Рубрики: ПРИКЛЮЧЕНИЯ

книги про приключения, путешествия

Зверобой, или Первая тропа войны

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

иться изза излишнего упрямства, проявленного при переговорах. Это разо-
чарование, однако, произвело весьма различное действие на участников
спора. Зверобой казался встревоженным и грустным. Он беспокоился об
участи пленников и всей душой сочувствовал обеим девушкам, поэтому срыв
переговоров глубоко огорчил его. Что касается индейца, то неудача пробу-
дила в нем дикую жажду мести. Он громко объявил, что не скажет больше ни
слова, но при этом злился и на самого себя, и на своего хладнокровного
противника, выказавшего сейчас гораздо больше выдержки и самообладания,
чем краснокожий вождь. Когда гурон отводил плот от платформы, голова его
потупилась и глаза загорелись, хотя он заставил себя дружески улыбнуться
и вежливо помахать рукой на прощание.
Понадобилось некоторое время, чтобы привести плот в движение. Пока
этим занимался второй индеец, Расщепленный Дуб в молчаливом бешенстве
раздвигал ногами ветви, лежавшие между бревнами, а сам не отрывал прони-
зывающего взгляда от хижины, платформы и фигуры своего противника. Тихим
голосом он быстро сказал товарищу несколько слов и, как разъяренный
зверь, продолжал разгребать ветви. Тут обычная бдительность Зверобоя
несколько ослабела: он размышлял, как бы возобновить переговоры, не да-
вая противной стороне слишком больших преимуществ. На его счастье, ясные
глаза Джудит оставались зоркими, как всегда. В то мгновение, когда моло-
дой охотник совсем позабыл, что необходимо быть настороже, и его враг
уже готовился к бою, девушка крикнула взволнованным голосом:
— Берегитесь, Зверобой! Я вижу в трубу ружья, спрятанные между ветвя-
ми, ирокез старается вытащить их ногами!
Как видно, неприятели догадались отправить к «замку» посланца, пони-
мавшего по-английски. Все предшествующие переговоры велись на ирокезском
наречии, но, судя по тому, как внезапно Расщепленный Дуб прекратил свою
предательскую работу и как быстро выражение мрачной свирепости уступило
на его физиономии место любезной улыбке, было совершенно ясно, что он
понял слова девушки. Движением руки он велел своему товарищу положит
весла, перешел на тот край плота, который был ближе к платформе, и заго-
ворил снова.
— Почему Расщепленный Дуб и его брат позволили облаку встать между
ними? — спросил он. — Оба они мудры, храбры и великодушны. Им надо расс-
таться друзьями. Один зверь будет ценой одного пленника.
— Ладно, минг, — ответил охотник, обрадованный возможностью возобно-
вить переговоры на любых условиях и готовый облегчить заключение сделки
маленькой надбавкой. — Ты увидишь, что бледнолицые умеют давать настоя-
щую цену, когда к ним приходят с открытым сердцем и с дружески протяну-
той рукой. Оставь у себя зверя, которого ты забыл вернуть, когда соби-
рался отплыть, да и я забыл потребовать его обратно, потому что мне неп-
риятно было расстаться с тобой в гневе. Покажи его своим вождям. Когда
доставишь сюда наших друзей, ты получишь еще двух других, и… — тут он
поколебался одно мгновение, не зная, разумно ли будет идти на слишком
большие уступки, но затем решительно продолжал: — и, если мы увидим их
здесь до заката, у нас, быть может, найдется еще и четвертый для кругло-
го счета.
На этом они и покончили. Последние следы неудовольствия исчезли с
темного лица ирокеза, и он улыбнулся столь же благосклонной, хоть и не
столь привлекательной улыбкой, как у самой Джудит Хаттер.
Шахматная фигурка, которую он держал в руках, снова подверглась под-
робнейшему осмотру, и восторженное восклицание доказало, как он обрадо-
вался неожиданному соглашению. После этого индейцы, кивнув головой на
прощание, тихонько поплыли к берегу.
— Можно ли хоть в чем-нибудь положиться на этих негодяев? — спросила
Джудит, когда они с Хетти снова вышли на платформу и встали рядом с Зве-
робоем, следившим за медленно удалявшимся плотом. — Я боюсь, что они ос-
тавят у себя игрушку и пришлют кровавое доказательство того, что им уда-
лось перехитрить нас.
Они способны сделать это ради простого бахвальства. Я не раз слышала
о таких историях.
— Без сомнения, Джудит, без всякого сомнения! Но я совсем не знаю
краснокожих, если этот двухвостый зверь не взбудоражит все племя, подоб-
но прутику, всунутому в пчелиный улей. Вот, например, Змей: человек
крепкий, как кремень, и в обычных житейских делах любопытный лишь в пре-
делах благоразумия. Но и он так увлекся этой выточенной из костяшки
тварью, что мне просто стыдно стало за него. Однако здесь заговорило
врожденное чувство, а человека нельзя осуждать за врожденные чувства,
если они естественны. Чингачгук скоро преодолеет свою слабость и вспом-
нит, что он вождь из знаменитого рода, обязанный блюсти славу своего
имени. Ну, а бездельники минги не успокоятся, пока не завладеют всеми
точеными костяшками из кладовых Томаса Хаттера.
— Они видели только слонов и не имеют представления ни о чем другом.
— Это верно, Джудит. Но все-таки алчность — ненасытное чувство. Они
скажут: если у бледнолицых есть диковинные звери с двумя хвостами, то,
как знать, быть может, у них есть и с тремя хвостами или, пожалуй, даже
с четырьмя. Школьные учителя назвали бы это натуральной арифметикой. Ди-
кари ни за что не успокоятся, пока не доищутся правды.
— Как вы думаете, Зверобой, — спросила Хетти, по своему обыкновению,
бесхитростно и просто, — неужели ирокезы не отпустят отца и Непоседу? Я
прочитала им самые лучшие стихи из всей библии, и вы видите, что они уже
сделали.
Охотник, как всегда, ласково выслушал замечание Хетти. Некоторое вре-
мя он молча размышлял о чем-то. Легкий румянец покрыл его щеки, когда он
наконец ответил:
— Я не знаю, должен ли белый человек стыдиться того, что он не умеет
читать. Но такова уж моя судьба, Джудит. Я знаю, вы очень искусны в та-
кого рода вещах, а я умею читать только то, что написано на холмах и до-
линах, на вершинах гор и потоках, на лесах и источниках. Отсюда можно
узнать не меньше, чем из книг. И, однако, иногда мне кажется, что для
белого человека чтение — природный дар. Когда от моравских братьев я в
первый раз услышал слова, которые повторяет Хетти, мне захотелось самому
прочитать их. Но летняя охота, рассказы индейцев, их уроки и другие за-
боты всегда мешали мне.
— Хотите, я буду учить вас, Зверобой? — спросила Хетти очень серьез-
но. — Говорят, я слабоумная, но читать умею так же хорошо, как Джудит.
Если вы научитесь читать библию дикарям, то когда-нибудь сможете спасти

