Рубрики: ПРИКЛЮЧЕНИЯ

книги про приключения, путешествия

Зверобой, или Первая тропа войны

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

было пройти каких-нибудь два десятка шагов, чтобы углубиться в лес. Поэ-
тому Хетти не двинулась с места, в тревоге ожидая последствий своей
уловки и решив окликнуть пассажиров ковчега, если они проплывут мимо, не
заметив пирогу.
На ковчеге снова подняли парус. Зверобой стоял на носу рядом с Джу-
дит, а делавар — у руля. По-видимому, судно подошло слишком близко к бе-
регу в соседнем заливе в надежде перехватить Хетти. И теперь беглянка
совершенно ясно расслышала, как молодой охотник приказал своему товарищу
изменить направление, чтобы не натолкнуться на мыс.
— Держи дальше от берега, делавар, — в третий раз повторил Зверобой
по-английски, чтобы и Джудит могла его понять, — держи дальше от берега,
мы здесь зацепились за деревья, и надо высвободить мачту из ветвей…
Джудит, вот пирога!
Он произнес последние слова с величайшей серьезностью и тотчас же
схватился за ружье. Догадливая девушка мигом сообразила, в чем дело, и
сказала своему спутнику, что пирога эта, наверное, та самая, в которой
бежала ее сестра.
— Поворачивай баржу, делавар! Правь прямо, как летит пуля, пущенная в
оленя… Вот так, готово!
Пирогу схватили и привязали к борту ковчега, спустили парус и остано-
вили ковчег при помощи весел.
— Хетти! — крикнула Джудит. В ее голосе звучали любовь и тревога. —
Слышишь ли ты меня, сестра? Ради бога, отвечай, чтобы я еще раз могла
услышать твой голос! Хетти, милая Хетти!
— Я здесь, Джудит, здесь на берегу! Не стоит гнаться за мной, я все
равно спрячусь в лесу.
— О, Хетти, что ты делаешь! Вспомни, что скоро полночь, а по лесу
бродят минги и хищные звери.
— Никто не причинит вреда бедной полоумной девушке, Джудит. Я иду по-
мочь моему отцу и бедному Гарри Непоседе. Их будут мучить и убьют, если
никто не позаботится о них.
— Мы все заботимся о них и завтра начнем с индейцами переговоры о вы-
купе. Вернись обратно, сестра! Верь нам, мы умнее тебя и сделаем для от-
ца все, что только возможно.
— Знаю, что вы умнее меня, Джудит, ведь я очень глупа. Но я должна
идти к отцу и бедному Непоседе. А вы со Зверобоем удерживайте замок. Ос-
тавьте меня на милость божий.
— Бог с нами везде, Хетти: и на берегу ив замке. Грешно не надеяться
на его милость. Ты ничего не сможешь сделать в темноте — ты собьешься с
дороги в лесу и погибнешь от голода.
— Бог не допустит, чтобы это случилось с бедной девушкой, которая
идет спасать своего отца. Я постараюсь найти дикарей.
— Вернись только на эту ночь. Утром мы высадим тебя на берег и позво-
лим тебе действовать по-твоему.
— Ты так говоришь, Джудит, и так ты думаешь, но не сделаешь. Твое
сердце оробеет, и ты будешь думать только о томагавках и ножах для
скальпировки. Кроме того, я хочу сказать индейскому вождю кое-что, и все
наши желания исполнятся; я боюсь, что могу позабыть это, если не скажу
тотчас же. Ты увидишь, он позволит отцу уйти, как только услышит мои
слова.
— Бедная Хетти! Что можешь ты сказать свирепому дикарю, чтобы заста-
вить его отступиться от кровожадных замыслов?
— Я скажу ему слова, которые напугают его и заставят отпустить нашего
отца, — решительно ответила простодушная девушка. — Вот увидишь, сестра,
он будет послушен, как ребенок.
— А не скажете ли вы мне, Хетти, что вы собираетесь там говорить? —
спросил Зверобой. — Я хорошо знаю дикарей и могу представить себе, какие
слова способны подействовать на их кровожадную натуру.
— Ну хорошо, — доверчиво ответила Хетти, понижая голос. — Хорошо,
Зверобой, вы, по-видимому, честный и добрый молодой человек, и я вам все
скажу. Я не буду говорить ни с одним из дикарей, пока не окажусь лицом к
лицу с их главным вождем. Пусть донимают меня расспросами, сколько им
угодно. Я ничего не отвечу, а буду только требовать, чтобы меня отвели к
самому мудрому и самому старому. Тогда, Зверобой, я скажу ему, что бог
не прощает убийства и воровства. Если отец и Непоседа отправились за
скальпами, то надо платить добром за зло: так приказывает библия, а кто
не исполняет этого, тот будет наказан. Когда вождь услышит мои слова и
поймет, что эта истинная правда, — как вы полагаете, много ли времени
ему понадобится, чтобы отослать отца, меня и Непоседу на берег против
замка, велев нам идти с миром?
Хетти, явно торжествуя, задала этот вопрос. Затем простодушная девуш-
ка залилась смехом, представив себе, какое впечатление произведут ее
слова на слушателей. Зверобой был ошеломлен этим доказательством ее сла-
боумия. Но Джудит хотела помешать нелепому, плану, играя на тех же
чувствах, которые его породили. Она поспешно окликнула сестру по имени,
как бы собираясь сказать ей что-то очень важное. Но зов этот остался без
ответа. По треску ветвей и шуршанию листьев было слышно, что Хетти уже
покинула берег и углубилась в лес. Погоня за ней была бы бессмысленна,
ибо изловить беглянку в такой темноте и под прикрытием такого густого
лиственного покрова было, очевидно, невозможно: кроме того, сами они
ежеминутно рисковали бы попасть в руки врагов.
Итак, после короткого и невеселого совещания они снова подняли парус,
и ковчег продолжал плыть к обычному месту своих стоянок. Зверобой молча
радовался, что удалось вторично завладеть пирогой, и обдумывал план
дальнейших действий. Ветер начал свежеть, лишь только судно отдалилось
от мыса, и менее чем через час они достигли «замка».
Здесь все оказалось в том же положении; чтобы войти в дом, пришлось
повторить все сделанное при уходе, только в обратном порядке. Джудит в
эту ночь легла спать одна и оросила слезами подушку, думая о невинном
заброшенном создании, о своей подруге с раннего детства; горькие сожале-
ния мучили ее, и она заснула. Когда уже почти рассвело. Зверобой и дела-
вар расположились в ковчеге. Здесь мы и оставим их погруженными в глубо-
кий сон, честных, здоровых и смелых людей, чтобы вернуться к девушке,
которую мы в последний раз видели среди лесной чащи.
Покинув берег, Хетти не колеблясь направилась в лес, подгоняемая бо-
язнью погони. Однако под ветвями деревьев стояла такая густая тьма, что
подвигаться вперед можно было лишь очень медленно. С первых же шагов де-

вушка побрела наугад. К счастью, рельеф местности не позволил ей укло-
ниться далеко в сторону от избранного направления. С одной стороны ее
путь был обозначен склоном холма, с другой стороны проводником служило
озеро. В течение двух часов подряд простосердечная, наивная девушка про-
биралась по лесному лабиринту, иногда спускаясь к самой воде, а иногда
карабкаясь по откосу. Ноги ее скользили, она не раз падала, хотя при
этом не ушибалась. Наконец Хетти так устала, что уже не могла идти
дальше. Надо было отдохнуть. Она села и стала спокойно готовить себе по-
стель, так как привычная пустыня не страшила ее никакими воображаемыми
ужасами. Девушка знала, что по всему окрестному лесу бродят дикие звери,
но хищники, нападающие на человека, были редки в тех местах, а ядовитых
змей не встречалось вовсе. Обо всем этом она не раз слышала от отца.
Одинокое величие пустыни скорее успокаивало, чем пугало ее, и она гото-
вила себе ложе из листьев с таким хладнокровием, как будто собиралась
лечь спать под отцовским кровом.
Набрав ворох сухих листьев; чтобы не спать на сырой земле, Хетти
улеглась. Одета она была достаточно тепло для этого времени года, — но в
лесу всегда прохладно, а ночи в высоких широтах очень свежи. Хетти пред-
видела это и захватила с собой толстый зимний плащ, который легко мог
заменить одеяло. Укрывшись, она через несколько минут уснула так мирно,
словно ее охраняла родная мать.
Часы летели за часами, и ничто не нарушало сладкого отдыха девушки.
Кроткие глаза ни разу не раскрылись, пока предрассветные сумерки не на-
чали пробиваться сквозь вершины деревьев; тут прохлада летнего утра, как
всегда, разбудила ее. Обычно Хетти вставала, когда первые солнечные лучи
— касались горных вершин.
Но сегодня она слишком устала и спала очень крепко; она только про-
бормотала что-то во сне, улыбнулась ласково, как ребенок в колыбельке,
и. Продолжая дремать, протянула вперед руку. Делая этот бессознательный
жест, Хетти прикоснулась к какому-то теплому предмету. В следующий миг
что-то сильно толкнуло девушку в бок, как будто какое-то животное стара-
лось заставить ее переменить положение. Тогда, пролепетав имя «Джудит»,
Хетти наконец проснулась и, приподнявшись, заметила, что какой-то темный
шар откатился от нее, разбрасывая листья и ломая упавшие ветви. Открыв
глаза и немного придя в себя, девушка увидела медвежонка из породы обык-
новенных бурых американских медведей.
Он стоял на задних лапах и глядел на нее, как бы спрашивая, не опасно
ли будет снова подойти поближе. Хетти обожала медвежат. Она уже хотела
броситься вперед и схватить маленькое существо, но тут громкое ворчание
предупредило ее об опасности. Отступив на несколько шагов, девушка огля-
делась по сторонам и невдалеке от себя увидела медведицу, следившую сер-
дитыми глазами за всеми ее движениями. Дуплистое дерево, давшее когда-то
приют пчелиному рою, недавно было повалено бурей, и медведица с двумя
медвежатами лакомилась медовыми сотами, оказавшимися в ее распоряжении,
не переставая в то же время ревниво наблюдать за своим третьим, опромет-
чивым малышом.
Человеческому уму непонятны и недоступны все побуждения, которые уп-
равляют действиями животных.
Медведица, обычно очень свирепая, когда ее детеныши подвергаются
действительной или мнимой опасности, в данном случае не сочла нужным
броситься на девушку.
Она оставила соты, подошла к Хетти футов на двадцать и встала на зад-
ние лапы, раскачиваясь всем телом с видом сварливого неудовольствия, но
ближе не подходила.
К счастью, Хетти не вздумала бежать. Поэтому медведица вскоре основа
опустилась на все четыре лапы и, собрав детенышей вокруг себя, позволила
им сосать молоко. Хетти была в восторге, наблюдая это проявление роди-
тельской нежности со стороны животного, которое, вообще говоря, отнюдь
не славится сердечной чувствительностью. Когда один из медвежат оставил
мать и начал кувыркаться и прыгать вокруг нее, девушка опять почувство-
вала сильнейшее искушение схватить его на руки и поиграть с ним. Но,
снова услышав ворчание, она, к счастью, отказалась от этого опасного на-
мерения. Затем, вспомнив о цели своего похода, она повернулась спиной к
медведице и пошла к озеру, сверкавшему между деревьями. К ее удивлению,
все медвежье семейство поднялось и последовало за ней, держась на не-
большом расстоянии позади. Животные внимательно следили за каждым ее
движением, как будто их чрезвычайно интересовало все, что она делала.
Таким образом, под конвоем медведицы и ее медвежат девушка прошла
около мили, то есть по крайней мере втрое больше того, что могла бы
пройти за это время в темноте. Потом она достигла ручья, впадавшего в
озеро между крутыми, поросшими лесом берегами. Здесь Хетти умылась; уто-
лив жажду чистой горной водой, она продолжала путь, освеженная и с более
легким сердцем, по-прежнему в сопровождении своего странного эскорта.
Теперь дорога ее лежала вдоль широкой плоской террасы, тянувшейся от са-
мой воды до подножия невысокого склона, откуда начиналась вторая терраса
с неправильными очертаниями, расположенная немного выше. Это было в той
части долины, где горы отступают наискось, образуя начало низменности,
которая лежит между холмами к югу от озера. Здесь Хетти и сама бы смогла
догадаться, что она приближается к индейскому лагерю, если бы даже мед-
веди и не предупредили ее о близости людей. Понюхав воздух, медведица
отказалась следовать далее, хотя девушка не раз оборачивалась назад и
подзывала ее знаками и даже своим детским, слабеньким голоском. Девушка
продолжала медленно пробираться вперед сквозь кусты, когда вдруг по-
чувствовала, что ее останавливает человеческая рука, легко опустившаяся
на ее плечо.
— Куда идешь? — спросил торопливо и тревожно мягкий женский голос. —
Индеец, краснокожий, злой воин — там!
Этот неожиданный привет испугал девушку не больше, чем присутствие
диких обитателей леса. Правда, Хетти несколько удивилась. Но ведь она
была уже отчасти подготовлена к подобной встрече, а существо, остановив-
шее казалось самым безобидным из всех когдалибо появлявшихся перед
людьми в индейском обличье. Это была девушка немного старше Хетти, с
улыбкой такой же ясной, как улыбка Джудит в ее лучшие минуты, с голосом,
звучавшим как музыка и выражавшим покорную нежность, которая так харак-
терна для женщины тех народов, где она бывает только помощницей и слу-
жанкой воина. Красота — не редкость среди американских туземок, пока на
них не легли все тяготы супружества и материнства. В этом отношении пер-
воначальные владельцы страны не многим отличаются от своих более цивили-
зованных преемников.
На девушке, так внезапно остановившей Хетти, была миткалевая ман-
тилья, доходившая до талии; короткая юбка из голубой шерсти, обшитая зо-
лотым позументом, спускалась чуть ниже колен. Гамаши из той же ткани и
мокасины из оленьей шкуры дополняли наряд индианки. Волосы, заплетенные

