Рубрики: ПРИКЛЮЧЕНИЯ

книги про приключения, путешествия

Зверобой, или Первая тропа войны

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

дейский воин, сперва заботливо осмотрел карабин и, убедившись, что порох
на полке не отсырел, бросил беглый, но внимательный взгляд по сторонам —
на оригинальное жилище и на обеих девушек. Он не промолвил при этом ни
слова и постарался не обнаружить недостойного мужчины любопытства, зада-
вая какие-либо вопросы.
— Джудит и Хетти, — сказал Зверобой со свойственной ему непринужден-
ной вежливостью, — это могиканский вождь, вы слышали о нем от меня. Его
зовут Чингачгук, что означает «Великий Змей». Так его прозвали за муд-
рость, осмотрительность и хитрость. Это мой самый старый и самый близкий
друг. Я узнал его по соколиному перу, которое он носит возле левого уха,
тогда как другие воины носят его на темени.
И Зверобой рассмеялся добродушным смехом, радуясь, что благополучно
встретился с другом при таких опасных обстоятельствах. Чингачгук хорошо
понимал и довольно свободно говорил по-английски, но, подобно
большинству индейцев, неохотно изъяснялся на этом языке. Ответив с подо-
бающей вождю учтивостью на сердечное рукопожатие Джудит и на ласковый
кивок Хетти, он отошел в сторону, видимо поджидая минуты, когда друг
сочтет нужным поделиться с ним своими планами и рассказать обо всем, что
произошло за время их разлуки. Зверобой ронял, чего он хочет, и обратил-
ся к девушкам.
— Как только зайдет солнце, ветер утихнет, — сказал он, — поэтому не
стоит сейчас грести против него. Через полчаса, самое большее, наступит
полночный штиль или же ветер подует с южного берега. Тогда мы и пустимся
в обратный путь к замку. А теперь мы с делаваром хотим потолковать о на-
ших делах и условимся о том, что предпринять дальше.
Никто не возражал, и девушки, удалились в каюту, чтобы приготовить
ужин, а молодые люди уселись на носу баржи и начали беседовать. Они го-
ворили на языке делаваров. Но это наречие мало известно даже людям уче-
ным, и мы передадим этот разговор по-английски.
Не стоит, впрочем, излагать со всеми подробностями начало этой бесе-
ды, так как Зверобой рассказал о событиях, уже известных читателю. Отме-
тим лишь, что он ни единым словом не обмолвился о своей победе над иро-
кезом. Когда Зверобой кончил, заговорил делавар. Он выражался внуши-
тельно и с большим достоинством.
Рассказ его был ясен и короток и не прерывался никакими случайными
отступлениями. Покинув вигвамы своего племени, он направился прямо в до-
лину Саскуиханны. Он достиг берегов этой реки всего на одну милю южнее
ее истока и вскоре заметил след, указывавший на близость брагой. Подго-
товленный к подобной случайности, ибо цель его экспедиции в том и заклю-
чалась, чтобы выследить ирокезов, он обрадовался своему открытию и при-
нял необходимые меры предосторожности. Пройдя вверх по реке до истока и
заметив местоположение утеса, он обнаружил другой след и несколько часов
подряд наблюдал за врагами, подстерегая удобный случай встретиться со
своей любезной или же добыть вражеский скальп; и неизвестно еще, к чему
он больше стремился. Все время он держался возле озера и несколько раз
подходил так близко к берегу, что мог видеть все, что там происходило.
Лишь только появился в виду ковчег, как он начал следить за ним, хотя и
не знал, что на борту этого странного сооружения ему предстоит встре-
титься с другом. Заметив, как ковчег лавирует то в одну, то в другую
сторону, делавар решил, что судном управляют белые; это позволило ему
угадать истину. Когда солнце склонилось к горизонту, он вернулся к утесу
и, к своему удовольствию, снова увидел ковчег, который, видимо, поджидал
его.
Хотя Чингачгук в течение нескольких часов внимательно наблюдал за
врагами, их внезапное нападение в тот момент, когда он переправился на
баржу, было для него такой же неожиданностью, как и для Зверобоя. Он мог
объяснить это лишь тем, что врагов гораздо больше, чем он первоначально
предполагал, и что по берегу бродят другие партии индейцев, о существо-
вании которых ему ничего не было известно. Их постоянный лагерь — если
Слово «постоянный» можно применить к становищу, где бродячая орда наме-
ревалась провести самое большее несколько недель, — находился невдалеке
от того места, где Хаттер и Непоседа попали в плен, и, само собой разу-
меется, по соседству с родником.
— Хорошо, Змей, — промолвил Зверобой, когда индеец закончил свой не-
долгий, но полный воодушевления рассказ, — хорошо, Змей. Ты бродил вок-
руг становища мингов и, может быть, расскажешь нам что-нибудь о пленни-
ках: об отце этих молодых женщин и о молодом парне, который, как я пола-
гаю, приходится одной из них женихом.
— Чингачгук их видел. Старик и молодой воин — поникший хемлок и высо-
кая сосна.
— Ну, не совсем так, делавар: старик Хаттер, правда, клонится книзу,
но еще много прочных бревен можно вытесать из такого ствола. Что касает-
ся Гарри Непоседы, то по росту, силе и красоте он и впрямь украшение че-
ловеческого леса. Скажи, однако: они были связаны, их подвергали пыткам?
Я спрашиваю от имени молодых женщин, которым, смею сказать, очень хочет-
ся обо всем знать.
— Нет, Зверобой, мингов слишком много, им нет нужды сажать дичь в
клетку. Одни караулят, другие спят, третьи ходят на разведку, иные охо-
тятся. Сегодня бледнолицых принимают как братьев, завтра с них снимут
скальпы.
— Джудит и Хетти, утешительная новость для вас: делавар говорит, что
вашему отцу и Гарри Непоседе индейцы не сделали ничего худого. Они, ко-
нечно, в неволе, но, вообще говоря, чувствуют себя не хуже, чем мы.
— Рада слышать это, Зверобой, — ответила Джудит. — И так как теперь к
нам присоединился ваш друг, то я нисколько не сомневаюсь, что нам скоро
удастся выкупить пленников. Если в лагере есть женщины, то у меня най-
дутся наряды, от которых у них разгорятся глаза, а на худой конец мы
откроем сундук, там, я думаю, хранятся вещи, способные соблазнить даже
вождей.
— Джудит, — улыбаясь, сказал молодой человек, глядя на нее с выраже-
нием живого любопытства, которое, несмотря «а вечерний сумрак, не ус-
кользнуло от проницательных взоров девушки, — Джудит, хватит ли у вас
духу отказаться от нарядов, чтобы освободить пленников, даже если один
из них ваш отец, а другой добивается вашей руки?
— Зверобой, — отвечала Джудит после минутной заминки, — я буду с вами
откровенна. Признаюсь, было время, когда наряды были мне дороже всего на
свете.

Но с некоторых пор я чувствую в себе перемену. Хотя Гарри Непоседа
ничто для меня, я бы все отдала, чтобы его освободить. И, если я готова
это сделать для хвастуна, забияки, болтуна Непоседы, в котором, кроме
красивой внешности, ничего нет хорошего, можете представить себе, на что
я готова ради моего отца.
— Это звучит прекрасно и вполне соответствует женской натуре. Такие
чувства встречаются даже среди делаварских девушек. Мне часто, очень
часто приходилось видеть, как они жертвовали своим тщеславием ради сер-
дечной привязанности. Женщины и с красной и с белой кожей созданы для
того, чтобы чувствовать и повиноваться чувствам.
— А отпустят ли дикари нашего отца, если мы с Джудит отдадим им все
наши платья? — спросила Хетти своим невинным, кротким голосом.
— В это дело могут вмешаться женщины, милая Хетти, да, могут вме-
шаться женщины… Но скажи мне, Змей, много ли скво среди этих негодяев?
Делавар слушал и понимал все, что при нем говорили, хотя с обычной
индейской степенностью и замкнутостью сидел, отвернувшись и как будто
ничуть не интересуясь разговором, который его не касался. Однако на воп-
рос друга он сразу ответил со свойственной ему отрывистой манерой.
— Шесть, — сказал он, протягивая вперед все пальцы левой руки и
большой палец правой. — И еще одна. — Тут он выразительно прижал руку к
сердцу, намекая этим поэтическим и вместе с тем естественным жестом на
свою возлюбленную.
— Значит, ты видел ее, вождь? Быть может, тебе удалось рассмотреть ее
хорошенькое личико или близко подойти к ней, чтобы спеть ей на ухо одну
из тех песен, которые она так любит?
— Нет, Зверобой, там слишком много деревьев, и ветви их покрыты лист-
вой, как небо облаками вовремя грозы. Но (тут молодой воин повернулся к
другу, и улыбка внезапно озарила его свирепое, раскрашенное, да и от
природы сумрачное, смуглое лицо ясным светом теплого человеческого
чувства) Чингачгук слышал смех Уа-та-Уа, он узнал его среди смеха иро-
кезских женщин. Он прозвучал в его ушах как щебетание малиновки.
— Ну, я могу довериться уху влюбленного, а делаварское ухо различает
все звуки, которые оно когдалибо слышало в лесах… Не знаю, почему это
так, Джудит, но, когда молодые люди — я разумею и юношей и девушек — на-
чинают испытывать нежные чувства друг к другу, просто удивительно, каким
приятным кажется им смех или голос любимой. Мне приходилось видеть, как
суровые воины прислушивались к болтовне и смеху молодых девушек, словно
к музыке, которую можно услышать, в старой голландской церкви на главной
улице в Олбани, где я бывал не раз, продавая меха и дичь.
— А вы. Зверобой, — сказала Джудит быстро и с несвойственной ей
серьезностью, — неужели вы никогда не чувствовали, как приятно слушать
смех любимой девушки!
— Господи помилуй, Джудит! Да ведь я никогда не жил среди людей моего
цвета кожи так долго, чтобы испытывать подобные чувства. Вероятно, они
естественны и законны, но для меня нет музыки слаще пения ветра в лесных
вершинах или журчания искрящегося, холодного, прозрачного ручья. Пожа-
луй, — продолжал он с задумчивым видом, опустив голову, — мне приятно
еще слушать заливистый лай хорошей гончей, когда нападешь на след жирно-
го оленя. А вот голос собаки, не имеющей нюха, меня нисколько не трево-
жит. Ведь такая тявкает без толку, ей все равно, бежит ли впереди олень
или вовсе нет.
Джудит встала и, о чем-то размышляя, медленно отошла в сторону. Лег-
кий дрожащий вздох вырвался из ее груди, но это не было ее обычное, тон-
ко рассчитанное кокетство.
Хетти, как всегда, слушала с простодушным вниманием, хотя ей казалось
странным, что молодой человек предпочитает мелодию лесов песням девушек
или их невинному смеху. Привыкнув, однако, во всем подражать примеру
сестры, она вскоре последовала за Джудит в каюту, там села и начала
упорно обдумывать какую-то затаенную мысль.
Оставшись одни. Зверобой и Чингачгук продолжали беседу.
— Давно ли молодой бледнолицый охотник пришел на это озеро? — спросил
делавар, вежливо подождав сначала, чтобы его друг заговорил первым.
— Только вчера в полдень, Змей, хотя за это время успел достаточно
повидать и сделать.
Взгляд, который Чингачгук бросил на товарища, был таким острым, что,
казалось, пронизывал сгустившийся ночной мрак. Искоса поглядев на индей-
ца, Зверобой увидел два черных глаза, устремленных на него, как зрачки
пантеры или загнанного волка. Он понял значение этого пылающего взора и
ответил сдержанно:
— Так оно и было, как ты подозреваешь, Змей, да, нечто в этом роде. Я
встретил врага и не стану скрывать, что одолел его.
У индейца вырвалось восторженное восклицание; положив руку на плечо
друга, он с нетерпением спросил, удалось ли тому добыть скальп противни-
ка.
— Ну, насчет этого я готов заявить в лицо всему племени делаваров,
старому Таменунду и твоему отцу, великому Ункасу, что такие дела не при-
личествуют белым. Как видишь, Змей, мой скальп остался у меня на голове,
а только он и подвергался опасности в данном случае.
— Воин не пал? Зверобой не оправдал прозвища, которое ему дали, он
был недостаточно зорок или недостаточно проворен с ружьем?
— Ну нет, ты ошибаешься! Смею сказать, что минг убит.
— Вождь? — спросил индеец со страстным нетерпецием.
— Этого я не могу тебе сказать. Он был ловок, коварен, тверд сердцем
и, может быть, пользовался большой известностью среди своего народа,
чтобы заслужить это звание. Он дрался храбро, хотя глаз его был не нас-
только быстр, чтобы опередить того, кто прошел военную выучку вместе с
тобой, делавар.
— Моему другу и брату удалось захватить тело?
— В этом не было никакой надобности — минг умер у меня на руках. Надо
теперь же сказать всю правду: он сражался, как подобает краснокожему, а
я сражался, как подобает белому.
— Хорошо! Зверобой бледнолиц, и у него белые руки. Делавар снимет
скальп, повесит его на шест и пропоет песню в честь Зверобоя, когда мы
вернемся к нашему народу. Честь принадлежит племени, ее не следует те-
рять.
— Это легче сказать, чем сделать. Тело минга осталось в руках его
друзей и, без сомнения, спрятано в какой-нибудь дыре, где даже при всей
твоей делаварекой хитрости вряд ли удастся добыть его скальп.
Молодой человек коротко, но ясно рассказал своему другу о событиях
этого утра, ничего не утаив, но по возможности уклоняясь от принятого
среди индейцев бахвальства. Чингачгук снова выразил свое удовольствие,
узнав, какой чести удостоился его друг. Затем оба встали, так как насту-
пил час, когда ради большей безопасности следовало отвести ковчег по-

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

Зверобой, или Первая тропа войны

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

соседству с фортом. И я должен сказать, что, по-моему, вы одно время жи-
ли слишком близко от него…
Зверобой говорил, как всегда, серьезно и убежденно. Темнота скрыла от
него румянец, заливший щеки девушки. Огромным усилием воли Джудит поста-
ралась сдержать свое внезапно участившееся дыхание.
— Что касается ферм, — продолжал охотник, — то они по-своему полезны,
и найдется немало людей, готовых прожить там всю свою жизнь. Но стоит ли
заниматься расчисткой почвы, когда в лесу можно добыть вдвое больше доб-
ра. Если вы любите свежий воздух, простор и свет, то найдете их на поля-
нах и на берегах ручьев, а для тех, кто слишком уж требователен по этой
части, существуют озера. Но на каких расчищенных местах встретите вы
настоящую густую тень, веселые родники, стремительные ручьи и величест-
венные тысячелетние деревья! Вы не найдете их там, зато увидите изуродо-
ванные стволы, покрывающие землю, словно надгробные плиты на кладбище.
Мне кажется, что люди, которые живут в подобных местах, должны постоянно
думать о своем конце и о неизбежной всеобщей гибели, вызываемой не
действием времени и природы, а опустошением и насилием. Что касается
церквей, то, вероятно, от них должна быть какая-нибудь польза, иначе
добрые люди не стали бы их строить. Но особенной необходимости в них
нет. Говорят, это храмы господа бога, но, помоему, Джудит, вся земля —
это храм для людей со здравым умом. Ни крепости, ни церкви не делают нас
счастливее. К тому же в наших поселках все враждуют друг с другом, а в
лесах царит согласие. Крепости и церкви всегда стоят рядом, и, однако,
они явно противоречат друг другу: церкви должны служить делу мира, а
крепости строятся для войны. Нет, нет, я предпочитаю лесную чащу!
— Женщины не созданы для кровопролитий, а им не будет конца, пока
длится эта война.
— Если вы разумеете белых женщин, я согласен с вами — вы недалеки от
истины. Но если говорить о краснокожих скво, то им такие дела как раз по
нраву. Ничто не может сделать такой счастливой Уа-та-Уа, будущую жену
нашего делавара, как мысль, что в эту самую минуту он бродит вокруг ла-
геря своих заклятых врагов, охотясь за скальпами.
— Послушайте, Зверобой, она ведь женщина! Неужели она не тревожится,
зная, что ее любимый подвергает свою жизнь опасности?
— Она не думает об опасности, Джудит, она думает о славе. И когда
сердце полно таким чувством, в нем не остается места для страха.
Уа-та-Уа — ласковое, кроткое, веселое создание, но она мечтает о славе
не меньше, чем любая делаварская девушка. Через час она должна встретить
Змея на том месте, где Хетти высадилась на берег, и я не сомневаюсь, что
она теперь волнуется, как всякая женщина. Но она была бы еще более
счастлива, если бы знала, что в этот самый миг ее возлюбленный выслежи-
вает минга, надеясь раздобыть его скальп.
— Если вы и впрямь верите этому, Зверобой, то я не удивляюсь, что вы
придаете такое значение природным склонностям. По-моему, любая белая де-
вушка пришла бы в отчаяние, зная, что ее жениху грозит смертельная опас-
ность. Мне кажется, что и вы, хотя и кажетесь всегда таким невозмутимым
и спокойным, не могли бы не тревожиться, зная, что ваша Уа-та-Уа в опас-
ности.
— Это другое дело, это совсем другое дело, Джудит. Женщина слишком
слабое и нежное создание, чтобы подвергаться такому риску, и мужчина
обязан заботиться о ней. Я даже думаю, что это одинаково соответствует
натуре и краснокожего и белого. Но у меня нет своей Уа-та-Уа, да, веро-
ятно, никогда и не будет.
— А вот Гарри Непоседе решительно все равно, кто его жена — индейская
скво или губернаторская дочка, лишь бы только она была хоть чуточку
смазлива и стряпала бы обеды для его ненасытного желудка.
— Вы несправедливы к Марчу, Джудит, да, очень несправедливы. Бедный
малый сохнет по вас. А когда мужчина отдает свое сердце такому существу,
как вы, то ни ирокезская, ни делаварская девушка не сможет заставить его
изменить этому чувству. Вы можете сколько вашей душе угодно смеяться над
такими людьми, как Непоседа и я, потому что вы неотесанны и не учились
по книгам, но и у нас есть свои достоинства. Не надо презирать честное
сердце, девушка, если даже оно не привыкло к разным тонкостям, которые
нравятся женщинам…
— Смеяться над вами, Зверобой?! Неужели вы хоть на одну минуту можете
подумать, что я способна поставить вас на одну доску с Гарри Марчем?
Нет, нет, я не так глупа! Никто не может сравнить ваше честное сердце,
мужественную натуру и простодушную правдивость с шумливым себялюбием,
ненасытной жадностью и заносчивой жестокостью Гарри Марча. Самое лучшее,
что можно сказать о нем, заключается в двух его кличках — Торопыга и Не-
поседа, которые не означают ничего особенно хорошего. Даже мой отец, хо-
тя он и занимается в эту минуту тем же самым делом, что и Гарри, отлично
понимает разницу между вами. Я знаю наверное, потому что он сам сказал
мне об этом.
Джудит была пылкая и порывистая девушка. Она не привыкла к условнос-
тям, которые сдерживают проявление девичьих чувств в цивилизованном кру-
гу. Ее свободные и непринужденные манеры были гораздо выше пошлых ухищ-
рений кокетства или же черствой, бессердечной надменности. Она даже
схватила обеими руками грубую руку охотника и сжала ее с такой горяч-
ностью и силой, что невозможно было усомниться в искренности ее слов.
Хорошо еще, что избыток чувства помешал ей высказаться до конца, потому
что иначе она, вероятно, повторила бы здесь все, что сказал ей отец:
старик не только провел благоприятное для охотника сравнение между ним и
Непоседой, но даже со своей обычной прямолинейной грубостью в немногих
словах посоветовал дочери отказаться от Марча и выйти замуж за Зверобоя.
Джудит ни за что не сказала бы об этом никому из мужчин, но невинная
простота Зверобоя внушала ей безграничное доверие. Однако она оборвала
себя на полуслове, выпустила руку молодого человека и приняла холодный,
сдержанный вид, более подобающий ее полу и врожденной скромности.
— Благодарю вас, Джудит, благодарю вас от всего сердца, — ответил
охотник. Скромность помешала ему истолковать в лестном для себя смысле
слова и поступки девушки. — Благодарю вас, если все, что вы сказали,
действительно правда. Гарри — мужчина видный, он словно самая высокая
сосна на этих горах, и недаром Змей прозвал его так. Но одним нравится
красивая внешность, а другим — только хорошее поведение. У Гарри есть
уже одно из этих преимуществ, и от него самого зависит приобрести другое
или… Тес… те… те… Это голос вашего отца, девушка, и кажется, он