этим свою жизнь и, во всяком случае, спасете себе душу.
Мать много раз говорила мне это.
— Благодарю вас, Хетти, благодарю вас от всего сердца. Теперь, как
видно, наступают крутые времена, и некогда заниматься такими делами. По,
когда у нас опять настанет мир, я приду погостить к вам на озеро, и мы
соединим приятное с полезным. Быть может, мне следует стыдиться этого,
Джудит, но правда выше всего.
Что касается ирокезов, то вряд ли они позабудут зверя с двумя хвоста-
ми ради двух-трех стихов из библии. Думаю, что скорее всего они вернут
нам пленников, а потом будут ждать удобного случая, чтобы захватить их
обратно вместе с нами и со всем, что есть в замке, да еще с ковчегом в
придачу. Однако мы должны как-нибудь умаслить этих бродяг: прежде всего
— для того чтобы освободить вашего отца и Непоседу и затем — чтобы сох-
ранить мир, по крайней мере, до тех пор, пока Змей успеет освободить
свою суженую. Если индейцы очень обозлятся, они сразу же отошлют всех
своих женщин и детей обратно в лагерь, а если мы сохраним с ними прия-
тельские отношения, то сможем встретить Уа-та-Уа на месте, которое она
указала. Чтобы наша сделка не сорвалась, я готов отдать хоть полдюжины
фигурок, изображающих стрелков с луками; у нас в сундуке их много.
Джудит охотно согласилась, она готова была пожертвовать даже расшитой
парчой, лишь бы выкупить отца и доставить радость Зверобою.
Надежда на успех приободрила всех обитателей «замка», хотя по-прежне-
му надо было следить в оба за всеми передвижениями неприятеля. Однако
час проходил за часом, и солнце уже начало склоняться к вершинам запад-
ных холмов, а никаких признаков плота, плывущего обратно, все еще не бы-
ло видно. Осматривая берег в подзорную трубу, Зверобой наконец открыл
среди густых и темных зарослей одно место, где, как он предполагал, соб-
ралось много ирокезов. Место это находилось неподалеку от тростников,
откуда впервые появился плот, а легкая рябь на поверхности воды указыва-
ла, что где-то очень близко ручей впадает в озеро. Очевидно, дикари соб-
рались здесь, чтобы обсудить вопрос, от которого зависела жизнь или
смерть пленников. Несмотря на задержку, еще не следовало терять надежды,
и Зверобой поспешил успокоить своих встревоженных товарищей.
По всей вероятности, индейцы оставили пленников в лагере и запретили
им следовать за собой по лесу. Нужно было немало времени, чтобы отпра-
вить посланца в лагерь и привести обоих бледнолицых на то место, откуда
они должны были отплыть. Утешая себя, обитатели «замка» вновь запаслись
терпением и без особой тревоги следили за тем, как солнце постелено
приближается к горизонту.
Догадка Зверобоя оказалась правильной. Незадолго до того, как солнце
совсем село, плот снова появился у края зарослей.
Когда ирокезы подплыли ближе, Джудит объявила, что ее отец и Непосе-
да, связанные по рукам и ногам, лежат на ветвях посреди плота. Ирокезы,
вероятно, понимали, что ввиду позднего времени следует торопиться, и
вовсю налегали на грубые подобия весел. Благодаря этим усилиям плот по-
дошел к «замку» вдвое быстрее, чем в прошлый раз.
Даже после того как условия были приняты и частично выполнены, выдача
пленников представила немалые трудности. Ирокезы были вынуждены почти
всецело положиться на честность своих противников. Краснокожие согласи-
лись на это очень неохотно и только по необходимости. Они понимали, что,
как только Хаттер и Непоседа будут освобождены, гарнизон «замка» станет
вдвое сильнее, чем отряд, находящийся на плоту. О спасении бегством в
таком случае не могло быть и речи, так как белые имели в своем распоря-
жении три пироги из коры, не говоря уже об оборонительных сооружениях
дома и ковчега. Все это было слишком ясно для обеих сторон, и весьма ве-
роятно, что сделку так и не удалось бы довести до конца, если бы честное
лицо Зверобоя не оказало своего обычного действия на индейца.
— Мой брат знает, что я ему верю, — сказал Расщепленный Дуб, выступая
вперед вместе с Хаттером, которому только что развязали ноги, чтобы поз-
волить ему подняться на платформу. — Один скальп — один зверь…
— Погоди, минг, — прервал его охотник. — Придержи-ка пленника одну
минутку. Я должен сходить за товаром для расплаты.
Это было лишь предлогом. Войдя в дом, Зверобой приказал Джудит соб-
рать все огнестрельное оружие и сложить его в комнате девушек. Затем он
очень серьезно поговорил о чем-то с делаваром, стоявшим по-прежнему на
страже у входа, положил в карман три слона и вернулся на платформу.
— Добро пожаловать обратно на старое пепелище, мастер Хаттер, — ска-
зал Зверобой, помогая старику взобраться на платформу и в то же время
потихоньку сунув «в руку Расщепленному Дубу второго слона. — Ваши дочки
очень рады видеть вас; да вот здесь и Хетти, она может сказать сама.
Тут охотник замолчал и разразился своим сердечным беззвучным смехом.
Индейцы только что развязали путы, связывавшие Непоседу, и поставили его
на ноги. Но лыковые веревки были стянуты так туго, что молодой великан
еще не мог владеть своими членами и представлял собою в этот миг весьма
беспомощную и довольно комическую фигуру. Это непривычное зрелище и,
особенно, озадаченная физиономия Непоседы рассмешили Зверобоя.
— Ты, Гарри, напоминаешь сосну у опушки леса во время сильного ветра,
— сказал Зверобой, несколько умеряя свою несвоевременную веселость
больше из уважения к другим присутствующим, чем к освобожденному пленни-
ку. — Я, однако, рад видеть, что индейские цирюльники не причесали тебе
волос, когда ты наведался к ним в лагерь.
— Слушай, Зверобой! — возразил Непоседа грозно. — С твоей стороны бы-
ло бы умнее поменьше смеяться и побольше радоваться. Хоть раз в жизни
веди себя, как подобает христианину, а не смешливой девчонке-школьнице,
к которой учитель повернулся спиной. Скажи-ка лучше, сохранились ли у
меня ступни на ногах. Я вижу их, но совсем не чувствую, как будто они
разгуливают где-то на берегах Мохока.
— Ты вернулся цел и невредим, Непоседа, и это не пустяки, — ответил
охотник, незаметно вручая индейцу вторую половину обещанного выкупа и в
то же время знаком приказывая ему немедленно удалиться. — Ты вернулся
цел и невредим, и ноги у тебя целы, и только ты немного одеревенел от
повязок. Природа скоро приведет твою кровь в движение, и тогда ты смо-
жешь танцевать, празднуя самое удивительное и необыкновенное освобожде-
ние из волчьего логова.
Зверобой развязал руки своим друзьям, лишь только они поднялись на
платформу. Теперь они стояли, притопывая ногами и потягиваясь, ворча,
ругаясь и всеми способами стараясь восстановить нарушенное кровообраще-
ние. А индейцы тем временем удалялись от «замка» с такой же поспеш-
ностью, с какой раньше приближались к нему. Плот уже успел отплыть на
добрую сотню ярдов, когда Непоседа, случайно взглянув в ту сторону, за-
метил, с каким проворством индейцы спасаются от его мести. Он уже дви-
гался довольно свободно, хотя все еще очень неуклюже. Однако, не обращая
на это внимание, он схватил карабин, лежавший на плече у Зверобоя, и по-