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

Зверобой, или Первая тропа войны

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

наесться до отвала. Наступил час отдыха и всеобщего безделья, которое
обычно следует за обильной трапезой, когда дневные труды окончены. Охот-
ники и рыбаки вернулись с богатой добычей.
Пищи было вдоволь, а так как в диком быту это самое важное, то
чувство полного довольства оттеснило на второй план все другие заботы.
Зверобой с первого взгляда отметил, что многих воииов не было. Его
старый знакомец, Расщепленный Дуб, был, однако, здесь и восседал на пе-
реднем плане картины, которую с восторгом написал бы Сальватор Роза.
Грубое лицо дикаря, освещенное пламенем костра, сияло от удовольствия;
он показывал своему соплеменнику фигурку слона, которая произвела сенса-
цию среди ирокезов. Какой-то мальчик с простодушным любопытством загля-
дывал через его плечо, дополняя центральную группу. Немного поодаль во-
семь или десять воинов лежали на земле или же сидели, прислонившись к
соснам, как живое олицетворение ленивого покоя. Ружья их стояли тут же,
у деревьев. Но внимание Зверобоя больше всего привлекала группа, состо-
явшая из женщин и детей. Там собрались все женщины лагеря; к ним, ес-
тественно, присоединились и юноши. Они, по обыкновению, смеялись и бол-
тали, однако человек, знакомый с обычаями индейцев, мог заметить, что в
лагере не все в порядке. Молодые женщины, видимо, были в довольно весе-
лом настроении, но у старухи, сидевшей в стороне, был угрюмый и насторо-
женный вид. Зверобой тотчас же догадался, что она выполняет какую-то
неприятную обязанность, возложенную на нее вождями. Какого рода эта обя-
занность, он, конечно, не знал, но решил, что дело касается кого-нибудь
из девушек.
— Сяльвитор Роза (1615-1673) — итальянский художник. Прославился кар-
тинами из жизни пастухов, солдат, бродяг и разбойников. С замечательным
мастерством изображал дикие ущелья, глухие заросли, скалы и горы.
Глаза Зверобоя искали зорко и тревожно невесту делавара. Ее не было
видно, хотя огонь озарял довольно широкое пространство вокруг костра.
Раза два охотник встрепенулся: ему почудилось, будто он узнает ее смех,
но его просто обманула мягкая певучесть, свойственная голосам индейских
женщин. Наконец старуха заговорила громко и сердито, и тогда охотник за-
метил под Деревьями две или три темные фигуры, к которым, видимо, и были
обращены упреки; они послушно приблизились к костру. Первым выступил из
темноты молодой воин, за ним следовали две женщины; одна из них оказа-
лась делаваркой. Теперь Зверобой понял все: за девушкой наблюдали, может
быть, ее молодая подруга и уж наверняка старая ведьма. Юноша, вероятно,
был поклонником Уа-та-Уа или же ее товарки. Гуроны узнали, что друзья
делаварской девушки находятся неподалеку. Появление на озере неизвестно-
го краснокожего заставило гуронов еще больше насторожиться, поэтому
Уа-та-Уа не могла, очевидно, ускользнуть от своих сторожей, чтобы вовре-
мя прийти на свидание.
Зверобой заметил, что девушка беспокоится; она раза два посмотрела
вверх сквозь древесные ветви, как бы надеясь увидеть звезду, которую са-
ма же избрала в качестве условного знака. Все ее попытки, однако, были
тщетны, и, погуляв с напускным спокойствием еще некоторое время по лаге-
рю, она и ее подруга расстались со своим кавалером и заняли места среди
представительниц своего пола. Старуха тотчас же перебралась поближе к
костру — явное доказательство того, что она наблюдала за делаваркой.
Положение Зверобоя было очень затруднительно. Он отлично знал, что
Чингачгук ни за что не согласится вернуться в ковчег, не сделав ка-
кой-нибудь отчаянной попытки освободить свою возлюбленную. Великодушие
побуждало и Зверобоя принять в этом участие. Судя по некоторым призна-
кам, женщины собирались идти спать. Если он останется на месте, то при
ярком свете костра легко сможет заметить, в каком шалаше или под каким
деревом ляжет Уа-та-Уа.
С другой стороны, если он будет слишком медлить, друг его может поте-
рять терпение и совершить какойнибудь опрометчивый поступок. Зверобой
боялся, что с минуты на минуту на заднем плане картины появится могучая
фигура делавара, бродящего, словно тигр вокруг овечьего загона. Тща-
тельно взвесив все это, охотник решил, что лучше будет вернуться к другу
и умерить его пыл своим хладнокровием и выдержкой. Понадобились одна-две
минуты, чтобы привести этот план в исполнение. Пирога подплыла к песча-
ному берегу минут через десять или пятнадцать после того, как отчалила
от него.
Вопреки своим ожиданиям, Зверобой нашел индейца на своем посту. Чин-
гачгук не покинул его из боязни, что невеста появится во время его от-
сутствия. Зверобой в коротких словах рассказал делавару, что делается в
лагере.
Назначив свидание, Уа-та-Уа думала, что ей удастся незаметно скрыться
из лагеря и прийти в условленное место, никого не встретив. Внезапная
перемена стоянки расстроила все ее планы. Теперь нужно было действовать
гораздо более осмотрительно. Старуха, караулившая Уа-та-Уа, создавала
новый повод для беспокойства. Обсудив наскоро все эти обстоятельства,
Зверобой и Чингачгук пришли к окончательному решению.
Не тратя попусту слов, они приступили к действиям. Прежде всего
друзья поставили пирогу у берега таким образом, чтобы Уа-та-Уа могла
увидеть ее, если она придет на место свидания до их возвращения; потом
они осмотрели свое оружие и вошли в лее. Мыс, выдававшийся в озеро, тя-
нулся почти на два акра. Половину этого пространства сейчас занимал иро-
кезский лагерь.
Там росли главным образом дубы. Как это обычна бывает в американских
лесах, высокие стволы дубов были лишены ветвей, и только наверху шелес-
тели густые и пышные кроны. Внизу, если не считать густого прибрежного
кустарника, растительность была скудная, но деревья стояли гораздо тес-
нее, чем в тех местах, где уже успел погулять топор. Голые стволы подни-
мались к небу, слишком высокие, прямые, груба отесанные колонны, поддер-
живающие лиственный свод. Поверхность мыса была довольно ровная, лишь на
самой середине возвышался небольшой холм, отделявший северный берег от
южного. На южном берегу гуроны и развели свой костер, воспользовавшись
этой складкой местности, чтобы укрыться от врагов. Не следует при этом
забывать одного: краснокожие по-прежнему считали, что враги их находятся
в «замке», стоявшем значительно северней.
Ручеек, сбегавший со склона холма, прокладывал себе путь по южному
берегу мыса. Ручеек этот протекал немного западнее лагеря и впадал в
озеро невдалеке от костра. Зверобой подметил все эти топографические
особенности и постарался растолковать их своему другу.

Под прикрытием холма, расположенного позади индейского становища Зве-
робой и Чингачгук незаметно двигались вперед… Холм мешал свету от
костра распространяться прямо над землей. Два смельчака крадучись прибл-
жались к лагерю. Зверобой решил, что не следует выходить из кустов, про-
тив которых стаяла пирога: этот путь слишком быстро вывел бы их на осве-
щенное место, потому что холм не примыкал к самой воде. Для начала моло-
дые люди двинулись вдоль берега к северу и дошли почти до основания мы-
са. Тут они очутились в густой тени у подножия пологого берегового скло-
на.
Выбравшись из кустов, друзья остановились, чтобы оглядеться. За хол-
мом все еще пылал костер, отбрасывая свет на вершины деревьев. Багровые
блики, трепетавшие в листве, были очень эффектны, но наблюдателям они
только мешали. Все же зарево от костра оказывало друзьям некоторую услу-
гу, так как они оста» вались в тени, а дикари находились на свету.
Пользуясь этим, молодые люди стали приближаться к вершине холма. Зверо-
бой, по собственному настоянию, шел впереди, опасаясь, как бы делавар,
обуреваемый слишком пылкими чувствами, не совершил какого-нибудь опро-
метчивого поступка. Понадобилось не более минуты, чтобы достичь подножия
невысокого склона, и затем наступил самый опасный момент. Держа ружье
наготове и в то же время не выдвигая слишком далеко вперед дула, охотник
с величайшей осторожностью подвигался вперед, пока наконец не поднялся
достаточно высоко, чтобы заглянуть до ту сторону холма. При этом весь он
оставался в тени, и только голова его очутилась на свету. Чингачгук стал
рядом с ним, и оба замерли на месте, чтобы еще раз осмотреть лагерь. Же-
лая, однако, укрыться от взгляда какого-нибудь слоняющегося без дела ин-
дейца, они поместились в тени огромного дуба.
Теперь перед ними открылся весь лагерь. Темные фигуры, которые Зверо-
бой приметил раньше из пироги, находились всего в нескольких шагах от
него, на самой вершине холма. Костер ярко пылал. Вокруг, на бревнах,
расположились тринадцать воинов. Они о чем-то серьезно беседовали, и
слон переходил из рук в руки. Первоначальный восторг индейцев несколько
остыл, и теперь они обсуждали вопрос о том, действительно ли существует
на свете такой диковинный зверь и как он живет. Догадки их были столь же
правдоподобны, как добрая половина научных гипотез, но только гораздо
более остроумны. Впрочем, как бы ни ошибались индейцы в своих выводах и
предположениях, нельзя отказать им в искренней заинтересованности, с ка-
кой они обсуждали этот вопрос. На «время они забыли обо всем остальном,
и наши искатели приключений не могли выбрать более благоприятного момен-
та, чтобы незаметно приблизиться к лагерю.
Расстояние от костра, у которого грелись ирокезские воины, и до дуба,
скрывавшего Зверобоя и Чингачгука, не превышало тридцати ярдов. На пол-
дороге между костром и дубом сидели, собравшись в кружок, женщины, поэ-
тому надо было соблюдать величайшую осторожность и не производить ни ма-
лейшего шума. Женщины беседовали очень тихо, но в глухой лесной тишине
можно было уловить даже обрывки их речей. Беззаботный девичий смех порой
долетал, как мы знаем, даже до пироги. Зверобой почувствовал, как трепет
пробежал по телу его друга, когда тот впервые услышал сладостные звуки,
вылетавшие из уст делаварки. Охотник даже положил руку на плечо индейца,
как бы умоляя его владеть собой. Но тут разговор стал серьезнее, и оба
вытянули шеи, чтобы лучше слышать.
— У гуронов есть еще и не такие удивительные звери, — презрительно
сказала одна девушка: женщины, как и мужчины, рассуждали о слоне и его
свойствах. — Пускай делавары восхищаются этой тварью, но никто из гуро-
нов завтра уже не будет говорить о ней. Наши юноши в одно мгновение
подстрелили бы это животное, если бы оно осмелилось приблизиться к нашим
вигвамам.
Слова эти, в сущности, были обращены к Уа-та-Уа, хотя говорившая про-
изнесла их с притворной скромностью и смирением, не поднимая глаз.
— Делавары не пустили бы таких тварей в свою страну, — возразила
Уа-та-Уа. — У нас нет даже их изображения. Наши юноши прогнали бы зве-
рей, выбросили бы их изображения.
— Делаварские юноши! Все ваше племя состоит из баб. Даже олени не пе-
рестают пастись, когда чуют, что к ним приближаются ваши охотники. Кто
слышал когда-нибудь имя хоть одного молодого делаварского воина?
Ирокезка сказала это, добродушно посмеиваясь, но вместе с тем до-
вольно едко. По ответу Уа-та-Уа видно было, что стрела попала в цель.
— «Кто слышал когда-нибудь имя хоть одного молодого делаварского вои-
на?» — повторила она с живостью. — Сам Таменунд, хотя он теперь так же
стар, как сосны на холмах, как орлы, парящие в воздухе, был в свое время
молод. Его имя слышали все от берегов Великого Соленого Озера до Пресных
Западных Вод. А семья Ункасов? Где найдется другая, подобная ей, хотя
бледнолицые разрыли их могилы и попрали ногами их кости! Разве орлы ле-
тают так высоко? Разве олени бегают так проворно? Разве пантера бывает
так смела? Разве этот род не имеет юного воина? Пусть гуронские девы ши-
ре раскроют глаза, и они увидят Чингачгука, который строен, как молодой
ясень, и тверд, как орех.
Когда девушка, употребляя обычные для индейцев образные выражения,
объявила своим подругам, что если они шире раскроют глаза, то увидят де-
лавара, Зверобой толкнул своего друга пальцем в бок и залился сердечным,
добродушным смехом. Индеец улыбнулся, но слова говорившей были слишком
лестны для него, а звук ее голоса слишком сладостен, чтобы его могло
рассмешить это действительно комическое совпадение. Речь, произнесенная
Уа-та-Уа, вызвала возражения, завязался жаркий спор. Однако участники
его не позволяли себе тех грубых выкриков и жестов, которыми часто гре-
шат представительницы прекрасного пола в так называемом цивилизованном
обществе. В самом разгаре этой сцены делавар заставил друга нагнуться и
затем издал звук, настолько похожий на верещание маленькой американской
белки, что даже Зверобою показалось, будто это зацокало одно из тех кро-
хотных существ, которые перепрыгивали с ветки на ветку над его головой.
Никто из гуронов не обратил внимания на этот привычный звук, но Уа-та-Уа
тотчас же смолкла и сидела теперь совершенно неподвижно. У нее, впрочем,
хватило выдержки не повернуть голову. Она услышала сигнал, которым влюб-
ленный так часто вызывал ее из вигвама на тайное свидание, и этот стре-
кочущий звук произвел на нее такое же впечатление, какое в стране песен
производит на девушек серенада.
— Великое Соленое Озеро — так индейцы называли Атлантический океан.
— Пресные Западные Воды — Миссисипи.
Теперь Чингачгук не сомневался, что Уа-та-Уа знает о его присутствии,
и надеялся, что она будет действовать гораздо смелее и решительнее, ста-
раясь помочь ему освободить ее из плена.
Как только прозвучал сигнал, Зверобой снова выпрямился во весь рост,
и от него не ускользнула перемена, происшедшая в поведении девушки. Для
вида она все еще продолжала спор, но уже без прежнего воодушевления и

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

Зверобой, или Первая тропа войны

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

в длинные черные косы, падали на плечи и на спину и были разделены про-
бором над низким гладким лбом, что смягчало выражение глаз, в котором
хитрость сочеталась с простодушием. Лицо у девушки было овальное, стой-
кими чертами, зубы ровные, белые. Голос у нее был нежный, как вздохи
ночного ветерка, что вообще характерно для женщины индейской расы, но он
был так замечателен в этом отношении, что девушке дали прозвище
Уа-та-Уа, которое по-английски можно перевести: «Тише, о тише!»
Короче, это была невеста Чингачгука. Ей удалось усыпить бдительность
своих похитителей, и она получила разрешение прогуливаться в окрестнос-
тях лагеря. Эта поблажка, впрочем, вполне соответствовала обычаям индей-
цев, к тому же они знали, что в случае бегства нетрудно будет отыскать
девушку по следу. Следует также напомнить, что ирокезы, или гуроны, как
правильнее называть их, не догадывались о том, что на озере появился ее
жених. Да и сама она ничего об этом не знала.
Трудно сказать, кто из девушек обнаружил больше самообладания при
этой неожиданной встрече — бледнолицая или краснокожая. Во всяком слу-
чае, Уа-та-Уа лучше знала, чего она хочет. Когда она была ребенком, ее
отец долго служил как воин у колониального начальства. Сама она прожила
несколько лет по соседству с фортом и выучилась английскому языку, на
котором говорила отрывисто, как все индейцы, но совершенно бегло, и при-
том очень охотно, в отличие от большинства представителей своего племе-
ни.
— Куда идешь? — повторила Уа-та-Уа, ответив ласковой улыбкой на улыб-
ку Хетти. — В той стороне злой воин. Добрый воин далеко.
— Как тебя зовут? — совсем по-детски спросила Хетти.
— Уа-та-Уа. Я не минг, я добрая делаварка — друг ингизов. Минги жес-
токие, любят скальпы для крови; делавары любят для славы. Иди сюда,
здесь нет глаз.
Уа-та-Уа повела свою новую подругу к озеру и спустилась на берег,
чтобы укрыться под деревьями от посторонних взоров. Здесь девушки сели
на упавшее дерево, вершина которого купалась в воде.
— Зачем ты пришла? — тревожно спросила молодая индианка. — Откуда ты
пришла?
Со своей обычной простотой и правдивостью Хетти поведала ей свою ис-
торию. Она рассказала, в каком положении находится ее отец, и заявила,
что хочет помочь ему и, если это возможно, добиться его освобождения.
— Зачем твой отец приходил в лагерь мингов прошлой ночью? — спросила
индейская девушка с такой же прямотой. — Он знает — теперь военное вре-
мя, и он не мальчик, у него борода. Шел — знал, что у ирокезов есть
ружья, томагавки и ножи. Зачем он приходит ночью, хватает меня за волосы
и хочет снять скальп с делаварской девушки?
Хетти от ужаса едва не упала в обморок.
— Неужели он схватил тебя? Он хотел снять с тебя скальп?
— Почему нет? Скальп делавара можно продать, как и скальп минга. Гу-
бернатор не знает разницы. Очень худо для бледнолицего ходить за
скальпами. Не его обычай. Так мне всегда говорил добрый Зверобой.
— Ты знаешь Зверобоя? — спросила Хетти, зарумянившись от удивления и
радости. — Я его тоже знаю. Он у нас в ковчеге с Джудит и делаваром, ко-
торого зовут Великим Змеем. Этот Змей тоже красивый и смелый воин.
Хотя природа одарила индейских красавиц темным цветом лица, щеки
Уа-та-Уа покрылись еще более густым румянцем при этих словах, а ее чер-
ные, как агат, глаза засверкали живым огнем. Предостерегающе подняв па-
лец, она понизила свой и без того тихий и нежный голос до едва слышного
шепота.
— Чингачгук! — сказала она, произнося это суровое имя такими мягкими
горловыми звуками, что оно прозвучало почти как, музыка. — Его отец Ун-
кас, великий вождь Махикани, самый близкий к старому Таменунду!
Ты знаешь Змея?
— Он пришел к нам вчера вечером и пробыл со мной в ковчеге два или
три часа, пока я не покинула их. Я боюсь, Уа-та-Уа, что он явился сюда
за скальпами, так же как мой бедный отец и Гарри Непоседа.
— А почему бы и нет? Чингачгук — красивый воин, очень красивый,
скальпы приносят ему славу. Он, конечно, будет искать их.
— В таком случае, — серьезно сказала Хетти, — он не менее жесток, чем
все другие. Бог не простит краснокожему то, чего не прощает белому.
— Неправда! — возразила делаварская девушка с горячностью, граничащей
почти с исступлением. — Говорю тебе, неправда! Маниту улыбается, когда
молодой воин приходит с тропы войны с двумя, с десятью, с сотней
скальпов на шесте! Отец Чингачгука снимал скальпы, дед снимал скальпы —
все великие вожди снимали скальпы, и Чингачгук от них не отстанет.
— Тогда его должны мучить по ночам дурные сны.
Нельзя быть жестоким и надеяться на прощение.
— Он не жесток, не за что его винить! — воскликнула Уа-та-Уа, топнув
своей маленькой ножкой по песку и тряхнув головой. — Говорю тебе, Змей
храбр. На этот раз он вернется домой с четырьмя — нет, с двумя скальпа-
ми.
— И для этого он пришел сюда? Неужели он отправился так далеко, через
горы, долины, реки и озера, чтобы мучить своих ближних и заниматься этим
гадким делом?
Этот вопрос сразу потушил загоревшийся было гнев оскорбленной индейс-
кой красавицы. Сперва она подозрительно оглянулась по сторонам, как опа-
саясь нескромных ушей, затем пытливо поглядела в лицо своей подруги и
наконец с девической кокетливостью и женской стыдливостью закрыла лицо
обеими руками рассмеялась таким музыкальным смехом, что его следовало бы
назвать мелодией лесов.
Впрочем, боязнь быть услышанной быстро положила конец этому наивному
изъявлению сердечных чувств. Опустив руки, это порывистое существо снова
пытливо уставилось в лицо подруги, как бы спрашивая, можно ли доверить
ей важную тайну. Хетти не могла похвастать такой ослепительной красотой,
как Джудит, но многие считали, что внешность младшей сестры больше рас-
полагала в ее пользу. На ее лице отражалась вся неподдельная искренность
ее характера, и в то же время в нем не было неприятного выражения, кото-
рое часто бывает свойственно слабоумным. Повинуясь внезапному порыву
нежности, Уа-та-Уа обняла Хетти с таким чувством, непосредственность ко-
торого могла сравниться только с его горячностью.
— Ты добрая, — прошептала молодая индианка, — ты добрая, я знаю. Так
давно Уа-та-Уа не имела подруги, сестры, кого-нибудь, чтобы рассказать о