на что-то сердит.
— О господи, когда ж кончится этот ужас! — воскликнула Джудит, пряча
лицо в колени и затыкая уши. — Иногда мне хочется, чтобы у меня не было
отца!
Это было сказано с величайшей горестью. Неизвестно, что могло бы еще
сорваться с ее губ, если бы у нее за спиной не прозвучал вдруг ласковый,
тихий голос:
— Джудит, мне следовало бы прочитать одну главу из библии отцу и Гар-
ри, это удержало бы их от новой поездки для такого страшного дела… По-
зовите их сюда, Зверобой, скажите им, что очень хорошо будет для них
обоих, если они вернутся и выслушают мои слова.
— Ах, бедная Хетти, вы плохо знаете, что такое жажда золота и жажда
мести… Но все-таки у них что-то там неладно, Джудит. Ваш отец и Непо-
седа ревут, как медведи. Чингачгук почему-то молчит. Не слышен его бое-
вой клич, который должен был пронестись над горами.
— Быть может, небесное правосудие покарало Чингачгука, и его смерть
спасла жизнь многим невинным.
— Нет, нет, если таков закон, то пострадать должен был не только
Змей. До драки у них, конечно, не дошло; вероятно, в лагере никого не
оказалось и они возвращаются не солоно хлебавши. Вот почему Непоседа ры-
чит, а Змей безмолвствует.
В это мгновение послышался всплеск весла, брошенного в воду: это Марч
с досады позабыл о всякой осторожности. Зверобой убедился в правильности
своей догадки.
Так как ковчег плыл по течению невдалеке от пироги, то через нес-
колько минут охотники услышали тихий голос Чингачгука. Он указывал Хат-
теру, куда надо править. Затем пирога причалила к барже, и искатели при-
ключений поднялись на борт. Ни Хаттер, ни Непоседа ни словом не заикну-
лись о том, что с ними случилось. Лишь делавар, проходя мимо своего дру-
га, промолвил вполголоса: «Костер погашен». Это не вполне соответствова-
ло действительности, но Зверобой все-таки понял, что произошло.
Теперь возник вопрос, что делать дальше. После короткого и весьма
мрачного совещания Хаттер решил, что благоразумнее всего провести ночь в
непрерывном движении и таким образом избежать внезапной атаки. Затем он
объявил, что они с Марчем намерены лечь спать, чтобы вознаградить себя
за бессонную ночь, проведенную в плену. Ветер не унимался, и решили
плыть прямо вперед, пока ковчег не приблизится к другому берегу.
Договорившись об этом, бывшие пленники помогли поднять паруса, а по-
том растянулись на тюфяках, предоставив молодому охотнику и Чингачгуку
следить за движением баржи. Зверобой и делавар охотно согласились, так
как, в ожидании встречи с Уа-та-Уа, они и не думали спать. Друзей нис-
колько не огорчило, что Джудит и Хетти остались на палубе.
Некоторое время баржа дрейфовала вдоль западного берега, подгоняемая
легким южным ветерком. Скорость судна не превышала двух миль в час, но
этого было вполне достаточно, чтобы вовремя добраться к назначенному
месту.
Зверобой и Чингачгук изредка обменивались короткими замечаниями, ду-
мая о том, как освободить Уа-таУа. Внешне индеец казался совершенно спо-
койным, но с минуты на минуту им все больше овладевало внутреннее волне-
ние. Зверобой стоял у руля, направляя ковчег поближе к берегу. Это поз-
воляло держаться в тени, отбрасываемой лесами, и давало возможность за-
метить малейшие признаки нового индейского становища на берегу. Таким
образом они обогнули низкий мыс и поплыли уже по бухте, на севере кото-
рой и находилось место, бывшее конечной целью их плавания. Оставалось
пройти еще около четверти мили, когда Чингачгук молча подошел к своему
другу и указал рукой прямо вперед: у кустарника, окаймлявшего южный бе-
рег мыса, горел огонек. Не оставалось сомнения, что индейцы внезапно пе-
ренесли свой лагерь на то самое место, где Уа-та-Уа назначила свидание.

Глава XVI

В долине солнце и цветы,
Я слышу голос нежный,
И сказку мне приносишь ты
И отдых безмятежный.
Вордсвор Т.

Открытие это имело чрезвычайно важное значение в глазах Зверобоя и
его друга. Во-первых, они опасались, как бы Хаттер и Непоседа, проснув-
шись и заметив новое местоположение индейского лагеря, не вздумали учи-
нить на него новый налет; затем чрезвычайно увеличивался риск высадки на
берег для встречи с Уа-та-Уа; наконец, в результате перемены вражеской
позиции могли возникнуть всевозможные непредвиденные случайности.
Делавар знал, что час свидания приближается, и не думал больше о во-
инских трофеях. Он прежде всего договорился со своим другом о том, чтобы
не будить Хаттера и Гарри, которые могли бы расстроить его план.
Ковчег Продвигался вперед очень медленно. Оставалось не менее четвер-
ти часа ходу до мыса, и у обитателей ковчега было достаточно времени для
размышлений. Индейцы думали, что бледнолицые по-прежнему находятся в
«замке»; желая скрыть свой костер, они зажгли огонь на самой южной око-
нечности мыса. Здесь он был так хорошо защищен густым кустарником, что
даже Зверобой, лавировавший то влево, то вправо, временами терял его из
виду.
— Это хорошо, что они расположились так близко от воды, — сказал Зве-
робой, обращаясь к Джудит. — Очевидно, минги уверены, что мы все еще си-
дим в замке, и наше появление с этой стороны будет для них полнейшей не-
ожиданностью. Какое счастье, что Гарри Марч и ваш отец спят, а то они
непременно захотели бы опять отправиться за скальпами!.. Ага, кусты сно-
ва закрыли костер, и его теперь совсем не видно.
Зверобой помедлил немного, желая убедиться, что ковчег действительно
находится там, где нужно. Затем он подал сигнал, после чего Чингачгук
бросил якорь и спустил парус.
Место, где стоял теперь ковчег, имело свои выгоды и недостатки. Кос-
тер был скрыт отвесным берегом, который находился, быть может, несколько
ближе к судну, чем это было желательно. Однако немного дальше начинался
глубокий омут, а при создавшихся обстоятельствах следовало по возможнос-
ти не бросать якорь на слишком глубоком месте. Кроме того, Зверобой
знал, что на расстоянии нескольких миль в окружности нет ни одного пло-
та; и, хотя деревья свисали в темноте почти над самой баржей, до нее не-
легко было добраться без помощи лодки. Густая тьма, царившая вблизи ле-
са, служила надежной защитой, и следовало остерегаться только шума, что-
бы избежать опасности быть окруженными. Все это Зверобой растолковал

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

Зверобой, или Первая тропа войны

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

дальше от берега.
Было уже совсем темно; небо затянулось тучами, звезды померкли. Как
всегда после захода солнца, северный ветер стих и с юга повеяла легкая
воздушная струя Эта перемена благоприятствовала намерениям Зверобоя, он
поднял якорь, и баржа тотчас же начала дрейфовать вверх по озеру. Когда
подняли парус, скорость судна увеличилась до двух миль в час. Итак, не
было никакой нужды работать веслами. Зверобой, Чингачгук и Джудит усе-
лись на корме: охотник взялся за руль Затем они начали совещаться о том,
что делать дальше и каким образом освободить друзей.
Джудит принимала живое участие в этой беседе. Делавар без труда пони-
мал все, что она говорила, но отвечал на своем языке, и его сжатые и
меткие замечания должен был переводить Зверобой. За последние полчаса
Джудит много выиграла в мнении своего нового-знакомого. Она быстро реша-
ла вопросы, предлагала смелые и уверенные планы, и все ее суждения были
глубоко продуманы. Сложные и разнообразные события, которые произошли
после их встречи, одиночество девушки и зависимое положение заставили ее
относиться к Зверобою как к старому, испытанному другу, и она доверилась
ему всей душой. До сих пор Джудит относилась к мужчинам настороженно, но
теперь она отдалась под покровительство молодого человека, очевидно не
таившего против нее никаких дурных намерений. Его честность, наивная по-
эзия его чувств и даже своеобразие его речи — все это способствовало
возникновению привязанности, такой же чистой, как внезапной и глубокой.
До встречи со Зверобоем у Джудит было много поклонников и ценителей ее
красоты, но все они смотрели на нее как на хорошенькую игрушку, и она
сомневалась в искренности их напыщенных и приторных комплиментов. Краси-
вое лицо и мужественная фигура Непоседы не искупали неприятного впечат-
ления от его шумной и грубой манеры держаться. Зверобой же был для Джу-
дит олицетворением прямоты, и его сердце казалось ей прозрачным, как
кристалл. Даже его равнодушие к ее красоте, вызывавшей восхищение всех
мужчин, подстрекало тщеславие молодой девушки и еще сильнее раздувало в
ней искру нежного чувства.
Так прошло около получаса; все это время ковчег медленно скользил по
воде. Тьма сгущалась вокруг.
На южном берегу уже начинали теряться в отдалении темные лесные мас-
сивы, а горы отбрасывали тень, закрывавшую почти все озеро. Впрочем, на
самой его середине, где на водную поверхность падал тусклый свет, еще
струившийся с неба, узкая и слабо мерцавшая полоса тянулась по прямой
линии с севера на юг. По этому подобию Млечного Пути и подвигался ков-
чег, что значительно облегчало работу рулевого. Джудит и Зверобой молча
любовались торжественным спокойствием природы.
— Какая мрачная ночь! — заметила Джудит после долгой паузы. — Наде-
юсь, нам удастся найти «замок».
— Да, вряд ли мы его проглядим, если будем держаться по самой середи-
не озера, — отозвался молодой человек. — Сама природа указала нам здесь
дорогу, и, как бы ни было темно, нам нетрудно следовать по ней.
— Вы ничего не слышите, Зверобой? Мне кажется, будто вода плещет
где-то совсем близко от нас.
— Правда. Что-то действительно движется в воде. Должно быть, рыба.
Эти создания гоняются друг за дружкой совсем как люди или звери на суше.
Вероятно, одна из них подпрыгнула в воздух, а потом опять погрузилась в
свою стихию. Никто из нас, Джудит, не должен покидать свою стихию, при-
рода всегда возьмет свое… Тсс! Слушайте! Это похоже на шум весла, ко-
торым действуют очень осторожно…
Тут делавар склонился над бортом и многозначительно показал пальцем
куда-то в темноту. Зверобой и Джудит взглянули в этом направлении, и оба
одновременно увидели пирогу. Очертания этого неожиданного соседа были
очень неясны и легко могли ускользнуть от не опытных глаз. Но пассажиры
ковчега сразу разглядели пирогу; в ней стоял, выпрямившись во весь рост,
человек и работал веслом. Разумеется, нельзя было узнать, не притаился
ли еще кто-нибудь на дне лодки. Уйти на веслах от легкой пироги было не-
возможно, и мужчины схватились за карабины, готовясь к бою.
— Я легко могу свалить гребца, — прошептал Зверобой, — но сперва мы
окликнем его и спросим, что ему надо. — Затем, возвысив голос, он произ-
нес внушительным тоном: — Стоп! Если ты подплывешь ближе, я должен буду
стрелять, и тебя ожидает неминуемая смерть. Перестань грести и отвечай!
— Стреляйте и убейте бедную, беззащитную девушку, — ответил мягкий и
трепещущий женский голос, — но бог вам этого никогда не простит! Ступай-
те вашей дорогой. Зверобой, а мне позвольте идти моей.
— Хетти! — одновременно воскликнули охотник и Джудит.
Зверобой бросился к тому месту, где была привязана пирога, которую
они вели на буксире. Пирога исчезла, и молодой человек сразу понял, в
чем дело. Что касается беглянки, то, испугавшись угрозы, она перестала
греметь и теперь смутно выделялась во мраке, как туманный призрак, под-
нявшийся над водой. Парус тотчас же спустился, чтобы помешать ковчегу
обогнать пирогу. К несчастью, это было сделано слишком поздно: инерция и
напор ветра погнали судно вперед, и Хетти очутилась с подветренной сто-
роны. Но она все еще оставалась на виду.
— Что это значит, Джудит? — спросил Зверобой. — Почему ваша сестра
отвязала лодку и покинула нас?
— Вы знаете, что она слабоумная. Бедная девочка! У нее свои понятия о
том, что надо делать. Она любит меня больше, чем дети обычно любят своих
родителей, и, кроме того…
— В чем же дело, девушка? Сейчас такое время, что надо говорить всюду
правду.
Джудит не хотелось выдавать тайну сестры, и она немного поколебалась,
прежде чем заговорила опять. Но, уступая требованиям Зверобоя и сама от-
лично понимая, какому риску они все подвергаются из-за неосторожности
Хетти, она не могла долее молчать.
— Я боюсь, что бедная простушка Хетти неспособна понять, что за тщес-
лавие, пустота и ветреность прячутся за красивой внешностью Гарри Непо-
седы. Она говорит о нем во сне, а иногда выражает свои чувства даже ная-
ву.
— Значит, вы предполагаете, Джудит, что ваша сестра затеяна какое-то
нелепое дело, чтобы спасти отца и Непоседу, и одна из наших пирог может
попасть из-за этого в руки к мингам?
— Боюсь, что так, Зверобой. Бедная Хетти вряд ли сумеет перехитрить
дикарей.