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

Зверобой, или Первая тропа войны

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

тяжело свешивалась на грудь.
Подчиняясь внезапному порыву, Джудит бросилась вперед и сдернула с
отца колпак, нахлобученный на голову и закрывавший лицо почти до самых
плеч.
Она увидела ободранное, трепещущее мясо, обнаженные вены и мышцы…
Хаттер был скальпирован, хотя все еще жив…

Глава XXI

Им легко издеваться, когда он убит,
Осквернять молчанье могил,
Но ему все равно, на холме он лежит,
Где британец его схоронил.
Неизвестный автор

Читатель должен представить себе весь ужас, который испытывали доче-
ри, неожиданно увидя потрясающее зрелище, описанное в конце последней
главы. Мы не станем распространяться об их чувствах, о проявлениях до-
черней преданности и будем продолжать наш рассказ, пропуская наиболее
отталкивающие подробности разыгравшейся здесь сцены. Изуродованная голо-
ва с ободранной кожей была перевязана, запекшаяся кровь стерта с лица
страдальца, ему были оказаны другие услуги в том же роде, и лишь потом
сестры задались вопросом, что же случилось с их отцом. Как ни просты бы-
ли совершившиеся факты, они во всех своих подробностях стали известны
лишь несколько лет спустя; мы, однако, изложим их теперь же в немногих
словах. В борьбе с гуронами Хаттер получил удар ножом от того старого
воина, который из предосторожности отобрал оружие у всех своих подчинен-
ных, но оставил его у себя. Натолкнувшись на упорное сопротивление свое-
го противника, гурон решил дело ударом ножа. Случилось это как раз в тот
момент, когда дверь отворилась и Непоседа вырвался наружу. Вот почему ни
старого индейца, ни его врага не было на платформе в то время, когда там
шла борьба. Хаттер совершенно обессилел, а его победителю было стыдно
показаться со следами свежей крови на руках, после того как он так убеж-
дал молодых воинов захватить пленников живьем. Когда три гурона верну-
лись после неудачной погони за девушками и решено было, покинув «замок»,
присоединиться к отряду, оставшемуся на берегу, Хаттера попросту
скальпировали, чтобы приобрести этот освященный обычаем трофей. Затем
его оставили умирать медленной смертью, — случай, не редкий в этой части
Американского континента. Однако если бы ранения, причиненные Хаттеру,
ограничились верхней частью головы, он мог бы еще поправиться, но удар
ножом оказался смертельным.
— Ах, Джудит! — воскликнула слабоумная сестра, когда они оказали нес-
частному первую помощь. — Отец охотился за скальпами, а где теперь его
собственный скальп? Библия могла бы предсказать ему это ужасное наказа-
ние!
— Тише, Хетти, тише! Он открывает глаза. Он может услышать и понять
тебя. Ты совершенно права, но слишком ужасно говорить об этом.
— Воды, — прошептал Хаттер, делая отчаянное усилие, и голос его зву-
чал еще довольно твердо для человека, уже находящегося при смерти. — Во-
ды!.. Глупые девчонки, неужели вы позволите мне умереть от жажды.
Дочери тотчас же принесли воды и подали ее раненому; это был первый
глоток, полученный им после долгих часов мучительных страданий. Вода ос-
вежила пересохшее горло и на минуту оживила умирающего. Глаза его широко
раскрылись, и он бросил на дочерей тот беспокойный, затуманенный взгляд,
которым обычно сопровождается переход души от жизни к смерти.
— Батюшка, — сказала Джудит, потрясенная ужасным положением отца, и
собственным бессилием оказать пострадавшему какую-либо действенную по-
мощь. — Батюшка, что сделать для вас? Чем можем мы с Хетти облегчить ва-
ши мучения?
— «Батюшка»… — медленно повторил старик. — Нет, Джудит, нет, Хетти,
я вам не отец. Она была вашей матерью, но я вам не отец. Загляните в
сундук, там все… Дайте мне еще воды.
Девушки выполнили его желание. Джудит, у которой сохранились более
ранние воспоминания, чем у сестры, испытала неизъяснимую радость, услы-
шав эти слова.
Между нею и ее мнимым отцом никогда не было особой симпатии. Подозре-
ния не раз мелькали в ее уме, когда она вспоминала подслушанные ею раз-
говоры отца и матери. Было бы преувеличением сказать, что она никогда не
любила старика, но, во всяком случае, надо признаться: она теперь радо-
валась, что природа не наложила на нее долга любить его. Хетти испытыва-
ла совсем другие чувства. Она была не способна к тем тонким различиям,
которые умела делать ее сестра, но натура у нее была глубоко привязчива,
и она по-настоящему любила своего мнимого отца, хотя и не так нежно, как
покойную мать. Ей больно было слышать, что он не имеет права на ее лю-
бовь. Смерть и эти слова как бы вдвойне лишали ее отца. Не будучи в си-
лах совладать с собой, бедная девушка отошла в сторону и горько заплака-
ла.
Это несходство в настроении у обеих девушек заставило их в течение
долгого времени хранить молчание.
Джудит часто подавала воду страдальцу, но не хотела докучать ему
расспросами, отчасти щадя его, но еще больше, говоря по правде, из бояз-
ни, как бы дальнейшие объяснения не изгнали приятной уверенности, что
она не дочь Томаса Хаттера. Наконец Хетти осушила свои слезы, подошла
ближе и села на стул рядом с умирающим, который лежал, вытянувшись во
весь рост, на полу.
Подушкой ему служила груда оставшейся в доме старой одежды.
— Отец! — сказала она. — Разрешите называть вас отцом, хоть вы и го-
ворите, будто вы не отец мне. Отец, позвольте почитать вам библию. Мать
всегда говорила, что библия приносит утешение страждущим. Она часто тос-
ковала, страдала и тогда заставляла меня читать библию. Это всегда при-
носило ей облегчение. Много раз мать слушала меня, когда слезы лились у
нее из глаз, а под конец начинала улыбаться и радоваться. Отец, вы и не
знаете, какую пользу может принести вам библия, потому что никогда не
испытывали этого! Теперь я прочитаю вам главу, которая смягчит ваше
сердце, как смягчила сердце гуронов.
Нет надобности объяснять, что бедная Хетти отнюдь не вникала в смысл