своем сердце! Ты моя подруга, правда?
— У меня никогда не было подруги, — ответил Хетти, с непритворной
сердечностью отвечая на горячие объятия. — У меня есть сестра, но подру-
ги нет. Джудит любит меня, и я люблю Джудит. Но мне бы хотелось иметь и
подругу. Я буду твоей подругой от всего сердца, потому что мне нравится
твой голос, и твоя улыбка, и то, как ты судишь обо всем, если не считать
скальпов…
— Не говори больше о скальпах, — ласково перебила ее Уа-та-Уа. — Ты
бледнолицая, а я краснокожая — у нас разные обычаи. Зверобой и Чингачгук
большие друзья, но у них неодинаковый цвет кожи. Уа-та-Уа и… Как твое
имя, милая бледнолицая?
— Меня зовут Хетти, хотя в библий это имя пишется «Эйфирь».
— Почему? Нехорошо так. Совсем не надо писать имена. Моравские братья
пробовали научить Уа-та-Уа писать; но я им не позволила. Нехорошо дела-
варской девушке знать больше, чем знает воин; это очень стыдно. Мое имя
Уа-та-Уа, я буду звать тебя Хетти.
Закончив к обоюдному удовольствию предварительные переговоры, девушки
начали рассуждать о своих надеждах и намерениях. Хетти рассказала новой
подруге более подробно обо всем, что она собиралась сделать для отца, а
делаварка поделилась своими планами, связанными с появлением юного вои-
на. Бойкая Уа-та-Уа первая начала задавать вопросы. Обняв Хетти за та-
лию, она наклонила голову, заглядывая в лицо подруги, и заговорила более
откровенно.
— У Хетти — не только отец, но и брат, — сказала она. — Почему не го-
воришь о брате, а только об отце?
— У меня нет брата. Говорят, был когда-то, но умер много лет назади
теперь лежит в озере рядом с матерью.
— Нет брата, но есть юный воин. Любишь его, почти как отца, а? Очень
красивый и храбрый; может быть вождем, если он такой, каким кажется.
— Грешно любить постороннего мужчину, как отца, и потому я стараюсь
сдерживаться, — возразила совестливая Хетти, которая не умела скрывать
свои чувства даже с помощью простых недомолвок, хотя ей было очень стыд-
но. — Но мне иногда кажется, что я не совладала бы с собой, если бы Не-
поседа, чаще приходил на озеро. Я должна сказать тебе всю правду, милая
Уа-таУа: упала бы и умерла в лесу, если бы он об этом узнал.
— А почему сам не спросит? На вид такой смелый, почему не говорит так
же смело? Юный воин должен спросить девушку: девушке не пристало гово-
рить об этом первой. И у мингов девушки стыдятся этого.
Это было сказано горячо и с благородным негодованием, но не произвело
особого впечатления на простодушную Хетти.
— О чем спросить меня? — встрепенулась она в сильнейшем испуге. —
Спросить меня, люблю ли я его также, как своего отца? О, надеюсь, он ни-
когда не задаст мне такой вопрос! Ведь я должна буду ему ответить, а это
меня убьет.
— Нет, нет, не убьет, — возразила индианка, невольно рассмеявшись. —
Быть может, покраснеешь, быть может, будет стыдно, но ненадолго; затем
станешь счастливее, чем когда-либо. Молодой воин должен сказать девушке,
что он хочет сделать ее своей женой; иначе она никогда не поселится у
него в вигваме.
— Гарри не хочет жениться на мне. Никто и никогда не женится на мне.
— Почему ты знаешь? Быть может, каждый мужчина готов жениться на те-
бе, и мало-помалу язык скажет, что чувствует сердце. Почему никто не же-
нится на тебе?
— Говорят, я слабоумная. Отец часто говорит мне это, а иногда и Джу-
дит, особенно если рассердится. Но я верю не столько им, сколько матери.
Она только раз сказала мне это. И при этом горько плакала, как будто
сердце у нее разрывалось на части. Тогда я поняла, что я действительно
слабоумна.
В течение целой минуты Уа-та-Уа молча глядела в упор на милую, прос-
тодушную девушку. Наконец делаварка поняла все; жалость, уважение и неж-
ность одновременно вспыхнули » ее груди. Вскочив на ноги, она объявила,
что немедленно отведет свою новую подругу в индейский лагерь, находив-
шийся по соседству. Она внезапно переменила свое прежнее решение, так
как была уверена, что «а один краснокожий не причинит вреда существу,
которое Великий Дух обезоружил, лишив сильнейшего орудия защиты — рас-
судка.
В этом отношения почти все первобытные народы похожи друг на друга;
Уа-та-Уа знала, что слабоумные и сумасшедшие внушают индейцам благогове-
ние и никогда не навлекают на себя насмешек и преследований, как это бы-
вает среди более образованных народов.
Хетти без всякого страха последовала за своей подругой. Она сама же-
лала поскорее добраться до лагеря и нисколько не боялась враждебного
приема.
Пока они медленно шли вдоль берега под нависшими ветвями деревьев.
Хетти не переставала разговаривать. Но индианка, роняв, с кем имеет де-
ло, больше не задавала вопросов.
— Но ведь ты не слабоумная, — говорила Хетти, — и потому Змей может
жениться на тебе.
— Уа-та-Уа в плену, а у мингов чуткие уши. Не говори им о Чингачгуке.
Обещай мне это, добрая Хетти!
— Знаю, знаю, — ответила Хетти шепотом, стараясь выразить этим, что
понимает всю необходимость молчания. — Знаю: Зверобой и Змей собираются
похитить тебя у ирокезов, а ты хочешь, чтобы я не открывала им этого
секрета.
— Откуда ты знаешь? — торопливо спросила индианка; на один миг ей
пришло в голову, что ее подруга далеко не так уж слабоумна, и это нем-
ножко раздосадовало ее. — Откуда ты знаешь? Лучше говорить только об от-
це и Непоседе; минг поймет это, а ничего другого он не поймет. Обещай
мне не говорить о том, чего ты сама не понимаешь.
— Я это понимаю и должна говорить об этом. Зверобой все рассказал от-
цу в моем присутствии. И так как никто не запретил мне слушать, то я
слышала все, как и тогда, когда Непоседа разговаривал с отцом о
скальпах.
— Очень плохо, когда бледнолицые говорят о скальпах, очень плохо,
когда молодце женщины подслушивают. Я знаю, Хетти, ты теперь любишь ме-
ня, а среди индейцев так уж повелось: чем больше любишь человека, тем
меньше говоришь о нем.
— У белых совсем не так: мы больше всего говорим о тех, кого любим.
Но я слабоумная и не понимаю, почему у красных людей это бывает иначе.
— Зверобой называет это обычаем. У одних обычай — говорить, у других
обычай — держать язык за зубами. Твой обычай среди мингов — помалкивать.
Если Хетти хочет увидеть Непоседу, то Змей хочет увидеть Уа-та-Уа. Хоро-
шая девушка никогда не говорит о секретах подруги.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

Зверобой, или Первая тропа войны

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

находчивости, давая очевидный перевес своим противницам и как бы соблаз-
няя их возможностью легкой победы. Правда, раза два врожденное остроумие
подсказывало ей ответы, вызывавшие смех. Но эти шаловливые выпады служи-
ли ей лишь для того, чтобы скрыть свои истинные чувства. Наконец спорщи-
цы утомились и все разом встали, чтобы разойтись по своим местам. Только
тут Уа-та-Уа осмелилась повернуть лицо в ту сторону, откуда донесся сиг-
нал. При этом движения ее были совершенно непринужденны: она потянулась
и зевнула, как будто ее одолевал сон. Снова послышалось верещание белки,
и девушка поняла, где находится ее возлюбленный. Но она стояла у костра,
озаренная ярким пламенем, а Чингачгук и Зверобой притаились в темноте, и
ей было трудно увидеть их головы, подымавшиеся над вершинами холма. К
тому же дерево, за которым прятались наши друзья, было прикрыто тенью
огромной сосны, возвышавшейся между ними и костром.
Зверобой это принял в расчет и потому решил притаиться именно здесь.
Приближался момент, когда Уа-та-Уа должна была начать действовать.
Обычно она проводила ночь в маленьком шалаше. Сожительницей ее была упо-
мянутая нами старая ведьма. Если Уа-та-Уа войдет в шалаш, а страдающая
бессонницей старуха ляжет поперек входа, как это водится у индейцев, то
все надежды на бегство будут разрушены. А девушке в любую минуту могли
приказать ложиться спать. К счастью, в эту минуту кто-то из воинов ок-
ликнул старуху и велел ей принести воды.
На северной стороне мыса протекал чудесный родник. Старуха сняла с
ветки тыквенную бутылку и, приказав делаварке идти с ней рядом, направи-
лась к вершине холма. Она хотела спуститься по склону и пройти к источ-
нику самым близким путем.
Наши друзья вовремя заметили это и отступили назад, в темноту, пря-
чась за деревьями, пока обе женщины проходили мимо.
Старуха быстро шагала вперед, крепко держа делаварку за руку. Когда
она очутилась под деревом, за которым скрывались Чингачгук и Зверобой,
индеец схватился за томагавк, намереваясь раскроить голову старой
ведьме. Но Зверобой понимал, какой опасностью грозит этот поступок:
единственный вопль, вырвавшийся у жертвы, мог бы привлечь к ним внимание
всех воинов. Помимо всего, ему было противно это убийство и из соображе-
ний человеколюбия. Он удержал руку Чингачгука и предупредил смертельный
удар. Когда женщины проходили мимо, снова раздалось верещание белки. Гу-
ронка остановилась и посмотрела на дерево, откуда, казалось, долетел
звук. В этот миг она была всего в шести футах от своих врагов. Она выс-
казала удивление, что белка не спит в такой поздний час, и заметила, что
это не к добру. Уа-та-Уа отвечала, что за последние двадцать минут она
уже три раза слышала крик белки и что, вероятно, зверек надеется полу-
чить крошки, оставшиеся от недавнего ужина. Объяснение показалось стару-
хе правдоподобным, и они снова двинулись к роднику.
Мужчины крадучись последовали за ними. Наполнив водой тыквенную бу-
тылку, старуха уже собиралась идти обратно, по-прежнему держа девушку за
руку, но тут ее внезапно схватили за горло с такой силой, что она не-
вольно выпустила свою пленницу. Старуха едва дышала, и лишь хриплые,
клокочущие звуки вырывались из ее горла. Змей обвил рукой талию своей
возлюбленной и понес ее через кустарники на северную оконечность мыса.
Здесь он тотчас же свернул к берегу и побежал к пироге. Можно было выб-
рать и более короткий путь, но тогда ирокезы заметили бы место посадки.
Зверобой продолжал, как на клавишах органа, играть на горле старухи,
иногда позволяя ей немного передохнуть и затем опять крепко сжимая свои
пальцы. Однако старая ведьма сумела воспользоваться передышкой и издала
один или два пронзительных вопля, которые всполошили весь лагерь. Зверо-
бой явственно услышал тяжелый топот воинов, отбегавших от костра, и че-
рез минуту двое или трое из них показались на вершине холма. Черные фан-
тастические тени резко выделялись на светлом фоне. Пришло и для охотника
время пуститься наутек. От досады еще раз стиснув горло старухи и дав ей
на прощание пинка, от которого она повалилась навзничь, он побежал к
кустам, держа ружье наизготовку и втянув голову в плечи, словно затрав-
ленный лев.

Глава XVII

Вы, мудрые святоши разных стран,
Вас ждал обман, вас покорил обман.
Довольно? Иль покуда ваша грудь
Трепещет, снова стоит вас надуть?
Мyр

Костер, пирога и ручей, подле которого Зверобой начал свое отступле-
ние, образовали треугольник с более или менее равными сторонами. От
костра до пироги было немного ближе, чем от костра до источника, если
считать по прямой линии. Но для беглецов эта прямая линия не существова-
ла. Чтобы очутиться под прикрытием кустов, им пришлось сделать небольшой
крюк, а затем обогнуть все береговые извилины. Итак, охотник начал отс-
тупление в очень невыгодных для себя условиях. Зная обычаи индейцев, он
это отчетливо сознавал: в случае внезапной тревоги, особенно когда дело
происходит в лесной чаще, они никогда не забывают выслать фланкеров,
чтобы настигнуть неприятеля в любом пункте, и по возможности обойти его
с тыла.
Несомненно, индейцы и сейчас прибегли к этому маневру. Топот ног до-
носился и с покатого склона, и из-за холма. До слуха Зверобоя долетел
звук удаляющихся шагов даже с оконечности мыса. Во что бы то ни стало
надо было спешить, так как разрозненные отряды преследователей могли
сойтись на берегу, прежде чем беглецы успеют сесть в пирогу.
— Фланкерами называются бойцы, выдвигаемые вперед но флангам главного
отряда.
Несмотря на крайнюю опасность, Зверобой помедлил секунду, прежде чем
нырнуть в кусты, окаймлявшие берег. На вершине холма все еще обрисовыва-
лись четыре темные фигуры. Они отчетливо выделялись на фоне костра, и,
по крайней мере, одного из этих индейцев нетрудно было уложить наповал.
Они стояли, всматриваясь во мрак и пытаясь найти упавшую старуху. Будь
на месте охотника человек менее рассудительный, один из них неизбежно
погиб бы. К счастью Зверобой проявил достаточно благоразумия. Хотя дуло
его карабина было направлено в переднего преследователя, он не выстре-