Пирога с фигурой Хетти, стоявшей на корме, продолжала смутно маячить
во мраке. Но, по мере того как ковчег — удалялся, очертания пироги расп-
лывались в ночной тьме. Было совершенно очевидно, что нельзя терять вре-
мени, иначе она окончательно исчезнет во мраке. Отложив ружья в сторону,
мужчины взялись за весла и начали поворачивать баржу, по направлению к
пироге. Джудит, привыкшая к такого рода работе, побежала на другой конец
ковчега и поместилась на возвышении, которое можно было бы назвать «ка-
питанским мостиком». Испуганная всеми этими приготовлениями, поневоле
сопровождавшимися шумом, Хетти встрепенулась, как птичка, встревоженная
приближением неожиданной опасности.
Зверобой и его товарищ гребли со всей энергией, на какую только были
способны, а Хетти слишком волновалась, так что погоня, вероятно, вскоре
закончилась бы тем, что беглянку поймали бы, если бы она несколько раз
совершенно неожиданно не изменяла направления. Эти повороты дали ей воз-
можность выиграть время и заставили ковчег и пирогу войти в полосу глу-
бокой тьмы, очерченной тенями холмов. Расстояние между беглянкой и ее
преследователями постепенно увеличивалось, пока наконец Джудит не пред-
ложила друзьям бросить весла, так как она совершенно потеряла пирогу из
виду.
Когда она сообщила эту печальную весть, Хетти находилась еще так
близко, что могла слышать каждое слово сестры, хотя Джудит старалась го-
ворить как можно тише. В то же мгновение Хетти перестала грести и затаив
дыхание ждала, что будет дальше. Над озером воцарилась мертвая тишина.
Пассажиры ковчега тщетно напрягали зрение и слух, стараясь определить
местонахождение пироги. Джудит склонилась над бортом в надежде уловить
какой-нибудь звук, позволивший бы определить направление, по которому
удалялась сестра, тогда как оба ее спутника, тоже наклонившись, стара-
лись смотреть параллельно воде, ибо так было легче всего заметить любой
предмет, плавивший на ее поверхности. Однако все было напрасно, и усилия
их не увенчались успехом. Все это время Хетти, не догадываясь опуститься
на дно пироги, стояла во весь рост, приложив палец к губам и глядя в ту
сторону, откуда доносились голоса, словно статуя, олицетворяющая глубо-
кое и боязливое внимание. У нее хватило смекалки отвязать пирогу и бес-
шумно отплыть от ковчега, подальше, как видно, все способности изменили
ей. Даже повороты пироги были скорее следствием нетвердости ее руки и
нервного возбуждения, чем сознательного расчета.
Пауза длилась несколько минут, в течение — которых Зверобой и индеец
совещались на делаварском наречии. Затем они снова взялись за весла,
стараясь по возможности не производить шума. Ковчег медленно направился
на запад, к вражескому лагерю. Подплыв на близкое расстояние к берегу,
где мрак был особенно густой, судно простояло на месте около часа в ожи-
дании. Хетти, Охотник и индеец полагали, что, как только девушка решит,
что ей больше не грозит преследование, она направится именно в эту сто-
рону. Однако и этот маневр не удался. Ни единый звук, ни единая про-
мелькнувшая по воде тень не указывали на приближение пироги. Разочаро-
ванный, этой неудачей и сознавая, как важно вернуться в крепость, прежде
чем она будет захвачена неприятелем, Зверобой направил судно обратно к
«замку», с беспокойством думая, что его старания овладеть всеми пирога-
ми, находившимися на озере, будут сведены на нет неосторожным поступком
слабоумной Хетти.

Глава Х

Но в этой дикой чаще
Кто может глазу доверять иль уху?
Скалистые провалы и пещеры
На шелест листьев, крики птиц ночных,
Треск сучьев резкий, завыванья ветра
Протяжным отвечают эхом.
Джоанна Бэйлли

Страх и в то же время расчет побудили Хетти положить весло, когда она
поняла, что преследователи не знают, в каком направлении им двигаться.
Она оставалась на месте, пока ковчег плыл к индейскому лагерю. Потом,
девушка снова взялась за весло и осторожными ударами погнала пирогу к
западному берегу. Однако, желая обмануть преследователей, которые, как
она правильно угадала, вскоре сами приблизились к этому берегу, Хетти
направилась несколько дальше к северу, решив высадиться на мысе, который
выдавался далеко в озеро приблизительно в одной миле от истока.
Впрочем, она хотела не только замести следы: при всей своей простоте
Хетти Хаттер была одарена от природы инстинктивной осторожностью, кото-
рая так часто свойственна слабоумным. Девушка отлично понимала, что
прежде всего надо не дать ирокезам возможности захватить пирогу. И дав-
нее знакомство с озером подсказало ей, как проще всего сочетать эту важ-
ную задачу с ее собственным замыслом.
Как мы уже сказали, мыс, к которому направилась Хетти, выдавался да-
леко в воду. Если пустить оттуда пирогу по течению в то время, когда ду-
ет южный ветерок, то, судя по всему, эта пирога должна была, плывя прямо
от берега, достигнуть «замка», стоявшего с подветренной стороны. Хетти
решила так и поступить.
Не раз наблюдая за движением бревен, проплывавших по озеру, она зна-
ла, что на рассвете ветер обычно меняется, и не сомневалась, что если
даже пирога и минует в темноте «замок», то Зверобой, который утром, не-
сомненно, будет внимательно осматривать в подзорную трубу озеро и его
лесистые берега, успеет остановить легкое суденышко, прежде чем оно дос-
тигнет северного побережья.
Девушке понадобилось около часа, чтобы добраться до мыса. И расстоя-
ние было порядочное, да и в темноте она гребла не так уверенно. Ступив
на песчаный берег, она уже собиралась оттолкнуть пирогу и пустить ее по
течению. Но не успела она еще этого сделать, как вдруг услышала тихие
голоса, казалось доносившиеся со стороны деревьев, которые высились по-
зади нее. Испуганная неожиданной опасностью. Хетти хотела снова прыгнуть
в пирогу, чтобы искать опасения в бегстве, как вдруг ей почудилось, что
она узнает мелодичный голос Джудит. Наклонившись над водой, чтобы лучше
слышать, Хетти поняла, что ковчег приближается с юга и непременно прой-
дет мимо мыса, ярдах в двадцати от того места, где она стояла. Это было
все, чего она желала; пирога поплыла по озеру, оставив ее на узкой бере-
говой полоске.
Совершив этот самоотверженный поступок, Хетти не считал нужным уда-
литься. Деревья со склонившимися ветвями и кустарники могли бы скрыть ее
даже при полном дневном свете, а в темноте там ничего нельзя было разг-
лядеть даже на расстоянии нескольких футов. Кроме того, ей достаточно

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

Зверобой, или Первая тропа войны

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

Джудит, объяснив заодно, что нужно делать в случае тревоги. Он считал,
что спящих следует разбудить только в самом крайнем случае.
— Теперь, Джудит, мы с вами все выяснили, а мне и Змею пора спус-
титься в пирогу, — закончил охотник. — Правда, звезды еще не видно, но
скоро она взойдет, хотя нам вряд ли удастся разглядеть ее сквозь облака.
К счастью, Уа-та-Уа очень шустрая девушка и способна даже видеть то, что
не находится прямо у нее под носом. Ручаюсь вам, она не опоздает ни на
минуту и ни на шаг не собьется с правильного пути, если только подозри-
тельные бродяги-минги не всполошились и не задумали использовать девушку
как приманку для нас или не запрятали ее, чтобы склонить ее сердце в
пользу гуронского, а не могиканского мужа…
— Зверобой, — перебила его девушка, — это очень опасное предприятие.
Почему вы непременно должны принимать в нем участие?
— Как почему? Разве вы не знаете, что мы хотим похитить Уа-та-Уа, на-
реченную невесту нашего Змея, на которой он собирается жениться, лишь
только мы вер» немея обратно к его племени?
— Все это касается только делавара. Ведь вы же не собираетесь же-
ниться на Уа-та-Уа, вы не обручены с нею. Почему двое должны рисковать
своей жизнью и свободой, когда с этим отлично может справиться и один?
— Ага, теперь я понимаю, Джудит, да, теперь начинаю понимать. Вы счи-
таете, что раз Уа-та-Уа невеста Змея, то это касается только его, и если
он один может справиться с пирогой, то пусть и отправляется один за де-
вушкой. Вы забываете, однако, что только за этим мы и явились сюда на
озеро, и не очень-то благородно было бы с моей стороны идти на попятный
лишь потому, что дело выходит трудноватое. Притом если любовь много зна-
чит для некоторых людей, особенно для молодых женщин, то для иных и
дружба чего-нибудь да стоит. Смею сказать, делавар может один грести в
пироге, один может похитить Уа-та-Уа, и, пожалуй, довольно охотно все
это сделает без моей помощи. Но не так-то легко ему одному бороться с
препятствиями, избегать засад и драться с дикарями, если у него за спи-
ной не будет верного друга, хотя этот друг — всего-навсего такой чело-
век, как я. Нет, нет, Джудит, вы сами не покинули бы в такой час челове-
ка, который надеется на вас, и, значит, не можете требовать этого от ме-
ня.
— Я боюсь… что вы правы, Зверобой. И, однако, мне не хочется, чтобы
вы ездили. Обещайте мне, по крайней мере, одно: не доверяйтесь дикарям и
не предпринимайте ничего, кроме освобождения девушки. На первый раз и
этого довольно.
— Спаси вас господь, девушка! Можно подумать, что это говорит Хетти,
а не бойкая и храбрая Джудит Хаттер! Но страх делает умных глупцами и
сильных слабыми. Да, я на каждом шагу вижу доказательства этого. Очень
мило с вашей стороны, Джудит, тревожиться изза ближнего, и я всегда бу-
дут повторять, что вы добрая и милая девушка, какие бы глупые истории
про вас ни распускали люди, завидующие вашей красоте.
— Зверобой! — торопливо сказала Джудит, задыхаясь от волнения. — Неу-
жели вы верите всему, что рассказывают про бедную девушку, у которой нет
матери? Неужели злой язык Гарри Непоседы должен загубить мою жизнь?
— Нет, Джудит, это не так. Я сам говорил Непоседе, что некрасиво по-
зорить девушку, если не удается склонить ее к себе честным путем, и что
даже индеец бывает сдержан, когда речь идет о добром имени молодой жен-
щины.
— Он не посмел бы так болтать, был бы у меня брат! — вскричала Джу-
дит, и глаза ее загорелись. — Но, видя, что единственный мой покровитель
— старик, слух у которого притупился так же, как и чувства, Марч решил
не стесняться.
— Не совсем так, Джудит, не совсем так. Любой честный человек, будь
то брат или посторонний, вступится за такую девушку, как вы, если
кто-нибудь будет ее порочить. Непоседа всерьез хочет жениться на вас, а
если он иногда немножко вас поругивает, то лишь из ревности. Улыбнитесь
ему, когда он проснется, пожмите ему руку хоть наполовину так крепко,
как недавно пожали мою, — и, клянусь жизнью, бедный малый забудет все на
свете, кроме вашей красоты. Сердитые слова не всегда исходят от сердца.
Испытайте Непоседу, Джудит, когда он проснется, и вы увидите всю силу
вашей улыбки.
Зверобой, по своему обыкновению, беззвучно засмеялся и затем сказал
внешне невозмутимому, но в действительности изнывавшему от нетерпения
индейцу, что готов приступить к делу. В то время как молодой охотник
спускался в пирогу, девушка стояла неподвижно, словно камень, погружен-
ная в мысли, которые пробудили в ней слова ее собеседника. Простодушие
охотника совершенно сбило ее с толку. В своей узком кружке Джудит до сих
пор была очень искусной укротительницей мужчин, но теперь она следовала
внезапному сердечному порыву, а не обдуманному расчету. Мы не станем от-
рицать, что некоторые из размышлений Джудит были очень горьки, хотя лишь
в дальнейших главах нашей повести сможем объяснить, насколько заслуженны
и насколько глубоки были ее страдания.
Чингачгук и его бледнолицый друг отправились в свою рискованную,
трудную экспедицию с таким хладнокровием и с такой осмотрительностью,
которые могли бы сделать честь даже опытным воинам, проделывающим двад-
цатую боевую кампанию. Индеец расположился на носу пироги, а Зверобой
орудовал рулевым веслом на корме. Таким образом, Чингачгук должен был
первым высадиться на берег и встретить свою возлюбленную. Охотник занял
свой пост, не сказав ни слова, но подумал про себя, что человек, поста-
вивший на карту так много, как поставил индеец, вряд ли может достаточно
спокойно и благоразумно управлять пирогой. Начиная с той минуты, когда
оба искателя приключений покинули ковчег, они всеми своими повадками на-
поминали двух хорошо вышколенных солдат, которым впервые приходится выс-
тупать против настоящего неприятеля. До сих пор Чингачгуку еще ни разу
не приходилось стрелять в человека. Правда, появившись на озере, индеец
несколько часов бродил вокруг вражеского становища, а позднее даже ре-
шился проникнуть в него, но обе эти попытки не имели никаких пос-
ледствий. Теперь же предстояло добиться ощутительного и важного ре-
зультата или же испытать постыдную неудачу. От исхода этого предприятия
зависело, будет ли Уа-та-Уа освобождена или же останется надолго в пле-
ну. Одним словом, это была первая экспедиция двух молодых и честолюбивых
лесных воинов.
Вместо того чтобы плыть прямо к мысу, отстоявшему от ковчега на ка-
кую-нибудь четверть мили, Зверобой направил нос пироги по диагонали к

центру озера, желая занять позицию, с которой можно было бы приблизиться
к берегу, имея перед собой врагов только с фронта.
К тому же место, где Хетти высадилась на берег и где Уа-та-Уа обещала
встретить своих друзей, находилось на верхней оконечности продолговатого
мыса. Если бы наши искатели приключений не проделали этого подготови-
тельного маневра, им пришлось бы обогнуть почти весь мыс, держась у са-
мого берега. Необходимость подобной меры была так очевидна, что Чингач-
гук продолжал спокойно грести, хотя направление было намечено без пред-
варительного совета с ним и, по-видимому, уводило его в сторону, совер-
шенно противоположную той, куда гнало нетерпеливое желание. Уже через
несколько минут пирога отплыла на необходимое расстояние, молодые люди,
словно по молчаливому уговору, перестали грести, и лодка остановилась.
Тьма казалась еще непрогляднее. Все же с того места, где находились
теперь наши герои, еще можно было различить очертания гор. Но напрасно
делавар поворачивал лицо к востоку в надежде увидеть мерцание обетован-
ной звезды. Хотя в этой части неба тучи над горизонтом немного поредели,
облачная завеса по-прежнему закрывала небосклон.
«Замок» скрывался во мраке, и оттуда не долетало ни единого звука.
Хотя ковчег находился невдалеке от лодки, его тоже не было видно: тень,
падавшая с берега, окутала его непроницаемой завесой.
Охотник и делавар начали вполголоса совещаться: они старались опреде-
лить, который может быть час. Зверобой полагал, что до восхода звезды
остается еще несколько минут, но его нетерпеливому другу казалось, что
уж очень поздно и что его возлюбленная давно поджидает их на берегу. Как
и следовало ожидать, индеец одержал верх в этом споре, и Зверобой согла-
сился направить пирогу к намеченному месту встречи. Лодкой нужно было
управлять с величайшей ловкостью и осмотрительностью. Весла бесшумно
поднимались и снова погружались в воду.
Ярдах в ста от берега Чингачгук отложил весло в сторону и взялся за
карабин. Подплыв ближе к поясу тьмы, охватывавшему леса, они выяснили,
что отклонились слишком далеко к северу и что надо изменить курс. Теперь
казалось, будто пирога плывет сама, повинуясь какому-то инстинкту, — так
осторожны и свободны были все ее движения. Наконец нос пироги уткнулся в
прибрежный песок в том самом месте, где прошлой ночью высадилась Хетти.
Вдоль берега тянулась узкая песчаная полоса, но кое-где над водой
свисали кусты, толпившиеся у подножия высоких деревьев.
Ступая по колени в воде, Чингачгук выбрался на берег и осторожно обс-
ледовал его. Однако поиски его не увенчались успехом: Уа-та-Уа нигде не
было.
Вернувшись обратно, он застал своего приятеля на берегу. Они снова
начали шепотом совещаться. Индеец высказал опасение, что произошла ка-
кая-то ошибка насчет места встречи. Зверобой же думал, что назначенный
час еще не настал. Внезапно он запнулся на полуслове, схватил делавара
за руку, заставив его повернуться к озеру, и указал куда-то над вершина-
ми восточных холмов. Там, за холмами, облака слегка рассеялись, и между
ветвями сосен ярко сияла вечерняя звезда. Это было очень приятное предз-
наменование, и молодые люди, опершись на ружья, напрягли все свое внима-
ние, надеясь услышать звук приближающихся шагов. Наконец до слуха их до-
неслись чьи-то голоса, негромкий визг детей и низкий приятный смех ин-
дейских женщин. Наши друзья поняли, что поблизости расположен лагерь, —
американские индейцы обычно очень осторожны и редко разговаривают во
весь голос. Отблеск пламени, озарявший нижние ветви деревьев, говорил о
том, что в лесу горит костер. Однако с того места, где стояли два друга,
трудно было определить, какое расстояние отделяет их от этого костра.
Раза два им казалось, что кто-то направляется в их сторону, но то был
обман зрения, а может быть, кто-то действительно отошел от огня, а потом
повернул обратно.
Прошло около четверти часа в томительном ожидании и тревоге. Зверобой
предложил вернуться вдвоем в лодку, обогнуть мыс и выплыть на такое мес-
то, откуда можно было бы видеть индейский лагерь, и тогда уже поста-
раться выяснить причину отсутствия Уа-та-Уа. Однако делавар наотрез от-
казался, ссылаясь на то, что девушка будет в отчаянии, если придет на
свидание и не застанет их там. Зверобой нашел опасения своего друга ос-
новательными и вызвался отправиться один. Делавар же решил остаться в
прибрежных зарослях, рассчитывая на счастливую случайность.
Договорившись об этом, они расстались.
Усевшись на корме, Зверобой бесшумно отчалил от берега, соблюдая не-
обходимые предосторожности. Трудно было придумать более удобный способ
разведки. Кусты создавали достаточно надежное прикрытие, так что не было
необходимости отплывать далеко от берега. Лодка двигалась так бесшумно,
что ни один звук не мог возбудить подозрения. Самая опытная и осторожная
нога рискует наступить на ворох листьев или переломить сухую ветку, пи-
рога же из древесной коры скользит по водной глади бесшумно, как птица.
Зверобой оказался почти на прямой линии между ковчегом и лагерем, как
вдруг он заметил отблеск костра. Произошло это так внезапно и неожидан-
но, что Зверобой даже испугался, не слишком ли он неосторожно появился
так близко к огню. Но он тотчас же сообразил, что, покуда индейцы дер-
жатся в середине освещенного круга, они вряд ли смогут его заметить.
Убедившись в этом, он поставил лодку так, чтобы она не двигалась, и на-
чал свои наблюдения.
Несмотря на все наши усилия, нам, очевидно, не удалось познакомить
читателя с характером этого необыкновенного человека, если приходится
повторить здесь, что при всем своем незнании света и простодушии он об-
ладал весьма глубоким и развитым поэтическим инстинктом. Зверобой любил
леса за их прохладу, величавое уединение и безграничную ширь. Он редко
шел лесом, чтобы не остановиться и не полюбоваться каким-нибудь особенно
красивым видом, и при этом испытывал наслаждение, хотя не старался уяс-
нить себе его причины.
Неудивительно, что при таком душевном складе и такой мужественной
твердости, которую не могла поколебать никакая опасность, охотник начал
любоваться зрелищем, развернувшимся перед ним на берегу и заставившим
его на одну минуту позабыть даже о цели своего появления в этом месте.
Пирога колыхалась на воде у самого входа в длинную естественную ал-
лею, образованную деревьями и кустами, окаймлявшими берег, и позволявшую
совершенно ясно видеть все, что делалось в лагере. Индейцы лишь недавно
разбили лагерь на новом месте и, заканчивая разные хозяйственные дела,
еще не разбрелись по своим шалашам. Большой костер служил источником
света и очагом, на котором готовились незатейливые индейские блюда. Как
раз в это мгновение в огонь подбросили охапку сухих ветвей, и яркое пла-
мя взметнулось высоко в ночную тьму. Из мрака выступили величественные
лесные своды, и на всем пространству, занятом лагерем, стало так светло,
как будто зажгли сотни свечей.
Между тем суета уже прекратилась, и даже самый голодный ребенок успел