библии.
Выбирая какое-нибудь место для чтения, она руководствовалась только
своим инстинктом. На этот раз ей пришло в голову, что покойная мать
больше всего любила книгу Иова и всегда перечитывала ее с новыми наслаж-
дением. Хетти знала ее почти наизусть и теперь начала уверенно читать:
— «Погибни день, в который родился я, и ночь, которая сказала: зачал-
ся человек. Ночь та будет тьмою, и…» Тут болезненные стоны умирающего
на минуту прервали чтение. Хаттер бросил вокруг себя беспокойный, блуж-
дающий взгляд, но вскоре нетерпеливым движением руки подал знак, чтобы
чтение продолжалось. Исполненная необыкновенного одушевления, Хетти
громким и твердым голосом прочла все те главы, где страдалец Иов, прок-
лявший день своего рождения, примиряется наконец со своей совестью.
— Вы теперь чувствуете себя лучше, батюшка? — спросила Хетти, закры-
вая книгу. — Матушке всегда было лучше, когда она читала библию…
— Воды… — перебил Хаттер. — Дай мне воды, Джудит. Неужели мой язык
всегда будет так гореть? Хетти, в библии, кажется, есть рассказ о чело-
веке, который просил остудить ему язык, в то время как сам он жарился на
адском огне.
Джудит, потрясенная, отвернулась, а Хетти поспешила отыскать это мес-
то и громко прочитала его несчастной жертве собственной алчности.
— Это то самое, бедная Хетти, да, это то самое. Теперь мой язык осту-
дился, но что будет потом?
Эти слова заставили умолкнуть даже простодушную Хетти. Она не наш-
лась, что ответить на вопрос, проникнутый таким глубоким отчаянием.
Сестры ничем не могли помочь страдальцу. Лишь время от времени они под-
носили воду к его пересохшим губам. Тем не менее Хаттер прожил дольше,
чем смели надеяться девушки, когда нашли его. По временам он невнятно
говорил что-то, хотя гораздо чаще губы его шевелились беззвучно. Джудит
напряженно прислушивалась и могла разобрать слова:
«муж», «смерть», «пират», «закон», «скальпы» и несколько других в том
же роде, хотя они и не составляли законченных фраз, имеющих определенное
значение. Все же эти слова были достаточно выразительны, чтобы их могла
понять девушка, до которой не раз доходили слухи, рисующие прошлое ее
мнимого отца довольно мрачными красками.
Так прошел мучительный час. Сестры совсем не думали о гуронах и не
боялись их возвращения. Казалось, горе охраняло девушек от этой опаснос-
ти. Когда наконец послышался плеск весел, то даже Джудит, которая одна
имела основание бояться врагов, не вздрогнула: — она тотчас же поняла,
что приближается ковчег. Девушка смело вышла на платформу, ибо, если бы
оказалось, что гуроны захватили судно, все равно бежать было невозможно.
Джудит чувствовала в себе уверенность и спокойствие, которые иногда
дает человеку крайнее несчастье. Но пугаться было нечего: Чингачгук,
Уа-та-Уа и Непоседа — все трое стояли на палубе баржи и внимательно
вглядывались в «замок», желая убедиться, что враги действительно удали-
лись. Увидев, что гуроны отплыли и к «замку» приблизилась пирога с де-
вушками. Марч решил направить баржу к платформе. В двух словах он объяс-
нил Джудит, что бояться нечего, и затем поставил судно на место его
обычной стоянки.
Джудит ни слова не сказала о положении своего отца, но Непоседа слиш-
ком хорошо знал ее и сразу понял, что стряслась какая-то беда. Он вошел
в дом, но уже не с таким развязным видом, как обычно, и, очутившись в
комнате, увидев Хаттера, лежавшего на спине, а рядом с ним Хетти, кото-
рая заботливо отгоняла от него мух.
События этого утра вызвали значительную перемену в поведении Непосе-
ды. Несмотря на умение плавать и готовность, с которой он прибегнул к
единственному средству своего спасения, его беспомощное положение в во-
де, когда он был связан по рукам и ногам, произвело на Марча такое же
впечатление, какое близость неминуемой кары производит на большинство
преступников. Страх смерти и сознание полной физической беспомощности
еще жили в его воображении. Отвага этого человека была в значительной
мере следствием его физической мощи, а отнюдь не твердости воли или силы
духа. Герои такого рода обычно теряют значительную долю своего мужества,
когда им изменяют телесные силы. Правда, Непоседа был теперь и свободен
и крепок по-прежнему, но то, что произошло, еще не изгладилось из его
памяти. Впрочем, если бы ему суждено было прожить целое столетие, то и
тогда все пережитое за несколько мгновений, проведенных в озере, должно
было бы оказать благотворное влияние если не на его манеру держаться,
то, во всяком случае, на характер.
Непоседа был глубоко потрясен и удивлен, застав своего старого прия-
теля в таком отчаянном состоянии. Во время борьбы с гуронами в «замке»
он был слишком занят, чтобы интересоваться судьбой товарища.
Индейцы старались захватить его самого живьем, не прибегая к оружию.
Вполне естественно, что Непоседа думал, будто Хаттер попросту попал в
плен, тогда как ему самому удалось спастись благодаря своей неимоверной
физической силе и счастливому стечению обстоятельств. Смерть в торжест-
венной тишине комнаты была для него в новинку. Хотя Непоседа и привык к
сценам насилия, но ему еще никогда не приходилось сидеть у ложа умираю-
щего и следить за тем, как пульс постепенно становится все слабее и сла-
бее. Несмотря на перемену в его чувствах, манеры у него остались в зна-
чительной степени прежними, и неожиданное зрелище заставило его произ-
нести следующую весьма характерную речь.
— Вот так штука, старый Том! — сказал он. — Так, значит, бродяги не
только одолели тебя, но и распорядились с тобой по-свойски. Правда, я
считал, что ты в плену, но никогда не думал, что тебе придется так кру-
то.
Хаттер раскрыл остекленевшие глаза и дико посмотрел на говорившего.
Целая волна бессвязных воспоминаний, видимо, поднялась в его уме при
взгляде на бывшего товарища. Казалось, он боролся с осаждавшими его ви-
дениями, но был уже не способен отличить фантастические образы от
действительности.
— Кто ты такой? — хрипло прошептал он, так как силы совсем изменили
ему и он уже не мог говорить полным голосом. — Кто ты такой? Ты похож на
штурмана «Снега», он тоже был великан и едва не одолел нас.
— Я твой товарищ, Плавучий Том, и не имею ничего общего с каким-то
снегом. Теперь лето, а Гарри Марч с первыми морозами всегда покидает эти
холмы.
— Я знаю тебя, ты Гарри Непоседа. Я продам тебе скальп. Отличный
скальп взрослого мужчины. Сколько дашь?
— Белый Том! Торговля скальпами оказалась совсем не такой выгодной,
как мы думали. Я твердо решил бросить это дело и заняться каким-нибудь
другим, менее кровавым ремеслом.
— Удалось тебе раздобыть хоть один скальп? Что чувствует человек,
когда снимает чужой скальп? Я теперь знаю, что он чувствует, когда поте-

