотел и в то же время совершенно не умел лгать. Поэтому ему нелегко
было ответить.
— Марч обо всех говорит напрямик — о друзьях и о врагах, — медленно и
осторожно возразил охотник. — Он из числа тех людей, которые всегда го-
ворят то, что чувствуют в то время, как у них работает язык, а это часто
отличается от того, что он сказал бы, если бы дал себе время подумать. А
вот делавары, Джудит, всегда обдумывают свои слова. Постоянные опасности
сделали их осмотрительными, и длинные языки не пользуются почетом на их
совещаниях у костров.
— Смею сказать, язык у Марча достаточно длинный, когда речь заходит о
Джудит Хаттер и о ее сестре, — сказала девушка, поднимаясь с видом без-
заботного презрения. — Доброе имя молодых девушек — излюбленный предмет
беседы для людей, которые не посмели бы разинуть рот, если бы у этих де-
вушек был брат. Мастер Марч, вероятно, любит злословить на наш счет, но
рано или поздно он раскается.
— Ну, Джудит, вы относитесь к этому слишком уж серьезно. Начать с то-
го, что Непоседа не обмолвился ни единым словом, которое могло бы повре-
дить доброму имени Хетти…
— Понимаю, понимаю, — взволнованно перебила Джудит, — я единственная,
кого он жалит своим ядовитым языком. В самом деле, Хетти… Бедная Хет-
ти! — продолжала она более тихим голосом. — Ее не может задеть его ко-
варное злословие. Бог никогда не создавал более чистого существа, чем
Хетти Хаттер, Зверобой.
— Охотно верю, Джудит, и надеюсь, что то же самое можно сказать о ее
красивой сестре.
В голосе Зверобоя слышалась искренность, которая тронула девушку. Тем
не менее тихий голос совести не смолк и подсказал ответ, который она и
произнесла после некоторого колебания:
— Я полагаю, Непоседа позволил себе какие-нибудь грязные намеки нас-
чет офицеров. Он знает, что они дворяне, а он не может простить ни одно-
му человеку, если тот в каком-нибудь отношении стоит выше его.
— Он, конечно, не мог бы стать королевским офицером, Джудит, но, по
правде говоря, разве охотник на бобров не может быть таким же уважаемым
человеком, как губернатор? Раз уж вы сами заговорили об этом, то, не от-
рицаю, он жаловался, что такая простая девушка, как вы, слишком любит
красные мундиры и шелковые шарфы. Но в нем говорила ревность, и, я ду-
маю, он скорее горевал, как мать может горевать о собственном ребенке.
Быть может, Зверобой не вполне понимал все значение своих слов, кото-
рые он произнес очень серьезно. Он не заметил румянца, покрывшего прек-
расное лицо Джудит, и ему не могло прийти в голову, какая жестокая пе-
чаль заставила эти живые краски тотчас же смениться смертельной блед-
ностью. Минуты две прошли в глубоком молчании; только плеск воды нарушал
тишину; потом Джудит встала и почти судорожно стиснула своей рукой руку
охотника.
— Зверобой, — быстро проговорила она, — я рада, что лед между нами
растаял. Говорят, внезапная дружба кончается долгой враждой, но, я ду-
маю, у нас этого не будет. Не знаю, чем объяснить это, но вы первый муж-
чина, встретившийся на моем пути, который, очевидно, не хочет льстить
мне и не стремится втайне погубить меня. Но ничего не говорите Непоседе,
и как-нибудь мы еще побеседуем с вами об этом.
Девушка разжала пальцы и исчезла в каюте. Озадаченный юноша стоял у
руля неподвижно, как сосна на холме. Он опомнился, лишь когда Хаттер ок-
ликнул его и предложил ему держать правильно курс баржи,

Глава VI
Так падший ангел говорил скорбя,
По виду чванясь, но на самом деле
Отчаяньем глубоким истомленный…
Мильтон, «Потерянный рай»

Вскоре после ухода Джудит подул легкий южный ветерок, и Хаттер поднял
большой квадратный парус. Когда-то он развевался на реях морского шлюпа.
Океанские бризы продырявили парус, его забраковали и продали.
У старика был также легкий, но прочный брус из тамаракового дерева,
который в случае надобности он мог укреплять стоймя. С помощью этого не-
хитрого приспособления парус развевался по ветру. Теперь уже не было на-
добности работать веслами. Часа через два на расстоянии сотни ярдов в
темноте показался «замок». Тогда парус спустили, и ковчег, продолжая
плыть вперед, пристал к постройке; здесь его и привязали.
С той поры, как Непоседа и его спутник покинули дом, никто в него не
входил. Всюду царила полуночная тишина. Враги были близко, и Хаттер при-
казал дочерям не зажигать свет. В теплое время года они вообще редко
позволяли себе такую роскошь, потому что огонь мог служить маяком, ука-
зывающим путь неприятелям.
— При дневном свете, под защитой этих толстых бревен, я не боюсь це-
лого полчища дикарей, — прибавил Хаттер, объяснив гостям, почему он зап-
ретил зажигать огонь. — У меня здесь всегда наготове три-четыре добрых
ружья, а вот этот длинный карабин, который называется «оленебоем», ни-
когда не дает осечки. Ночью совсем не то. В темноте может невидимо подп-
лыть пирога, а дикари знают столько всяких военных уловок, что я предпо-
читаю иметь дело с ними при ярком солнце. Я выстроил это жилище, чтобы