лил, а бесшумно скрылся в кустах. Достигнуть берега и добежать до того
места, где его поджидал Чингачгук, уже сидевший в пироге вместе с
Уа-та-Уа, было делом минуты. Положив ружье на дно ее, Зверобой уже наг-
нулся, чтобы сильным толчком отогнать пирогу от берега, как вдруг здоро-
венный индеец, выбежавший из кустов, прыгнул, как пантера, ему на спину.
Все повисло на волоске. Один ложный шаг мог все погубить. Руководимый
великодушным чувством, которое навеки обессмертило бы древнего римляни-
на, Зверобой, чье простое и скромное имя, однако, осталось бы в безвест-
ности, если бы не наша непритязательная повесть, вложил всю свою энергию
в последнее отчаянное усилие и оттолкнул пирогу футов на сто от берега,
а сам свалился в озеро, лицом вперед; его противник, естественно, упал
вместе с ним.
Хотя уже в нескольких ярдах от берега было глубоко, вода в том месте,
где свалились оба врага, доходила им только по грудь. Впрочем, и этой
глубины было совершенно достаточно, чтобы погнить Зверобоя, который ле-
жал под индейцем. Однако руки его оставались свободными, а индеец был
вынужден разомкнуть свои цепкие объятия, чтобы поднять над водой голову.
В течение полминуты длилась отчаянная борьба, похожая на барахтанье ал-
лигатора, схватившего мощную добычу не по силам себе. Потом индеец и
Зверобой вскочили и продолжали бороться стоя. Каждый крепко держал про-
тивника за руки, чтобы помешать ему воспользоваться в темноте смертонос-
ным ножом. Неизвестно еще, кто бы вышел победителем из страшного поедин-
ка, но тут с полдюжины дикарей бросились в воду на помощь своему товари-
щу, и Зверобой сдался в плен с достоинством столь же изумительным, как и
его самоотверженность.
Через минуту новый пленник стоял уже у костра. Поглощенные борьбой и
ее результатом, индейцы не заметили пирогу, хотя она стояла так близко
от берега, что делавар и его невеста слышали каждое слово, произнесенное
ирокезами.
Итак, индейцы покинули место схватки. Почти все вернулись к костру, и
лишь немногие еще искали Уа-таУа в густых зарослях. Старуха уже нас-
только отдышалась и опамятовалась, что смогла рассказать, каким образом
была похищена девушка. Но было слишком поздно преследовать беглецов,
ибо, как только Зверобоя увели в кусты, делавар погрузил весло в воду и,
держа курс к середине озера, бесшумно погнал легкое судно прочь от бере-
га, пока не очутился в полной безопасности от выстрелов. Затем он напра-
вился к ковчегу.
Когда Зверобой подошел к костру, его окружили восемь свирепых дика-
рей, среди которых находился его старый знакомый, Расщепленный Дуб. Бро-
сив взгляд на пленника, индеец шепнул что-то своим товарищам, и разда-
лись тихие, но дружные восклицания радости и удивления. Они узнали, что
тот, кто недавно убил одного из индейских воинов на другом берегу озера,
попался теперь в их руки и всецело зависит от их великодушия или мсти-
тельности. Со всех сторон на пленника устремились взгляды, полные злобы,
смешанной с восхищением. Можно сказать, что именно эта сцена положила
начало той грозной славе, которой Зверобой, или Соколиный Глаз, как его
называли впоследствии, пользовался среди индейских племен Нью-Йорка и
Канады.
Руки у охотника не были связаны, и, когда у него отобрали нож, он мог
свободно ими действовать. Единственные меры предосторожности, принятые
по отношению к нему, заключались в том, что за ним установили неусыпный
надзор; ему стянули лодыжки крепкой лыковой веревкой, не столько с целью
помешать ходить, сколько для того, чтобы лишить его возможности спастись
бегством. Впрочем, Зверобоя связали лишь после того, как его опознали. В
сущности, это был молчаливый знак преклонения — перед его мужеством, и
пленник мог лишь гордиться подобным отличием. Если бы его связали перед
тем, как воины улеглись спать, в этом не было бы ничего необычного, но
путы, наложенные тотчас же после взятия в плев, доказывали, что имя его
уже широко известно. Когда молодые индейцы стягивали ему ноги веревкой,
он спрашивал себя, удостоился ли бы Чингачгук такой же чести, попади он
во вражеские руки.
В то время как эти своеобразные почести воздавались Зверобою, он не
избегнул и кое-каких неприятностей, связанных с его положением. Ему поз-
волили сесть на бревно возле костра, чтобы просушить платье. Недавний
противник стоял против него, поочередно протягивая к огню части своего
незатейливого одеяния и то и дело ощупывая шею, на которой еще явственно
виднелись следы вражеских пальцев. Остальные воины совещались с товари-
щами, которые только что вернулись с известием, что вокруг лагеря не об-
наружено никаких следов второго удальца. Тут старуха, которую звали Мед-
ведицей, приблизилась к Зверобою; она угрожающе сжимала кулаки, глаза ее
злобно сверкали. Она начала пронзительно визжать и не остановилась, пока
не разбудила всех, кто находился в пределах досягаемости ее крикливой
глотки. Тогда она стала описывать ущерб, который ее особа понесла в
борьбе. Ущерб был не материальный, но, конечно, должен был возбудить
ярость женщины, которая давно уже перестала привлекать мужчин какими-ли-
бо приятными свойствами и вдобавок была не прочь сорвать на всяком под-
вернувшемся ей под руку свою злобу за суровое и пренебрежительное обхож-
дение, которое ей приходилось сносить в качестве бесправной жены и мате-
ри. Хотя Зверобой и не принадлежал к числу ее постоянных обидчиков, все
же он причинил ей боль, а она была не такая женщина, чтобы забывать ос-
корбления.
— Бледнолицый хорек, — вопила разъяренная фурия, потрясая кулаками
перед лицом смотревшего на нее с невозмутимым видом охотника. — Ты даже
не баба! Твои друзья делавары — бабы, а ты их овца. Твой собственный на-
род отрекся от тебя, и ни одно краснокожее племя не пустит тебя в свои
вигвамы. Вот почему ты прячешься среди воинов, одетых в юбки. Ты дума-
ешь, что ты убил храбреца, покинувшего нас? Нет, его великая душа сод-
рогнулась от презрения при мысли о битве с тобой и предпочла лучше оста-
вить тело. Земля отказалась впитать кровь, которую ты пролил, когда его
душа отлетела.
Что за музыку я слышу? Это не вопль краснокожего.
Ни один красный воин не будет стонать, как свинья. Эти стоны вырыва-
ются из горла у бледнолицего, из груди ингиза, и этот звук приятен, как
девичье пение! Пес! Вонючка! Сурок! Выдра! Еж! Свинья! Жаба! Паук! Ин-
гиз!
Тут старуха, почти задохнувшись, истощила весь запас ругательств и
вынуждена была на мгновение умолкнуть. Однако она по-прежнему размахива-
ла кулаками перед самым носом пленника, и ее сморщенная физиономия кри-
вилась от свирепой злобы. Зверобой отнесся ко всем этим бессильным по-
пыткам оскорбить его со спокойной выдержкой.
Впрочем, от дальнейших оскорблений его избавил Расщепленный Дуб, ко-
торый отогнал ведьму, а сам спокойно опустился на бревно рядом с пленни-
ком. Старуха удалилась, но охотник знал, что отныне она будет всячески

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

Зверобой, или Первая тропа войны

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

мингов, которые на их языке означают то же самое, что делаварские имена,
— по крайней мере, так мне говорили, потому что сам я мало знаю об этом
племени, — но, судя по слухам, никто не может назвать мингов честными,
справедливыми людьми. Поэтому я не придаю большого значения именам.
— Скажите мне все ваши имена, — серьезно повторила девушка, ибо ум ее
был слишком прост, чтобы отделять вещи от их названий, и именам она при-
давала большое значение. — Я хочу знать, что следует о вас думать.
— Ладно, не спорю. Вы узнаете все мои имена. Прежде всего я христиа-
нин и прирожденный белый, подобно вам, и родители дали мне имя, которое
переходит от отца к сыну, как часть наследства. Отца моего звали Бампо,
и меня, разумеется, назвали так, а при крещении дали имя Натаниэль, или
Натти, как чаше всего и называют меня…
— Да, да, Натти и Хетти! — быстро прервала его девушка и, снова улыб-
нувшись, подняла глаза над рукоделием. — Вы Натти, а я Хетти, хотя вы
Бампо, а я Хаттер. Бампо звучит не так красиво, как Хаттер, не правда
ли?
— Ну, это дело вкуса. Я согласен, что Бампо звучит не очень громко, и
все же многие люди прожили свою жизнь с этим именем. Я, однако, носил
его не очень долго: делавары скоро заметили, или, быть может, им только
показалось, что я не умею лгать, и они прозвали меня для начала Правди-
вый Язык…
— Это хорошее имя, — прервала его Хетти задумчиво и с глубокой убеж-
денностью. — А вы мне говорите, что имена ничего не значат!
— Этого я не говорю, потому что, пожалуй, заслужил это прозвище, и
лгать мне труднее, чем другим. Немного спустя делавары увидели, что я
скор на ноги, и прозвали меня Голубем; ведь вы знаете, у голубя быстрые
крылья и летает он всегда по прямой линии.
— Какое красивое имя! — воскликнула Хетти. — Голуби — милые птички.
— Большинство существ, созданных богом, хороши по-своему, добрая де-
вушка, хотя люди часто уродуют их и заставляют изменять свою природу и
внешность. После того как я некоторое время служил гонцом, меня начали
брать на охоту, решив, что я проворнее нахожу дичь, чем большинство моих
сверстников. Тогда прозвали меня Вислоухим, потому что, как они говори-
ли, у меня собачье чутье.
— Это не так красиво, — ответила Хетти. — Надеюсь, вы недолго носили
это имя?
— Пока не разбогател настолько, что купил себе карабин, — возразил
собеседник с какой-то гордостью, которая вдруг проглянула сквозь его
обычно спокойные и сдержанные манеры. — Тогда увидели, что я могу обза-
вестись вигвамом, промышлять охотой. Вскоре я получил имя Зверобой и но-
шу его до сих пор, хотя иные и считают, что больше доблести в том, чтобы
добыть скальп ближнего, чем рога оленя.
— Ну, Зверобой, я не из их числа, — ответила Хетти просто. — Джудит
любит солдат, и красные мундиры, и пышные султаны, но мне все это не по
душе. Она говорит, что офицеры-люди знатные, веселые и любезные, а я
дрожу, глядя на них, ведь все ремесло их заключается в том, чтобы уби-
вать своих ближних. Ваше занятие мне больше нравится, и у вас очень хо-
рошее последнее имя, оно гораздо приятнее, чем Натти Бампо.
— Так думать очень естественно для девушки, подобной вам, Хетти, и
ничего другого я не ожидал. Говорят, ваша сестра красива, замечательно
красива, а красота всегда ищет поклонения.
— Неужели вы никогда не видели Джудит? — спросила девушка с внезапной
серьезностью. — Если нет, ступайте сейчас же и посмотрите на нее. Даже
Гарри Непоседа не так хорош собой.
Одно мгновение Зверобой глядел на девушку с некоторой досадой. Ее
бледное лицо немного зарумянилось, а глаза обычно такие кроткие и ясные,
заблестели, выдавая какое-то тайное душевное движение.
— Ах, Гарри Непоседа! — пробормотал он про себя, направляясь через
каюту на противоположный конец судна. — Вот что значит приглядная внеш-
ность и хорошо подвешенный язык. Легко видеть, куда склоняется сердце
этого бедного создания, как бы там ни обстояли дела с — твоей Джудит.
Тут любезничанье Непоседы, кокетство его возлюбленной, размышления
Зверобоя и кроткие мечтания Хетти были прерваны появлением пироги, в ко-
торой владелец ковчега проплыл сквозь узкий проход между кустами, слу-
жившими его жилищу чем-то вроде бруствера. Видимо, Хаттер, или Плавучий
Том, как его запросто называли охотники, знакомые с его привычками, уз-
нал пирогу Непоседы, потому что он нисколько не удивился, увидев молодо-
го человека на своей барже. Старик приветствовал его не только радушно,
но с явным удовольствием, к которому примешивалось легкое сожаление о
том, что он не появился на несколько дней раньше.
— Я ждал тебя еще на прошлой неделе, — сказал Хаттер не то ворчливо,
не то приветливо, — и очень сердился, что ты не показываешься. Здесь
проходил гонец, предупреждавший трапперов и охотников, что у Колонии
опять вышли неприятности с Канадой. И я чувствовал себя довольно неуютно
в этих горах с тремя скальпами на моем попечении и только с одной парой
рук, чтобы защищать их.
— Оно и понятно, — ответил Марч. — Так и надлежит чувствовать родите-
лю. Будь у меня две такие дочки, как Джудит и Хетти, я бы, конечно, ска-
зал то же самое, хоть меня и вовсе не огорчает, когда ближайший сосед
живет в пятидесяти милях.
— Однако ты предпочел странствовать по этим дебрям не в одиночку,
зная, быть может, что канадские дикари шныряют поблизости, — возразил
Хаттер, бросая недоверчивый и в то же время пытливый взгляд на Зверобоя.
— Ну так что ж! Говорят, даже плохой товарищ помогает скоротать доро-
гу. А этого юношу я считаю недурным спутником. Это Зверобой, старый Том,
охотник, знаменитый среди делаваров, но христианин по рождению и воспи-
танию, подобно нам с тобой. Этому парню далеко до совершенства, но попа-
даются люди похуже его в тех местах, откуда он явился, да, вероятно, и
здесь он встретит кое-кого не лучше его. Если нам придется защищать наши
капканы и наши владения, парень будет кормить всех нас: он мастак по
части дичины.
— Добро пожаловать, молодой человек, — пробурчал Том, протягивая юно-
ше жесткую, костлявую руку в знак своего искреннего расположения. — В
такие времена всякий белый человек-друг, и я рассчитываю на вашу под-
держку. Дети иногда заставляют сжиматься даже каменное сердце, и дочки
тревожат меня больше, чем все мои капканы, шкуры и права на эту страну.
— Это совершенно естественно! — воскликнул Непоседа. — Да, Зверобой,

мы с тобой еще не знаем такого по собственному опыту, но все-таки я счи-
таю это естественным. Будь у нас дочери, весьма вероятно мы разделяли бы
те же чувства, и я уважаю человека, который их испытывает. Что касается
Джудит, старик, то я уже записался к ней в солдаты, а Зверобой поможет
тебе караулить Хетти.
— Очень вам благодарна, мастер Марч, — возразила красавица своим
звучным низким голосом. Произношение у нее было совершенно правильное и
доказывало, что она получила лучшее воспитание, чем можно было ожидать,
судя по внешнему виду и образу жизни ее отца. — Очень вам благодарна, но
Джудит Хаттер хватит мужества и опыта, чтобы рассчитывать скорее на се-
бя, чем на таких красивых ветрогонов, как вы. Если нам придется столк-
нуться с дикарями, то уж лучше вам сойти с моим отцом на берег, чем пря-
таться в хижине под предлогом защиты нас, женщин, и…
— Ах, девушка, девушка, — перебил отец, — придержи язык и выслушай
слово правды! Дикари бродят где-то по берегу озера. Кто знает, может
быть, они уже совсем близко и нам придется скоро о них услышать.
— Если это верно, мастер Хаттер, — сказал Непоседа, переменившись в
лице, хотя и не обнаруживая малодушного страха, — если это верно, твой
ковчег занимает чрезвычайно неудачную позицию. Маскировка могла ввести в
заблуждение меня и Зверобоя, но вряд ли она обманет чистокровного индей-
ца, отправившего на охоту за скальпами.
— Совершенно согласен с тобой, Непоседа, и от всего сердца желал бы,
чтобы мы находились теперь где угодно, но только не в этом узком изви-
листом протоке. Правда, сейчас он скрывает нас, но непременно погубит,
если только нас обнаружат. Дикари близко, и нам трудно выбраться из ре-
ки, не рискуя быть подстреленными, как дичь у водопоя.
— Но уверены ли вы, мастер Хаттер, что краснокожие, которых вы бои-
тесь, действительно пришли сюда из Канады? — спросил Зверобой почти-
тельно, но серьезно. — Видели вы хотя бы одного из них? Можете ли вы
описать их окраску?
— Я нашел следы индейцев по соседству, но не видел ни одного из них.
Осматривая свои капканы, я проплыл вниз по протоку милю или около того,
как вдруг заметил свежий след, пересекавший край болота и направлявшийся
к северу. Какой-то человек проходил здесь меньше чем час назад, и я по
размерам сразу узнал отпечаток индейской ступни, даже прежде чем нашел
изорванный мокасин, брошенный его хозяином. Я даже видел, где остановил-
ся индеец, чтобы сплести себе новый мокасин: его было всего в нескольких
ярдах от того места, где он бросил старый.
— Это не похоже на краснокожего, идущего по тропе войны, — возразил
Зверобой, покачивая головой. — Во всяком случае, опытный воин сжег, за-
копал или утопил бы в реке такую улику. Очень возможно, что вы натолкну-
лись на след мирного индейца. Но на сердце у меня станет гораздо легче,
если вы опишете или покажете мне этот мокасин. Я сам пришел сюда, чтобы
повидаться с молодым индейским вождем, и он должен был пройти приблизи-
тельно в том же направлении, о каком вы говорили. Быть может, это был
его след.
— Гарри Непоседа, надеюсь, ты хорошо знаешь этого молодого человека,
который назначает свидание дикарям в такой части страны, где он никогда
раньше не бывал? — спросил Хаттер тоном, достаточно ясно свидетельство-
вавшим об истинном смысле вопроса: грубые люди редко стесняются высказы-
вать свои чувства. — Предательство — индейская повадка, а белые, долго
живущие среди индейских племен, быстро перенимают их обычаи и приемы.
— Верно, верно, старый Том, но это не относится к Зверобою, потому
что он парень честный, даже если бы у него и не было других достоинств.
Я отвечаю за его порядочность, старый Том, хоть не могу поручиться за
его храбрость в битве.
— Хотелось бы мне знать, чего ради он сюда приплелся?
— На это легко ответить, мастер Хаттер, — сказал молодой охотник со
спокойствием человека, у которого совесть совершенно чиста. — Да и вы, я
думаю, вправе спросить об этом. Отец двух таких дочек, который живет на
озере, имеет такое же право допрашивать посторонних, как Колония имеет
право требовать у французов объяснений, для чего они выставили столько
новых полков на границе. Нет, нет, я не отрицаю вашего права знать, по-
чему незнакомый человек явился в ваши места в такое тревожное время.
— Если вы так думаете, друг, расскажите мне вашу историю, не тратя
лишних слов.
— Как я уже сказал, это легко сделать, и я все честно расскажу вам. Я
еще молод и до сих пор никогда не ходил по тропе войны. Но лишь только к
делаварам пришла весть, что им скоро пришлют вампум и томагавк, они по-
ручили мне отправиться к людям моего цвета кожи и получить самые точные
сведения о том, как обстоят дела. Так я и сделал. Вернувшись и отдав от-
чет вождям, я встретил на Скохари королевского офицера, который вез
деньги для раздачи дружественным племенам, живущим далее к западу. Чин-
гачгук, молодой вождь, который еще не сразил ни одного врага, тоже ре-
шил, что представляется подходящий случай выйти впервые на тропу войны.
И один старый делавар посоветовал нам назначить друг другу свидание под-
ле утеса, вблизи истока этого озера. Не скрою, есть у Чингачгука еще и
другая цель, но это его тайна, а не моя. И так как она не касается нико-
го из присутствующих, то я больше ничего не скажу…
— Эта тайна касается молодой женщины, — быстро перебила его Джудит и
тут же сама рассмеялась над своей несдержанностью и даже немного покрас-
нела, оттого что ей прежде, чем другим, пришла в голову подобная мысль.
— Если это дело не связано ни с войной, ни с охотой, то здесь должна
быть замешана любовь.
— Тот, кто молод, красив и часто слышит о любви, сразу готов предпо-
ложить, будто всюду скрываются сердечные чувства, но я ничего не скажу
по этому поводу.
Чингачгук должен встретиться со мной завтра вечером, за час до зака-
та, подле утеса, а потом мы пойдем дальше своей дорогой, не трогая нико-
го, кроме врагов короля, которых мы по закону считаем и нашими собствен-
ными врагами. Издавна зная Непоседу, который ставил капканы в наших мес-
тах, и встретив его на Скохари, когда он собирался идти сюда, я сгово-
рился совершить путешествие вместе с ним. Не столько из страха перед
мингами, сколько для того, чтобы иметь доброю товарища и, как он гово-
рит, скоротать вместе длинную дорогу.
— И вы думаете, что след, который я видел, может быть оставлен вашим
другом? — спросил Хатгер.
— По-моему, да. Может быть, я заблуждаюсь, а может, и нет. Если бы я
поглядел на мокасин, то сразу бы вам сказал, сплетен ли он на делаварс-
кий образец.
— Ну так вот он, — сказала проворная Джудит, которая уже успела сбе-
гать за ним в отцовскую пирогу. — Скажите, кого он сулит нам — друга или
врага? Я считаю вас честным человеком и верю вам, что бы ни воображал

Зверобой, или Первая тропа войны

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

Это Хетти поняла и обещала делаварке не упоминать в присутствии, мин-
гов о Чингачгуке и о том, почему он появился на озере.
— Быть может, он освободит Непоседу, и отца, именно, если ему позво-
лят действовать по-своему, — прошептала Уа-та-Уа Хетти, когда они подош-
ли уже настолько близко к лагерю, что могли расслышать голоса женщин,
занятых работами по хозяйству. — Помни это, Хетти, и приложи два или да-
же двадцать пальцев ко рту. Без помощи Змея не бывать твоим друзьям на
воле.
Она, конечно, не могла придумать лучшего средства, чтобы добиться
молчания Хетти, для которой важнее всего было освобождение отца и моло-
дого охотника. С невинным смехом бледнолицая девушка кивнула головой и
обещала исполнить желание подруги. Успокоившись на этот счет, Уа-та-Уа
не стала более мешкать и, нисколько не скрываясь, направилась к лагерю.