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

Зверобой, или Первая тропа войны

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

Они уверяют, что оружие-главный инструмент их ремесла. И, однако, иные
из них совсем не умеют обращаться с ним.
— Надеюсь, это не относится к вашему другу Чингачгуку… Кстати, что
значит это имя по-английски?
— Великий Змей. Так прозвали его за мудрость к хитрость. Настоящее
его имя Ункас, все мужчины в их семье носят имя Ункас, пока не заслужат
своими делами другого прозвища.
— Раз он действительно так мудр, то будет нам полезен, если только
ему не помешают его собственные дела.
— В конце концов, ничего худого не случится, если я расскажу вам все.
Очень может быть, что вы даже придумаете, как помочь нам. Поэтому я отк-
рою этот секрет вам и Хетти в надежде, что вы будете хранить его, как
свой собственный. Надо вам сказать, что Чингачгук очень видный собой ин-
деец, и на него часто заглядываются молодые женщины его племени. Ну так
вот, есть там один вождь, а у вождя-дочь, по имени Уа-та-Уа, что по-анг-
лийски значит: «Тише, о тише!», это самая красивая девушка в стране де-
лаваров. Все молодые воины мечтали взять ее себе в жены. Но случилось
так, что Чингачгук полюбил Уа-та-Уа и Уа-та-Уа полюбила Чингачгука.
Зверобой на мгновение смолк. Хетти Хаттер, покинув свое место, подош-
ла к охотнику и жадно слушала, как ребенок, увлеченный сказкой, которую
рассказывает мать.
— Да, он полюбил ее, и она полюбила его, — продолжал Зверобой, бросив
дружелюбный и одобрительный взгляд на простодушную девушку. — А когда
так случается и старшины не возражают, то молодую парочку редко удается
разлучить. Само собой разумеется, Чингачгук не мог захватить подобный
приз, не нажив множества врагов из числа тех, которые добивались того
же, что и он. Некто Терновый Шип, как зовут его по-английски, или Иоком-
мон, как его называют индейцы, ближе всех принял к сердцу это дело, и мы
подозреваем его руку во всем, что случилось дальше. Два месяца назад
Уа-та-Уа отправилась с отцом и матерью на ловлю лососей к Западным
ручьям, где, как вам известно, водится пропасть рыбы, и вдруг девушка
там исчезла. Несколько недель подряд мы ничего не знали о ней, но дней
десять назад гонец, проходивший через земли делаваров, рассказал нам,
что Уа-та-Уа украли у ее родителей и что она теперь находится во власти
враждебного племени, которое приняло ее в свою среду и хочет выдать за-
муж за одного молодого минга. Гонец сообщил, что охотники из этого пле-
мени должны месяца два провести в здешних местах, прежде чем вернуться
обратно в Канаду, и, если мы отправимся туда на поиски девушки, нам,
быть может, удастся ее выручить.
— А какое вам дело до этого, Зверобой? — спросила Джудит с некоторым
беспокойством.
— Все, что касается моего друга, касается и меня. Я пришел сюда по-
мочь Чингачгуку и, если удастся, спасти девушку. Это доставит мне почти
такую же радость, как если бы я освободил мою собственную возлюбленную.
— А где же ваша возлюбленная, Зверобой?
— Она в лесу, Джудит, она падает с ветвей деревьев вместе с каплями
дождя, она росой ложится на траву, она плывет с облаками по голубому не-
бу, она поет вместе с птицами, она течет звонкими ручьями, из которых я
утоляю жажду, она во всех прекрасных дарах, которыми мы обязаны благому
провидению.
— Вы хотите сказать, что до сих пор не любили ни одной женщины, а лю-
били только охоту и жизнь лесу?
— Вот именно, вот именно! Нет, нет, я еще не хворал этой болезнью и
надеюсь остаться в добром здоровье, по крайней мере, до конца войны. Де-
ло Чингачгука и без того потребует много хлопот, так что лишний груз на
шее мне ни к чему.
— Девушка, которая когда-нибудь победит вас, Зверобой, Завоюет, по
крайней мере, честное сердце, сердце, не знающее измены и лукавства. А
такой победе может позавидовать каждая женщина.
Когда Джудит говорила эти слова, ее красивое лицо гневно хмурилось и
горькая улыбка скользила по губам.
Собеседник заметил эту перемену, и, хотя он не привык угадывать тайны
женского сердца, врожденная деликатность подсказала ему, что лучше всего
переменить тему разговора.
Так как до часа, назначенного Чингачгуком, было еще довольно далеко,
у Зверобоя осталось достаточно времени, чтобы изучить все средства обо-
роны «замка» и принять необходимые меры, какие требовались обстоя-
тельствами. Впрочем, Хаттер, с его богатым опытом, так все предусмотрел,
что невозможно было изобрести что-нибудь новое — в этом отношении. «За-
мок» находился так далеко от берега, что выстрелов оттуда нечего было
бояться. Правда, пуля из мушкета достала бы на таком расстоянии, но о
точном прицеле не могло быть речи, и даже Джудит пренебрегала опасностью
с этой стороны.
Итак, пока в руках наших друзей оставалась крепость, им ничто не уг-
рожало. Конечно, нападающие, подплыв к «замку», могли бы его штурмовать,
или поджечь, или же прибегнуть еще к каким-либо уловкам, внушенным ин-
дейским коварством. Но против пожара Хаттер принял все нужные предосто-
рожности, да и сама постройка, если не считать берестяной кровли, не
так-то легко бы загорелась. В полу было проделано несколько отверстий, и
под рукой находились ведра с веревками. В случае пожара любая из девушек
легко могла потушить огонь, не дав ему разгореться. Джудит, знавшая все
оборонительные планы отца и достаточно смелая, чтобы принимать участие в
их выполнении, рассказала Зверобою о них во всех подробностях и тем из-
бавила его от напрасной траты сил и времени на личный осмотр.
Днем бояться было нечего. Помимо пирог и ковчега, на всем озере не
было видно ни единого судна. Правда, плот можно было построить довольно
быстро — у самой воды валялось множество деревьев. Однако, если бы дика-
ри серьезно решились на штурм, им вряд ли удалось бы до наступления тем-
ноты Подготовить необходимые средства переправы. Тем не менее недавняя
гибель одного из воинов могла придать им прыти, и Зверобой полагал, что
наступающая ночь будет решающей. Поэтому юноша очень хотел, чтобы его
друг-могиканин прибыл поскорее. С нетерпением поджидал он солнечного за-
ката.
В течение дня обитатели «замка» продумали план обороны и закончили
необходимые для этого приготовления. Джудит была очень оживлена, и, ви-
димо, ей было приятно совещаться обо всем с новым знакомым. Его равноду-
шие к опасности, мужественная преданность и невинное простодушие заинте-