держать их на расстоянии ружейного выстрела, если дойдет до драки. Неко-
торые считают, что дом стоит слишком на виду и на слишком открытом мес-
те, но я предпочитаю держаться на якоре здесь, подальше от зарослей и
кустарников, и думаю, что это самая безопасная гавань.
— Я слыхал, что ты был когда-то моряком, старый Том? — спросил Непо-
седа со своей обычной резкостью, пораженный двумя-тремя техническими
морскими выражениями, которые употребил его собеседник, — И люди думают,
что ты мог бы рассказать много диковинных историй о битвах и кораблекру-
шениях.
— Мало ли на свете людей, Непоседа, — возразил Хаттер уклончиво, —
которые всегда суют нос в чужие дела! Кое-кому из них удалось отыскать
дорогу в наши леса. Кем я был и что видел в дни моей юности? Какое это
имеет значение сейчас, когда поблизости дикари! Гораздо важнее знать,
что может случиться в ближайшие двадцать четыре часа, чем болтать о том,
что было двадцать четыре года назад.
— Тамарак — американская лиственница.
— Это правильно, да, это совершенно правильно. Здесь Джудит и Хетти,
и мы должны их охранять, не говоря уже о наших чубах. Что до меня, то я
могу спать в темноте так же хорошо, как и при полуденном солнце. Меня не
очень заботит, есть ли под рукой свечка, чтобы можно было видеть, как я
закрываю глаза.
Зверобой редко считал нужным отвечать на шутки товарища, а Хаттер,
очевидно, не хотел больше обсуждать эту тему, и разговор прекратился.
Как только девушки ушли спать, Хаттер пригласил товарищей последовать за
ним на баржу. Здесь старик рассказал им о своем плане, умолчав, впрочем,
о той его части, которую собирался выполнить лишь с помощью одного Непо-
седы.
— В нашем положении важнее всего удержать господство на воде, — начал
он. — Пока на озере нет другого судна, пирога из древесной коры стоит
военного корабля, потому что к замку трудно подобраться вплавь. В здеш-
них местах есть лишь пять пирог; две из них принадлежат мне и одна —
Гарри. Все три находятся здесь: одна стоит в доке под домом и две привя-
заны к барже. Остальные две спрятаны на берегу, в дуплах деревьев, но
дикари — хитрые бестии и, наверное, поутру обшарят каждый уголок, если
они всерьез решили добраться до наших скальпов…
— Друг Хаттер, — перебил его Непоседа, — еще не родился на свет тот
индеец, который сумел бы отыскать тщательно спрятанную пирогу. Я недавно
это проделал, и Зверобой убедился, что я могу так спрятать лодку, что
сам не в силах отыскать ее.
— Правда твоя, Непоседа, — подтвердил молодой человек, — но ты забы-
ваешь, что проморгал свой собственный след. А я его заметил. Я совершен-
но согласен с мастером Хаттером и думаю, что с нашей стороны будет го-
раздо осторожнее не слишком полагаться на ротозейство индейцев. Если
можно пригнать те две пироги к замку, то чем скорее мы это сделаем, тем
лучше.
— И вы согласны помочь нам? — спросил Хаттер, явно удивленный и обра-
дованный этим предложением.
— Конечно. Я готов участвовать в любом деле, которое прилично белому
человеку. Природа велит нам защищать свою жизнь и жизнь других, когда
представится такой случай. Я последую за вами, Плавучий Том, хоть в ла-
герь мингов и постараюсь исполнить мой долг, если дойдет до драки. Но я
никогда не принимал участия в битвах и не смею обещать больше, чем могу
исполнить.
Всем нам известны наши намерения, а вот силу свою мы познаем, лишь
испытав ее на деле.
— Вот это сказано скромно и благопристойно, парень! — воскликнул Не-
поседа. — Ты еще никогда не слышал звука вражеской пули. И позволь ска-
зать тебе, что этот звук так же отличается от выстрела охотника, как
смех Джудит Хаттер в ее веселые минуты от воркотни старой голландской
домохозяйки на Махоке. Я не жду, Зверобой, что ты окажешься бравым вои-
ном, хотя по части охоты на оленей и ланей тебе нет равного в здешних
местах. Но, когда дойдет до настоящей работы, помоему, ты покажешь тыл.
— Увидим, Непоседа, увидим, — возразил молодой человек смиренно. —
Так как я никогда еще не дрался, то не стану и хвастать. Я слыхал о лю-
дях, которые здорово храбрились перед боем, а в бою ничем не отличились;
слыхал и о других, которые не спешили восхвалять собственную смелость,
но на деле оказывались не так уж плохи.
— Во всяком случае, мы знаем, что вы умеете грести, молодой человек,
— сказал Хаттер, — а это все, что от вас требуется сегодня ночью. Не бу-
дем терять дорогого времени и перейдем от слов к делу.
Пирога скоро была готова к отплытию, и Непоседа со Зверобоем сели на
весла. Однако, прежде чем отправиться в путь, старик, войдя в дом, в те-
чение нескольких минут разговорил с Джудит. Потом он занял место в пиро-
ге, которая отчалила в ту же минуту.
Если бы в этой глуши кто-нибудь воздвиг храм, часы на колокольне про-
били бы полночь, когда трое мужчин пустились в задуманную экспедицию.
Тьма сгустилась, хотя ночь по-прежнему стояла очень ясная и звезды со-
вершенно достаточно освещали путь нашим искателям приключений. Хаттер
один знал места, где были спрятаны пироги, поэтому он правил, в то время
как оба его товарища осторожно поднимали и погружали весла. Пирога была
так легка, что они гребли без всяких усилий и приблизительно через пол-
часа подплыли к берегу в одной миле от «замка».
— Положите весла, друзья, — сказал Хаттер тихо. — Давайте немного ос-
мотримся. Теперь нам надо держать ухо востро: у этих тварей носы словно
у ищеек.
Внимательный осмотр берегов длился довольно долго. Трое мужчин вгля-
дывались в темноту, ожидая увидеть струйку дыма, поднимающуюся между
холмами над затухающим костром, однако не заметили ничего особенного.
Они находились на порядочном расстоянии от того места, где встретили ди-
карей, и решили, что можно безопасно высадиться на берег. Весла зарабо-
тали вновь, и вскоре киль пироги с еле слышным шуршанием коснулся приб-
режной гальки. Хаттер и Непоседа тотчас же выскочили на берег, причем
последний взял оба ружья. Зверобой остался охранять пирогу. Дуплистое
дерево лежало невдалеке от берега на склоне горы. Хаттер осторожно про-
бирался вперед, останавливаясь через каждые три шага и прислушиваясь, не
раздастся ли гденибудь вражеская поступь. Однако повсюду по-прежнему
господствовала мертвая тишина, и они беспрепятственно добрались до мес-
та.
— Здесь, — прошептал Хаттер, поставив ногу на ствол упавшей липы. —
Сперва передай мне весла и затем вытащи лодку как можно осторожнее, по-
тому что в конце концов, эти негодяи могли оставить ее нам вместо при-
манки.
— Держи, старик, мое ружье наготове, прикладом ко мне, — ответил