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

Зверобой, или Первая тропа войны

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

было пройти каких-нибудь два десятка шагов, чтобы углубиться в лес. Поэ-
тому Хетти не двинулась с места, в тревоге ожидая последствий своей
уловки и решив окликнуть пассажиров ковчега, если они проплывут мимо, не
заметив пирогу.
На ковчеге снова подняли парус. Зверобой стоял на носу рядом с Джу-
дит, а делавар — у руля. По-видимому, судно подошло слишком близко к бе-
регу в соседнем заливе в надежде перехватить Хетти. И теперь беглянка
совершенно ясно расслышала, как молодой охотник приказал своему товарищу
изменить направление, чтобы не натолкнуться на мыс.
— Держи дальше от берега, делавар, — в третий раз повторил Зверобой
по-английски, чтобы и Джудит могла его понять, — держи дальше от берега,
мы здесь зацепились за деревья, и надо высвободить мачту из ветвей…
Джудит, вот пирога!
Он произнес последние слова с величайшей серьезностью и тотчас же
схватился за ружье. Догадливая девушка мигом сообразила, в чем дело, и
сказала своему спутнику, что пирога эта, наверное, та самая, в которой
бежала ее сестра.
— Поворачивай баржу, делавар! Правь прямо, как летит пуля, пущенная в
оленя… Вот так, готово!
Пирогу схватили и привязали к борту ковчега, спустили парус и остано-
вили ковчег при помощи весел.
— Хетти! — крикнула Джудит. В ее голосе звучали любовь и тревога. —
Слышишь ли ты меня, сестра? Ради бога, отвечай, чтобы я еще раз могла
услышать твой голос! Хетти, милая Хетти!
— Я здесь, Джудит, здесь на берегу! Не стоит гнаться за мной, я все
равно спрячусь в лесу.
— О, Хетти, что ты делаешь! Вспомни, что скоро полночь, а по лесу
бродят минги и хищные звери.
— Никто не причинит вреда бедной полоумной девушке, Джудит. Я иду по-
мочь моему отцу и бедному Гарри Непоседе. Их будут мучить и убьют, если
никто не позаботится о них.
— Мы все заботимся о них и завтра начнем с индейцами переговоры о вы-
купе. Вернись обратно, сестра! Верь нам, мы умнее тебя и сделаем для от-
ца все, что только возможно.
— Знаю, что вы умнее меня, Джудит, ведь я очень глупа. Но я должна
идти к отцу и бедному Непоседе. А вы со Зверобоем удерживайте замок. Ос-
тавьте меня на милость божий.
— Бог с нами везде, Хетти: и на берегу ив замке. Грешно не надеяться
на его милость. Ты ничего не сможешь сделать в темноте — ты собьешься с
дороги в лесу и погибнешь от голода.
— Бог не допустит, чтобы это случилось с бедной девушкой, которая
идет спасать своего отца. Я постараюсь найти дикарей.
— Вернись только на эту ночь. Утром мы высадим тебя на берег и позво-
лим тебе действовать по-твоему.
— Ты так говоришь, Джудит, и так ты думаешь, но не сделаешь. Твое
сердце оробеет, и ты будешь думать только о томагавках и ножах для
скальпировки. Кроме того, я хочу сказать индейскому вождю кое-что, и все
наши желания исполнятся; я боюсь, что могу позабыть это, если не скажу
тотчас же. Ты увидишь, он позволит отцу уйти, как только услышит мои
слова.
— Бедная Хетти! Что можешь ты сказать свирепому дикарю, чтобы заста-
вить его отступиться от кровожадных замыслов?
— Я скажу ему слова, которые напугают его и заставят отпустить нашего
отца, — решительно ответила простодушная девушка. — Вот увидишь, сестра,
он будет послушен, как ребенок.
— А не скажете ли вы мне, Хетти, что вы собираетесь там говорить? —
спросил Зверобой. — Я хорошо знаю дикарей и могу представить себе, какие
слова способны подействовать на их кровожадную натуру.
— Ну хорошо, — доверчиво ответила Хетти, понижая голос. — Хорошо,
Зверобой, вы, по-видимому, честный и добрый молодой человек, и я вам все
скажу. Я не буду говорить ни с одним из дикарей, пока не окажусь лицом к
лицу с их главным вождем. Пусть донимают меня расспросами, сколько им
угодно. Я ничего не отвечу, а буду только требовать, чтобы меня отвели к
самому мудрому и самому старому. Тогда, Зверобой, я скажу ему, что бог
не прощает убийства и воровства. Если отец и Непоседа отправились за
скальпами, то надо платить добром за зло: так приказывает библия, а кто
не исполняет этого, тот будет наказан. Когда вождь услышит мои слова и
поймет, что эта истинная правда, — как вы полагаете, много ли времени
ему понадобится, чтобы отослать отца, меня и Непоседу на берег против
замка, велев нам идти с миром?
Хетти, явно торжествуя, задала этот вопрос. Затем простодушная девуш-
ка залилась смехом, представив себе, какое впечатление произведут ее
слова на слушателей. Зверобой был ошеломлен этим доказательством ее сла-
боумия. Но Джудит хотела помешать нелепому, плану, играя на тех же
чувствах, которые его породили. Она поспешно окликнула сестру по имени,
как бы собираясь сказать ей что-то очень важное. Но зов этот остался без
ответа. По треску ветвей и шуршанию листьев было слышно, что Хетти уже
покинула берег и углубилась в лес. Погоня за ней была бы бессмысленна,
ибо изловить беглянку в такой темноте и под прикрытием такого густого
лиственного покрова было, очевидно, невозможно: кроме того, сами они
ежеминутно рисковали бы попасть в руки врагов.
Итак, после короткого и невеселого совещания они снова подняли парус,
и ковчег продолжал плыть к обычному месту своих стоянок. Зверобой молча
радовался, что удалось вторично завладеть пирогой, и обдумывал план
дальнейших действий. Ветер начал свежеть, лишь только судно отдалилось
от мыса, и менее чем через час они достигли «замка».
Здесь все оказалось в том же положении; чтобы войти в дом, пришлось
повторить все сделанное при уходе, только в обратном порядке. Джудит в
эту ночь легла спать одна и оросила слезами подушку, думая о невинном
заброшенном создании, о своей подруге с раннего детства; горькие сожале-
ния мучили ее, и она заснула. Когда уже почти рассвело. Зверобой и дела-
вар расположились в ковчеге. Здесь мы и оставим их погруженными в глубо-
кий сон, честных, здоровых и смелых людей, чтобы вернуться к девушке,
которую мы в последний раз видели среди лесной чащи.
Покинув берег, Хетти не колеблясь направилась в лес, подгоняемая бо-
язнью погони. Однако под ветвями деревьев стояла такая густая тьма, что
подвигаться вперед можно было лишь очень медленно. С первых же шагов де-

вушка побрела наугад. К счастью, рельеф местности не позволил ей укло-
ниться далеко в сторону от избранного направления. С одной стороны ее
путь был обозначен склоном холма, с другой стороны проводником служило
озеро. В течение двух часов подряд простосердечная, наивная девушка про-
биралась по лесному лабиринту, иногда спускаясь к самой воде, а иногда
карабкаясь по откосу. Ноги ее скользили, она не раз падала, хотя при
этом не ушибалась. Наконец Хетти так устала, что уже не могла идти
дальше. Надо было отдохнуть. Она села и стала спокойно готовить себе по-
стель, так как привычная пустыня не страшила ее никакими воображаемыми
ужасами. Девушка знала, что по всему окрестному лесу бродят дикие звери,
но хищники, нападающие на человека, были редки в тех местах, а ядовитых
змей не встречалось вовсе. Обо всем этом она не раз слышала от отца.
Одинокое величие пустыни скорее успокаивало, чем пугало ее, и она гото-
вила себе ложе из листьев с таким хладнокровием, как будто собиралась
лечь спать под отцовским кровом.
Набрав ворох сухих листьев; чтобы не спать на сырой земле, Хетти
улеглась. Одета она была достаточно тепло для этого времени года, — но в
лесу всегда прохладно, а ночи в высоких широтах очень свежи. Хетти пред-
видела это и захватила с собой толстый зимний плащ, который легко мог
заменить одеяло. Укрывшись, она через несколько минут уснула так мирно,
словно ее охраняла родная мать.
Часы летели за часами, и ничто не нарушало сладкого отдыха девушки.
Кроткие глаза ни разу не раскрылись, пока предрассветные сумерки не на-
чали пробиваться сквозь вершины деревьев; тут прохлада летнего утра, как
всегда, разбудила ее. Обычно Хетти вставала, когда первые солнечные лучи
— касались горных вершин.
Но сегодня она слишком устала и спала очень крепко; она только про-
бормотала что-то во сне, улыбнулась ласково, как ребенок в колыбельке,
и. Продолжая дремать, протянула вперед руку. Делая этот бессознательный
жест, Хетти прикоснулась к какому-то теплому предмету. В следующий миг
что-то сильно толкнуло девушку в бок, как будто какое-то животное стара-
лось заставить ее переменить положение. Тогда, пролепетав имя «Джудит»,
Хетти наконец проснулась и, приподнявшись, заметила, что какой-то темный
шар откатился от нее, разбрасывая листья и ломая упавшие ветви. Открыв
глаза и немного придя в себя, девушка увидела медвежонка из породы обык-
новенных бурых американских медведей.
Он стоял на задних лапах и глядел на нее, как бы спрашивая, не опасно
ли будет снова подойти поближе. Хетти обожала медвежат. Она уже хотела
броситься вперед и схватить маленькое существо, но тут громкое ворчание
предупредило ее об опасности. Отступив на несколько шагов, девушка огля-
делась по сторонам и невдалеке от себя увидела медведицу, следившую сер-
дитыми глазами за всеми ее движениями. Дуплистое дерево, давшее когда-то
приют пчелиному рою, недавно было повалено бурей, и медведица с двумя
медвежатами лакомилась медовыми сотами, оказавшимися в ее распоряжении,
не переставая в то же время ревниво наблюдать за своим третьим, опромет-
чивым малышом.
Человеческому уму непонятны и недоступны все побуждения, которые уп-
равляют действиями животных.
Медведица, обычно очень свирепая, когда ее детеныши подвергаются
действительной или мнимой опасности, в данном случае не сочла нужным
броситься на девушку.
Она оставила соты, подошла к Хетти футов на двадцать и встала на зад-
ние лапы, раскачиваясь всем телом с видом сварливого неудовольствия, но
ближе не подходила.
К счастью, Хетти не вздумала бежать. Поэтому медведица вскоре основа
опустилась на все четыре лапы и, собрав детенышей вокруг себя, позволила
им сосать молоко. Хетти была в восторге, наблюдая это проявление роди-
тельской нежности со стороны животного, которое, вообще говоря, отнюдь
не славится сердечной чувствительностью. Когда один из медвежат оставил
мать и начал кувыркаться и прыгать вокруг нее, девушка опять почувство-
вала сильнейшее искушение схватить его на руки и поиграть с ним. Но,
снова услышав ворчание, она, к счастью, отказалась от этого опасного на-
мерения. Затем, вспомнив о цели своего похода, она повернулась спиной к
медведице и пошла к озеру, сверкавшему между деревьями. К ее удивлению,
все медвежье семейство поднялось и последовало за ней, держась на не-
большом расстоянии позади. Животные внимательно следили за каждым ее
движением, как будто их чрезвычайно интересовало все, что она делала.
Таким образом, под конвоем медведицы и ее медвежат девушка прошла
около мили, то есть по крайней мере втрое больше того, что могла бы
пройти за это время в темноте. Потом она достигла ручья, впадавшего в
озеро между крутыми, поросшими лесом берегами. Здесь Хетти умылась; уто-
лив жажду чистой горной водой, она продолжала путь, освеженная и с более
легким сердцем, по-прежнему в сопровождении своего странного эскорта.
Теперь дорога ее лежала вдоль широкой плоской террасы, тянувшейся от са-
мой воды до подножия невысокого склона, откуда начиналась вторая терраса
с неправильными очертаниями, расположенная немного выше. Это было в той
части долины, где горы отступают наискось, образуя начало низменности,
которая лежит между холмами к югу от озера. Здесь Хетти и сама бы смогла
догадаться, что она приближается к индейскому лагерю, если бы даже мед-
веди и не предупредили ее о близости людей. Понюхав воздух, медведица
отказалась следовать далее, хотя девушка не раз оборачивалась назад и
подзывала ее знаками и даже своим детским, слабеньким голоском. Девушка
продолжала медленно пробираться вперед сквозь кусты, когда вдруг по-
чувствовала, что ее останавливает человеческая рука, легко опустившаяся
на ее плечо.
— Куда идешь? — спросил торопливо и тревожно мягкий женский голос. —
Индеец, краснокожий, злой воин — там!
Этот неожиданный привет испугал девушку не больше, чем присутствие
диких обитателей леса. Правда, Хетти несколько удивилась. Но ведь она
была уже отчасти подготовлена к подобной встрече, а существо, остановив-
шее казалось самым безобидным из всех когдалибо появлявшихся перед
людьми в индейском обличье. Это была девушка немного старше Хетти, с
улыбкой такой же ясной, как улыбка Джудит в ее лучшие минуты, с голосом,
звучавшим как музыка и выражавшим покорную нежность, которая так харак-
терна для женщины тех народов, где она бывает только помощницей и слу-
жанкой воина. Красота — не редкость среди американских туземок, пока на
них не легли все тяготы супружества и материнства. В этом отношении пер-
воначальные владельцы страны не многим отличаются от своих более цивили-
зованных преемников.
На девушке, так внезапно остановившей Хетти, была миткалевая ман-
тилья, доходившая до талии; короткая юбка из голубой шерсти, обшитая зо-
лотым позументом, спускалась чуть ниже колен. Гамаши из той же ткани и
мокасины из оленьей шкуры дополняли наряд индианки. Волосы, заплетенные