ресовали и пленили ее. Зверобою казалось, что время идет очень медленно,
но Джудит не замечала этого, и, когда солнце начало склоняться к лесис-
тым вершинам западных холмов, она выразила удивление, что день кончился
так скоро. Зато Хетти была задумчива и молчалива. Она никогда не была
болтлива, и если иногда становилась разговорчивой, то лишь под влиянием
какого-нибудь события, возбуждавшего ее бесхитростный ум. В этот памят-
ный день она словно на несколько часов лишилась языка. Тревога за участь
отца ничем не нарушила привычек обеих сестер. Да они, впрочем, и не ожи-
дали никаких дурных последствий от его пребывания в плену, и Хетти раза
два выражала надежду, что Хаттер сумеет освободиться. Джудит была не так
спокойна на этот счет, но и она полагала, что ирокезы захотят получить
выкуп за пленников, как только убедятся, что никакие военные хитрости и
уловки не помогут им захватить «замок». Зверобой, однако, считал все эти
надежды просто девическими фантазиями и продолжал серьезно и упорно го-
товиться к обороне.
Наконец пришло время отправиться на место свидания с могиканином, или
делаваром, как чаще называли Чингачгука. Зверобой предварительно обдумал
план действий, подробно растолковал его обеим: сестрам, и все трое друж-
но и ревностно принялись за работу. Хетти перешла в ковчег, связала
вместе две пироги и, спустившись в одну из них, направила их в некое по-
добие ворот в палисаде, окружавшем «замок». Затем она привязала обе лод-
ки под домом цепями, которые были прикреплены к бревнам. Палисад состоял
из древесных стволов, прочно вбитых в ил, и служил двойной цели: он ог-
раждал небольшое замкнутое пространство, которым можно было пользоваться
для различных надобностей, и вместе с тем мешал неприятелю приблизиться
к лодкам. Таким образом пироги, введенные в док, до некоторой степени
были защищены от посторонних глаз, а если бы их и увидели, то вывести их
оттуда при закрытых воротах было бы трудно. Джудит, сев в третью пирогу,
также выехала за ворота, а Зверобой в это время запирал в доме все окна
и двери. Там все было массивно и крепко и засовами служили стволы не-
больших деревьев. Поэтому, после того как Зверобой закончил свою работу,
потребовалось бы не меньше двух часов, чтобы проникнуть внутрь построй-
ки, даже если бы осаждающие могли пустить в ход еще какие-нибудь инстру-
менты, кроме боевых топоров, и не встретили бы при этом никакого сопро-
тивления. Все эти меры предосторожности Хаттер изобрел после того, как
во время частых отлучек его раза два обокрали белые бродяги, которых
много шатается на границе.
Как только жилище было наглухо закрыто изнутри, Зверобой подошел к
люку спустился в пирогу Джудит. Тут он запер подъемную дверь массивной
балкой и здоровенным замком. Хетти тоже перебралась в эту пирогу, и они
выплыли за пределы палисада. Потом замкнули ворота и ключи отнесли в
ковчег. Теперь внутрь жилища можно было проникнуть лишь с помощью взлома
или тем же путем, каким Зверобой выбрался оттуда.
Разумеется, Зверобой захватил с собой подзорную трубу и теперь, нас-
колько это было возможно, внимательно разглядывал побережье. Нигде не
было видно ни единого живого существа, только несколько птиц порхало в
тени деревьев, как бы спасаясь от послеполуденного зноя. Особенно тща-
тельно Зверобой осмотрел соседние с «замком» места, чтобы выяснить, не
сооружается ли гденибудь плот. Но повсюду царило пустынное спокойствие.
Здесь надо в нескольких словах объяснить, в чем заключалась главная
трудность для наших друзей. Тогда как зоркие глаза неприятеля имели пол-
ную, возможность наблюдать за ними, все передвижения мингов были скрыты
покровом густого леса. Воображение невольно преувеличивало число врагов,
таившихся в лесной чаще, в то время как любой наблюдатель, занявший по-
зицию па берегу, ясно видел, как слаб гарнизон, оборонявший «замок».
— До сих пор нигде никто не шевельнулся! — воскликнул Зверобой, опус-
тив наконец трубу и собираясь войти в ковчег. — Если бродяги замышляют
недобро», они слишком хитры, чтобы действовать открыто. Быть может, они
уже мастерят в лесу плот, но еще не перетащили его на озеро. Они не мо-
гут догадаться, что мы собираемся покинуть замок, а если бы догадались,
то им неоткуда узнать, куда мы хотим плыть.
— Совершенно верно, Зверобой, — подхватила Джудит, — и теперь, когда
все готово, мы должны, не боясь погони, двинуться вперед, иначе мы опоз-
даем.
— Нет, нет, это надо делать с оглядкой. Хоть дикари еще и не знают,
что Чингачгук поджидает нас на утесе, но у них есть глаза и ноги. Они
увидят, куда мы плывем, и, уж конечно, последуют за нами. Я, впрочем,
постараюсь надуть их и буду направлять баржу то туда, то сюда, пока они
не устанут, гоняясь за нами.
Зверобой, насколько мог, исполнил свое обещание. Не прошло и пяти ми-
нут, как друзья вошли в ковчег и отчалили от «замка». С севера дул лег-
кий ветерок. Смело развернув парус, молодой человек направил нос неуклю-
жего судна таким образом, что, учитывая силу течения, они должны были
приблизиться к восточному берегу милях в двух ниже «замка». Ковчег не
отличался быстроходностью, но все же мог плыть со скоростью от трех до
четырех миль в час. А между «замком» и утесом было лишь немногим больше
двух миль. Зная пунктуальность индейцев, Зверобой очень точно рассчитал
время, чтобы в зависимости от обстоятельств достигнуть назначенного мес-
та лишь с небольшим опозданием или же немного ранее назначенного часа.
Когда молодой охотник поднял парус, солнце стояло высоко над западными
холмами: до заката оставалось еще часа два. После, пятиминутных наблюде-
ний Зверобой убедился, что баржа плывет с достаточной скоростью.
Стоял чудесный июньский день, и пустынное водное пространство меньше
чем когда-либо напоминало арену жестокой поверхности озера, как бы не
желая возмущать его зеркальную гладь. Даже леса, казалось, дремали на
солнце, над северной частью горизонта, словно ее поместили там нарочно
для украшения пейзажа. Иногда водяные птицы мелькали над озером, а порою
можно было видеть одинокого ворона, парившего высоко над деревьями и
зорким взглядом окидывавшего лес в надежде заметить живое существо, ко-
торым он смог бы поживиться.
Читатель, наверное, заметил, что, несмотря на свойственную резкость и
порывистость в обращении, Джудит выражалась значительно грамотнее и
изысканнее, чем окружавшие ее мужчины, в том числе и ее отец.
По своему воспитанию Джудит и ее сестра вообще заметно выделялись
среди девушек их круга.
Офицеры ближнего гарнизона не очень преувеличивали, когда уверяли
Джудит, что даже в городе найдется не много дам с такими манерами.
Своим воспитанием девушки обязаны были матери.
Кем была их мать, знал только старый Хаттер. Она умерла два года на-
зад, и, как об этом рассказывал Гарри, муж похоронил ее на дне озера.
Пограничные жители часто обсуждали между собой вопрос, почему он так
поступил: из презрения ли к предрассудкам или из нежелания утруждать се-
бя рытьем могилы?

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

Зверобой, или Первая тропа войны

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

пытался прицелиться. Но молодой охотник был проворнее его. Он вырвал
ружье из рук богатыря, хотя дуло уже успело наклониться в намеченном
направлении. Вряд ли Зверобою удалось бы одержать победу в этой борьбе,
если бы Непоседа как следует владел своими руками. В тот миг, когда
ружье выскользнуло у него из рук, великан уступил и двинулся по направ-
лению к двери, на каждом шагу поднимая ноги на целый фут, так как они
еще не избавились от оцепенения. Однако Джудит опередила его, весь запас
оружия, лежавший наготове на случай внезапного возобновления враждебных
действий, был уже убран и спрятан по приказанию Зверобоя. Благодаря этой
предосторожности Марч лишился возможности осуществить свои намерения.
Потеряв надежду на скорое мщение, Непоседа сел, и, подобно Хаттеру, в
течение получаса растирал себе руки и ноги, чтобы снова получить возмож-
ность владеть ими.
Тем временем плот исчез, и ночь начала раскидывать свои тени по ле-
сам. Девушки занялись приготовлением ужина, а Зверобой подсел к Хаттеру
и рассказал ему в общих чертах о всех событиях, которые произошли за
этот день, и о мерах, которые пришлось принять, чтобы спасти его детей и
имущество.