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

Зверобой, или Первая тропа войны

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

для Джудит чем-то вроде семейной святыни, которую запрещено было даже
называть по имени. Теперь наступила минута, когда тайна этой святыни
должна раскрыться сама собой.
Видя, что оба приятеля с безмолвным вниманием следят за всеми ее дви-
жениями, Джудит положила руку на крышку и попробовала приподнять ее. Ей,
однако, не удалось сделать это, хотя все запоры были сняты. Девушке
представилось, будто какая-то сверхъестественная сила не позволяет до-
вести до конца святотатственное покушение.
— Я не могу приподнять крышку! — сказала она. — Не лучше ли нам отка-
заться от нашего намерения и придумать другой способ для освобождения
пленников?
— Нет, Джудит, это не так. Нет более надежного и легкого способа, чем
богатый выкуп, — ответил молодой охотник. — А крышку держит ее собствен-
ная тяжесть, потому что дерево оковано железом.
Сказав это, Зверобой сам взялся за крышку, откинул ее к стене и тща-
тельно укрепил, чтобы она случайно не захлопнулась. Джудит затрепетала,
бросив первый взгляд внутрь сундука, но на мгновение почувствовала об-
легчение, увидев, что все, что лежало там, было тщательно прикрыто холс-
тиной, подоткнутой на углах. Сундук был полон почти доверху.
— Ну, здесь битком набито! — сказал Зверобой, тоже заглядывая внутрь.
— Надо приняться за дело с толком и не торопясь. Змей, принеси-ка сюда
две табуретки, а я тем временем расстелю на полу одеяло. Мы начнем нашу
работу аккуратно и со всеми удобствами.
Делавар повиновался. Зверобой учтиво пододвинул табурет Джудит, сам
уселся на другом и начал приподнимать холщовую покрышку. Он действовал
решительно, но осторожно, боясь, что внутри хранятся какие-нибудь бьющи-
еся предметы.
Когда убрали холстину, то прежде всего бросились в глаза различные
принадлежности мужского костюма. Все они были сшиты из тонкого сукна и,
по моде того времени, отличались яркими цветами и богатыми украшениями.
Мужчин особенно поразил малиновый кафтан; петли его были обшиты золотым
позументом. Это, однако, был не военный мундир, а гражданское платье,
принадлежавшее эпохе, когда общественное положение больше чем в наши дни
сказывалось на одежде. Несмотря на привычку к самообладанию, Чингачгук
не мог удержаться от восклицания восхищения, когда Зверобой развернул
кафтан. Роскошь этого наряда несказанно поразила индейца. Зверобой быст-
ро обернулся и с некоторым неудовольствием поглядел на друга, выказавше-
го такой признак слабости. Затем, по своему обыкновению, задумчиво про-
бормотал себе под нос:
— Такая уж у тебя натура! Краснокожий любит рядиться, и осуждать его
за это нельзя. Это необычный предмет одежды, а необычные вещи вызывают
необычные чувства… Я думаю, это нам пригодится, Джудит, потому что во
всей Америке не найдется индейца, чье сердце устояло бы перед такими
красками и такой позолотой. Если этот кафтан был сшит для вашего отца,
вы унаследовали от него вашу страсть к нарядам.
— Этот кафтан не мог быть сшит для моего отца, — быстро ответила де-
вушка, — он слишком длинный, а мой отец невысокого роста и плотный.
— Да, сукна пошло вдоволь, и золотого шитья не пожалели, — ответил
Зверобой, смеясь своим тихим веселым смехом. — Змей, этот кафтан сшит на
человека твоего сложения. Мне хотелось бы увидеть его на тебе.
Чингачгук согласился без всяких отговорок. Он сбросил с себя грубую
поношенную куртку Хаттера и облачился в кафтан, сшитый когда-то для
знатного дворянина. Это выглядело довольно смешно. Но люди редко замеча-
ют недостатки своей внешности или своего поведения, и делавар с важным
видом стал изучать происшедшую с ним перемену в дешевом зеркале, перед
которым обычно брился Хаттер. В этот миг он вспомнил об Уа-та-Уа, и мы
должны признаться — хотя это и не совсем вяжется с серьезным характером
воина, — что ему захотелось показаться ей в этом наряде.
— Раздевайся, Змей, раздевайся! — продолжал безжалостный Зверобой. —
Такие кафтаны не для нашего брата. Тебе к лицу боевая раскраска, соколи-
ные перья, одеяло и вампум, а мне — меховая куртка, тугие гетры и проч-
ные мокасины. Да, мокасины, Джудит! Хотя мы белые, но живем в лесах и
должны приноравливаться к лесным порядкам ради удобства и дешевизны.
— Не понимаю, Зверобой, почему одному можно носить малиновый кафтан,
а другому нельзя! — возразила девушка. — Мне очень хочется поглядеть на
вас в этом щегольском наряде.
— Поглядеть на меня в кафтане, сшитом для лорда?
Ну, Джудит, вам придется подождать, пока я совсем не выживу из ума.
Нет, нет, девушка, уже как я привык жить, так и буду жить, или я никогда
больше не подстрелю ни одного оленя и не поймаю ни одного лосося. В чем
я провинился перед вами? Почему вам хочется видеть меня в таком шутовс-
ком наряде, Джудит?
— Я думаю. Зверобой, что не только лживые и бессердечные франты из
форта имеют право рядиться. Правдивость и честность тоже могут требовать
для себя наград и отличий.
— А какая для меня особая награда, Джудит, если я выряжусь во все
красное, словно вождь мингов, только что получивший подарки из Квебека?
Нет, нет, пусть уж я останусь таким, как есть, от переодевания я все
равно лучше не стану. Положи кафтан на одеяло. Змей, и посмотрим, что
еще есть в этом сундуке.
Соблазнительное одеяние, которое, разумеется, никогда не предназнача-
лось для Хаттера, отложили в сторону, и осмотр продолжался. Вскоре из
сундука извлекли все мужские костюмы; по качеству они ничем не уступали
кафтану. Затем появились женские платья, и прежде всего великолепное
платье из парчи, немного испортившееся от небрежного хранения. При виде
его из уст Джудит невольно вырвалось восторженное восклицание. Девушка
очень увлекалась нарядами, и ей никогда не приходилось видеть таких до-
рогих и ярких материй даже на женах офицеров и других дамах, живших за
стенами форта. Ее охватил почти детский восторг, и она решила тотчас же
примерить туалет, столь мало подходивший ее привычкам и образу жизни.
Она убежала к себе в комнату и там, проворно скинув свое чистенькое
холстинковое платьице, облеклась в ярко окрашенную парчу. Наряд этот
пришелся ей как раз впору. Когда она вернулась, Зверобой и Чингачгук,
которые коротали без нее время, рассматривая мужскую одежду, вскочили в
изумлении и в один голос так восторженно вскрикнули, что глаза Джудит
заблистали, а щеки покрылись румянцем торжества. Однако, притворившись,
будто она не замечает произведенного ею смятения, девушка снова села с