Глава XI

О глупый! Ведь король нов королями
Приказ свой на скрижалях написал:
Чтоб ты не убивал! И ты преступишь
Его закон в угоду человеку?
О, берегись: его рука карает
И на ослушника ложится тяжело.
Шекспир, «Король Ричард III»

Отряд индейцев, в который довелось попасть Уа-таУа, еще не вступил на
тропу войны; это было видно хотя бы из того, что в его состав входили
женщины. То была небольшая часть племени, отправившаяся на охоту к рыб-
ную ловлю в английские владения, где ее и застало начало военных
действий. Прожив таким образом зиму и весну до некоторой степени за счет
неприятеля, ирокезы решили перед уходом нанести прощальный улар. В ма-
невре, целью которого было углубиться так далеко во вражескую террито-
рию, также проявилась замечательная индейская прозорливость. Когда гонец
возвестил о начале военных действий между англичанами и французами и
стало ясно, что в эту войну будут вовлечены все племена, живущие под
властью враждующих державу упомянутая нами партия ирокезов кочевала по
берегам озера Онайда, находящегося на пятьдесят миль ближе к их
собственной территории, чем Глиммерглас. Бежать прямо в Канаду значило
подвергнуться опасности немедленного преследования. Вожди предпочли еще
дальше углубиться в угрожаемую область, надеясь, что им удастся отсту-
пить, передвигаясь в тылу своих преследователей, вместо того чтобы иметь
их у себя за спиной.
Присутствие женщин делало необходимой эту военную хитрость; наиболее
слабые члены племени не могли бы, конечно, уйти от преследования врагов.
Если читатель, вспомнит, как широко простирались в те давние времена
американские дебри, ему станет ясно, что даже целое племя могло в тече-
ние нескольких месяцев скрываться в этой части страны. Встретить врага в
лесу было не более опасно, чем в открытом море во время решительных во-
енных действий.
Стоянка была временная и при ближайшем рассмотрении оказалась все-
го-навсего наспех разбитым бивуаком, который был, однако, оборудован
достаточно хорошо для людей, привыкших проводить свою жизнь в подобной
обстановке. Единственный костер, разведенный посредине лагеря у корней
большого дуба, удовлетворял потребности всего табора. Погода стояла та-
кая теплая, что огонь нужен был только для стряпни. Вокруг было разбро-
сано пятнадцать — двадцать низких хижин — быть может, правильнее назвать
их шалашами, — куда хозяева забирались на ночь и где они могли укры-
ваться во время ненастья. Хижины были построены из древесных ветвей, до-
вольно искусно переплетенных и прикрытых сверху корой, снятой с упавших
деревьев, которых много в каждом девственном лесу. Мебели в хижинах поч-
ти не было. Возле костра лежала самодельная кухонная утварь. На ветвях
висели ружья, пороховницы и сумки. На тех же крючьях, сооруженных самой
природой, были подвешены две-три оленьи туши.
Так как лагерь раскинулся посреди густого леса, его нельзя было оки-
нуть одним взглядом: хижины, одна за другой, вырисовывались на фоне уг-
рюмой картины. Если яте считать костра, здесь не было ни общего центра,
ни открытой площадки, где могли бы собираться жители; все казалось пота-
енным, темным и коварным, как сами ирокезы. Кое-где ребятишки перебегали
из хижины в хижину, придавая этому месту некоторое подобие домашнего ую-
та. Подавленный смех и низкие голоса женщин нарушали время от времени
сумрачную тишину леса. Мужчины ели, спали или чистили оружие. Говорили
они мало и держались особняком или небольшими группами в стороне от жен-
щин. Привычка к бдительности и сознание опасности, казалось, не покидали
их даже во время сна.
Когда обе девушки приблизились к лагерю, Хетти тихонько вскрикнула,
заметив своего отца. Он сидел на земле, прислонившись спиной к дереву, а
Непоседа стоял возле него, небрежно помахивая прутиком. По-видимому, они
пользовались такой же свободой, как остальные обитатели лагеря: человек,
незнакомый с обычаями индейцев, легко мог бы принять их за гостей, а не
за пленников.
Уа-та-Уа подвела подругу поближе к обоим бледнолицым, а сама скромно
отошла в сторону, не желая стеснять их. Но Хетти не привыкла ластиться к
отцу и вообще проявлять как-нибудь свою любовь к нему. Она просто подош-
ла к нему и теперь стояла, не говоря ни слова, как немая статуя, олицет-
воряющая дочернюю привязанность. Старика как будто нисколько не удивило
и не испугало ее появление. Он давно привык подражать невозмутимости ин-
дейцев, хорошо зная, что лишь этим способом можно заслужить их уважение.
Сами дикари, неожиданно увидев незнакомку в своей среде, тоже не обнару-
жили ни малейших признаков беспокойства. Короче говоря, прибытие Хетти
при столь исключительных обстоятельствах произвело не больше эффекта,
чем приближение путешественника к дверям салуна в европейской деревне.
Все же несколько воинов собрались а кучку и по тем взглядам, которые они
бросали на Хетти, разговаривая между собой, видно было, что именно г-н
является предметом их беседы. Это кажущееся равнодушие вообще характерно
для североамериканского индейца, но в данном случае многое следовало
приписать тому особому положению, в котором находился отряд. Ирокезам
были хорошо известны все силы, находившиеся в «замке», кроме Чингачгука.

Поблизости не было ни другого племени, ни отряда войск, и зоркие развед-
чики стояли на страже вокруг озера, день и ночь наблюдая за малейшими
движениями тех, кого без всякого преувеличения можно было теперь назвать
осажденными.
В глубине души Хаттер был очень тронут поступком Хетти, хотя и принял
его с кажущимся равнодушием. Старик припомнил кроткую мольбу, с какой
она обратилась к нему, когда он покидал ковчег, и постигшая его неудача
сообщила этой просьбе особый смысл, о чем он легко мог позабыть в случае
успеха. Хаттер знал непоколебимую преданность своей простодушной дочери
и понимал, что ею руководило совершенное бескорыстие.
— Нехорошо, Хетти, — сказал он укоризненно, имея в виду дурные пос-
ледствия, грозившие самой девушке. — Это очень свирепые дикари: они ни-
когда не прощают оскорбления, нанесенного им, и не склонны помнить ока-
занную им услугу.
— Скажи мне, отец, — спросила девушка, украдкой оглядываясь по сторо-
нам, как бы опасаясь, что ее подслушают, — позволил ли вам бог совершить
то жестокое дело, ради которого вы пришли сюда? Мне это надо знать, что-
бы свободно говорить с индейцами.
— Тебе не следовало приходить сюда, Хетти. Эти скоты не поймут твоих
чувств и намерений.
— Но все-таки чем кончилось это дело, отец? Как видно, ни тебе, ни
Непоседе не удалось добыть скальпов?
— На этот счет ты можешь быть совершенно спокойна, дитя. Я схватил
молодую девушку, которая пришла с тобой, но ее визг быстро привлек целую
стаю диких кошек, бороться с которыми оказалось не под силу христианину.
Если это может утешить тебя, то мы оба так же невинны по части скальпов,
как, несомненно, останемся невинны и по части получения премий.
— Спасибо тебе за это, отец! Теперь я смело буду говорить с ирокезс-
ким вождем — совесть моя будет спокойна. Надеюсь, Непоседа тоже не успел
причинить никакого вреда индейцам? i: — На этот раз, Хетти, — откликнул-
ся молодой человек, — вы попали в самую точку. Непоседе не повезло, и
этим все сказано. Много видывал я шквалов на воде и на суше, но, сколько
помнится, ни один из них не мог бы сравниться с тем, что налетел на нас
позапрошлой ночью в обличье этих индейских горлопанов. Да что тут гово-
рить, Хетти! Разума у вас мало, но все-таки и вы можете иметь кое-какие
человеческие понятия. Теперь я вас попрошу вдуматься в наше положение.
Мы со стариком Томом, вашим батюшкой, явились сюда за законной добычей,
о которой говорится в прокламации губернатора.
Ничего худого мы не замышляли. Но тут на нас напали твари, больше по-
хожие на стаю голодных волков, чем на обыкновенных дикарей, и скрутили
нас обоих, словно баранов; и произошло это гораздо скорее, чем я могу
рассказать вам эту историю.
— Но ведь вы теперь свободны, Гарри, — возразила Хетти, застенчиво
поглядывая на молодого великана. — У вас не связаны ни руки, ни ноги.
— Нет, Хетти, руки и ноги у меня свободны, но этого мало, потому что
я не могу пользоваться ими так, как мне бы хотелось. Даже у этих де-
ревьев есть глаза и язык.
Если старик или я вздумаем тронуть хотя бы один прутик за пределами
нашей тюрьмы, нас сгребут раньше, чем мы успеем пуститься наутек. Мы не
сделаем и двух шагов, как четыре или пять ружейных пуль полетят за нами
с предупреждением не слишком торопиться. Во всей колонии нет такой на-
дежной кутузки. Я имел случай познакомиться на опыте с парочкой-другой
тюрем и потому знаю, из какого материала они построены и что за публика
их караулит.
Дабы у читателя не создалось преувеличенного представления о безн-
равственности Непоседы, нужно сказать, что преступления его ограничива-
лись драками и скандалами, за которые он несколько раз сидел в тюрьме,
откуда почти всегда убегал, проделывая для себя двери в местах, не пре-
дусмотренных архитектором. Но Хетти ничего не знала о тюрьмах и плохо
разбиралась в разного рода преступлениях, если не считать того, что ей
подсказывало бесхитростное и почти инстинктивное понимание различия меж-
ду добром и злом. Поэтому грубая острота Непоседы до нее не дошла. Уло-
вив только общий смысл его слов, она ответила:
— Так гораздо лучше, Непоседа. Гораздо лучше, бели отец и вы будете
сидеть смирно, пока я не поговорю с ирокезом. И тогда все мы будем до-
вольны и счастливы. Я не хочу, чтобы вы следовали за мной. Нет, предос-
тавьте мне действовать по-моему. Как только я все улажу и вам позволят
возвратиться в замок, я приду и скажу вам об этом.
Хетти говорила с такой детской серьезностью и так была уверена в ус-
пехе, что оба ее собеседника невольно начали рассчитывать на благополуч-
ный исход ее ходатайства, не подозревая, на чем оно основывалось. Поэто-
му, когда она захотела покинуть их, они не стали ей перечить, хотя виде-
ли, что девушка направилась к группе вождей, которые совещались в сто-
ронке, видимо обсуждая причины ее внезапного появления.
Оставив свою новую подругу, Уа-та-Уа приблизилась к двум-трем старей-
шим воинам; один из них был всегда ласково ней и даже предлагал принять
ее в свой вигвам как родную дочь, если она согласится стать гуронкой.
Направив свои шаги в их сторону, девушка рассчитывала, что к ней обра-
тятся с расспросами. Она была слишком хорошо воспитана, согласно поняти-
ям своего народа, чтобы самовольно поднять голос в присутствии мужчин,
но врожденный такт и хитрость позволили ей привлечь внимание воинов, не
оскорбляя их гордости. Ее притворное равнодушие возбудило любопытство, и
едва Хетти подошла к своему отцу, как делаварская девушка уже очутилась
в кружке воинов, куда ее подозвали почти незаметным, но выразительным
жестом. Здесь ее стали расспрашивать о том, где встретилась она со своей
товаркой и почему привела ее в лагерь. Только это и нужно было Уа-та-Уа.
Она объяснила, каким образом заметила слабоумие Хетти, причем постара-
лась преувеличить его степень, и затем вкратце рассказала, зачем девушка
явилась во вражеский стан. Слова ее произвели то самое впечатление, на
которое она и рассчитывала. Добившись своего, делаварка отошла в сторону
и принялась готовить завтрак, желая предложить его гостье. Однако бойкая
девушка ни на минуту не переставала следить за обстановкой, подмечая
каждое изменение в лицах вождей, каждое движение Хетта и все мельчайшие
подробности, которые могли иметь отношение к ее собственным интересам
или к интересам ее новой приятельницы.
Когда Хетти приблизилась к вождю, кружок индейцев расступился перед
ней с непринужденной вежливостью, которая сделала бы честь и самым бла-
говоспитанным белым людям. Поблизости лежало упавшее дерево, и старший
из воинов неторопливым жестом предложил девушке усесться на нем, а сам
ласково, как отец, занял место рядом с ней. Остальные столпились вокруг
них с выражением серьезного достоинства, и девушка, достаточно наблюда-
тельная, чтобы заметить, чего ожидают от нее, начала излагать цель свое-
го посещения.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