Глава XV

Пока Эдвард у вас король,
Не будет вам покоя:
Погибнут ваши сыновья,
Польется кровь рекою.
Вы добрых бросили владык,
Вы продали их дело;
Как я, восстаньте на врага
И в бой за правду смело!
Чаттетон

Солнце закатилось, и лучи его больше не золотили края редких облаков,
сквозь которые струился тускнеющий свет. Но над самой головой небо затя-
нулось густыми, тяжелыми облаками, предвещавшими темную ночь. Поверх-
ность озера была еле подернута мелкой рябью. В воздухе чувствовалось
легкое движение, которое вряд ли можно было назвать ветром; но все же,
сырое и медленное, оно обладало некоторой силой. Люди, находившиеся в
«замке», были мрачны и молчаливы, как окружающий их пейзаж. Освобожден-
ные из плена чувствовали себя униженными, обесчещенными и томились жаж-
дой мести. Они помнили лишь унизительное обращение, которому подверга-
лись в последние часы неволи, совсем забыв о том, что до тех пор ирокезы
относились к ним достаточно снисходительно. Совесть, этот остроглазый
наставник, напоминала им, что они пострадали недаром, и все же они дума-
ли не о собственной вине, а о том, как бы отомстить врагу. Остальные си-
дели в задумчивости. Зверобой и Джудит предавались грустным размышлени-
ям, хотя и по весьма разным причинам. Хетти же была совершенно счастли-
ва. Делавар рисовал в своем воображении картины блаженства, которые су-
лила ему скорая встреча с невестой. При таких обстоятельствах и в таком
настроении обитатели «замка» уселись за вечернюю трапезу.
— Знаешь, старый Том, — вскричал вдруг Непоседа, разражаясь громким
хохотом, — ты был здорово похож на связанного медведя, когда лежал рас-
тянувшись на хемлоковых ветках, и я только удивлялся, почему ты не ры-
чишь! Ну да ладно, с этим покончено. Ни слезами, ни жалобами, горю те-
перь не поможешь. Но еще остался этот плут, Расщепленный Дуб, который
привез нас сюда. У него замечательный скальп, я сам готов заплатить за
него дороже, чем колониальное начальство. Да, в таких делах я чувствую
себя щедрым, как губернатор, и готов тягаться с ним дублоном за дублон.
Джудит, милочка, вы сильно горевали обо мне, когда я находился в руках у
этих Филипштейнов?
Филипштейнами называлось семейство немцев, проживавшее на Мохоке. Не-
поседа питал к этим людям величайшую антипатию и в простоте душевной
смешивал их с филистимлянами, врагами народа израильского.
— Озеро поднялось от наших слез, Гарри Марч, вы сами могли видеть это
с берега, — ответила Джудит с напускным легкомыслием, далеко не соот-
ветствовавшим ее истинным чувствам. — Конечно, мы с Хетти очень жалели
отца, но, думая о вас, мы прямо-таки заливались слезами.
— Мы жалели бедного Гарри так же, как отца, Джудит, — простодушно за-
метила ничего не понимавшая сестра.
— Верно, девочка, верно! Ведь мы жалеем всякого, кто попал в беду, не
так ли? — быстро и несколько укоризненно подхватила Джудит, немного по-
низив голос. — Во всяком случае, мастер Марч, мы рады видеть вас я еще
больше рады, что вы освободились из рук Филипштейнов.
— Да, это дрянная публика, ничуть не лучше того выводка, который
гнездится на Мохоке. Дивлюсь, право, Зверобой, как это тебе удалось вы-
ручить нас! За эту небольшую услугу прощаю тебе, что ты помешал мне рас-
квитаться с тем бродягой. Поделись с нами твоим секретом, чтобы при слу-
чае мы могли сделать для тебя то же самое. Чем ты их умаслил — ложью или
лестью?
— Ни тем, ни другим, Непоседа! Мы выкупили вас и заплатили такую вы-
сокую цену, что очень прошу тебя на будущее время: берегись и не попа-
дайся снова в плен, иначе наших капиталов не хватит.
— Выкупили? Значит, старому Тому пришлось раскошелиться, потому что
за все мое барахло не выкупить даже шерсти, не только шкуры. Такие хит-
рые бродяги не могли, конечно, за даровщинку отпустить парня, связанного
по рукам и ногам и оказавшегося в их полной власти. Но деньги — это
деньги, и устоять против них было бы как-то неестественно. В этом отно-
шении индеец и белый одним миром мазаны. Надо признаться, Джудит, что в
конце концов натура у всех одинакова.
Тут Хаттер встал и, сделав знак Зверобою, увел его во внутреннюю ком-
нату. Расспросив охотника, он узнал, какой ценой было куплено их осво-
бождение. Старик не выказал ни досады, ни удивления, услышав о набеге на
сундук, и только полюбопытствовал, до самого ли дна были обследованы ве-
щи и каким образом удалось отыскать ключ. Зверобой рассказал обо всем со
своей обычной правдивостью, так что к нему невозможно было придраться.
Разговор вскоре окончился, и собеседники возвратились в комнату, служив-
шую одновременно приемвой и кухней.