величавой осанкой королевы и выразила желание продолжать осмотр сундука.
— Ну, девушка, — сказал Зверобой, — я не знаю лучшего способа догово-
риться с мингами, как послать вас То есть от французских колониальных
властей Канады. на берег в таком виде и сказать, что к нам приехала ко-
ролева. За такое зрелище они отдадут и старика Хаттера, и Непоседу, и
Хетти.
— До сих пор я думала, что вы не способны льстить, Зверобой, — сказа-
ла девушка, тронутая его восторгом больше, чем ей хотелось показать. — Я
уважала вас главным образом за вашу любовь к истине.
— Но это истинная правда, Джудит! Никогда еще мои глаза не видели та-
кого очаровательного создания, как вы в эту минуту. Видывал я в свое
время и белых и красных красавиц, но еще не встречал ни одной, которая
могла бы сравниться с вами, Джудит!
Зверобой не преувеличивал. В самом деле, Джудит никогда не была так
прекрасна, как в эту минуту. Охотник еще раз пристально взглянул на нее,
в раздумье покачал головой и затем снова склонился над сундуком.
Достав несколько мелочей женского туалета, столь же изящных, как и
парчовое платье, Зверобой молча сложил их у ног Джудит, как будто они
принадлежали ей по праву. Девушка схватила перчатки и кружева и дополни-
ла ими свой и без того богатый костюм. Она притворялась, будто делает
это ради шутки, но в действительности ей не терпелось еще больше прина-
рядиться, раз выпала такая возможность. Когда из сундука вынули все
мужские и женские платья, показалась другая холстина, прикрывавшая все
остальное. Заметив это, Зверобой остановился, как бы сомневаясь, следует
ли осматривать вещи дальше.
— Я полагаю, у каждого есть свои тайны, — сказал он, — и каждый имеет
право хранить их. Мы уже достаточно порылись в сундуке и, по-моему, наш-
ли в нем то, что нам нужно. Поэтому, мне кажется, лучше больше ничего не
трогать и оставить мастеру Хаттеру все, что лежит под этой покрышкой.
— Значит, вы хотите, Зверобой, предложить эти костюмы ирокезам в виде
выкупа? — быстро спросила Джудит.
— Конечно, мы забрались в чужой сундук, но лишь для того, чтобы ока-
зать услугу хозяину. Один этот кафтан может привести в трепет главного
вождя мингов. А если при нем случайно находится его жена или дочка, то
это платье способно смягчить сердце любой женщины, живущей между Олбани
и Монреалем. Для нашей торговли достаточно будет этих двух вещей, другие
товары нам не понадобятся.
— Это вам так кажется, Зверобой, — возразила разочарованная девушка.
— Зачем индейской женщине такое платье? Разве она сможет носить его в
лесной чаще? Оно быстро запачкается в грязи и дыму вигвама, да и какой
вид будут иметь красные руки в этих коротких кружевных рукавах!
— Все это верно, девушка! Вы могли бы даже сказать, что такие пышные
наряды совсем непригодны в наших местах. Но какое нам дело до того, что
станется с ними, если мы получим то, что нам нужно! Не знаю, какой прок
вашему отцу от такой одежды… Его счастье, что он сохранил вещи, не
имеющие никакой цены для него самого, хотя очень ценные для других. Если
нам удастся выкупить его за эти тряпки, это будет очень выгодная сделка.
Мы пожертвуем сущими пустяками, а в придачу получим даже Непоседу.
— Значит, по-вашему, Зверобой, в семействе Томаса Хаттера нет никого,
кому бы это платье было к лицу? И неужели вам хоть изредка не было бы
приятно посмотреть на его дочь в этом наряде?
— Я понимаю вас, Джудит! Я понимаю, что вы хотите сказать, мне понят-
ны и ваши желания. Я готов признать, что вы в этом платье прекрасны, как
солнце, когда оно встает или закатывается в ясный октябрьский день. Од-
нако ваша красота гораздо больше украшает этот наряд, чем этот наряд
вас. По-моему, воин, впервые отправляющийся на тропу войны, поступает
неправильно, если он размалевывает свое тело яркими красками, как старый
вождь, испытанный в боях, который знает, что он при случае не ударит ли-
цом в грязь. То же самое можно» сказать обо всех нас — о белых и крас-
ных, Вы дочка Томаса Хаттера, а это платье сшито для дочери губернатора
или какой-нибудь другой знатной дамы. Его надо носить в изящной обста-
новке, в обществе богачей. На мой взгляд, Джудит, скромная девушка лучше
всего выглядит, когда она скромно одета. Кроме того, если в Колонии есть
хоть одна женщина, которая не нуждается в нарядах и может рассчитывать
на свое собственное хорошенькое личико, то это вы.
— Я сейчас же сброшу с себя эти тряпки, Зверобой, — воскликнула де-
вушка, стремительно выбегая из комнаты, — и никогда больше не покажусь в
них ни одному человеку!
— Таковы они все, Змей, — сказал охотник, обращаясь к своему другу и
тихонько посмеиваясь, лишь только красавица исчезла. — Я, однако, рад,
что девушка согласилась расстаться с этой мишурой, ведь в ее положении
не годится носить такие вещи. Да она и без них достаточно красива.
Уа-та-Уа тоже выглядела бы очень странно в таком платье, не правда ли,
делавар?
— Уа-та-Уа — краснокожая девушка, Зверобой, — возразил индеец. — По-
добно молодой горлице, она должна носить свое собственное оперение. Я
прошел бы мимо, не узнав ее, если бы она нацепила на себя такую шкуру.
Надо одеваться так, чтобы друзья наши не имели нужды спрашивать, как нас
зовут. Дикая Роза очень хороша, но эти яркие краски не делают ее более
благоуханной.
— Верно, верно, так оно и есть. Когда человек нагибается, чтобы сор-
вать землянику, он не ожидает, что найдет дыню; а когда он хочет сорвать
дыню, то бывает разочарован, если оказывается, что она перезрела, хотя
перезрелые дыни часто бывают красивее на вид.
Мужчины начали обсуждать вопрос, стоит ли еще рыться в сундуке Хатте-
ра, когда снова появилась Джудит, одетая в простое холстинковое платье.
— Спасибо, Джудит, — сказал Зверобой, ласково беря ее за руку. — Я
знаю, женщине нелегко расстаться г таким богатым нарядом. Но, на мой
взгляд, вы теперь красивее, чем если бы у вас на голове была надета ко-
рона, а в волосах сверкали драгоценные камни. Все дело теперь в том,
нужно ли приподнять эту крышку, чтобы посмотреть, не найдется ли там еще
чего-нибудь для выкупа мастера Хаттера. Мы должны себе представить, как
бы он поступил на нашем месте.
Джудит была счастлива. Скромная похвала молодого человека произвела
на нее гораздо большее впечатление, чем изысканные комплименты ветреных
льстецов, которыми она была до сих пор окружена. Искусный и ловкий
льстец может иметь успех до тех пор, пока против него не обратят его же
собственное оружие. Человек прямой и правдивый нередко может обидеть,
высказывая горькую правду, однако тем ценнее и приятнее его одобрение,
потому что оно исходит от чистого сердца. Все очень скоро убеждались в
искренности простодушного охотника, поэтому его благосклонные слова
всегда производили хорошее впечатление. В то же время своей откровен-
ностью и прямотой суждений юноша мог бы нажить себе множество врагов,