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

Зверобой, или Первая тропа войны

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

наесться до отвала. Наступил час отдыха и всеобщего безделья, которое
обычно следует за обильной трапезой, когда дневные труды окончены. Охот-
ники и рыбаки вернулись с богатой добычей.
Пищи было вдоволь, а так как в диком быту это самое важное, то
чувство полного довольства оттеснило на второй план все другие заботы.
Зверобой с первого взгляда отметил, что многих воииов не было. Его
старый знакомец, Расщепленный Дуб, был, однако, здесь и восседал на пе-
реднем плане картины, которую с восторгом написал бы Сальватор Роза.
Грубое лицо дикаря, освещенное пламенем костра, сияло от удовольствия;
он показывал своему соплеменнику фигурку слона, которая произвела сенса-
цию среди ирокезов. Какой-то мальчик с простодушным любопытством загля-
дывал через его плечо, дополняя центральную группу. Немного поодаль во-
семь или десять воинов лежали на земле или же сидели, прислонившись к
соснам, как живое олицетворение ленивого покоя. Ружья их стояли тут же,
у деревьев. Но внимание Зверобоя больше всего привлекала группа, состо-
явшая из женщин и детей. Там собрались все женщины лагеря; к ним, ес-
тественно, присоединились и юноши. Они, по обыкновению, смеялись и бол-
тали, однако человек, знакомый с обычаями индейцев, мог заметить, что в
лагере не все в порядке. Молодые женщины, видимо, были в довольно весе-
лом настроении, но у старухи, сидевшей в стороне, был угрюмый и насторо-
женный вид. Зверобой тотчас же догадался, что она выполняет какую-то
неприятную обязанность, возложенную на нее вождями. Какого рода эта обя-
занность, он, конечно, не знал, но решил, что дело касается кого-нибудь
из девушек.
— Сяльвитор Роза (1615-1673) — итальянский художник. Прославился кар-
тинами из жизни пастухов, солдат, бродяг и разбойников. С замечательным
мастерством изображал дикие ущелья, глухие заросли, скалы и горы.
Глаза Зверобоя искали зорко и тревожно невесту делавара. Ее не было
видно, хотя огонь озарял довольно широкое пространство вокруг костра.
Раза два охотник встрепенулся: ему почудилось, будто он узнает ее смех,
но его просто обманула мягкая певучесть, свойственная голосам индейских
женщин. Наконец старуха заговорила громко и сердито, и тогда охотник за-
метил под Деревьями две или три темные фигуры, к которым, видимо, и были
обращены упреки; они послушно приблизились к костру. Первым выступил из
темноты молодой воин, за ним следовали две женщины; одна из них оказа-
лась делаваркой. Теперь Зверобой понял все: за девушкой наблюдали, может
быть, ее молодая подруга и уж наверняка старая ведьма. Юноша, вероятно,
был поклонником Уа-та-Уа или же ее товарки. Гуроны узнали, что друзья
делаварской девушки находятся неподалеку. Появление на озере неизвестно-
го краснокожего заставило гуронов еще больше насторожиться, поэтому
Уа-та-Уа не могла, очевидно, ускользнуть от своих сторожей, чтобы вовре-
мя прийти на свидание.
Зверобой заметил, что девушка беспокоится; она раза два посмотрела
вверх сквозь древесные ветви, как бы надеясь увидеть звезду, которую са-
ма же избрала в качестве условного знака. Все ее попытки, однако, были
тщетны, и, погуляв с напускным спокойствием еще некоторое время по лаге-
рю, она и ее подруга расстались со своим кавалером и заняли места среди
представительниц своего пола. Старуха тотчас же перебралась поближе к
костру — явное доказательство того, что она наблюдала за делаваркой.
Положение Зверобоя было очень затруднительно. Он отлично знал, что
Чингачгук ни за что не согласится вернуться в ковчег, не сделав ка-
кой-нибудь отчаянной попытки освободить свою возлюбленную. Великодушие
побуждало и Зверобоя принять в этом участие. Судя по некоторым призна-
кам, женщины собирались идти спать. Если он останется на месте, то при
ярком свете костра легко сможет заметить, в каком шалаше или под каким
деревом ляжет Уа-та-Уа.
С другой стороны, если он будет слишком медлить, друг его может поте-
рять терпение и совершить какойнибудь опрометчивый поступок. Зверобой
боялся, что с минуты на минуту на заднем плане картины появится могучая
фигура делавара, бродящего, словно тигр вокруг овечьего загона. Тща-
тельно взвесив все это, охотник решил, что лучше будет вернуться к другу
и умерить его пыл своим хладнокровием и выдержкой. Понадобились одна-две
минуты, чтобы привести этот план в исполнение. Пирога подплыла к песча-
ному берегу минут через десять или пятнадцать после того, как отчалила
от него.
Вопреки своим ожиданиям, Зверобой нашел индейца на своем посту. Чин-
гачгук не покинул его из боязни, что невеста появится во время его от-
сутствия. Зверобой в коротких словах рассказал делавару, что делается в
лагере.
Назначив свидание, Уа-та-Уа думала, что ей удастся незаметно скрыться
из лагеря и прийти в условленное место, никого не встретив. Внезапная
перемена стоянки расстроила все ее планы. Теперь нужно было действовать
гораздо более осмотрительно. Старуха, караулившая Уа-та-Уа, создавала
новый повод для беспокойства. Обсудив наскоро все эти обстоятельства,
Зверобой и Чингачгук пришли к окончательному решению.
Не тратя попусту слов, они приступили к действиям. Прежде всего
друзья поставили пирогу у берега таким образом, чтобы Уа-та-Уа могла
увидеть ее, если она придет на место свидания до их возвращения; потом
они осмотрели свое оружие и вошли в лее. Мыс, выдававшийся в озеро, тя-
нулся почти на два акра. Половину этого пространства сейчас занимал иро-
кезский лагерь.
Там росли главным образом дубы. Как это обычна бывает в американских
лесах, высокие стволы дубов были лишены ветвей, и только наверху шелес-
тели густые и пышные кроны. Внизу, если не считать густого прибрежного
кустарника, растительность была скудная, но деревья стояли гораздо тес-
нее, чем в тех местах, где уже успел погулять топор. Голые стволы подни-
мались к небу, слишком высокие, прямые, груба отесанные колонны, поддер-
живающие лиственный свод. Поверхность мыса была довольно ровная, лишь на
самой середине возвышался небольшой холм, отделявший северный берег от
южного. На южном берегу гуроны и развели свой костер, воспользовавшись
этой складкой местности, чтобы укрыться от врагов. Не следует при этом
забывать одного: краснокожие по-прежнему считали, что враги их находятся
в «замке», стоявшем значительно северней.
Ручеек, сбегавший со склона холма, прокладывал себе путь по южному
берегу мыса. Ручеек этот протекал немного западнее лагеря и впадал в
озеро невдалеке от костра. Зверобой подметил все эти топографические
особенности и постарался растолковать их своему другу.

Под прикрытием холма, расположенного позади индейского становища Зве-
робой и Чингачгук незаметно двигались вперед… Холм мешал свету от
костра распространяться прямо над землей. Два смельчака крадучись прибл-
жались к лагерю. Зверобой решил, что не следует выходить из кустов, про-
тив которых стаяла пирога: этот путь слишком быстро вывел бы их на осве-
щенное место, потому что холм не примыкал к самой воде. Для начала моло-
дые люди двинулись вдоль берега к северу и дошли почти до основания мы-
са. Тут они очутились в густой тени у подножия пологого берегового скло-
на.
Выбравшись из кустов, друзья остановились, чтобы оглядеться. За хол-
мом все еще пылал костер, отбрасывая свет на вершины деревьев. Багровые
блики, трепетавшие в листве, были очень эффектны, но наблюдателям они
только мешали. Все же зарево от костра оказывало друзьям некоторую услу-
гу, так как они оста» вались в тени, а дикари находились на свету.
Пользуясь этим, молодые люди стали приближаться к вершине холма. Зверо-
бой, по собственному настоянию, шел впереди, опасаясь, как бы делавар,
обуреваемый слишком пылкими чувствами, не совершил какого-нибудь опро-
метчивого поступка. Понадобилось не более минуты, чтобы достичь подножия
невысокого склона, и затем наступил самый опасный момент. Держа ружье
наготове и в то же время не выдвигая слишком далеко вперед дула, охотник
с величайшей осторожностью подвигался вперед, пока наконец не поднялся
достаточно высоко, чтобы заглянуть до ту сторону холма. При этом весь он
оставался в тени, и только голова его очутилась на свету. Чингачгук стал
рядом с ним, и оба замерли на месте, чтобы еще раз осмотреть лагерь. Же-
лая, однако, укрыться от взгляда какого-нибудь слоняющегося без дела ин-
дейца, они поместились в тени огромного дуба.
Теперь перед ними открылся весь лагерь. Темные фигуры, которые Зверо-
бой приметил раньше из пироги, находились всего в нескольких шагах от
него, на самой вершине холма. Костер ярко пылал. Вокруг, на бревнах,
расположились тринадцать воинов. Они о чем-то серьезно беседовали, и
слон переходил из рук в руки. Первоначальный восторг индейцев несколько
остыл, и теперь они обсуждали вопрос о том, действительно ли существует
на свете такой диковинный зверь и как он живет. Догадки их были столь же
правдоподобны, как добрая половина научных гипотез, но только гораздо
более остроумны. Впрочем, как бы ни ошибались индейцы в своих выводах и
предположениях, нельзя отказать им в искренней заинтересованности, с ка-
кой они обсуждали этот вопрос. На «время они забыли обо всем остальном,
и наши искатели приключений не могли выбрать более благоприятного момен-
та, чтобы незаметно приблизиться к лагерю.
Расстояние от костра, у которого грелись ирокезские воины, и до дуба,
скрывавшего Зверобоя и Чингачгука, не превышало тридцати ярдов. На пол-
дороге между костром и дубом сидели, собравшись в кружок, женщины, поэ-
тому надо было соблюдать величайшую осторожность и не производить ни ма-
лейшего шума. Женщины беседовали очень тихо, но в глухой лесной тишине
можно было уловить даже обрывки их речей. Беззаботный девичий смех порой
долетал, как мы знаем, даже до пироги. Зверобой почувствовал, как трепет
пробежал по телу его друга, когда тот впервые услышал сладостные звуки,
вылетавшие из уст делаварки. Охотник даже положил руку на плечо индейца,
как бы умоляя его владеть собой. Но тут разговор стал серьезнее, и оба
вытянули шеи, чтобы лучше слышать.
— У гуронов есть еще и не такие удивительные звери, — презрительно
сказала одна девушка: женщины, как и мужчины, рассуждали о слоне и его
свойствах. — Пускай делавары восхищаются этой тварью, но никто из гуро-
нов завтра уже не будет говорить о ней. Наши юноши в одно мгновение
подстрелили бы это животное, если бы оно осмелилось приблизиться к нашим
вигвамам.
Слова эти, в сущности, были обращены к Уа-та-Уа, хотя говорившая про-
изнесла их с притворной скромностью и смирением, не поднимая глаз.
— Делавары не пустили бы таких тварей в свою страну, — возразила
Уа-та-Уа. — У нас нет даже их изображения. Наши юноши прогнали бы зве-
рей, выбросили бы их изображения.
— Делаварские юноши! Все ваше племя состоит из баб. Даже олени не пе-
рестают пастись, когда чуют, что к ним приближаются ваши охотники. Кто
слышал когда-нибудь имя хоть одного молодого делаварского воина?
Ирокезка сказала это, добродушно посмеиваясь, но вместе с тем до-
вольно едко. По ответу Уа-та-Уа видно было, что стрела попала в цель.
— «Кто слышал когда-нибудь имя хоть одного молодого делаварского вои-
на?» — повторила она с живостью. — Сам Таменунд, хотя он теперь так же
стар, как сосны на холмах, как орлы, парящие в воздухе, был в свое время
молод. Его имя слышали все от берегов Великого Соленого Озера до Пресных
Западных Вод. А семья Ункасов? Где найдется другая, подобная ей, хотя
бледнолицые разрыли их могилы и попрали ногами их кости! Разве орлы ле-
тают так высоко? Разве олени бегают так проворно? Разве пантера бывает
так смела? Разве этот род не имеет юного воина? Пусть гуронские девы ши-
ре раскроют глаза, и они увидят Чингачгука, который строен, как молодой
ясень, и тверд, как орех.
Когда девушка, употребляя обычные для индейцев образные выражения,
объявила своим подругам, что если они шире раскроют глаза, то увидят де-
лавара, Зверобой толкнул своего друга пальцем в бок и залился сердечным,
добродушным смехом. Индеец улыбнулся, но слова говорившей были слишком
лестны для него, а звук ее голоса слишком сладостен, чтобы его могло
рассмешить это действительно комическое совпадение. Речь, произнесенная
Уа-та-Уа, вызвала возражения, завязался жаркий спор. Однако участники
его не позволяли себе тех грубых выкриков и жестов, которыми часто гре-
шат представительницы прекрасного пола в так называемом цивилизованном
обществе. В самом разгаре этой сцены делавар заставил друга нагнуться и
затем издал звук, настолько похожий на верещание маленькой американской
белки, что даже Зверобою показалось, будто это зацокало одно из тех кро-
хотных существ, которые перепрыгивали с ветки на ветку над его головой.
Никто из гуронов не обратил внимания на этот привычный звук, но Уа-та-Уа
тотчас же смолкла и сидела теперь совершенно неподвижно. У нее, впрочем,
хватило выдержки не повернуть голову. Она услышала сигнал, которым влюб-
ленный так часто вызывал ее из вигвама на тайное свидание, и этот стре-
кочущий звук произвел на нее такое же впечатление, какое в стране песен
производит на девушек серенада.
— Великое Соленое Озеро — так индейцы называли Атлантический океан.
— Пресные Западные Воды — Миссисипи.
Теперь Чингачгук не сомневался, что Уа-та-Уа знает о его присутствии,
и надеялся, что она будет действовать гораздо смелее и решительнее, ста-
раясь помочь ему освободить ее из плена.
Как только прозвучал сигнал, Зверобой снова выпрямился во весь рост,
и от него не ускользнула перемена, происшедшая в поведении девушки. Для
вида она все еще продолжала спор, но уже без прежнего воодушевления и