Зверобой, или Первая тропа войны

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

досаждать ему.
Расщепленный Дуб после короткой паузы заговорил со Зверобоем. Их диа-
лог мы, как всегда, переводим на наш язык для удобства читателей, не
изучавших североамериканских индейских наречий.
— Мой бледнолицый брат — желанный гость здесь, — сказал индеец, кивая
головой и улыбаясь так дружелюбно, что нужны были и проницательность
Зверобоя, чтобы разгадать в этом фальшь, и немало философского спо-
койствия, чтобы, разгадав, не оробеть. — Да, он желанный гость. Гуроны
развели жаркий костер, чтобы белый человек мог просушить свою одежду.
— Благодарю, гурон или минг, как там тебя зовут! — возразил охотник.
— Благодарю и за привет и за огонь. И то и другое хорошо в своем роде, а
огонь особенно приятен человеку, искупавшемуся только что в таком холод-
ном озере, как Мерцающее Зеркало. Даже гуронское тепло может быть прият-
но тому, в чьей груди бьется делаварское сердце.
— Бледнолицый… Но есть же у моего брата какоенибудь имя? Такой ве-
ликий воин не мог прожить, не получив прозвища!
— Минг, — сказал охотник, причем маленькая человеческая слабость ска-
залась в блеске его глаз и в румянце, покрывшем его щеки, — минг, один
из ваших храбрецов дал мне прозвище Соколиный Глаз — я полагаю, за быст-
роту и меткость прицела, — когда голова его покоилась на моих коленях,
прежде чем дух отлетел в места, богатые дичью.
— Хорошее имя! Сокол разит без промаха. Соколиный Глаз — не баба. По-
чему же он живет среди делаваров?
— Я понимаю тебя, минг. Но все это ваши дьявольские выдумки и пустые
обвинения. Я поселился с делаварами еще в юности и надеюсь жить и уме-
реть среди этого племени.
— Хорошо! Гуроны такие же краснокожие, как и делавары. Соколиный Глаз
скорее похож на гурона, чем на женщину.
— Я полагаю, минг, ты знаешь, куда клонишь. Если же нет, то это из-
вестно только сатане. Однако, если ты хочешь добиться чего-нибудь от ме-
ня, говори яснее, так как в честную сделку нельзя вступать с завязанными
глазами или с кляпом во рту.
— Хорошо! У Соколиного Глаза не лживый язык, и он привык говорить,
что думает. Он знаком с Водяной Крысой (этим именем индейцы называли
Хаттера). Он жил в его вигваме, но он не друг ему. Он не ищет скальпов,
как несчастный индеец, но сражается, как мужественный бледнолицый. Водя-
ная Крыса ни белый, ни краснокожий, он ни зверь, ни рыба — он водяная
змея: иногда живет на озере, иногда на суше. Он охотится за скальпами,
как отщепенец. Соколиный Глаз может вернуться и рассказать ему, что пе-
рехитрил гуронов и убежал. И когда глаза Водяной Крысы затуманятся, ког-
да из своей хижины он не сможет больше видеть лес, тогда Соколиный Глаз
отомкнет двери гуронам. А как мы поделим добычу, спросишь ты? Что ж, Со-
колиный Глаз унесет все самое лучшее, а гуроны подберут остальные.
Скальпы можно отправить в Канаду, так как бледнолицый в них не нуждает-
ся.
— Ну что ж, Растепленный Дуб, все это достаточно ясно, хотя и сказано
по-ирокезски. Я понимаю, чего ты хочешь, и отвечу тебе, что это такая
дьявольщина, которая превзошла самые сатанинские выдумки мингов. Конеч-
но, я легко мог бы вернуться к Водяной Крысе и рассказать, будто мне
удалось удрать от вас. Я мог бы даже нажить кое-какую славу этим подви-
гом.
— Хорошо! Мне и хочется, чтобы бледнолицый это сделал.
— Да, да, это достаточно ясно. Больше не нужно слов.
Я понимаю, чего ты от меня добиваешься. Войдя в дом, поев хлеба Водя-
ной Крысы, пошутив и посмеявшись с его хорошенькими дочками, я могу на-
пустить ему в глаза такого густого тумана, что он не разглядит даже соб-
ственной двери, не то что берега.
— Хорошо! Соколиный Глаз должен был родиться гуроном. Кровь у него
белая только наполовину.
— Ну, тут ты дал маху, гурон. Это все равно, как если бы ты принял
волка за дикую кошку. Так, значит, когда глаза старика Хаттера затума-
нятся и его хорошенькие дочки крепко заснут, а Гарри Непоседа, или Высо-
кая Сосна, как вы его здесь окрестили, не подозревая об опасности, будет
уверен, что Зверобой бодрствует на часах, мне придется только поставить
где-нибудь факел в виде сигнала, отворить двери и позволить гуронам про-
ломить головы всем находящимся в доме?
— Именно так, мой брат не ошибся. Он не может быть белым! Он достоин
стать великим вождем среди гуронов!
— Смею сказать, это было бы довольно верно, если бы я мог проделать
все то, о чем мы говорили… А теперь, гурон, выслушай хоть раз в жизни
несколько правдивых слов из уст простого человека. Я родился христиани-
ном и не могу и не хочу участвовать в подобном злодействе.
Военная хитрость вполне законна. Но хитрость, обман и измена среди
друзей созданы только для дьяволов. Я знаю, найдется немало белых людей,
способных дать вам, индейцам, ложное понятие о нашем народе; но эти люди
изменили своей крови, это отщепенцы и бродяги Ни один настоящий белый не
может сделать то, о чем ты просишь, и уж если говорить начистоту, то и
ни один настоящий делавар. Разве что минги на это способны.
Гурон выслушал эту отповедь с явным неудовольствием. Однако он еще не
отказался от своего замысла и был настолько хитер, чтобы не потерять
последние шансы на успех, преждевременно выдав свою досаду. Принужденно
улыбаясь, он слушал внимательно и затем некоторое время что-то молча об-
думывал.
— Разве Соколиный Глаз любит Водяную Крысу? — вдруг спросил он. —
Или, может быть, он любит дочерей?
— Ни то, ни другое, минг. Старый Том не такой человек, чтобы заслу-
жить мою любовь. Ну, а если говорить о дочках, то они, правда, довольно
смазливы, чтобы приглянуться молодому человеку. Однако есть причины, по
каким нельзя сильно полюбить ни ту, ни другую. Хетта — добрая душа, но
природа наложила тяжелую печать на ум бедняжки.
— А Дикая Роза? — воскликнул гурон, ибо слава о красоте Джудит расп-
ространилась между скитавшимися по лесной пустыне индейцами не меньше,
чем между белыми колонистами. — Разве Дикая Роза недостаточно благоухан-
на, чтобы быть приколотой к груди моего брата?
Зверобой был настоящим рыцарем по натуре и не хотел ни единым намеком
повредить доброму имени беспомощной девушки, поэтому, не желая лгать, он
предпочел молчать. Гурон не понял его побуждений и подумал, что в основе

этой сдержанности лежит отвергнутая любовь. Все еще надеясь обольстить
или подкупить пленника, чтобы овладеть сокровищами, которыми его фанта-
зия наполнила «замок», индеец продолжал свою атаку.
— Соколиный Глаз говорит как друг, — промолвил он. — Ему известно,
что Расщепленный Дуб хозяин своего слова. Они уже торговали однажды, а
торговля раскрывает душу. Мой друг пришел сюда на веревочке, за которую
тянула девушка, а девушка способна увлечь за собой даже самого сильного
воина.
— На этот раз, гурон, ты немножко ближе к истине, чем в начале нашего
разговора. Это верно. Но никакой конец этой веревочке не прикреплен к
моему сердцу, и Дикая Роза не держит другой конец.
— Странно! Значит, мой брат любит головой, а не сердцем. Неужели Сла-
бый Ум может вести за собой такого сильного воина?
— И опять скажу: отчасти это правильно, отчасти ложно. Веревочка, о
которой ты говоришь, прикреплена к сердцу великого делавара, то есть, я
разумею, одного из членов рода могикан, которые живут среди делаваров
после того, как истребили их собственное племя, — отпрыска семьи Унка-
сов. Имя его Чингачгук, или Великий Змей. Он-то и пришел сюда, притяну-
тый веревочкой, а я последовал за ним или, вернее, явился немного
раньше, потому что я первый прибыл на озеро. Влекла меня сюда только
дружба. Но это достаточно сильное побуждение для всякого, кто имеет ка-
кие-нибудь чувства и хочет жить немножко и для своих ближних, а не
только для себя.
— Но веревочка имеет два конца; один был прикреплен к сердцу могика-
нина, а другой…
— А другой полчаса назад был здесь, возле этого костра. Уа-та-Уа дер-
жит его в своей руке, если не в своем сердце.
— Я понимаю, на что ты намекаешь, брат мой, — важно сказал индеец,
впервые как следует поняв действительный смысл вечернего приключения. —
Великий Змей оказался сильнее: он потянул крепче, и Уа-та-Уа была вынуж-
дена покинуть нас.
— Не думаю, чтобы ему пришлось сильно тянуть, — ответил охотник,
рассмеявшись своим обычным тихим смехом, и притом с такой сердечной ве-
селостью, как будто он не находился в плену и ему не грозили пытки и
смерть. — Не думаю, чтобы ему пришлось сильно тянуть, право, нет! Помоги
тебе бог, гурон! Змей любит девчонку, а девчонка любит его, и всех ваших
гуронских хитростей не хватит, чтобы держать врозь двух молодых людей,
когда такое сильное чувство толкает их друг к дружке.
— Значит, Соколиный Глаз и Чингачгук пришли в наш лагерь лишь за
этим?
— В твоем вопросе содержится и ответ, гурон. Да! Если бы вопрос мог
говорить, он самовольно ответил бы к полному твоему удовольствию. Для
чего иначе нам было бы приходить? И опять-таки это не совсем точно; мы
не входили в ваш лагерь, а остановились вон там, у сосны, которую ты мо-
жешь видеть по ту сторону холма. Там мы стояли и следили за всем, что у
вас делается. Когда мы приготовились, Змей подал сигнал, и после этого
все шло как по маслу, пока вон тот бродяга не вскочил мне на спину. Ра-
зумеется, мы пришли именно для этого, а не за каким-нибудь другим делом
и получили то, за чем пришли. Бесполезно отрицать это; Уа-та-Уа сейчас
вместе с человеком, который скоро станет ее мужем, и, что бы там ни слу-
чилось со мной, это уже дело решенное.
— Какой знак или же сигнал сообщил девушке, что друг ее близко? —
спросил старый гурон с не совсем обычным для него любопытством.
Зверобой опять рассмеялся.
— Ваши белки ужасно шаловливы, минг! — воскликнул он. — В ту пору,
когда белки у других народов сидят по дуплам и спят, ваши прыгают по
ветвям, верещат и поют, так что даже делаварская девушка может понять их
музыку. Существуют четвероногие белки, так же как и двуногие белки, и
чего только не бывает, когда крепкая веревочка протягивается между двумя
сердцами!
Гурон был, видимо, раздосадован, хотя ему и удалось сдержать открытое
проявление неудовольствия. Вскоре он покинул пленника и, присоединившись
к другим воинам, сообщил им все, что ему удалось выведать. Гнев у них
смешивался с восхищением перед смелостью и удалью врагов. Три или четыре
индейца взбежали по откосу и осмотрело дерево, под которым стояли наши
искатели приключений Один из ирокезов даже спустился вниз и обследовав
отпечатки ног вокруг корней, желая убедиться в достоверности рассказа.
Результат этого обследования подтвердил слова пленника, и все вернулись
к костру с чувством непрерывно возрастающего удивления и почтительности.
Еще тогда, когда наши друзья следили за ирокезским лагерем, туда прибыл
гонец из отряда, предназначенного для действий против «замка». Теперь
этого гонца отослали обратно. Очевидно, он удалился с вестью обо всем,
что здесь произошло.
Молодой индеец, которого мы видели в обществе делаварки и еще одной
девушки, до сих пор не делал никаких попыток заговорить со Зверобоем. Он
держался особняком даже среди своих приятелей и, не поворачивая головы,
проходил мимо молодых женщин, которые, собравшись кучкой, вполголоса бе-
седовали о бегстве своей недавней товарки. Похоже было, что женщины ско-
рее радуются, чем досадуют на все случившееся. Их инстинктивные симпатии
были на стороне влюбленных, хотя гордость заставляла желать успеху род-
ному племени.
Возможно также, что необычайная красота Уа-та-Уа делала ее опасной
соперницей для младших представительниц этой группы, и они ничуть не жа-
лели, что делаварка больше не стоит на их пути. В общем, однако, преоб-
ладали более благородные чувства, ибо ни природная дикость, ни племенные
предрассудки, ни суровая доля индейских женщин не могли победить душев-
ной мягкости, свойственной их полу. Одна девушка даже расхохоталась,
глядя на безутешного поклонника, который считал себя покинутым. Ее смех,
вероятно, пробудил энергию юноши и заставил его направиться к бревну, на
котором по-прежнему сидел пленник, сушивший свою одежду.
— Вот Ягуар! — сказал индеец, хвастливо ударив себя рукой по голой
груди, в полной уверенности, что это имя должно произвести сильное впе-
чатление.
— А вот Соколиный Глаз, — спокойно возразил Зверобой. — У меня зоркое
зрение. А мой брат далеко прыгает?
— Отсюда до делаварских селений. Соколиный Глаз украл мою жену. Он
должен привести ее обратно, или его скальп будет висеть на шесте и сох-
нуть в моем вигваме.
— Соколиный Глаз ничего не крал, гурон. Он родился не от воров, и во-
ровать не в его привычках. Твоя жена, как ты называешь Уа-та-Уа, никогда
не станет женой канадского индейца. Ее душа все время оставалась в хижи-
не делавара, и наконец тело отправилось на поиски души. Я знаю, Ягуар
очень проворен, но даже его ноги не могут угнаться за женскими желания-

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

Зверобой, или Первая тропа войны

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

мой отец.
— Ты, Джудит, всегда находишь друзей там, где я подозреваю врагов, —
проворчал Том. — Но говорите, молодой человек, что вы думаете об этом
мокасине.
— Это не делаварская работа, — ответил Зверобой, внимательно разгля-
дывая изношенный и пришедший в негодность мокасин. — Я еще слишком нео-
пытен и не показал себя на тропе войны, чтобы говорить уверенно, но мне
кажется, что мокасин этот сплетен на севере и попал сюда из Страны Вели-
ких Озер.
— Если это так, то здесь нельзя оставаться ни минуты, — сказал Хат-
тер, выглядывая из лиственного прикрытия, как будто он уже ожидал уви-
дать, врагов на другом берегу узкого и извилистого протока. — До ночи
осталось не больше часа, а в темноте невозможно двигаться без шума, и он
непременно выдаст нас. Слышали вы эхо от выстрела в горах полчаса назад?
— Да, старик, — ответил Непоседа, только теперь сообразивший, какую
оплошность он допустил. — Я слышал выстрел, потому что ведь это я спус-
тил курок.
— А я боялся, что стреляют французские индейцы. Все равно — это могло
заставить их насторожиться и навести на наш след. Ты худо сделал, выпа-
лив без толку в военное время.
— Я и сам так начинаю думать, дядя Том. Однако если человек даже в
безлюдной глуши не смеет выстрелить из страха, что враг услышит его, то
на кой черт носить при себе карабин!
Хаттер еще долго совещался с обоими гостями, пока собеседники оконча-
тельно не уяснили себе создавшегося положения. Старик растолковал им,
как трудно будет вывести в темноте ковчег из такого узкого и быстрого
протока, не произведя шума, который неминуемо достигнет индейских ушей.
Кто бы ни были пришельцы, бродящие по соседству, они, во всяком случае,
станут держаться возможно ближе к озеру или к реке. Берега реки во мно-
гих местах заболочены: к тому же она извилиста и так заросла кустами,
что по ней при дневном свете можно передвигаться, не подвергаясь ни ма-
лейшей опасности быть обнаруженными. Поэтому ушей следует остерегаться
гораздо больше, чем глаз, особенно пока судно будет находиться в корот-
ком, и прикрытом лиственным сводом участке протока.
— Страна Великих Озер — побережье озер Верхнего, Онтарио, Эри, Мичи-
гана в Гурона, населенное гуронами, или мингами.
— Место это очень удобно, чтобы расставлять капканы, да и укрыто оно
от любопытных глаз гораздо лучше, чем озеро. И все же я никогда не заби-
раюсь сюда, не приняв предварительно всех мер, чтобы выбраться обратно,
— продолжал старый чудак. — А выбираться отсюда гораздо легче, подтяги-
вая судно на канате, чем отталкиваясь веслом. Якорь лежит в открытом
озере, у начала протока, а здесь вы видите канат, за который можно тя-
нуть. Но без вашей помощи, с одной только парой рук, было бы довольно
тяжело протащить такую баржу вверх по течению. К счастью, Джуди орудует
веслом не хуже меня, и когда мы не боимся неприятеля, то выбраться из
реки бывает не слишком трудно.
— А что мы выиграем, мастер Хаттер, переменив позицию? — серьезно
спросил Зверобой. — Здесь мы хорошо укрыты и, засев в каюте, можем упор-
но обороняться.
Сам я никогда не участвовал в боях и знаю о них только понаслышке, но
мне кажется, что мы могли бы одолеть двадцать мингов под защитой таких
укреплений.
— Эх, эх! Никогда не участвовали в боях и знаете о них только понас-
лышке! Это сразу заметно, молодой человек. Видели вы когда-нибудь озеро
пошире этого, прежде чем явились сюда с Непоседой?
— Не могу сказать, чтобы видел, — скромно ответил Зверобой. — В мои
годы надо учиться, и я вовсе не желаю возвышать голос в совете, пока не
наберусь достаточно опыта.
— Хорошо. В таком случае я объясню вам все невыгоды этой позиции и
все преимущества боя на открытом озере. Здесь, видите ли, дикари будут
направлять свод выстрелы прямо в цель, и надо полагать, что несколько
пуль все же попадут в щели между бревнами. Нам же придется стрелять нау-
гад в лесную чащу. Кроме того, пока я здесь, дикари могут захватить и
разграбить замок, и тогда пропадет все мое имущество. А когда мы выйдем
на озеро, на нас могут напасть только в лодках или на плотах, и там мы
можем заслонить замок ковчегом. Понятно ли все это, юноша?
— Да, это звучит разумно, и я не стану с вами спорить.
— Ладно, старый Том! — крикнул Непоседа. — Если надо убираться отсю-
да, то, чем скорее мы это сделаем, тем раньше узнаем, суждено ли нам
воспользоваться сегодня нашими собственными волосами в качестве ночных
колпаков.
Предложение это было настолько благоразумно, что никто не подумал
возражать против него. После краткого предварительного совещания трое
мужчин поспешили сдвинуть ковчег с места.
Причалы были отданы в один миг, и тяжелая махина медленно выплыла
из-под прикрытия. Лишь только она освободилась от помехи, которую предс-
таваляли собой ветви, сила течения почти вплотную прибила ее к западному
берегу.
У всех невольно сжалось сердце, когда ковчег, ломая ветви, начал про-
бираться сквозь кусты и деревья: никто не знал, когда и где может поя-
виться тайный лютый враг. Сумрачный свет, все еще струившийся через на-
висший лиственный покров и пролагавший себе дорогу сквозь узкий, похожий
на ленту просвет над рекой, усиливал ощущение опасности: предметы видны,
но очертания их расплывались. Солнце еще не закатилось, но прямые лучи
его уже не проникали в долину; вечерние тени начали сгущаться, и лесной
сумрак становился еще более жутким и унылым.
Однако мужчины все время вытягивали канат, и ковчег медленно и безос-
тановочно двигался вперед. У баржи было очень широкое днище, поэтому она
неглубоко сидела в воде и плыла довольно легко.
Опыт подсказал Хаттеру еще одну меру предосторожности, устранявшую
препятствия, которые иначе неизбежно поджидали бы их у каждого изгиба
реки. Когда ковчег спускался вниз по течению, Хаттер погрузил в воду на
самой середине протока тяжелые камни, привязанные к канату. Благодаря
этому образовалась цепь якорей: каждый из них удерживался на месте при
помощи предыдущего. Не будь этих якорей, ковчег неминуемо цеплялся бы за
берега; теперь же он плыл, легко и обходя их.
Пользуясь всеми выгодами этой уловки и подгоняемые боязнью встре-