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

Зверобой, или Первая тропа войны

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

Каждый должен выплачивать долги и отвечать за свои грехи. Удивительно
только, как такой хитрый и ловкий парень мог попасть в ловушку. Неужели
у него не нашлось лучшего занятия, чем бродить в полночь вокруг индейс-
кого лагеря, не имея других путей к отступлению, кроме озера? Или он во-
образил себя оленем, который, прыгнув в воду, может сбить со следа и
спокойно уплыть от опасности? Признаюсь, я был лучшего мнения о сметли-
вости этого малого. Что ж, придется простить маленькую ошибку новичку.
Скажи лучше, мастер Хаттер, не знаешь ли ты случайно, куда девались дев-
чонки? Ни Джудит, ни Хетти не подают признаков жизни, хотя я только что
обошел ковчег и заглянул во все щели.
Хаттер, сославшись на делавара, коротко рассказал, как его дочери уп-
лыли в пироге, как вернулась Джудит, высадив сестру на берегу, и как в
скором времени отправилась за ней обратно.
— Вот что значит хорошо подвешенный язык. Плавучий Том! — воскликнул
Непоседа, скрежеща зубами от досады. — Вот что значит хорошо подвешенный
язык, и вот до чего доходят глупые девичьи причуды! Мы с тобой тоже были
в плену (теперь Непоседа соблаговолил вспомнить об этом), мы тоже были в
плену, и, однако, Джудит и пальцем не шевельнула, чтобы помочь нам. Этот
заморыш Зверобой просто околдовал ее. Теперь и он, и она, и ты, и все вы
должны держать ухо востро. Я не такой человек, чтобы снести обиду, и за-
ранее говорю тебе: держи ухо востро!.. Распускай парус, старик, — подп-
лывем немножко ближе к косе и посмотрим, что там делается.
Хаттер не возражал и, стараясь не шуметь, снялся с якоря. Ветер дул к
северу, и скоро во мраке начали смутно вырисовываться очертания де-
ревьев, покрывавших мыс. Плавучий Том, стоя у руля, подвел судно нас-
только близко к берегу, насколько это позволяли глубина воды и свисающие
над ней деревья. В тени, падавшей от берега, трудно было что-нибудь раз-
личить. Но молодой ирокез, стоявший на часах, успел заметить верхние
части паруса и каюты. Пораженный этим, он невольно издал тихое восклица-
ние. С той дикой необузданностью, которая являлась самой сущностью его
характера, Непоседа поднял ружье и выстрелил.
Слепая случайность направила пулю прямо в девушку. Затем произошла
только что описанная сцена с факелами…
В ту минуту, когда Непоседа совершил этот акт безрассудной жестокос-
ти, пирога Джудит находилась в какой-нибудь сотне футов от места, откуда
только что отплыл ковчег. Мы уже описали ее дальнейшее странствие и те-
перь должны последовать за ее отцом и его спутниками. Крик — оповестил
их о том, что шальная пуля Гарри Марча попала в цель и что жертвой ее
оказалась женщина. Сам Непоседа был озадачен столь непредвиденными пос-
ледствиями, и какое-то время противоречивые чувства боролись в его гру-
ди. Сперва он расхохотался весело и неудержимо. Затем совесть — этот
сторож, поставленный в душе каждого провидением, — больно ударила его по
сердцу. На мгновение душа этого человека, в котором сочетались цивилизо-
ванность и варварство, превратилась в настоящий хаос, и он сам не знал,
что думать о том, что случилось. Потом гордость и упрямство снова приоб-
рели над ним обычную власть. Он вызывающе стукнул прикладом ружья по па-
лубе баржи и с напускным равнодушием стал насвистывать песенку. Ковчег
тем временем продолжал плыть и уже достиг горла залива возле оконечности
мыса.
Спутники Непоседы отнеслись к его поступку далеко не так снисходи-
тельно, как он, видимо, рассчитывал. Хаттер начал сердито ворчать, пото-
му что этот бесполезный выстрел должен был сообщить борьбе еще большую
непримиримость. Старик, впрочем, сдержался, потому что без Зверобоя по-
мощь Непоседы стала вдвое ценнее. Чингачгук вскочил на ноги, забыв на
минуту о старинной вражде своего племени к гуронам. Однако он вовремя
опомнился. Но не так было с Уа-та-Уа. Выбежав из каюты, девушка очути-
лась возле Непоседы почти в то самое мгновение, когда его ружье опусти-
лось на палубу. С великодушной горячностью женщины, с бесстрашием, де-
лавшим честь ее сердцу, делаварка осыпала великана упреками.
— Зачем ты стрелял? — говорила она. — Что сделала тебе гуронская де-
вушка? Зачем ты убил ее? Как ты думаешь, что скажет Маниту? Что скажут
ирокезы? Ты не приобрел славы, не овладел лагерем, не взял пленных, не
выиграл битвы, не добыл скальпы! Ты ровно ничего не добился. Кровь вызы-
вает кровь. Что бы ты чувствовал, если бы убили твою жену? Кто пожалеет
тебя, когда ты станешь, плакать о матери или сестре? Ты большой, как
сосна, гуронская девушка — маленькая, тонкая березка. Для чего ты обру-
шился на нее всей тяжестью и сломил ее? Ты думаешь, гуроны забудут это?
Нет! Нет! Краснокожие никогда не забывают. Никогда не забывают друга,
никогда не забывают врага. Почему ты так жесток, бледнолицый?
За всю свою жизнь Непоседа впервые был так ошарашен; он никак не ожи-
дал такого стремительного и пылкого нападения делаварской девушки. Прав-
да, у нее был союзник — его собственная совесть. Девушка говорила очень
серьезно, с таким глубоким чувством, что он не мог рассердиться. Мяг-
кость ее голоса, в котором звучала и правдивость и душевная чистота,
усугубляла тяжесть упреков. Подобно большинству людей с грубой душой,
Непоседа до сих пор смотрел на индейцев лишь с самой невыгодной для них
стороны. Ему никогда не приходило в голову, что искренняя сердечность
является достоянием всего человечества, что самые высокие принципы —
правда, видоизмененные обычаями и предрассудками, но по-своему не менее
возвышенные — могут руководить поведением людей, которые ведут дикий об-
раз жизни, что воин, свирепый на поле брани, способен поддаваться самым
мягким и нежным влияниям в минуты мирного отдыха. Словом, он привык
смотреть на индейцев, как на существа, стоящие лишь одной ступенькой вы-
ше диких лесных зверей, и готов был соответственным образом поступать с
ними каждый раз, когда соображения выгоды или внезапный каприз подсказы-
вали ему это. Впрочем, красивый варвар хотя и был пристыжен упреками,
которые он выслушал, но ничем не обнаружил своего раскаяния. Вместо того
чтобы ответить на простой и естественный порыв Уа-та-Уа, он отошел в
сторону, как человек считающий ниже своего достоинства спорить с женщи-
ной.
Между тем ковчег подвигался вперед, и, в то время как под деревьями
разыгрывалась печальная сцена с факелами, он уже вышел на открытый плес.
Плавучий Том продолжал вести судно прочь от берега, боясь неминуемого
возмездия. Целый час прошел в мрачном молчании. Уа-та-Уа вернулась к
своему тюфяку, а Чингачгук лег спать в передней части баржи. Только Хат-
тер и Непоседа бодрствовали. Первый стоял у руля, а второй размышлял о
случившемся со злобным упрямством человека, не привыкшего каяться. Но