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

Зверобой, или Первая тропа войны

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

в длинные черные косы, падали на плечи и на спину и были разделены про-
бором над низким гладким лбом, что смягчало выражение глаз, в котором
хитрость сочеталась с простодушием. Лицо у девушки было овальное, стой-
кими чертами, зубы ровные, белые. Голос у нее был нежный, как вздохи
ночного ветерка, что вообще характерно для женщины индейской расы, но он
был так замечателен в этом отношении, что девушке дали прозвище
Уа-та-Уа, которое по-английски можно перевести: «Тише, о тише!»
Короче, это была невеста Чингачгука. Ей удалось усыпить бдительность
своих похитителей, и она получила разрешение прогуливаться в окрестнос-
тях лагеря. Эта поблажка, впрочем, вполне соответствовала обычаям индей-
цев, к тому же они знали, что в случае бегства нетрудно будет отыскать
девушку по следу. Следует также напомнить, что ирокезы, или гуроны, как
правильнее называть их, не догадывались о том, что на озере появился ее
жених. Да и сама она ничего об этом не знала.
Трудно сказать, кто из девушек обнаружил больше самообладания при
этой неожиданной встрече — бледнолицая или краснокожая. Во всяком слу-
чае, Уа-та-Уа лучше знала, чего она хочет. Когда она была ребенком, ее
отец долго служил как воин у колониального начальства. Сама она прожила
несколько лет по соседству с фортом и выучилась английскому языку, на
котором говорила отрывисто, как все индейцы, но совершенно бегло, и при-
том очень охотно, в отличие от большинства представителей своего племе-
ни.
— Куда идешь? — повторила Уа-та-Уа, ответив ласковой улыбкой на улыб-
ку Хетти. — В той стороне злой воин. Добрый воин далеко.
— Как тебя зовут? — совсем по-детски спросила Хетти.
— Уа-та-Уа. Я не минг, я добрая делаварка — друг ингизов. Минги жес-
токие, любят скальпы для крови; делавары любят для славы. Иди сюда,
здесь нет глаз.
Уа-та-Уа повела свою новую подругу к озеру и спустилась на берег,
чтобы укрыться под деревьями от посторонних взоров. Здесь девушки сели
на упавшее дерево, вершина которого купалась в воде.
— Зачем ты пришла? — тревожно спросила молодая индианка. — Откуда ты
пришла?
Со своей обычной простотой и правдивостью Хетти поведала ей свою ис-
торию. Она рассказала, в каком положении находится ее отец, и заявила,
что хочет помочь ему и, если это возможно, добиться его освобождения.
— Зачем твой отец приходил в лагерь мингов прошлой ночью? — спросила
индейская девушка с такой же прямотой. — Он знает — теперь военное вре-
мя, и он не мальчик, у него борода. Шел — знал, что у ирокезов есть
ружья, томагавки и ножи. Зачем он приходит ночью, хватает меня за волосы
и хочет снять скальп с делаварской девушки?
Хетти от ужаса едва не упала в обморок.
— Неужели он схватил тебя? Он хотел снять с тебя скальп?
— Почему нет? Скальп делавара можно продать, как и скальп минга. Гу-
бернатор не знает разницы. Очень худо для бледнолицего ходить за
скальпами. Не его обычай. Так мне всегда говорил добрый Зверобой.
— Ты знаешь Зверобоя? — спросила Хетти, зарумянившись от удивления и
радости. — Я его тоже знаю. Он у нас в ковчеге с Джудит и делаваром, ко-
торого зовут Великим Змеем. Этот Змей тоже красивый и смелый воин.
Хотя природа одарила индейских красавиц темным цветом лица, щеки
Уа-та-Уа покрылись еще более густым румянцем при этих словах, а ее чер-
ные, как агат, глаза засверкали живым огнем. Предостерегающе подняв па-
лец, она понизила свой и без того тихий и нежный голос до едва слышного
шепота.
— Чингачгук! — сказала она, произнося это суровое имя такими мягкими
горловыми звуками, что оно прозвучало почти как, музыка. — Его отец Ун-
кас, великий вождь Махикани, самый близкий к старому Таменунду!
Ты знаешь Змея?
— Он пришел к нам вчера вечером и пробыл со мной в ковчеге два или
три часа, пока я не покинула их. Я боюсь, Уа-та-Уа, что он явился сюда
за скальпами, так же как мой бедный отец и Гарри Непоседа.
— А почему бы и нет? Чингачгук — красивый воин, очень красивый,
скальпы приносят ему славу. Он, конечно, будет искать их.
— В таком случае, — серьезно сказала Хетти, — он не менее жесток, чем
все другие. Бог не простит краснокожему то, чего не прощает белому.
— Неправда! — возразила делаварская девушка с горячностью, граничащей
почти с исступлением. — Говорю тебе, неправда! Маниту улыбается, когда
молодой воин приходит с тропы войны с двумя, с десятью, с сотней
скальпов на шесте! Отец Чингачгука снимал скальпы, дед снимал скальпы —
все великие вожди снимали скальпы, и Чингачгук от них не отстанет.
— Тогда его должны мучить по ночам дурные сны.
Нельзя быть жестоким и надеяться на прощение.
— Он не жесток, не за что его винить! — воскликнула Уа-та-Уа, топнув
своей маленькой ножкой по песку и тряхнув головой. — Говорю тебе, Змей
храбр. На этот раз он вернется домой с четырьмя — нет, с двумя скальпа-
ми.
— И для этого он пришел сюда? Неужели он отправился так далеко, через
горы, долины, реки и озера, чтобы мучить своих ближних и заниматься этим
гадким делом?
Этот вопрос сразу потушил загоревшийся было гнев оскорбленной индейс-
кой красавицы. Сперва она подозрительно оглянулась по сторонам, как опа-
саясь нескромных ушей, затем пытливо поглядела в лицо своей подруги и
наконец с девической кокетливостью и женской стыдливостью закрыла лицо
обеими руками рассмеялась таким музыкальным смехом, что его следовало бы
назвать мелодией лесов.
Впрочем, боязнь быть услышанной быстро положила конец этому наивному
изъявлению сердечных чувств. Опустив руки, это порывистое существо снова
пытливо уставилось в лицо подруги, как бы спрашивая, можно ли доверить
ей важную тайну. Хетти не могла похвастать такой ослепительной красотой,
как Джудит, но многие считали, что внешность младшей сестры больше рас-
полагала в ее пользу. На ее лице отражалась вся неподдельная искренность
ее характера, и в то же время в нем не было неприятного выражения, кото-
рое часто бывает свойственно слабоумным. Повинуясь внезапному порыву
нежности, Уа-та-Уа обняла Хетти с таким чувством, непосредственность ко-
торого могла сравниться только с его горячностью.
— Ты добрая, — прошептала молодая индианка, — ты добрая, я знаю. Так
давно Уа-та-Уа не имела подруги, сестры, кого-нибудь, чтобы рассказать о

своем сердце! Ты моя подруга, правда?
— У меня никогда не было подруги, — ответил Хетти, с непритворной
сердечностью отвечая на горячие объятия. — У меня есть сестра, но подру-
ги нет. Джудит любит меня, и я люблю Джудит. Но мне бы хотелось иметь и
подругу. Я буду твоей подругой от всего сердца, потому что мне нравится
твой голос, и твоя улыбка, и то, как ты судишь обо всем, если не считать
скальпов…
— Не говори больше о скальпах, — ласково перебила ее Уа-та-Уа. — Ты
бледнолицая, а я краснокожая — у нас разные обычаи. Зверобой и Чингачгук
большие друзья, но у них неодинаковый цвет кожи. Уа-та-Уа и… Как твое
имя, милая бледнолицая?
— Меня зовут Хетти, хотя в библий это имя пишется «Эйфирь».
— Почему? Нехорошо так. Совсем не надо писать имена. Моравские братья
пробовали научить Уа-та-Уа писать; но я им не позволила. Нехорошо дела-
варской девушке знать больше, чем знает воин; это очень стыдно. Мое имя
Уа-та-Уа, я буду звать тебя Хетти.
Закончив к обоюдному удовольствию предварительные переговоры, девушки
начали рассуждать о своих надеждах и намерениях. Хетти рассказала новой
подруге более подробно обо всем, что она собиралась сделать для отца, а
делаварка поделилась своими планами, связанными с появлением юного вои-
на. Бойкая Уа-та-Уа первая начала задавать вопросы. Обняв Хетти за та-
лию, она наклонила голову, заглядывая в лицо подруги, и заговорила более
откровенно.
— У Хетти — не только отец, но и брат, — сказала она. — Почему не го-
воришь о брате, а только об отце?
— У меня нет брата. Говорят, был когда-то, но умер много лет назади
теперь лежит в озере рядом с матерью.
— Нет брата, но есть юный воин. Любишь его, почти как отца, а? Очень
красивый и храбрый; может быть вождем, если он такой, каким кажется.
— Грешно любить постороннего мужчину, как отца, и потому я стараюсь
сдерживаться, — возразила совестливая Хетти, которая не умела скрывать
свои чувства даже с помощью простых недомолвок, хотя ей было очень стыд-
но. — Но мне иногда кажется, что я не совладала бы с собой, если бы Не-
поседа, чаще приходил на озеро. Я должна сказать тебе всю правду, милая
Уа-таУа: упала бы и умерла в лесу, если бы он об этом узнал.
— А почему сам не спросит? На вид такой смелый, почему не говорит так
же смело? Юный воин должен спросить девушку: девушке не пристало гово-
рить об этом первой. И у мингов девушки стыдятся этого.
Это было сказано горячо и с благородным негодованием, но не произвело
особого впечатления на простодушную Хетти.
— О чем спросить меня? — встрепенулась она в сильнейшем испуге. —
Спросить меня, люблю ли я его также, как своего отца? О, надеюсь, он ни-
когда не задаст мне такой вопрос! Ведь я должна буду ему ответить, а это
меня убьет.
— Нет, нет, не убьет, — возразила индианка, невольно рассмеявшись. —
Быть может, покраснеешь, быть может, будет стыдно, но ненадолго; затем
станешь счастливее, чем когда-либо. Молодой воин должен сказать девушке,
что он хочет сделать ее своей женой; иначе она никогда не поселится у
него в вигваме.
— Гарри не хочет жениться на мне. Никто и никогда не женится на мне.
— Почему ты знаешь? Быть может, каждый мужчина готов жениться на те-
бе, и мало-помалу язык скажет, что чувствует сердце. Почему никто не же-
нится на тебе?
— Говорят, я слабоумная. Отец часто говорит мне это, а иногда и Джу-
дит, особенно если рассердится. Но я верю не столько им, сколько матери.
Она только раз сказала мне это. И при этом горько плакала, как будто
сердце у нее разрывалось на части. Тогда я поняла, что я действительно
слабоумна.
В течение целой минуты Уа-та-Уа молча глядела в упор на милую, прос-
тодушную девушку. Наконец делаварка поняла все; жалость, уважение и неж-
ность одновременно вспыхнули » ее груди. Вскочив на ноги, она объявила,
что немедленно отведет свою новую подругу в индейский лагерь, находив-
шийся по соседству. Она внезапно переменила свое прежнее решение, так
как была уверена, что «а один краснокожий не причинит вреда существу,
которое Великий Дух обезоружил, лишив сильнейшего орудия защиты — рас-
судка.
В этом отношения почти все первобытные народы похожи друг на друга;
Уа-та-Уа знала, что слабоумные и сумасшедшие внушают индейцам благогове-
ние и никогда не навлекают на себя насмешек и преследований, как это бы-
вает среди более образованных народов.
Хетти без всякого страха последовала за своей подругой. Она сама же-
лала поскорее добраться до лагеря и нисколько не боялась враждебного
приема.
Пока они медленно шли вдоль берега под нависшими ветвями деревьев.
Хетти не переставала разговаривать. Но индианка, роняв, с кем имеет де-
ло, больше не задавала вопросов.
— Но ведь ты не слабоумная, — говорила Хетти, — и потому Змей может
жениться на тебе.
— Уа-та-Уа в плену, а у мингов чуткие уши. Не говори им о Чингачгуке.
Обещай мне это, добрая Хетти!
— Знаю, знаю, — ответила Хетти шепотом, стараясь выразить этим, что
понимает всю необходимость молчания. — Знаю: Зверобой и Змей собираются
похитить тебя у ирокезов, а ты хочешь, чтобы я не открывала им этого
секрета.
— Откуда ты знаешь? — торопливо спросила индианка; на один миг ей
пришло в голову, что ее подруга далеко не так уж слабоумна, и это нем-
ножко раздосадовало ее. — Откуда ты знаешь? Лучше говорить только об от-
це и Непоседе; минг поймет это, а ничего другого он не поймет. Обещай
мне не говорить о том, чего ты сама не понимаешь.
— Я это понимаю и должна говорить об этом. Зверобой все рассказал от-
цу в моем присутствии. И так как никто не запретил мне слушать, то я
слышала все, как и тогда, когда Непоседа разговаривал с отцом о
скальпах.
— Очень плохо, когда бледнолицые говорят о скальпах, очень плохо,
когда молодце женщины подслушивают. Я знаю, Хетти, ты теперь любишь ме-
ня, а среди индейцев так уж повелось: чем больше любишь человека, тем
меньше говоришь о нем.
— У белых совсем не так: мы больше всего говорим о тех, кого любим.
Но я слабоумная и не понимаю, почему у красных людей это бывает иначе.
— Зверобой называет это обычаем. У одних обычай — говорить, у других
обычай — держать язык за зубами. Твой обычай среди мингов — помалкивать.
Если Хетти хочет увидеть Непоседу, то Змей хочет увидеть Уа-та-Уа. Хоро-
шая девушка никогда не говорит о секретах подруги.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

Зверобой, или Первая тропа войны

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

находчивости, давая очевидный перевес своим противницам и как бы соблаз-
няя их возможностью легкой победы. Правда, раза два врожденное остроумие
подсказывало ей ответы, вызывавшие смех. Но эти шаловливые выпады служи-
ли ей лишь для того, чтобы скрыть свои истинные чувства. Наконец спорщи-
цы утомились и все разом встали, чтобы разойтись по своим местам. Только
тут Уа-та-Уа осмелилась повернуть лицо в ту сторону, откуда донесся сиг-
нал. При этом движения ее были совершенно непринужденны: она потянулась
и зевнула, как будто ее одолевал сон. Снова послышалось верещание белки,
и девушка поняла, где находится ее возлюбленный. Но она стояла у костра,
озаренная ярким пламенем, а Чингачгук и Зверобой притаились в темноте, и
ей было трудно увидеть их головы, подымавшиеся над вершинами холма. К
тому же дерево, за которым прятались наши друзья, было прикрыто тенью
огромной сосны, возвышавшейся между ними и костром.
Зверобой это принял в расчет и потому решил притаиться именно здесь.
Приближался момент, когда Уа-та-Уа должна была начать действовать.
Обычно она проводила ночь в маленьком шалаше. Сожительницей ее была упо-
мянутая нами старая ведьма. Если Уа-та-Уа войдет в шалаш, а страдающая
бессонницей старуха ляжет поперек входа, как это водится у индейцев, то
все надежды на бегство будут разрушены. А девушке в любую минуту могли
приказать ложиться спать. К счастью, в эту минуту кто-то из воинов ок-
ликнул старуху и велел ей принести воды.
На северной стороне мыса протекал чудесный родник. Старуха сняла с
ветки тыквенную бутылку и, приказав делаварке идти с ней рядом, направи-
лась к вершине холма. Она хотела спуститься по склону и пройти к источ-
нику самым близким путем.
Наши друзья вовремя заметили это и отступили назад, в темноту, пря-
чась за деревьями, пока обе женщины проходили мимо.
Старуха быстро шагала вперед, крепко держа делаварку за руку. Когда
она очутилась под деревом, за которым скрывались Чингачгук и Зверобой,
индеец схватился за томагавк, намереваясь раскроить голову старой
ведьме. Но Зверобой понимал, какой опасностью грозит этот поступок:
единственный вопль, вырвавшийся у жертвы, мог бы привлечь к ним внимание
всех воинов. Помимо всего, ему было противно это убийство и из соображе-
ний человеколюбия. Он удержал руку Чингачгука и предупредил смертельный
удар. Когда женщины проходили мимо, снова раздалось верещание белки. Гу-
ронка остановилась и посмотрела на дерево, откуда, казалось, долетел
звук. В этот миг она была всего в шести футах от своих врагов. Она выс-
казала удивление, что белка не спит в такой поздний час, и заметила, что
это не к добру. Уа-та-Уа отвечала, что за последние двадцать минут она
уже три раза слышала крик белки и что, вероятно, зверек надеется полу-
чить крошки, оставшиеся от недавнего ужина. Объяснение показалось стару-
хе правдоподобным, и они снова двинулись к роднику.
Мужчины крадучись последовали за ними. Наполнив водой тыквенную бу-
тылку, старуха уже собиралась идти обратно, по-прежнему держа девушку за
руку, но тут ее внезапно схватили за горло с такой силой, что она не-
вольно выпустила свою пленницу. Старуха едва дышала, и лишь хриплые,
клокочущие звуки вырывались из ее горла. Змей обвил рукой талию своей
возлюбленной и понес ее через кустарники на северную оконечность мыса.
Здесь он тотчас же свернул к берегу и побежал к пироге. Можно было выб-
рать и более короткий путь, но тогда ирокезы заметили бы место посадки.
Зверобой продолжал, как на клавишах органа, играть на горле старухи,
иногда позволяя ей немного передохнуть и затем опять крепко сжимая свои
пальцы. Однако старая ведьма сумела воспользоваться передышкой и издала
один или два пронзительных вопля, которые всполошили весь лагерь. Зверо-
бой явственно услышал тяжелый топот воинов, отбегавших от костра, и че-
рез минуту двое или трое из них показались на вершине холма. Черные фан-
тастические тени резко выделялись на светлом фоне. Пришло и для охотника
время пуститься наутек. От досады еще раз стиснув горло старухи и дав ей
на прощание пинка, от которого она повалилась навзничь, он побежал к
кустам, держа ружье наизготовку и втянув голову в плечи, словно затрав-
ленный лев.