титься с индейцами, Плавучий Том и оба его товарища тянули ковчег вверх
по течению с такой быстротой, какую только допустила прочность каната.
На каждом повороте протока со дна поднимали камень, после чего курс бар-
жи изменялся и она направлялась к следующему камню. Иногда Хаттер тихим,
приглушенным голосом побуждал друзей напрячь все свои силы, иногда. Пре-
достерегал их от излишнего усердия, которое в данном случае могло быть
опасным.
Несмотря на то что мужчины привыкли к лесам, угрюмый характер густо
заросшей и затененной реки усиливал томившее их беспокойство. И когда
наконец ковчег достиг первого поворота Саскуиханны, и глазу открылась
широкая гладь озера, все испытали чувство облегчения, в котором, быть
может, не хотели признаться. Со дна подняли последний камень; канат уже
тянулся прямо к якорю, заброшенному, как объяснил Хаттер, в том месте,
где начиналось течение.
— Слава богу! — воскликнул Непоседа. — Наконец-то показался дневной
свет, и мы скоро сможем увидеть наших врагов, если нам суждено иметь с
ними дело!
— Ну, этого еще нельзя сказать, — проворчал Хаттер. — На берегу, у
самого истока, осталось одно местечко, где может притаиться целая шайка.
Самая опасная минута настанет тогда, когда, миновав эти деревья, мы вый-
дем на открытое место: тогда враги останутся под прикрытием, а мы будем
на виду… Джудит, моя девочка, брось весло и спрячься в каюту вместе с
Хетти, и, пожалуйста, не высовывайтесь из окошка. Те, с кем, может быть,
придется нам встретиться, вряд ли станут любоваться вашей красотой… А
теперь, Непоседа, давай-ка тоже войдем внутрь и будем тянуть канат из-за
двери; что, по крайней мере, избавит нас от всяких неожиданностей…
Друг Зверобой, здесь течение гораздо слабее и канат лежит совершенно
прямо, поэтому будет гораздо лучше, если вы станете переходить от окошка
к окошку и следить за тем, что делается снаружи. Но помните: прячьте го-
лову, если только вам дорога жизнь. Как знать, когда и где мы услышим о
наших соседях.
Зверобой повиновался, не испытывая страха. Он был сильно возбужден,
оттого что попал в совершенно новое для него положение. Впервые в жизни
он находился поблизости от врага или, во всяком случае, имел все основа-
ния предполагать это. Когда он занял место у окошка, ковчег проходил че-
рез самую узкую часть протока, откуда началась река в собственном смысле
этого слова и где деревья переплетались наверху, прикрывая проток зеле-
ным сводом.
Ковчег уже оставлял за собой последнюю извилину этого лиственного ко-
ридора, когда Зверобой, высмотрев все, что можно было увидеть на восточ-
ном берегу реки, прошел через каюту, чтобы взглянуть на западный берег
через другое окошко. Он появился у этого наблюдательного пункта как
нельзя более вовремя: не успел он приложить глаз к щели, как увидел зре-
лище, способное, несомненно, напугать такого молодого и неопытного часо-
вого. Над водой, образуя дугу, свисало молодое деревце; когда-то оно тя-
нулось к свету, а потом было придавлено тяжестью снега — случай нередкий
в американских лесах. И вот на это дерево уже взбиралось человек шесть
индейцев, а другие стояли внизу, готовясь последовать за первыми, лишь
только освободится место Индейцы, очевидно, намеревались, перебравшись
по стволу, соскочить на крышу ковчега, когда судно будет проплывать под
ними. Это не представляло большой трудности, так как по склоненному де-
реву передвигаться были легко. Ветви служили достаточно прочной опорой
рукам, а прыгнуть с такой высоты ничего не стоило. Зверобой увидел эту
кучку краснокожих в ту минуту, когда они только что вышли из леса и на-
чали карабкаться по стволу. Давнее знакомство с индейскими обычаями под-
сказало охотнику, что пришельцы в полной боевой раскраске и принадлежат
к враждебному племени.
— Тяни, Непоседа, — закричал он, — тяни изо всех сил, если любишь
Джудит Хаттер! Тяни, малый, тяни!
Молодой охотник знал, что обращается к человеку, обладающему испо-
линской мощью. Призыв прозвучал грозно и предостерегающе. Хаттер и Марч,
поняв все его значение, в самый опасный момент изо всей мочи налегли на
канат. Ковчег пошел вдвое быстрее и наконец выскользнул из-под лесного
свода, словно сознавая нависшую над ним беду.
Заметив, что они обнаружены, индейцы издали громкий боевой клич и
сломя голову начали прыгать с дерева, стараясь попасть на кровлю ковче-
га. На дерево уже успели взобраться шесть человек, и они один за другим
пытали свое счастье. Но все падали в воду — кто ближе, а кто дальше, в
зависимости от того, раньше или позже оказались они на дереве.
Лишь вождь, занимавший наиболее опасный пост впереди всех, прыгнул
раньше других и упал на баржу как раз возле кормы. Однако он был так ог-
лушен, что минуту стоял согнувшись, не соображая, что с ним происходит.
В это мгновение Джудит, с разгоревшимися щеками и еще более красивая,
чем всегда, выскочила из каюты и, собрав все свои силы, одним толчком
сбросила индейца за борт, головой прямо в реку. Едва успела она совер-
шить этот решительный поступок, как в ней пробудилась слабая женщина.
Она наклонилась над кормой, желая узнать, что стало с упавшим, и выраже-
ние ее глаз смягчилось. Лицо девушки зарумянилось от стыда и удивления
перед собственной смелостью, и она рассмеялась своим обычным приятным
смехом. Все это было делом секунды. Потом рука Зверобоя обхватила ее за
талию и увлекла обратно в каюту. Отступление произошло вовремя. Едва они
очутились под прикрытием, как весь лес огласился воплями и пули застуча-
ли по бревнам.
Тем временем ковчег продолжал продвигаться вперед: после этого не-
большого происшествия ему уже не грозила опасность. Как только погасла
первая вспышка гнева, дикари прекратили стрельбу, поняв, что лишь зря
тратят заряды. Хаттер вытащил из воды последний якорь. Течение здесь бы-
ло тихое, и судно продолжало медленно плыть вперед, пока не очутилось в
открытом озере, хотя настолько близко от берега, что пули представляли
еще некоторую угрозу. Хаттер и Марч под прикрытием бревенчатых стен на-
легли на весла и вскоре отвели ковчег настолько далеко, что враги поте-
ряли желание снова напасть на них.

Глава V
Пусть раненый олень ревет,
А уцелевший скачет.
Где спят, а где — ночной обход;
Кому что рок назначит.
Шекспир, «Гамлет»

На носу баржи состоялось новое совещание, на котором присутствовали
Джудит и Хетти. Враг уже не мог напасть неожиданно, но ощущение непос-

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

Зверобой, или Первая тропа войны

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

Однако в тот самый миг, когда она уже раскрыла рот, чтобы заговорить,
старый вождь ласковым движением руки предложил ей помолчать еще немного,
сказал несколько слов одному из своих подручных и затем терпеливо дожи-
дался, пока молодой человек привел к нему Уа-та-Уа.
Вождю необходимо было иметь переводчика: лишь немногие из находивших-
ся здесь гуронов понимали поанглийски, да и то с трудом.
Уа-та-Уа была рада присутствовать при разговоре, особенно в качестве
переводчицы. Девушка знала, какой опасностью грозила всякая попытка об-
мануть одну из беседующих сторон, тем не менее решила использовать все
средства и пустить в ход все уловки, какие могло подсказать ей индейское
воспитание, чтобы скрыть появление своего жениха на озере и цель, ради
которой он туда пришел. Когда она приблизилась, угрюмый старый воин с
удовольствием посмотрел на нее, ибо он с тайной гордостью лелеял надежду
вскоре привить этот благородный росток к стволу своего собственного пле-
мени. Усыновление чужих детей так же часто практикуется и так же безого-
ворочно признается среди американских племен, как и среди тех наций, ко-
торые живут под сенью гражданских законов.
Лишь только делаварка села рядом с Хетти, старый вождь предложил ей
спросить «у красивой бледнолицей», зачем она явилась к ирокезам и чем
они могут служить ей.
— Скажи им, что я младшая дочь Томаса Хаттера. Томас Хаттер — старший
из пленников; ему принадлежат замок и ковчег, и он больше всех имеет
право считаться хозяином этих холмов и этого озера, потому что давно по-
селился в здешних местах, давно тут охотится и ловит рыбу. Они поймут,
кого ты называешь Томасом Хаттером, если ты им объяснишь. А потом скажи,
что я пришла сюда убедить их не делать ничего худого отцу и Непоседе, но
отпустить их с миром и обращаться с ними как с братьями, а не как с вра-
гами. Скажи им все это и не бойся ни за себя, ни за меня. Бог нас защи-
тит.
Делаварка исполнила ее желание, постаравшись по возможности буквально
точно передать слова своей подруги на ирокезском наречии, которым владе-
ла совершенно свободно. Вожди выслушали это заявление с величавой
серьезностью; двое или трое, немного знавшие поанглийски, беглыми, но
многозначительными взглядами выказали свое одобрение переводчице.
— А теперь, Уа-та-Уа, — продолжала Хетти, лишь только ей дали понять,
что она может говорить дальше, — а теперь мне хочется, чтобы ты слово в
слово передала краснокожим то, что я скажу. Сначала скажи им, что отец и
Непоседа явились сюда, желая добыть как можно больше скальпов. Злой гу-
бернатор обещал деньги за скальпы, независимо от того, будут ли это
скальпы воинов или женщин, мужчин или детей, и любовь к золоту была так
сильна в их сердцах, что они не могли ей противиться. Скажи им это, ми-
лая Уа-та-Уа, как ты слышала от меня, слово в слово.
Сначала делаварка не решалась дословно перевести эту речь. Но, заме-
тив, что индейцы, говорящие по-английски, отчасти поняли слова Хетти,
она вынуждена была повиноваться. Вопреки всему, что мог бы ожидать циви-
лизованный человек, откровенное признание в том, что замыслили пленники,
не произвело дурного впечатления на слушателей. Они, вероятно, считали
подобный поступок проявлением доблести и не хотели осуждать других за
то, что без всякого колебания могли сделать сами.
— А теперь, Уа-та-Уа, — продолжала Хетти, заметив что вожди поняли ее
слова, — ты должна сказать им коечто поважнее. Они знают, что отец и Не-
поседа не успели причинить им зло, поэтому нельзя на них за это сер-
диться. Впрочем, если бы они даже убили нескольких детей или женщин, это
ничего бы не изменило, и то, что я хочу сказать, осталось бы в полной
силе. Но сперва спроси, Уа-та-Уа, знают ли они, что существует бог, ца-
рящий над всей землей, верховный владыка всех людей — красных и белых.
Делаварка, видимо, была несколько удивлена этим вопросом, однако пе-
ревела его по возможности точно и получила утвердительный ответ, выска-
занный с величайшей серьезностью.
— Очень хорошо, — продолжала Хетти, — теперь мне легче будет испол-
нить мой долг. Великий Дух, как вы называете нашего бога, приказал напи-
сать книгу, которую мы называем библией. В этой книге содержатся его за-
поведи и правила, которыми должны руководствоваться все люди не только в
своих поступках, но даже в помыслах и желаниях. Вот эта святая книга.
Скажи вождям, что я сейчас им прочитаю кое-что, начертанное на ее стра-
ницах.
Так Хетти вынула из коленкорового чехла маленькую английскую библию с
таким благоговением, с каким католик мог бы прикоснуться к частице мо-
щей. Пока она медленно раскрывала книгу, угрюмые вожди, не сводя глаз,
следили за каждым ее движением. Когда они увидели маленький томик, у
двух или трех вырвалось тихое восклицание. Хетти с торжеством протянула
им библию, как бы ожидая, что один вид ее должен произвести чудо.
Затем, видимо нисколько не удивленная и не обиженная равнодушием
большинства индейцев, она с живостью обратилась к делаварке:
— Вот эта святая книга, Уа-та-Уа. Эти слова и строчки, эти стихи и
главы — все исходит от самого бога.
— А почему Великий Дух не дал этой книге индейцам? — спросила
Уа-та-Уа с прямотой неискушенного ума.
— Почему? — ответила Хетти, несколько сбитая с толку этим неожиданным
вопросом. — Как — почему? Да ведь ты знаешь, что индейцы не умеют чи-
тать.
Делаварку, может быть, и не удовлетворило это объяснение, но она не
сочла нужным настаивать на своем. Она терпеливо сидела, ожидая дальней-
ших доводов бледнолицей энтузиастки.
— Ты можешь сказать вождям, что в этой книге людям ведено прощать
врагов, обращаться с ними как с братьями, никогда не причинять вреда
ближним, особенно из мести или по внушениям злобы. Как ты думаешь, мо-
жешь ли ты перевести это так, чтобы они поняли?
— Перевести могу, но понять им будет трудно.
Тут Уа-та-Уа, как умела, перевела слова Хетти насторожившимся индей-
цам, которые отнеслись к этому с таким же удивлением, с каким современ-
ный американец услышал бы, что великий властитель всех человеческих дел
— общественное мнение — может заблуждаться. Однако два-три индейца, уже
встречавшиеся с миссионерами, шепнули несколько слов своим товарищам, и
вся группа приготовилась внимательно слушать дальнейшие пояснения. Преж-
де чем продолжать, Хетти серьезно спросила у делаварки, понятны ли вож-
дям ее слова, и, получив уклончивый ответ, была вынуждена им удо-

вольствоваться.
— А теперь я прочитаю воинам несколько стихов, которые им следует
знать, — продолжала девушка еще более торжественно и серьезно, чем в на-
чале своей речи. — И пусть они помнят, что это собственные слова Велико-
го Духа. Во-первых, он заповедал всем: «Люби ближнего, как самого себя».
Переведи им это, милая Уа-та-Уа.
— Индеец не считает белого человека своим ближним, — ответила дела-
варская девушка гораздо более решительно, чем прежде, — для ирокеза
ближний — это ирокез, для могиканина-могиканин, для бледнолицего — блед-
нолицый. Не стоит говорить об этом вождю.
— Ты забываешь, Уа-та-Уа, что это собственные слова Великого Духа, и
вожди обязаны повиноваться им так же, как все прочие люди. А вот и дру-
гая заповедь: «Если кто ударит тебя в правую щеку, подставь ему левую».
— Что это значит? — торопливо переспросила Уата-Уа.
Хетти объяснила, что эта заповедь повелевает не гневаться за обиду,
повелевает быть готовым вынести новые насилия со стороны оскорбителя.
— А вот и еще, Уа-та-Уа, — прибавила она, — «Любите врагов ваших,
благословляйте проклинающих вас, творите добро ненавидящим вас, молитесь
за тех, кто презирает и преследует вас».
Сильное возбуждение охватило Хетти: глаза ее заблестели, щеки зарумя-
нились, и голос, обычно такой тихий и певучий, стал сильнее и вырази-
тельнее. Уже давно мать научила ее читать библию, и теперь она перелис-
тывала страницы с изумительным проворством. Делаварка не могла бы пере-
вести и половины того, что Хетти говорила в своем благочестивом азарте.
Удивление сковало язык Уа-та-Уа так же, как и вождям, и юная энтузиастка
совсем обессилела от волнения, прежде чем переводчица успела пробормо-
тать хотя бы слово. Но затем делаварка вкратце перевела главную сущность
сказанного, ограничившись, впрочем, тем, что всего больше поразило се
собственное воображение.
Вряд ли нужно объяснять здесь читателю, какое впечатление могло про-
извести все это на индейских воинов, которые считали своим главным
нравственным долгом никогда не забывать благодеяний и никогда не прощать
обид. К счастью, зная уже о слабоумии Хетти, гуроны ожидали от нее како-
го-нибудь чудачества, и все, что в ее словах показалось им нелепым и
несвязным, они объяснили тем обстоятельством, что девушка одарена умом
совсем иного склада, чем другие люди. Все же здесь присутствовали два
или три старика, которые уже слышали нечто подобное от миссионеров и го-
товы были обсудить на досуге вопрос, казавшийся им таким занятным.
— Так, значит, это и есть Добрая Книга бледнолицых? — спросил один из
вождей, взяв томик из рук Хетти, которая с испугом глядела на него, в то
время как он перелистывал страницы. — Это закон, по которому живут мои
белые братья?
Уа-та-Уа, к которой, по-видимому, был обращен этот вопрос, ответила
утвердительно, добавив, что канадские французы уважают эту книгу, так же
как и ингизы.
— Передай моей юной сестре, — произнес гурон, глядя на Уа-та-Уа, —
что сейчас я открою рот и скажу несколько слов.
— Пусть ирокезский вождь говорит — моя бледнолицая подруга слушает, —
ответила делаварка.
— Я рада слышать это! — воскликнула Хетти. — Бог смягчил его сердце,
и теперь он отпустит отца и Непоседу.
— Так, значит, это закон бледнолицых? — продолжал вождь. — Этот закон
приказывает человеку делать добро всем обижающим его. И когда брат про-
сит ружье, закон приказывает отдать также и пороховницу? Таков ли закон
бледнолицых?
— Нет, совсем не таков, — ответила Хетти серьезно, когда ей перевели
эти слова. — Во всей книге нет ни слова о ружьях; порох и пули неугодны
Великому Духу.
— Тогда почему же бледнолицые пользуются и тем и другим? Если им при-
казано отдавать вдвое против того, что у них просят, почему они берут
вдвое с бедного индейца, который не просит ничего? Они приходят со сто-
роны солнечного восхода со своей книгой в руках и учат краснокожего чи-
тать ее. Но почему сами они забывают о том, что говорит эта книга? Когда
индеец отдает им все, что имеет, им и этого мало. Они обещают золото за
скальпы наших женщин и детей, хотя называют нас зверями за то, что мы
снимаем скальпы с воинов, павших на войне. Мое имя Райвенок — «Расщеп-
ленный Дуб».
Когда эти страшные вопросы были переведены Хетти, она совсем растеря-
лась. Люди гораздо более искушенные, чем эта бедная девушка, не раз ста-
новились в тупик перед подобными возражениями, и нечего удивляться, что
при всей своей искренности и убежденности она не знала, что ответить.
— Ну что я ему скажу? — пролепетала она умоляюще. — Я знаю, что все
прочитанное мной в этой книге — правда, и, однако, этому нельзя верить,
если судить по действиям тех людей, которым была дана книга.
— Таков уж разум у бледнолицых, — возразила Уа-та-Уа иронически, —
что хорошо для одной стороны, может быть плохо для другой.
— Нет, нет, Уа-та-Уа, не существует двух истин, как это ни странно. Я
уверена, что прочитала правильно, и кто может быть так зол, чтобы иска-
зить божье слово! Этого никогда не бывает.
— Бедной индейской девушке кажется, что у белых всяко бывает, — отве-
тила Уа-та-Уа. — Про одну и ту же вещь иной раз они говорят, что она бе-
лая, а иной раз — что черная. Почему же этого никогда не бывает?
Хетта все больше и больше смущалась. Наконец, испугавшись, что жизнь
ее отца и жизнь Непоседы подвергнутся опасности из-за какой-то ошибки,
которую она совершила, Хетти залилась слезами. Ирония и холодное равно-
душие делаварки исчезли в один миг. Снова превратившись в нежную подру-
гу, она крепко обняла огорченную девушку и постаралась утешить ее.
— Перестань плакать, не плачь, — сказала она, вытирая слезы Хетти,
словно маленькому ребенку, и прижимая ее к своей горячей груди. — Ну о
чем горевать! Не ты написала эту книгу и не ты виновата, что бледнолицые
злы. Есть злые краснокожие, есть злые белые. Не в цвете кожи все добро,
и не в цвете кожи все зло. Вожди хорошо знают это.
Хетти скоро оправилась, и мысли ее снова вернулись к главной цели ее
посещения. Увидев, что вокруг нее попрежнему стоят сумрачные вожди, де-
вушка снова попыталась убедить их.
— Слушай, Уа-та-Уа, — сказала она, сдерживая рыдания и стараясь гово-
рить внятно, — скажи вождям, что нам нет дела до того, как поступают
дурные люди; слова Великого Духа — это слова Великого Духа, и никто не
смеет поступать дурно только потому, что другой человек раньше него тоже
поступил дурно. «Воздай добром за зло», говорит книга, и это закон для
красного человека, так же как и для белого человека.
— Ни у делаваров, ни у ирокезов никто не слыхал о подобном законе, —
ответила Уа-та-Уа, стараясь ее утешить. — Не стоит говорить о нем вож-