неугомонный червь точил его сердце. В это время Джудит и Хетти достигли
уже середины озера и расположились на ночлег в дрейфующей пироге.
Ночь была тихая, хотя облака затянули небо. Сезон бурь еще не насту-
пил. Внезапные шквалы, налетающие в июне на североамериканские озера,
бывают порой довольно сильны, но бушуют недолго. В эту ночь над вершина-
ми деревьев и над зеркальной поверхностью озера чувствовалось лишь дви-
жение сырого, насыщенного мглистым туманом воздуха.
Эти воздушные течения зависели от формы прибрежных холмов, что делало
неустойчивыми даже свежие бризы и низводило легкие порывы ночного возду-
ха до степени капризных и переменчивых вздохов леса.
Ковчег несколько раз сбивался с курса, поворачивая то на восток, то
даже на юг. Но в конце концов судно поплыло на север. Хаттер не обращал
внимания на неожиданные перемены ветра. Чтобы расстроить коварные замыс-
лы врага, это большого значения не имело. Хаттеру важно было лишь, чтобы
судно все время находилось в движении, не останавливаясь ни на минуту.
Старик с беспокойством думал о своих дочерях и, быть может, еще
больше о пироге. Но, в общем, неизвестность не очень страшила его, ибо,
как мы уже говорили, он твердо рассчитывал на благоразумие Джудит.
То было время самых коротких ночей, и вскоре глубокая тьма начала ус-
тупать место первым проблескам рассвета. Если бы созерцание красоты при-
роды могло смирять человеческие страсти и укрощать человеческую свире-
пость, то для этой цели как нельзя лучше подходил пейзаж, который начал
вырисовываться перед глазами Хаттера и Непоседы, по мере того как ночь
сменялась утром. Как всегда, на небе, с которого уже исчез угрюмый мрак,
появились нежные краски. Однако оно еще не успело озариться ослепи-
тельным блистанием солнца, и все предметы казались призрачными. Прелесть
и упоительное спокойствие вечерних сумерек прославлены тысячами поэтов.
И все же наступающий вечер не пробуждает в душе таких кротких и возвы-
шенных мыслей, как минуты, предшествующие восходу летнего солнца. Вечер-
няя панорама постепенно исчезает из виду, тогда как на утренней заре по-
казываются сначала тусклые, расплывчатые очертания предметов, которые
становятся все более и более отчетливыми, по мере того как светлеет. Мы
видим их в волшебном блеске усиливающегося, а не убывающего света. Птицы
перестают петь свои гимны, отлетая в гнезда на ночлег, но еще задолго до
восхода солнца они начинают звонкоголосо приветствовать наступление дня,
«пробуждая радость жизни средь долин и вод».
Однако Хаттер и Непоседа глядели на это зрелище, не испытывая того
умиления, которое доступно лишь людям, чьи намерения благородны, а мысли
безгрешны. А ведь они не просто встречали рассвет, они встречали его в
условиях, которые, казалось, должны были сообщить десятикратную силу его
чарам. Только один предмет, созданный человеческими руками, которые так
часто портят самые прекрасные ландшафты, высился перед ними, и это был
«замок». Все остальное сохраняло тот облик, который дала ему природа. И
даже своеобразное жилище Хаттера, выступая из мрака, казалось причудли-
вым, изящным и живописным. Но зрители этого не замечали. Им были недос-
тупны поэтические волнения, и в своем закоренелом эгоизме они давно по-
теряли всякую способность умиляться, так что даже на природу смотрели
лишь с точки зрения своих наиболее низменных желаний.
Когда рассвело настолько, что можно было совершенно ясно видеть все,
происходившее на озере и на берегах, Хаттер направил нос ковчега прямо к
«замку», намереваясь обосноваться в нем на целый день. Там он скорее
всего мог встретиться со своими дочерьми, и, кроме того, в «замке» легче
было обороняться от индейцев.
Чингачгук уже проснулся, и слышно было, как Уа-таУа гремит на кухне
посудой. До «замка» оставалось не более мили, а ветер дул попутный, так
что они могли достигнуть цели, пользуясь только парусом. В эту минуту в
широкой части озера показалась пирога Джудит, обогнавшая в темноте бар-
жу. Хаттер взял подзорную трубу и с тревогой глядел в нее, желая убе-
диться, что обе его дочери находятся на легком суденышке. Тихое воскли-
цание радости вырвалось у него, когда он заметил над бортом пироги кло-
чок платья Джудит. Через несколько секунд девушка поднялась во весь рост
и стала оглядываться по сторонам, видимо желая разобраться в обстановке.
Немного спустя показалась и Хетти.
Хаттер отложил в сторону трубу, все еще наведенную на фокус. Тогда
Змей поднес ее к своему глазу и тоже направил на пирогу. Он впервые дер-
жал в руках такой инструмент, и по восклицаниям «У-у-ух!», по выражению
лица и по всей повадке делавара Уа-та-Уа поняла, что эта диковинка при-
вела его в восхищение. Известно, что североамериканские индейцы, в осо-
бенности те из них, которые одарены от природы гордым нравом или занима-
ют у себя в племени высокое положение, отличаются поразительной выдерж-
кой и притворяются равнодушными при виде потока чудес, обступающих их
каждый раз, когда они посещают селения белых. Чингачгук был достаточно
хорошо вышколен, чтобы не обнаружить своих чувств каким-нибудь неподоба-
ющим образом. Но для Уа-та-Уа этот закон не имел обязательной силы. Ког-
да жених объяснил ей, что надо навести трубу на одну линию с пирогой и
приложить глаз к тому концу, который уже, девушка отшатнулась в испуге.
Потом она захлопала в ладоши, и из груди ее вырвался смех, обычный спут-
ник бесхитростного восторга. Через несколько минут она уже научилась об-
ращаться с инструментом и стала направлять его поочередно на каждый
предмет, привлекавший ее внимание. Устроившись у одного из окон,
Уа-та-Уа и делавар сперва рассмотрели все озеро, потом берега и холмы и,
наконец, «замок». Вглядевшись в него внимательнее, девушка опустила тру-
бу и тихим, но чрезвычайно серьезным голосом сказала что-то своему воз-
любленному. Чингачгук немедленно поднес трубу к глазам и смотрел в нее
еще дольше и пристальнее. Они снова начали о чем-то таинственно перешеп-
тываться, видимо, делясь своими впечатлениями. Затем молодой воин отло-
жил трубу в сторону, вышел из каюты и направился к Хаттеру и Непоседе.
Ковчег медленно, но безостановочно подвигался вперед, и до «замка»
оставалось не больше полумили, когда Чингачгук приблизился к двум блед-
нолицым, которые стояли на корме. Движения его были спокойны, но люди,
хорошо знавшие привычки индейцев, не могли не заметить, что он хочет со-
общить нечто важное. Непоседа был скор на язык и заговорил первый.
— В чем дело, краснокожий? — закричал он со своей обычной грубоватой
развязностью. — Ты заметил белку на дереве или форель под кормой нашей
баржи? Теперь, Змей, ты знаешь, какие глаза у бледнолицых, и больше не
станешь удивляться, что они издалека высматривают землицу краснокожих.
— Не надо плыть к замку, — выразительно сказал Чингачгук, лишь только
собеседник дал ему возможность вставить слово. — Там гуроны.
— Ах ты, черт! Если это правда, Плавучий Том, то мы чуть было не су-
нули головы в хорошую западню… Там гуроны? Что ж, это возможно. Но я
во все глаза гляжу на старую хижину и не вижу ничего, кроме бревен, во-
ды, древесной коры да еще двух или трех окон и двери в придачу.
Хаттер попросил, чтобы ему дали трубу, и внимательно осмотрел «за-