Глава XVII

Вы, мудрые святоши разных стран,
Вас ждал обман, вас покорил обман.
Довольно? Иль покуда ваша грудь
Трепещет, снова стоит вас надуть?
Мyр

Костер, пирога и ручей, подле которого Зверобой начал свое отступле-
ние, образовали треугольник с более или менее равными сторонами. От
костра до пироги было немного ближе, чем от костра до источника, если
считать по прямой линии. Но для беглецов эта прямая линия не существова-
ла. Чтобы очутиться под прикрытием кустов, им пришлось сделать небольшой
крюк, а затем обогнуть все береговые извилины. Итак, охотник начал отс-
тупление в очень невыгодных для себя условиях. Зная обычаи индейцев, он
это отчетливо сознавал: в случае внезапной тревоги, особенно когда дело
происходит в лесной чаще, они никогда не забывают выслать фланкеров,
чтобы настигнуть неприятеля в любом пункте, и по возможности обойти его
с тыла.
Несомненно, индейцы и сейчас прибегли к этому маневру. Топот ног до-
носился и с покатого склона, и из-за холма. До слуха Зверобоя долетел
звук удаляющихся шагов даже с оконечности мыса. Во что бы то ни стало
надо было спешить, так как разрозненные отряды преследователей могли
сойтись на берегу, прежде чем беглецы успеют сесть в пирогу.
— Фланкерами называются бойцы, выдвигаемые вперед но флангам главного
отряда.
Несмотря на крайнюю опасность, Зверобой помедлил секунду, прежде чем
нырнуть в кусты, окаймлявшие берег. На вершине холма все еще обрисовыва-
лись четыре темные фигуры. Они отчетливо выделялись на фоне костра, и,
по крайней мере, одного из этих индейцев нетрудно было уложить наповал.
Они стояли, всматриваясь во мрак и пытаясь найти упавшую старуху. Будь
на месте охотника человек менее рассудительный, один из них неизбежно
погиб бы. К счастью Зверобой проявил достаточно благоразумия. Хотя дуло
его карабина было направлено в переднего преследователя, он не выстре-

лил, а бесшумно скрылся в кустах. Достигнуть берега и добежать до того
места, где его поджидал Чингачгук, уже сидевший в пироге вместе с
Уа-та-Уа, было делом минуты. Положив ружье на дно ее, Зверобой уже наг-
нулся, чтобы сильным толчком отогнать пирогу от берега, как вдруг здоро-
венный индеец, выбежавший из кустов, прыгнул, как пантера, ему на спину.
Все повисло на волоске. Один ложный шаг мог все погубить. Руководимый
великодушным чувством, которое навеки обессмертило бы древнего римляни-
на, Зверобой, чье простое и скромное имя, однако, осталось бы в безвест-
ности, если бы не наша непритязательная повесть, вложил всю свою энергию
в последнее отчаянное усилие и оттолкнул пирогу футов на сто от берега,
а сам свалился в озеро, лицом вперед; его противник, естественно, упал
вместе с ним.
Хотя уже в нескольких ярдах от берега было глубоко, вода в том месте,
где свалились оба врага, доходила им только по грудь. Впрочем, и этой
глубины было совершенно достаточно, чтобы погнить Зверобоя, который ле-
жал под индейцем. Однако руки его оставались свободными, а индеец был
вынужден разомкнуть свои цепкие объятия, чтобы поднять над водой голову.
В течение полминуты длилась отчаянная борьба, похожая на барахтанье ал-
лигатора, схватившего мощную добычу не по силам себе. Потом индеец и
Зверобой вскочили и продолжали бороться стоя. Каждый крепко держал про-
тивника за руки, чтобы помешать ему воспользоваться в темноте смертонос-
ным ножом. Неизвестно еще, кто бы вышел победителем из страшного поедин-
ка, но тут с полдюжины дикарей бросились в воду на помощь своему товари-
щу, и Зверобой сдался в плен с достоинством столь же изумительным, как и
его самоотверженность.
Через минуту новый пленник стоял уже у костра. Поглощенные борьбой и
ее результатом, индейцы не заметили пирогу, хотя она стояла так близко
от берега, что делавар и его невеста слышали каждое слово, произнесенное
ирокезами.
Итак, индейцы покинули место схватки. Почти все вернулись к костру, и
лишь немногие еще искали Уа-таУа в густых зарослях. Старуха уже нас-
только отдышалась и опамятовалась, что смогла рассказать, каким образом
была похищена девушка. Но было слишком поздно преследовать беглецов,
ибо, как только Зверобоя увели в кусты, делавар погрузил весло в воду и,
держа курс к середине озера, бесшумно погнал легкое судно прочь от бере-
га, пока не очутился в полной безопасности от выстрелов. Затем он напра-
вился к ковчегу.
Когда Зверобой подошел к костру, его окружили восемь свирепых дика-
рей, среди которых находился его старый знакомый, Расщепленный Дуб. Бро-
сив взгляд на пленника, индеец шепнул что-то своим товарищам, и разда-
лись тихие, но дружные восклицания радости и удивления. Они узнали, что
тот, кто недавно убил одного из индейских воинов на другом берегу озера,
попался теперь в их руки и всецело зависит от их великодушия или мсти-
тельности. Со всех сторон на пленника устремились взгляды, полные злобы,
смешанной с восхищением. Можно сказать, что именно эта сцена положила
начало той грозной славе, которой Зверобой, или Соколиный Глаз, как его
называли впоследствии, пользовался среди индейских племен Нью-Йорка и
Канады.
Руки у охотника не были связаны, и, когда у него отобрали нож, он мог
свободно ими действовать. Единственные меры предосторожности, принятые
по отношению к нему, заключались в том, что за ним установили неусыпный
надзор; ему стянули лодыжки крепкой лыковой веревкой, не столько с целью
помешать ходить, сколько для того, чтобы лишить его возможности спастись
бегством. Впрочем, Зверобоя связали лишь после того, как его опознали. В
сущности, это был молчаливый знак преклонения — перед его мужеством, и
пленник мог лишь гордиться подобным отличием. Если бы его связали перед
тем, как воины улеглись спать, в этом не было бы ничего необычного, но
путы, наложенные тотчас же после взятия в плев, доказывали, что имя его
уже широко известно. Когда молодые индейцы стягивали ему ноги веревкой,
он спрашивал себя, удостоился ли бы Чингачгук такой же чести, попади он
во вражеские руки.
В то время как эти своеобразные почести воздавались Зверобою, он не
избегнул и кое-каких неприятностей, связанных с его положением. Ему поз-
волили сесть на бревно возле костра, чтобы просушить платье. Недавний
противник стоял против него, поочередно протягивая к огню части своего
незатейливого одеяния и то и дело ощупывая шею, на которой еще явственно
виднелись следы вражеских пальцев. Остальные воины совещались с товари-
щами, которые только что вернулись с известием, что вокруг лагеря не об-
наружено никаких следов второго удальца. Тут старуха, которую звали Мед-
ведицей, приблизилась к Зверобою; она угрожающе сжимала кулаки, глаза ее
злобно сверкали. Она начала пронзительно визжать и не остановилась, пока
не разбудила всех, кто находился в пределах досягаемости ее крикливой
глотки. Тогда она стала описывать ущерб, который ее особа понесла в
борьбе. Ущерб был не материальный, но, конечно, должен был возбудить
ярость женщины, которая давно уже перестала привлекать мужчин какими-ли-
бо приятными свойствами и вдобавок была не прочь сорвать на всяком под-
вернувшемся ей под руку свою злобу за суровое и пренебрежительное обхож-
дение, которое ей приходилось сносить в качестве бесправной жены и мате-
ри. Хотя Зверобой и не принадлежал к числу ее постоянных обидчиков, все
же он причинил ей боль, а она была не такая женщина, чтобы забывать ос-
корбления.
— Бледнолицый хорек, — вопила разъяренная фурия, потрясая кулаками
перед лицом смотревшего на нее с невозмутимым видом охотника. — Ты даже
не баба! Твои друзья делавары — бабы, а ты их овца. Твой собственный на-
род отрекся от тебя, и ни одно краснокожее племя не пустит тебя в свои
вигвамы. Вот почему ты прячешься среди воинов, одетых в юбки. Ты дума-
ешь, что ты убил храбреца, покинувшего нас? Нет, его великая душа сод-
рогнулась от презрения при мысли о битве с тобой и предпочла лучше оста-
вить тело. Земля отказалась впитать кровь, которую ты пролил, когда его
душа отлетела.
Что за музыку я слышу? Это не вопль краснокожего.
Ни один красный воин не будет стонать, как свинья. Эти стоны вырыва-
ются из горла у бледнолицего, из груди ингиза, и этот звук приятен, как
девичье пение! Пес! Вонючка! Сурок! Выдра! Еж! Свинья! Жаба! Паук! Ин-
гиз!
Тут старуха, почти задохнувшись, истощила весь запас ругательств и
вынуждена была на мгновение умолкнуть. Однако она по-прежнему размахива-
ла кулаками перед самым носом пленника, и ее сморщенная физиономия кри-
вилась от свирепой злобы. Зверобой отнесся ко всем этим бессильным по-
пыткам оскорбить его со спокойной выдержкой.
Впрочем, от дальнейших оскорблений его избавил Расщепленный Дуб, ко-
торый отогнал ведьму, а сам спокойно опустился на бревно рядом с пленни-
ком. Старуха удалилась, но охотник знал, что отныне она будет всячески

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

Зверобой, или Первая тропа войны

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

мингов, которые на их языке означают то же самое, что делаварские имена,
— по крайней мере, так мне говорили, потому что сам я мало знаю об этом
племени, — но, судя по слухам, никто не может назвать мингов честными,
справедливыми людьми. Поэтому я не придаю большого значения именам.
— Скажите мне все ваши имена, — серьезно повторила девушка, ибо ум ее
был слишком прост, чтобы отделять вещи от их названий, и именам она при-
давала большое значение. — Я хочу знать, что следует о вас думать.
— Ладно, не спорю. Вы узнаете все мои имена. Прежде всего я христиа-
нин и прирожденный белый, подобно вам, и родители дали мне имя, которое
переходит от отца к сыну, как часть наследства. Отца моего звали Бампо,
и меня, разумеется, назвали так, а при крещении дали имя Натаниэль, или
Натти, как чаше всего и называют меня…
— Да, да, Натти и Хетти! — быстро прервала его девушка и, снова улыб-
нувшись, подняла глаза над рукоделием. — Вы Натти, а я Хетти, хотя вы
Бампо, а я Хаттер. Бампо звучит не так красиво, как Хаттер, не правда
ли?
— Ну, это дело вкуса. Я согласен, что Бампо звучит не очень громко, и
все же многие люди прожили свою жизнь с этим именем. Я, однако, носил
его не очень долго: делавары скоро заметили, или, быть может, им только
показалось, что я не умею лгать, и они прозвали меня для начала Правди-
вый Язык…
— Это хорошее имя, — прервала его Хетти задумчиво и с глубокой убеж-
денностью. — А вы мне говорите, что имена ничего не значат!
— Этого я не говорю, потому что, пожалуй, заслужил это прозвище, и
лгать мне труднее, чем другим. Немного спустя делавары увидели, что я
скор на ноги, и прозвали меня Голубем; ведь вы знаете, у голубя быстрые
крылья и летает он всегда по прямой линии.
— Какое красивое имя! — воскликнула Хетти. — Голуби — милые птички.
— Большинство существ, созданных богом, хороши по-своему, добрая де-
вушка, хотя люди часто уродуют их и заставляют изменять свою природу и
внешность. После того как я некоторое время служил гонцом, меня начали
брать на охоту, решив, что я проворнее нахожу дичь, чем большинство моих
сверстников. Тогда прозвали меня Вислоухим, потому что, как они говори-
ли, у меня собачье чутье.
— Это не так красиво, — ответила Хетти. — Надеюсь, вы недолго носили
это имя?
— Пока не разбогател настолько, что купил себе карабин, — возразил
собеседник с какой-то гордостью, которая вдруг проглянула сквозь его
обычно спокойные и сдержанные манеры. — Тогда увидели, что я могу обза-
вестись вигвамом, промышлять охотой. Вскоре я получил имя Зверобой и но-
шу его до сих пор, хотя иные и считают, что больше доблести в том, чтобы
добыть скальп ближнего, чем рога оленя.
— Ну, Зверобой, я не из их числа, — ответила Хетти просто. — Джудит
любит солдат, и красные мундиры, и пышные султаны, но мне все это не по
душе. Она говорит, что офицеры-люди знатные, веселые и любезные, а я
дрожу, глядя на них, ведь все ремесло их заключается в том, чтобы уби-
вать своих ближних. Ваше занятие мне больше нравится, и у вас очень хо-
рошее последнее имя, оно гораздо приятнее, чем Натти Бампо.
— Так думать очень естественно для девушки, подобной вам, Хетти, и
ничего другого я не ожидал. Говорят, ваша сестра красива, замечательно
красива, а красота всегда ищет поклонения.
— Неужели вы никогда не видели Джудит? — спросила девушка с внезапной
серьезностью. — Если нет, ступайте сейчас же и посмотрите на нее. Даже
Гарри Непоседа не так хорош собой.
Одно мгновение Зверобой глядел на девушку с некоторой досадой. Ее
бледное лицо немного зарумянилось, а глаза обычно такие кроткие и ясные,
заблестели, выдавая какое-то тайное душевное движение.
— Ах, Гарри Непоседа! — пробормотал он про себя, направляясь через
каюту на противоположный конец судна. — Вот что значит приглядная внеш-
ность и хорошо подвешенный язык. Легко видеть, куда склоняется сердце
этого бедного создания, как бы там ни обстояли дела с — твоей Джудит.
Тут любезничанье Непоседы, кокетство его возлюбленной, размышления
Зверобоя и кроткие мечтания Хетти были прерваны появлением пироги, в ко-
торой владелец ковчега проплыл сквозь узкий проход между кустами, слу-
жившими его жилищу чем-то вроде бруствера. Видимо, Хаттер, или Плавучий
Том, как его запросто называли охотники, знакомые с его привычками, уз-
нал пирогу Непоседы, потому что он нисколько не удивился, увидев молодо-
го человека на своей барже. Старик приветствовал его не только радушно,
но с явным удовольствием, к которому примешивалось легкое сожаление о
том, что он не появился на несколько дней раньше.
— Я ждал тебя еще на прошлой неделе, — сказал Хаттер не то ворчливо,
не то приветливо, — и очень сердился, что ты не показываешься. Здесь
проходил гонец, предупреждавший трапперов и охотников, что у Колонии
опять вышли неприятности с Канадой. И я чувствовал себя довольно неуютно
в этих горах с тремя скальпами на моем попечении и только с одной парой
рук, чтобы защищать их.
— Оно и понятно, — ответил Марч. — Так и надлежит чувствовать родите-
лю. Будь у меня две такие дочки, как Джудит и Хетти, я бы, конечно, ска-
зал то же самое, хоть меня и вовсе не огорчает, когда ближайший сосед
живет в пятидесяти милях.
— Однако ты предпочел странствовать по этим дебрям не в одиночку,
зная, быть может, что канадские дикари шныряют поблизости, — возразил
Хаттер, бросая недоверчивый и в то же время пытливый взгляд на Зверобоя.
— Ну так что ж! Говорят, даже плохой товарищ помогает скоротать доро-
гу. А этого юношу я считаю недурным спутником. Это Зверобой, старый Том,
охотник, знаменитый среди делаваров, но христианин по рождению и воспи-
танию, подобно нам с тобой. Этому парню далеко до совершенства, но попа-
даются люди похуже его в тех местах, откуда он явился, да, вероятно, и
здесь он встретит кое-кого не лучше его. Если нам придется защищать наши
капканы и наши владения, парень будет кормить всех нас: он мастак по
части дичины.
— Добро пожаловать, молодой человек, — пробурчал Том, протягивая юно-
ше жесткую, костлявую руку в знак своего искреннего расположения. — В
такие времена всякий белый человек-друг, и я рассчитываю на вашу под-
держку. Дети иногда заставляют сжиматься даже каменное сердце, и дочки
тревожат меня больше, чем все мои капканы, шкуры и права на эту страну.
— Это совершенно естественно! — воскликнул Непоседа. — Да, Зверобой,