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

Зверобой, или Первая тропа войны

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

ми.
— Змей делаваров просто собака; он жалкий утенок, который держится
только на воде; он боится стоять на твердой земле, как подобает храброму
индейцу!
— Ладно, ладно, гурон, это просто бесстыдно с твоей стороны, потому
что час назад Змей стоял в ста футах от тебя, и, не удержи я его за ру-
ку, он прощупал бы прочность твоей шкуры ружейной пулей. Ты можешь пу-
гать девчонок в поселках рычанием ягуара, но уши мужчины умеют отличать
правду от неправды.
— Уа-та-Уа смеется над Змеем! Она понимает, что он хилый и жалкий
охотник и никогда не ступал по тропе войны.
— Почему ты знаешь. Ягуар? — со смехом возразил Зверобой. — Почему ты
знаешь? Как видишь, она ушла на озеро и, вероятно, предпочитает форель
ублюдку дикой кошки. Что касается тропы войны, то, признаюсь, ни я, ни
Змей не имеем опыта по этой части. Но ведь теперь речь идет не об этой
тропе, а о том, что девушки в английских селениях называют большой доро-
гой к браку. Послушай моего совета. Ягуар, и поищи себе жену среди моло-
дых гуронок; ни одна делаварка не пойдет за тебя добровольно.
Рука Ягуара опустилась на томагавк, и пальцы его судорожно сжали ру-
коятку, словно он колебался между благоразумием и гневом. В этот крити-
ческий момент подошел Расщепленный Дуб. Повелительным жестом он приказал
молодому человеку удалиться и занял прежнее место на бревне, рядом со
Зверобоем.
Некоторое время он сидел молча, сохраняя важную осанку индейского
вождя.
— Соколиный Глаз прав, — промолвил наконец ирокез. — Зрение его так
зорко, что он способен различить истину даже во мраке ночи. Он сова:
тьма ничего не скрывает от него: он не должен вредить своим друзьям. Он
прав.
— Я рад, что ты так думаешь, минг, — ответил охотник, — потому что,
на мой взгляд изменник гораздо хуже труса. Я равнодушен к Водяной Крысе,
как только один бледнолицый может быть равнодушен к другому бледнолице-
му. Но все же я отношусь к нему не так плохо, чтобы завлечь его в расс-
тавленную тобой ловушку. Короче говоря, по-моему, в военное время можно
прибегать к честным уловкам, но не к измене. Это уж беззаконие.
— Мой бледнолицые брат прав: он не индеец, он не должен изменять ни
своему Маниту, ни своему народу.
Гуроны знают, что взяли в плен великого воина, и будут обращаться с
ним как должно. Если его станут пытать, то прибегнут лишь к таким пыт-
кам, каких не выдержать обыкновенному человеку; а если его примут как
друга, то это будет дружба вождей.
Выражая столь своеобразно свое почтение пленнику, гурон исподтишка
следил за лицом собеседника, желая подметить, как тот примет подобный
комплимент. Однако серьезность и видимая искренность гурона не позволили
бы человеку, не искушенному в притворстве, разгадать его истинные побуж-
дения. Проницательности Зверобоя оказалось для этого недостаточно, и,
зная, как необычно индейцы представляют себе почет, воздаваемый пленни-
кам, он почувствовал, что кровь стынет в его жилах. Несмотря на это, ему
удалось так хорошо сохранить невозмутимый вид, что даже такой зоркий
враг не заметил на лице бледнолицего ни малейших признаков малодушия.
— Я попал к вам в руки, гурон, — ответил наконец пленник, — и, пола-
гаю, вы сделаете со мной то, что найдете нужным. Не стану хвастать, что
буду твердо переносить мучения, — я никогда не испытывал этого, а ру-
чаться за себя заранее не может ни один человек. Но я постараюсь не ос-
рамить воспитавшего меня племени. Однако должен теперь же заявить, что,
поскольку у меня белая кровь и белые чувства, я могу не выдержать и за-
быться.
Надеюсь, вы не возложите за это вину на делаваров или их союзников и
друзей — могикан. Всем нам более или менее свойственна слабость, и я бо-
юсь, что белый не устоит перед жестокими телесными мухами, в то время
как краснокожий может петь песни и хвастать своими подвигами даже в зу-
бах у своих врагов.
— Посмотрим! Соколиный Глаз бодр духом и крепок телом. Но зачем гуро-
нам мучить человека, которого они любят? Он не родился их врагом, и
смерть одного воина не может рассорить его с ними навеки.
— Тем лучше, гурон, тем лучше! Но я не хочу, чтобы между нами оста-
лись какие-нибудь недомолвки. Очень хорошо, что вы не сердитесь на ценя
за смерть воина, павшего в бою. Но все-таки я не верю, что между нами
нет вражды, — я хочу сказать, законной вражды. Если у меня и есть ин-
дейские чувства, что это делаварские чувства, и предоставляю вам судить,
могу ли я быть другом мингов.
Зверобой умолк, ибо некий призрак внезапно предстал перед ним и зас-
тавил его на один миг усомниться в безошибочности своего столь прослав-
ленного зрения. Хетти Хаттер стояла возле костра так спокойно, как будто
была одной из ирокезок.
В то время как охотник и индеец старались подметить следы волнения на
лицах друг друга, девушка незаметно приблизилась к ним со стороны южного
берега, примерно с того места, против которого стоял на якоре ковчег.
Она подошла к костру с бесстрашием, свойственным ее простодушному нраву,
и с уверенностью, вполне оправдывавшейся обхождением, которое она недав-
но встретила со стороны индейцев. Расщепленный Дуб тотчас же узнал вновь
пришедшую и, окликнув двух или трех младших воинов, послал их на развед-
ку, чтобы выяснить, не служит ли это внезапное появление предвестником
новой атаки. Потом он знаком предложит Хетти подойти поближе.
— Надеюсь, Хетти, ваше посещение говорит о том, что Змей и Уа-та-Уа в
безопасности, — сказал Зверобой. — Не думаю, чтобы вы опять сошли на бе-
рег с той же целью, что и в первый раз.
— На этот раз сама Джудит велела мне прийти сюда, Зверобой, — ответи-
ла Хетти. — Она сама отвезла меня на берег в пироге, лишь только Змей
познакомил ее с Уа-таУа и рассказал обо всем, что случилось. Как прек-
расна Уа-та-Уа сегодня ночью, Зверобой, и насколько счастливей она те-
перь, чем тогда, когда жила у гуронов!
— Это вполне естественно, девушка. Да, таковы уж свойства человечес-
кой натуры. Уа-та-Уа теперь со своим женихом и не боится больше, что ее
выдадут замуж за минга. Я полагаю, что даже Джудит могла бы подурнеть,
если бы думала, что ее красота должна достаться гурону. Готов пору-
читься, что Уа-та-Уа очень счастлива теперь, когда она вырвалась из рук

язычников и находится с избранным ею воином… Так вы говорите, что
сестра велела вам сойти на берег? Зачем?
— Она приказала мне повидаться с вами, а также предложить дикарям еще
несколько слонов в обмен на вашу свободу. Но я принесла сюда библию. От
нее будет больше пользы, чем от всех слонов, хранящихся в отцовском сун-
дуке.
— А ваш отец и Непоседа знают, как у нас обстоят дела, моя добрая ма-
ленькая Хетти?
— Нет, не знают. Они оба спят. Джудит и Змей думали, что лучше не бу-
дить их, потому что, если Уа-та-Уа скажет им, как мало воинов осталось в
лагере и как там много женщин и детей, они снова захотят охотиться за
скальпами. Джудит не давала мне покоя, пока я не согласилась сойти на
берег и посмотреть, что сталось с вами.
— Это замечательно со стороны Джудит. Но почему она так беспокоится
обо мне?.. Ага, теперь я вижу, в чем тут дело. Да, я вижу это совершенно
ясно. Вы понимаете, Хетти: ваша сестра боится, что Гарри Марч проснется
и очертя голову сунется прямо сюда, полагая, что раз я был его путевым
товарищем, то он обязан помочь мне. Гарри сорвиголова, это верно, но не
думаю, чтобы он стал лезть из-за меня на рожон.
— Джудит совсем не думает о Непоседе, хотя Непоседа много думает о
Джудит, — сказала Хетти невинно и с непоколебимой уверенностью.
— Я уже слышал об этом раньше, да, я слышал об этом раньше от вас,
девушка, но вряд ли это так. Кто долго жил среди индейцев, тот умеет
распознавать, что творится в женском сердце. Хоть сам я никогда не соби-
рался жениться, но любил наблюдать, как такие дела делаются у делаваров.
А в этом отношении что бледнолицая натура, что краснокожая — все едино.
Когда зарождается чувство, молодая женщина начинает задумываться и видит
и слышит только воина, которому отдано сердце. Затем следует грусть, и
вздохи, и все прочее в том же роде, особенно в тех случаях, когда не
удается сразу объяснить начистоту. Девушка ходит вокруг да около, шпыня-
ет юношу и находит в нем разные недостатки, порицая именно то, что ей
больше всего нравится. Некоторые юные существа как раз этим способом
проявляют свою любовь, и я думаю, что Джудит из их числа. Я слышал, как
она говорила, будто Непоседа совсем нехорош собою, а уж если молодая
женщина решится такое сказать, то это поистине значит, что она далеко
зашла.
— Молодая женщина, которой нравится Непоседа, охотно скажет, что он
красив. Я думаю, что он красив, Зверобой, и уверена, что так должен ду-
мать всякий, у кого есть глаза во лбу. Но Гарри Марч не нравится Джудит,
и вот причина, почему она находит в нем разные недостатки.
— Ладно, ладно! Милая маленькая Хетти все толкует на свой лад. Если
мы проспорим до самой зимы, все равно каждый останется при своем, а поэ-
тому не стоит тратить понапрасну слов. Я убежден, что Джудит здорово
влюблена в Непоседу и рано или поздно выйдет за него замуж. А сужу я об
этом по тому, как она его ругает. Теперь запомните, что я скажу вам, де-
вушка, только делайте вид, будто ничего не понимаете, — продолжал этот
человек, такой нечуткий во всех делах, в которых мужчина обычно быстро
разбирается, и такой зоркий там, где огромное большинство людей ничего
не замечает. — Я вижу теперь, что замышляют эти бродяги. Расщепленный
Дуб оставил нас и толкует о чем-то с молодыми воинами. Они слишком дале-
ко, и я отсюда ничего не слышу, однако догадываюсь, о чем он говорит. Он
приказывает смотреть за вами в оба и выследить место, куда причалит пи-
рога. А затем уже они постараются захватить всех и все, что только смо-
гут. Мне очень жаль, что Джудит прислала вас, я думаю, ей хочется, чтобы
вы вернулись обратно.
— Я все улажу, Зверобой, — сказала девушка многозначительно. — Вы мо-
жете положиться на меня: уж я знаю, как обойти самого хитрого индейца.
Да, я слабоумная, но все-таки тоже кое-что смыслю, и вы увидите, как
ловко я вернусь обратно, когда выполню свое поручение.
— Ах, бедная моя девочка, боюсь, что все это легче сказать, чем сде-
лать! Этот лагерь — гнездо ядовитых гадин, и они не стали добрее после
побега Уа-та-Уа. Я очень рад, что Змею удалось удрать вместе с девушкой.
Потому что теперь, на худой конец, есть на свете двое счастливых людей.
А попади он в лапы мингов, было бы двое несчастных и еще некто третий,
кто чувствовал бы себя совсем не так, как это приятно мужчине.
— Теперь вы напомнили мне о поручении, о котором я чуть не забыла,
Зверобой. Джудит велела спросить, что, по вашему мнению, сделают с вами
гуроны, если не удастся выкупить вас на свободу. Не может ли она какни-
будь помочь вам? Что она должна сделать для вас?
Вот для этого она меня и прислала.
— Это вы так думаете, Хетти. Молодые женщины привыкли придавать
большое значение тому, что действует на их воображение. Однако не в этом
дело. Думайте как хотите, но только будьте осторожны и постарайтесь,
чтобы минги не захватили пирогу. Когда вернетесь в ковчег, скажите всем,
чтобы они были настороже и все время меняли место стоянки, особенно по
ночам. Очень скоро войска, стоящие на реке, услышат об этой шайке индей-
цев, и тогда ваши друзья могут ожидать помощи. Отсюда только один пере-
ход до ближайшего форта, и храбрые солдаты, конечно, не будут лежать на
боку, узнав, что враг близко. Таков мой ответ. Вы можете также сказать
вашему отцу и Непоседе, что охота за скальпами — теперь уже дело пропа-
щее, потому что минги начеку. До прихода войск спасти ваших друзей может
только широкая полоса воды между ними и дикарями.
— А что же я должна сказать Джудит о вас, Зверобой? Я знаю, она приш-
лет меня обратно, если я не скажу ей всю правду.
— Тогда скажите ей всю правду. Не вижу причины, почему бы Джудит Хат-
тер не выслушать обо мне правду вместо лжи. Я в плену у индейцев, и од-
ному небу известно, что будет со мной. Слушайте, Хетти! — тут он понизил
голос и стал шептать ей на ухо: — Вы немножко не в своем уме, но вы тоже
знаете индейцев. Я попал к ним в лапы после того, как убил одного из их
лучших воинов, и они старались запугать меня, чтобы я выдал им вашего
отца и все, что находится в ковчеге. Я раскусил этих негодяев так же хо-
рошо, как будто они все сразу выложили начистоту. По одну сторону от ме-
ня они поставили алчность, по другую — страх и думали, что моя честность
не устоит перед таким выбором. Но передайте вашему отцу и Непоседе, что
все это бесполезно. Ну, а Змей сам это знает.
— Но что передать Джудит? Она непременно пришлет меня обратно, если я
не сумею ответить на все ее вопросы.
— Что ж, Джудит можете сказать то же самое. Конечно, дикари станут
пытать меня, чтобы отомстить за смерть своего воина, но я буду бороться
против природной слабости как только могу. Скажите Джудит, чтобы она не
беспокоилась обо мне. Я знаю, мне придется трудненько, потому что белому
не свойственно хвастать и петь во время пыток: он к этому не привык. Но
все-таки скажите Джудит, чтобы она не беспокоилась. Я надеюсь, что вы-

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78