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

Зверобой, или Первая тропа войны

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

Марч. — Если они нападут, когда я буду нести лодку, мне хочется, по
крайней мере, выпустить в них один заряд. Пощупай, есть ли на полке по-
рох.
— Все в порядке, — пробормотал Хаттер. — Когда взвалишь на себя ношу,
иди не торопясь, я буду указывать тебе дорогу.
Непоседа с величайшей осторожностью вытащил из дупла пирогу, поднял
ее себе на плени и вместе с Хаттером двинулся в обратный путь, стараясь
не поскользнуться на крутом склоне. Идти было недалеко, но спуск оказал-
ся очень трудным, и Зверобою пришлось сойти на берег, чтобы помочь това-
рищам протащить пирогу сквозь густые заросли. С его помощью они успешно
с этим справились, и вскоре легкое судно уже покачивалось на воде рядом
с первой пирогой. Опасаясь появления врагов, трое путников тревожно ос-
матривали прибрежные холмы и леса. Но ничто не нарушало царившей кругом
тишины, и они отплыли с такими же предосторожностями, как и при высадке.
Хаттер держал курс прямо к середине озера. Отойдя подальше от берега,
старик отвязал вторую пирогу, зная, что теперь она будет медленно дрей-
фовать, подгоняемая легким южным ветерком, и ее нетрудно будет отыскать
на обратном пути освободившись от этой помехи, Хаттер направил свою лод-
ку к тому месту, где Непоседа днем так неудачно пытался убить оленя.
Расстояние от этого пункта до истока не превышало одной мили, и, следо-
вательно, им предстояло высадиться на вражеской территории. Надо было
действовать особенно осторожно.
Однако они благополучно достигли оконечности косы и высадились на уже
известном нам побережье, усыпанном галькой. В отличие от того места, где
они недавно сходили на берег, здесь не нужно было подниматься по крутому
склону: горы обрисовывались во мраке приблизительно в одной четверти ми-
ли далее к западу, а между их подошвой и побережьем тянулась низина.
Длинная, поросшая высокими деревьями песчаная коса имела всего лишь нес-
колько ярдов в ширину. Как и раньше, Хаттер и Непоседа сошли на берег,
оставив пирогу на попечение товарища.
Дуплистое дерево, в котором была спрятана пирога, лежало посредине
косы. Отыскать его было нетрудно.
Вытащив пирогу, Хаттер и Непоседа не понесли ее в то место, где под-
жидал Зверобой, а тут же спустили на воду. Непоседа сел на весла и обог-
нул косу, Хаттер вернулся обратно берегом. Завладев всеми лодками на
озере, мужчины почувствовали себя увереннее. Они уже не испытывали преж-
него лихорадочного желания скорее покинуть берег и не считали нужным
соблюдать прежнюю осторожность. Вдобавок они находились на самом конце
узкой полоски земли, и неприятель мог приблизиться к ним только с фрон-
та.
Это, естественно, увеличивало ощущение безопасности. Вот при таких-то
обстоятельствах они сошлись на низком мысу, усыпанном галькой, и начали
совещаться.
— Ну, кажется, мы перехитрили этих негодяев, — сказал Непоседа посме-
иваясь, — и если они захотят теперь навестить замок, то им придется пус-
титься вплавь. Старый Том, твоя мысль укрыться на озере, право, недурна.
Многие думают, будто земля надежнее воды, но, в конце концов, разум до-
казывает нам, что это совсем не так. Бобры, крысы и другие смышленые
твари ищут спасения в воде, когда им приходится туго. Мы занимаем надеж-
ную позицию и можем вызвать на бой всю Канаду.
— Гребите вдоль южного берега, — сказал Хаттер, — надо посмотреть,
нет ли где-нибудь индейского лагеря. Но сперва дайте мне заглянуть в
глубь бухты — ведь мы не знаем, что тут делается.
Хаттер умолк, и пирога двинулась в том направлении, которое он ука-
зал. Но едва гребцы увидели другой берег бухты, как оба разом бросили
весла. Очевидно, какой-то предмет в один и тот же миг поразил их внима-
ние. Это был всего-навсего гаснущий костер, который отбрасывал дрожащий
слабый свет. Но в такой час и в таком месте это казалось необычайно зна-
чительным. Не было никакого сомнения, что костер горит на индейской сто-
янке. Огонь развели таким образом, что увидеть его можно было только с
одной стороны, да и то лишь на самом близком расстоянии — предосторож-
ность не совсем обычная. Хаттер знал, что где-то там поблизости есть
родник с чистой питьевой водой и что там самая рыбная часть озера, поэ-
тому он решил, что в лагере должны находиться женщины и дети.
— Это не военный лагерь, — прошептал он Непоседе. — Вокруг этого
костра расположилось на ночлег столько скальпов, что можно заработать
уйму денег. Отошли парня с пирогами подальше, от него здесь не будет ни-
какого проку, и приступим тотчас же к делу, как положено мужчинам.
— Твои слова не лишены здравого смысла, старый Том, и мне они по ду-
ше. Садись-ка в пирогу, Зверобой, греби к середине озера и пусти там
вторую пирогу по течению таким же манером, как и первую. Затем плыви
вдоль берега к входу в заводь, только не огибай мыс и держись подальше
от тростников. Ты услышишь наши шаги, а если опоздаешь, я стану подра-
жать крику гагары. Да, пусть крик гагары будет сигналом. Если услышишь
выстрел и тебе тоже захочется подраться, что ж, можешь подплыть ближе к
берегу, и тогда посмотрим, такая ли у тебя верная рука на дикарей, как
на дичь.
— Если вы оба хотите считаться с моими желаниями, то лучше не затевай
этого дела, Непоседа.
— Так-то оно так, милый, но с твоими желаниями считаться никто не же-
лает — и крышка! Итак, плыви на середину озера, а когда вернешься обрат-
но, здесь уже начнется потеха.
Зверобой сел за весла очень неохотно и с тяжелым сердцем. Однако он
слишком хорошо знал нравы пограничных жителей и не пытался урезонивать
их. Впрочем, в тех условиях это было бы не только бесполезно, но даже
опасно. Итак, он молча и с прежними предосторожностями вернулся на сере-
дину зеркального водного пространства и там опустил третью пирогу, кото-
рая под легким дуновением южного ветерка начала дрейфовать к «замку».
Как и раньше, это было сделано в твердой уверенности, что до наступления
дня ветер отнесет легкие судна не больше чем на одну-две мили и поймать
их будет нетрудно. А чтобы какой-нибудь бродяга-дикарь не завладел этими
пирогами, добравшись до них вплавь, — что было возможно, хотя и не очень
вероятно, — все весла были предварительно убраны.
Пустив порожнюю пирогу по течению, Зверобой повернул свою лодку к мы-
су, на который указал ему Непоседа. Крохотное суденышко двигалось так
легко, и опытная рука гребла с такой силой, что не прошло и десяти ми-
нут, как охотник снова приблизился к земле, проплыв за это короткое вре-