мы с тобой еще не знаем такого по собственному опыту, но все-таки я счи-
таю это естественным. Будь у нас дочери, весьма вероятно мы разделяли бы
те же чувства, и я уважаю человека, который их испытывает. Что касается
Джудит, старик, то я уже записался к ней в солдаты, а Зверобой поможет
тебе караулить Хетти.
— Очень вам благодарна, мастер Марч, — возразила красавица своим
звучным низким голосом. Произношение у нее было совершенно правильное и
доказывало, что она получила лучшее воспитание, чем можно было ожидать,
судя по внешнему виду и образу жизни ее отца. — Очень вам благодарна, но
Джудит Хаттер хватит мужества и опыта, чтобы рассчитывать скорее на се-
бя, чем на таких красивых ветрогонов, как вы. Если нам придется столк-
нуться с дикарями, то уж лучше вам сойти с моим отцом на берег, чем пря-
таться в хижине под предлогом защиты нас, женщин, и…
— Ах, девушка, девушка, — перебил отец, — придержи язык и выслушай
слово правды! Дикари бродят где-то по берегу озера. Кто знает, может
быть, они уже совсем близко и нам придется скоро о них услышать.
— Если это верно, мастер Хаттер, — сказал Непоседа, переменившись в
лице, хотя и не обнаруживая малодушного страха, — если это верно, твой
ковчег занимает чрезвычайно неудачную позицию. Маскировка могла ввести в
заблуждение меня и Зверобоя, но вряд ли она обманет чистокровного индей-
ца, отправившего на охоту за скальпами.
— Совершенно согласен с тобой, Непоседа, и от всего сердца желал бы,
чтобы мы находились теперь где угодно, но только не в этом узком изви-
листом протоке. Правда, сейчас он скрывает нас, но непременно погубит,
если только нас обнаружат. Дикари близко, и нам трудно выбраться из ре-
ки, не рискуя быть подстреленными, как дичь у водопоя.
— Но уверены ли вы, мастер Хаттер, что краснокожие, которых вы бои-
тесь, действительно пришли сюда из Канады? — спросил Зверобой почти-
тельно, но серьезно. — Видели вы хотя бы одного из них? Можете ли вы
описать их окраску?
— Я нашел следы индейцев по соседству, но не видел ни одного из них.
Осматривая свои капканы, я проплыл вниз по протоку милю или около того,
как вдруг заметил свежий след, пересекавший край болота и направлявшийся
к северу. Какой-то человек проходил здесь меньше чем час назад, и я по
размерам сразу узнал отпечаток индейской ступни, даже прежде чем нашел
изорванный мокасин, брошенный его хозяином. Я даже видел, где остановил-
ся индеец, чтобы сплести себе новый мокасин: его было всего в нескольких
ярдах от того места, где он бросил старый.
— Это не похоже на краснокожего, идущего по тропе войны, — возразил
Зверобой, покачивая головой. — Во всяком случае, опытный воин сжег, за-
копал или утопил бы в реке такую улику. Очень возможно, что вы натолкну-
лись на след мирного индейца. Но на сердце у меня станет гораздо легче,
если вы опишете или покажете мне этот мокасин. Я сам пришел сюда, чтобы
повидаться с молодым индейским вождем, и он должен был пройти приблизи-
тельно в том же направлении, о каком вы говорили. Быть может, это был
его след.
— Гарри Непоседа, надеюсь, ты хорошо знаешь этого молодого человека,
который назначает свидание дикарям в такой части страны, где он никогда
раньше не бывал? — спросил Хаттер тоном, достаточно ясно свидетельство-
вавшим об истинном смысле вопроса: грубые люди редко стесняются высказы-
вать свои чувства. — Предательство — индейская повадка, а белые, долго
живущие среди индейских племен, быстро перенимают их обычаи и приемы.
— Верно, верно, старый Том, но это не относится к Зверобою, потому
что он парень честный, даже если бы у него и не было других достоинств.
Я отвечаю за его порядочность, старый Том, хоть не могу поручиться за
его храбрость в битве.
— Хотелось бы мне знать, чего ради он сюда приплелся?
— На это легко ответить, мастер Хаттер, — сказал молодой охотник со
спокойствием человека, у которого совесть совершенно чиста. — Да и вы, я
думаю, вправе спросить об этом. Отец двух таких дочек, который живет на
озере, имеет такое же право допрашивать посторонних, как Колония имеет
право требовать у французов объяснений, для чего они выставили столько
новых полков на границе. Нет, нет, я не отрицаю вашего права знать, по-
чему незнакомый человек явился в ваши места в такое тревожное время.
— Если вы так думаете, друг, расскажите мне вашу историю, не тратя
лишних слов.
— Как я уже сказал, это легко сделать, и я все честно расскажу вам. Я
еще молод и до сих пор никогда не ходил по тропе войны. Но лишь только к
делаварам пришла весть, что им скоро пришлют вампум и томагавк, они по-
ручили мне отправиться к людям моего цвета кожи и получить самые точные
сведения о том, как обстоят дела. Так я и сделал. Вернувшись и отдав от-
чет вождям, я встретил на Скохари королевского офицера, который вез
деньги для раздачи дружественным племенам, живущим далее к западу. Чин-
гачгук, молодой вождь, который еще не сразил ни одного врага, тоже ре-
шил, что представляется подходящий случай выйти впервые на тропу войны.
И один старый делавар посоветовал нам назначить друг другу свидание под-
ле утеса, вблизи истока этого озера. Не скрою, есть у Чингачгука еще и
другая цель, но это его тайна, а не моя. И так как она не касается нико-
го из присутствующих, то я больше ничего не скажу…
— Эта тайна касается молодой женщины, — быстро перебила его Джудит и
тут же сама рассмеялась над своей несдержанностью и даже немного покрас-
нела, оттого что ей прежде, чем другим, пришла в голову подобная мысль.
— Если это дело не связано ни с войной, ни с охотой, то здесь должна
быть замешана любовь.
— Тот, кто молод, красив и часто слышит о любви, сразу готов предпо-
ложить, будто всюду скрываются сердечные чувства, но я ничего не скажу
по этому поводу.
Чингачгук должен встретиться со мной завтра вечером, за час до зака-
та, подле утеса, а потом мы пойдем дальше своей дорогой, не трогая нико-
го, кроме врагов короля, которых мы по закону считаем и нашими собствен-
ными врагами. Издавна зная Непоседу, который ставил капканы в наших мес-
тах, и встретив его на Скохари, когда он собирался идти сюда, я сгово-
рился совершить путешествие вместе с ним. Не столько из страха перед
мингами, сколько для того, чтобы иметь доброю товарища и, как он гово-
рит, скоротать вместе длинную дорогу.
— И вы думаете, что след, который я видел, может быть оставлен вашим
другом? — спросил Хатгер.
— По-моему, да. Может быть, я заблуждаюсь, а может, и нет. Если бы я
поглядел на мокасин, то сразу бы вам сказал, сплетен ли он на делаварс-
кий образец.
— Ну так вот он, — сказала проворная Джудит, которая уже успела сбе-
гать за ним в отцовскую пирогу. — Скажите, кого он сулит нам — друга или
врага? Я считаю вас честным человеком и верю вам, что бы ни воображал

Зверобой, или Первая тропа войны

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

Это Хетти поняла и обещала делаварке не упоминать в присутствии, мин-
гов о Чингачгуке и о том, почему он появился на озере.
— Быть может, он освободит Непоседу, и отца, именно, если ему позво-
лят действовать по-своему, — прошептала Уа-та-Уа Хетти, когда они подош-
ли уже настолько близко к лагерю, что могли расслышать голоса женщин,
занятых работами по хозяйству. — Помни это, Хетти, и приложи два или да-
же двадцать пальцев ко рту. Без помощи Змея не бывать твоим друзьям на
воле.
Она, конечно, не могла придумать лучшего средства, чтобы добиться
молчания Хетти, для которой важнее всего было освобождение отца и моло-
дого охотника. С невинным смехом бледнолицая девушка кивнула головой и
обещала исполнить желание подруги. Успокоившись на этот счет, Уа-та-Уа
не стала более мешкать и, нисколько не скрываясь, направилась к лагерю.

Глава XI

О глупый! Ведь король нов королями
Приказ свой на скрижалях написал:
Чтоб ты не убивал! И ты преступишь
Его закон в угоду человеку?
О, берегись: его рука карает
И на ослушника ложится тяжело.
Шекспир, «Король Ричард III»

Отряд индейцев, в который довелось попасть Уа-таУа, еще не вступил на
тропу войны; это было видно хотя бы из того, что в его состав входили
женщины. То была небольшая часть племени, отправившаяся на охоту к рыб-
ную ловлю в английские владения, где ее и застало начало военных
действий. Прожив таким образом зиму и весну до некоторой степени за счет
неприятеля, ирокезы решили перед уходом нанести прощальный улар. В ма-
невре, целью которого было углубиться так далеко во вражескую террито-
рию, также проявилась замечательная индейская прозорливость. Когда гонец
возвестил о начале военных действий между англичанами и французами и
стало ясно, что в эту войну будут вовлечены все племена, живущие под
властью враждующих державу упомянутая нами партия ирокезов кочевала по
берегам озера Онайда, находящегося на пятьдесят миль ближе к их
собственной территории, чем Глиммерглас. Бежать прямо в Канаду значило
подвергнуться опасности немедленного преследования. Вожди предпочли еще
дальше углубиться в угрожаемую область, надеясь, что им удастся отсту-
пить, передвигаясь в тылу своих преследователей, вместо того чтобы иметь
их у себя за спиной.
Присутствие женщин делало необходимой эту военную хитрость; наиболее
слабые члены племени не могли бы, конечно, уйти от преследования врагов.
Если читатель, вспомнит, как широко простирались в те давние времена
американские дебри, ему станет ясно, что даже целое племя могло в тече-
ние нескольких месяцев скрываться в этой части страны. Встретить врага в
лесу было не более опасно, чем в открытом море во время решительных во-
енных действий.
Стоянка была временная и при ближайшем рассмотрении оказалась все-
го-навсего наспех разбитым бивуаком, который был, однако, оборудован
достаточно хорошо для людей, привыкших проводить свою жизнь в подобной
обстановке. Единственный костер, разведенный посредине лагеря у корней
большого дуба, удовлетворял потребности всего табора. Погода стояла та-
кая теплая, что огонь нужен был только для стряпни. Вокруг было разбро-
сано пятнадцать — двадцать низких хижин — быть может, правильнее назвать
их шалашами, — куда хозяева забирались на ночь и где они могли укры-
ваться во время ненастья. Хижины были построены из древесных ветвей, до-
вольно искусно переплетенных и прикрытых сверху корой, снятой с упавших
деревьев, которых много в каждом девственном лесу. Мебели в хижинах поч-
ти не было. Возле костра лежала самодельная кухонная утварь. На ветвях
висели ружья, пороховницы и сумки. На тех же крючьях, сооруженных самой
природой, были подвешены две-три оленьи туши.
Так как лагерь раскинулся посреди густого леса, его нельзя было оки-
нуть одним взглядом: хижины, одна за другой, вырисовывались на фоне уг-
рюмой картины. Если яте считать костра, здесь не было ни общего центра,
ни открытой площадки, где могли бы собираться жители; все казалось пота-
енным, темным и коварным, как сами ирокезы. Кое-где ребятишки перебегали
из хижины в хижину, придавая этому месту некоторое подобие домашнего ую-
та. Подавленный смех и низкие голоса женщин нарушали время от времени
сумрачную тишину леса. Мужчины ели, спали или чистили оружие. Говорили
они мало и держались особняком или небольшими группами в стороне от жен-
щин. Привычка к бдительности и сознание опасности, казалось, не покидали
их даже во время сна.
Когда обе девушки приблизились к лагерю, Хетти тихонько вскрикнула,
заметив своего отца. Он сидел на земле, прислонившись спиной к дереву, а
Непоседа стоял возле него, небрежно помахивая прутиком. По-видимому, они
пользовались такой же свободой, как остальные обитатели лагеря: человек,
незнакомый с обычаями индейцев, легко мог бы принять их за гостей, а не
за пленников.
Уа-та-Уа подвела подругу поближе к обоим бледнолицым, а сама скромно
отошла в сторону, не желая стеснять их. Но Хетти не привыкла ластиться к
отцу и вообще проявлять как-нибудь свою любовь к нему. Она просто подош-
ла к нему и теперь стояла, не говоря ни слова, как немая статуя, олицет-
воряющая дочернюю привязанность. Старика как будто нисколько не удивило
и не испугало ее появление. Он давно привык подражать невозмутимости ин-
дейцев, хорошо зная, что лишь этим способом можно заслужить их уважение.
Сами дикари, неожиданно увидев незнакомку в своей среде, тоже не обнару-
жили ни малейших признаков беспокойства. Короче говоря, прибытие Хетти
при столь исключительных обстоятельствах произвело не больше эффекта,
чем приближение путешественника к дверям салуна в европейской деревне.
Все же несколько воинов собрались а кучку и по тем взглядам, которые они
бросали на Хетти, разговаривая между собой, видно было, что именно г-н
является предметом их беседы. Это кажущееся равнодушие вообще характерно
для североамериканского индейца, но в данном случае многое следовало
приписать тому особому положению, в котором находился отряд. Ирокезам
были хорошо известны все силы, находившиеся в «замке», кроме Чингачгука.

Поблизости не было ни другого племени, ни отряда войск, и зоркие развед-
чики стояли на страже вокруг озера, день и ночь наблюдая за малейшими
движениями тех, кого без всякого преувеличения можно было теперь назвать
осажденными.
В глубине души Хаттер был очень тронут поступком Хетти, хотя и принял
его с кажущимся равнодушием. Старик припомнил кроткую мольбу, с какой
она обратилась к нему, когда он покидал ковчег, и постигшая его неудача
сообщила этой просьбе особый смысл, о чем он легко мог позабыть в случае
успеха. Хаттер знал непоколебимую преданность своей простодушной дочери
и понимал, что ею руководило совершенное бескорыстие.
— Нехорошо, Хетти, — сказал он укоризненно, имея в виду дурные пос-
ледствия, грозившие самой девушке. — Это очень свирепые дикари: они ни-
когда не прощают оскорбления, нанесенного им, и не склонны помнить ока-
занную им услугу.
— Скажи мне, отец, — спросила девушка, украдкой оглядываясь по сторо-
нам, как бы опасаясь, что ее подслушают, — позволил ли вам бог совершить
то жестокое дело, ради которого вы пришли сюда? Мне это надо знать, что-
бы свободно говорить с индейцами.
— Тебе не следовало приходить сюда, Хетти. Эти скоты не поймут твоих
чувств и намерений.
— Но все-таки чем кончилось это дело, отец? Как видно, ни тебе, ни
Непоседе не удалось добыть скальпов?
— На этот счет ты можешь быть совершенно спокойна, дитя. Я схватил
молодую девушку, которая пришла с тобой, но ее визг быстро привлек целую
стаю диких кошек, бороться с которыми оказалось не под силу христианину.
Если это может утешить тебя, то мы оба так же невинны по части скальпов,
как, несомненно, останемся невинны и по части получения премий.
— Спасибо тебе за это, отец! Теперь я смело буду говорить с ирокезс-
ким вождем — совесть моя будет спокойна. Надеюсь, Непоседа тоже не успел
причинить никакого вреда индейцам? i: — На этот раз, Хетти, — откликнул-
ся молодой человек, — вы попали в самую точку. Непоседе не повезло, и
этим все сказано. Много видывал я шквалов на воде и на суше, но, сколько
помнится, ни один из них не мог бы сравниться с тем, что налетел на нас
позапрошлой ночью в обличье этих индейских горлопанов. Да что тут гово-
рить, Хетти! Разума у вас мало, но все-таки и вы можете иметь кое-какие
человеческие понятия. Теперь я вас попрошу вдуматься в наше положение.
Мы со стариком Томом, вашим батюшкой, явились сюда за законной добычей,
о которой говорится в прокламации губернатора.
Ничего худого мы не замышляли. Но тут на нас напали твари, больше по-
хожие на стаю голодных волков, чем на обыкновенных дикарей, и скрутили
нас обоих, словно баранов; и произошло это гораздо скорее, чем я могу
рассказать вам эту историю.
— Но ведь вы теперь свободны, Гарри, — возразила Хетти, застенчиво
поглядывая на молодого великана. — У вас не связаны ни руки, ни ноги.
— Нет, Хетти, руки и ноги у меня свободны, но этого мало, потому что
я не могу пользоваться ими так, как мне бы хотелось. Даже у этих де-
ревьев есть глаза и язык.
Если старик или я вздумаем тронуть хотя бы один прутик за пределами
нашей тюрьмы, нас сгребут раньше, чем мы успеем пуститься наутек. Мы не
сделаем и двух шагов, как четыре или пять ружейных пуль полетят за нами
с предупреждением не слишком торопиться. Во всей колонии нет такой на-
дежной кутузки. Я имел случай познакомиться на опыте с парочкой-другой
тюрем и потому знаю, из какого материала они построены и что за публика
их караулит.
Дабы у читателя не создалось преувеличенного представления о безн-
равственности Непоседы, нужно сказать, что преступления его ограничива-
лись драками и скандалами, за которые он несколько раз сидел в тюрьме,
откуда почти всегда убегал, проделывая для себя двери в местах, не пре-
дусмотренных архитектором. Но Хетти ничего не знала о тюрьмах и плохо
разбиралась в разного рода преступлениях, если не считать того, что ей
подсказывало бесхитростное и почти инстинктивное понимание различия меж-
ду добром и злом. Поэтому грубая острота Непоседы до нее не дошла. Уло-
вив только общий смысл его слов, она ответила:
— Так гораздо лучше, Непоседа. Гораздо лучше, бели отец и вы будете
сидеть смирно, пока я не поговорю с ирокезом. И тогда все мы будем до-
вольны и счастливы. Я не хочу, чтобы вы следовали за мной. Нет, предос-
тавьте мне действовать по-моему. Как только я все улажу и вам позволят
возвратиться в замок, я приду и скажу вам об этом.
Хетти говорила с такой детской серьезностью и так была уверена в ус-
пехе, что оба ее собеседника невольно начали рассчитывать на благополуч-
ный исход ее ходатайства, не подозревая, на чем оно основывалось. Поэто-
му, когда она захотела покинуть их, они не стали ей перечить, хотя виде-
ли, что девушка направилась к группе вождей, которые совещались в сто-
ронке, видимо обсуждая причины ее внезапного появления.
Оставив свою новую подругу, Уа-та-Уа приблизилась к двум-трем старей-
шим воинам; один из них был всегда ласково ней и даже предлагал принять
ее в свой вигвам как родную дочь, если она согласится стать гуронкой.
Направив свои шаги в их сторону, девушка рассчитывала, что к ней обра-
тятся с расспросами. Она была слишком хорошо воспитана, согласно поняти-
ям своего народа, чтобы самовольно поднять голос в присутствии мужчин,
но врожденный такт и хитрость позволили ей привлечь внимание воинов, не
оскорбляя их гордости. Ее притворное равнодушие возбудило любопытство, и
едва Хетти подошла к своему отцу, как делаварская девушка уже очутилась
в кружке воинов, куда ее подозвали почти незаметным, но выразительным
жестом. Здесь ее стали расспрашивать о том, где встретилась она со своей
товаркой и почему привела ее в лагерь. Только это и нужно было Уа-та-Уа.
Она объяснила, каким образом заметила слабоумие Хетти, причем постара-
лась преувеличить его степень, и затем вкратце рассказала, зачем девушка
явилась во вражеский стан. Слова ее произвели то самое впечатление, на
которое она и рассчитывала. Добившись своего, делаварка отошла в сторону
и принялась готовить завтрак, желая предложить его гостье. Однако бойкая
девушка ни на минуту не переставала следить за обстановкой, подмечая
каждое изменение в лицах вождей, каждое движение Хетта и все мельчайшие
подробности, которые могли иметь отношение к ее собственным интересам
или к интересам ее новой приятельницы.
Когда Хетти приблизилась к вождю, кружок индейцев расступился перед
ней с непринужденной вежливостью, которая сделала бы честь и самым бла-
говоспитанным белым людям. Поблизости лежало упавшее дерево, и старший
из воинов неторопливым жестом предложил девушке усесться на нем, а сам
ласково, как отец, занял место рядом с ней. Остальные столпились вокруг
них с выражением серьезного достоинства, и девушка, достаточно наблюда-
тельная, чтобы заметить, чего ожидают от нее, начала излагать цель свое-
го посещения.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78