мя не менее полумили. Лишь только его глаза различили в темноте заросли
колыхавшихся тростников, которые тянулись в ста футах от берега, он ос-
тановил пирогу. Здесь он и остался, ухватившись за гибкий, но прочный
стебель тростника, поджидая с легко понятным волнением исхода рискован-
ного предприятия, затеянного его товарищами.
Как мы уже говорили, Зверобой впервые в жизни попал на озеро. Раньше
ему приходилось видеть лишь реки и небольшие ручьи, и никогда еще столь
обширное пространство лесной пустыни, которую он так любил, не расстила-
лось перед его взором. Однако, привыкнув к жизни в лесу, он догадывался
о всех скрытых в нем тайнах, глядя на лиственный покров. К тому же он
впервые участвовал в деле, от которого зависели человеческие жизни. Он
часто слышал рассказы о пограничных войнах, но еще никогда не встречался
с врагами лицом к лицу.
Итак, читатель легко представит себе, с каким напряжением молодой че-
ловек в своей одинокой пироге старался уловить малейший шорох, по кото-
рому он мог судить, что творится на берегу. Зверобой прошел превосходную
предварительную подготовку, и, несмотря на волнение, естественное для
новичка, его выдержка сделала бы честь престарелому воину. С того места,
где он находился, нельзя было заметить ни лагеря, ни костра. Зверобой
вынужден был руководствоваться исключительно слухом. Один раз ему пока-
залось, что где-то раздался треск сухих сучьев, но напряженное внимание,
с которым он прислушивался, могло обмануть его.
Так, в томительном ожидании, минута бежала за минутой. Прошел уже це-
лый час, а все было по-прежнему тихо. Зверобой не знал, радоваться или
печалиться такому промедлению; оно, по-видимому, сулило безопасность его
спутникам, но в то же время грозило гибелью существам слабым и невинным.
Наконец, часа через полтора после того, как Зверобой расстался со
своими товарищами, до слуха его долетел звук, вызвавший у него досаду и
удивление. Дрожащий крик гагары раздался на противоположном берегу озе-
ра, очевидно неподалеку от истока. Нетрудно было распознать голос этой
птицы, знакомый всякому, кто плавал по американским озерам. Пронзи-
тельный, прерывистый, громкий и довольно продолжительный, этот крик как
будто предупреждает о чем-то. В отличие от голосов других пернатых оби-
тателей пустыни, его довольно часто можно слышать по ночам. И именно по-
этому Непоседа избрал его в качестве сигнала. Конечно, прошло столько
времени, что оба искателя приключений давно уже могли добраться по бере-
гу до того места, откуда донесся условный зов. И все же юноше это пока-
залось странным.
Если бы в лагере никого не было, они велели бы Зверобою подплыть к
берегу. Если же там оказались люди, то какой смысл пускаться в такой да-
лекий обход лишь для того, чтобы сесть в пирогу!
Что же делать дальше? Если он послушается сигнала и отплывет так да-
леко от места первоначальной высадки, жизнь людей, которые рассчитывают
на него, может оказаться в опасности. А если он не откликнется на этот
призыв, то последствия могут оказаться в равной степени гибельными. Пол-
ный нерешимости, он ждал, надеясь, что крик гагары, настоящий или подде-
ланный, снова повторится. Он не ошибся. Несколько минут спустя пронзи-
тельный и тревожный призыв опять прозвучал в той же части озера. На этот
раз Зверобой был начеку, и слух вряд ли обманывал его. Ему часто прихо-
дилось слышать изумительно искусные подражания голосу гагары, и сам он
умел воспроизводить эти вибрирующие ноты, тем не менее юноша был совер-
шенно уверен, что Непоседа никогда не сумеет так удачно следовать приро-
де. Итак, он решил не обращать внимания на этот крик и подождать друго-
го, менее совершенного, который должен был прозвучать где-нибудь гораздо
ближе.
Едва успел Зверобой прийти к этому решению, как глубокая ночная тиши-
на была нарушена воплем, таким жутким, что он прогнал всякое воспомина-
ние о заунывном крике гагары. То был вопль агонии; кричала женщина или
же мальчик-подросток. Этот зов не мог обмануть. В нем слышались и предс-
мертные муки, и леденящий душу страх.
Молодой человек выпустил из рук тростник и погрузил весла в воду. Но
он не знал, что делать, куда направить пирогу. Впрочем, нерешительность
его тотчас же исчезла. Совершенно отчетливо раздался треск ветвей, потом
хруст сучьев и топот ног. Звуки эти, видимо, приближались к берегу нес-
колько севернее того места, возле которого Зверобою ведено было дер-
жаться. Следуя этому указанию, молодой человек погнал пирогу вперед, уже
не обращая внимания на то, что его могут заметить, Он вскоре добрался
туда, где высокие берега почти отвесно поднимались вверх.
Какие-то люди, очевидно, пробирались сквозь кусты и деревья. Они бе-
жали вдоль берега, должно быть отыскивая удобное место для спуска. В
этот миг пять или шесть ружей выпалили одновременно, и, как всегда, хол-
мы на противоположном берегу ответили гулким эхом. Затем раздались кри-
ки: они вырываются при неожиданном испуге или боли даже у самых отчаян-
ных храбрецов. В кустах началась возня — очевидно, там двое вступили в
рукопашную.
— Скользкий, дьявол! — яростно воскликнул Непоседа. — У него кожа на-
мазана салом. Я не могу схватить его. Ну так вот, получай за свою хит-
рость!
При этих словах что-то тяжелое упало на мелкие кустарники, растущие
на берегу, и Зверобой понял, что его товарищ-великан отшвырнул от себя
врага самым бесцеремонным способом. Потом юноша увидел, как кто-то поя-
вился на склоне холма и, пробежав несколько ярдов вниз, с шумом бросился
в воду. Очевидно, человек заметил пирогу, которая в этот решительный мо-
мент находилась уже недалеко от берега. Чувствуя, что если он встретит
когда-нибудь своих товарищей, то здесь или нигде. Зверобой погнал лодку
вперед, на выручку. Но не успел он сделать и двух взмахов весла, как
послышался голос Непоседы и раздались страшнейшие ругательства; это Не-
поседа скатился на узкую полоску берега, буквально облепленный со всех
сторон индейцами. Уже лежа на земле и почти задушенный своими врагами,
силач издал крик гагары, и так неумело, что при менее опасных обстоя-
тельствах это могло бы вызвать смех. Человек, спустившийся в воду, каза-
лось, устыдился своего малодушия и повернул обратно к берегу, на помощь
товарищу, но шесть новых преследователей, которые тут же прыгнули на
прибрежный песок, набросили на него и тотчас же скрутили.
— Пустите, размалеванные гадины, пустите! — кричал Непоседа, попавший
в слишком серьезную переделку, чтобы выбирать свои выражения. — Мало то-
го, что я свалился, как подпиленное дерево, так вы еще душите меня!
Зверобой понял из этих слов, что друзья его взяты в плен и что выйти
на берег — значит разделить их участь.
Он находился не далее ста футов от берега. Несколько своевременных
взмахов веслом в шесть или восемь раз увеличили расстояние, отделявшее
его от неприятеля.
— Зверобой не смог бы отступить так безнаказанно, если бы индейцы, на

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78