— Не знаю, право, мир у нас теперь с дикарями или война! — воскликнул
Непоседа, в то время как Зверобой, который в течение минуты к чему-то
внимательно присушивался, направился вдруг к выходной двери. — Выдача
пленных как будто свидетельствует о дружелюбных намерениях, и, после то-
го как люди заключили честную торговую сделку, они обычно расстаются
друзьями, по крайней мере до поры до времени. Поди сюда, Зверобой, скажи
нам твое мнение, с некоторых пор я начал ценить тебя гораздо выше, чем
прежде.
— Вот ответ на твой вопрос, Непоседа, если тебе уж так не терпится
снова полезть в драку.
С этими словами Зверобой кинул на стол, о который товарищ его опирал-
ся локтем, нечто вроде миниатюрной свирели, состоящей из дюжины ма-
леньких палочек, крепко связанных ремнем из оленьей шкуры. Марч поспешны
схватил эту вещицу, поднес ее к сосновому полену, пылавшему в очаге —
единственному источнику света в комнате, — и убедился, что концы палочек
вымазаны кровью.
— Если это не совсем понятно по-английски, — сказал беззаботный жи-
тель границы, — то по-индейски это яснее ясного. В Йорке это называют
объявлением войны, Джудит… Как ты нашел эту штуку, Зверобой?
— Очень просто, Непоседа. Ее положили минуту назад на то место, кото-
рое ты называешь приемной Плавучего Тома.
— Каким образом она туда попала? Ведь не свалилась же она с облаков,
Джудит, как иногда падают маленькие лягушата! Да притом и дождя ведь
нет… Ты должен объяснить, откуда взялась эта вещица, Зверобой!
Зверобой подошел к окошку и бросил взгляд на темное озеро, затем, как
бы удовлетворенный тем, что там увидел, подошел ближе к Непоседе и, взяв
в руки пучок палочек, начал внимательно его рассматривать.
— Да, это индейское объявление войны, — сказал Зверобой, — и оно до-
казывает, как мало ты пригоден для военного дела, Гарри Марч. — Вещица
эта находится здесь, а ты и понятия не имеешь, откуда она взялась. Дика-
ри оставили скальп у тебя на голове, но, должно быть, заткнули тебе уши.
Иначе ты услышал бы плеск воды, когда этот парнишка снова подплыл сюда
на своих бревнах. Ему поручили бросить палочки перед нашей дверью, а это
значит: торговля кончилась, война начинается снова, приготовьтесь.
— Поганые волки! Дайте-ка сюда мой карабин, Джудит: я пошлю бродягам
ответ через их собственного посланца.
— Этого не будет, пока я здесь, мастер Марч, — холодно сказал Зверо-
бой, движением руки останавливая товарища. — Доверие за доверие, с кем
бы мы ни имели дело — с краснокожим или с христианином. Мальчик зажег
ветку и подплыл при свете, чтобы предупредить нас заранее. И никто не
смеет причинить ему ни малейшего вреда, пока он исполняет подобное пору-
чение. Впрочем, не стоит тратить попусту слов: мальчик слишком хитер,
чтобы позволить своему факелу гореть теперь, когда он сделал свое дело.
А ночь так темна, что тебе в него не попасть.
— Она темна для ружья, но не для пироги, — ответил Непоседа, направ-
ляясь огромными шагами к двери с карабином в руках. — Не жить тому чело-
веку, который помешает мне снять скальп с этой гадины! Чем больше ты их
раздавишь, тем меньше их останется, чтобы жалить тебя в лесу.
Джудит дрожала как осиновый лист, сама не зная почему. Впрочем, были
все основания ожидать, что начнется драка: если Непоседа, сознавая свою
исполинскую силу, был неукротим и свиреп, то в манерах Зверобоя чувство-
валась спокойная твердость, не склонная ни на какие уступки. Серьезное и
решительное выражение лица молодого охотника испугало Джудит больше, чем
буйство Непоседы. Гарри стремительно бросился к тому месту, где были
привязаны пироги; однако Зверобой уже успел быстро сказать что-то Змею
по-делаварски. Впрочем, бдительный индеец первый услышал всплески весел
и раньше других вышел на платформу. Свет факела возвестил о приближении
посланца. Когда мальчик бросил палочки к его ногам, это ничуть не рас-
сердило и не удивило делавара. Он просто стоял наготове с карабином в
руке и следил, не скрывается ли за этим вызовом какая-нибудь ловушка.
Зверобой окликнул делавара, и тот, быстрый, как мысль, бросился в пирогу
и убрал весла прочь. Непоседа пришел в ярость, видя, что его лишили воз-
можности преследовать мальчика. С шумными угрозами он приблизился к ин-
дейцу, и даже Зверобой на миг стало страшно при мысли о том, что может
произойти. Марч уже поднял руки, стиснув свои огромные кулаки. Все ожи-
дали, что он опрокинет делавара на пол. Зверобой не сомневался, что за
этим последует неминуемое кровопролитие. Но даже Непоседа смутился, уви-
дев непоколебимое спокойствие вождя. Он понял, что такого человека
нельзя оскорбить безнаказанно. Весь свой гнев он обратил поэтому на Зве-
робоя, которого не так боялся. Неизвестно, чем закончилась бы ссора, но,
к счастью, она не успела разгореться.
— Непоседа, — произнес мягкий и нежный голос, — грешно сердиться, бог
этого не простит. Ирокезы хорошо обращались с вами и не сняли вашего
скальпа, хотя вы с отцом сами хотели сделать это с ними.
Давно известно, какое умиротворяющее действие оказывает кротость на
бурные порывы страсти. К тому же Хетти своей недавней самоотверженностью
и решительностью внушила к себе уважение Непоседы, которым прежде не
пользовалась. Возможно, что ее влиянию способствовало и заведомое слабо-
умие, так как оно исключало какое-либо сомнение в чистоте ее намерений.
Впрочем, каковы бы ни были в данном случае причины, следствия вмеша-
тельства Хетти не замедлили сказаться. Вместо того чтобы схватить за
горло своего недавнего спутника, Непоседа повернулся к девушке и излил
ей свое огорчение.
— Обидно, Хетти, — воскликнул он, — сидеть в кутузке или попусту го-
няться за бобрами и нигде не находить их, но еще обиднее поймать ка-
кую-нибудь зверюгу в расставленный тобой же капкан, а потом видеть, как
она оттуда выбирается! Если считать на деньги, то шесть первосортных
шкур уплыли от нас на бревнах, в то время как достаточно двадцати хоро-
ших ударов веслом, чтобы догнать их. Я говорю: если считать на деньги,
потому что мальчишка сам по себе не стоит ни одной шкуры… Ты подвел
товарища, Зверобой, позволив такой добыче ускользнуть от моих пальцев,
да и твоих тоже.
Зверобой ответил ему спокойно, но так твердо, как позволяют человеку
только врожденное бесстрашие и сознание собственной правоты:
— Я совершил бы большую несправедливость. Непоседа, если бы поступил
иначе, и ни ты и ни кто другой не имеет права требовать этого от меня.
Парень явился сюда по законному делу, и последний краснокожий, который
бродит по лесу, счел бы для себя позором не оказать уважение званию пос-
ла. Но он уже далеко, мастер Марч, и не стоит спорить, как две бабы, о
том, чего уже нельзя изменить.
Сказав это. Зверобой отвернулся, как человек, принявший решение не
тратить слов по-пустому, а Хаттер потянул Непоседу за рукав и увел его в
ковчег. Там они долго сидели и совещались. Тем временем индеец и его

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

Зверобой, или Первая тропа войны

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

Джудит никогда не посещала то место, где опустили в воду ее мать, но
Хетти присутствовала при погребении и часто на закате или при свете луны
направляла туда свой челн. Целыми часами смотрела она в прозрачную воду,
словно надеясь увидеть смутный образ той, которую она так нежно любила с
детских лет и до печального часа — вечной разлуки.
— Скажите, неужели мы должны подплыть к утесу как раз в ту минуту,
когда зайдет солнце? — спросила Джудит молодого человека. Они стояли ря-
дом на корме: он-с рулевым веслом, а она-с рукодельем; девушка вышивала
узоры на своем платье, что было неслыханным новшеством в лесах. — Разве
несколько минут могут изменить дело? А ведь очень опасно долго оста-
ваться к близко от берега.
— В этом-то и вся трудность, Джудит. Утес находится как раз на расс-
тоянии ружейного выстрела от мыса, и потому к нему нельзя подплыть ни
слишком быстро, ни на очень долгое время. Когда вы имеете дело с индей-
цами, надо все предугадать и все высчитать заранее: у краснокожих такая
уж натура, что они любят разные хитрости. Теперь, как видите, Джудит, я
правлю совсем не к утесу, гораздо восточнее его, чтобы дикари побежали в
ту сторону и зря натрудили бы себе ноги.
— Значит, вы уверены, что они видят нас и следят за нашими передвиже-
ниями, Зверобой? А я-то надеялась, что они, может быть, ушли в лесина
несколько часов оставили нас в покое.
— О нет! Только женщина может так подумать. Находясь на тропе войны,
индеец Никогда не перестает следить за врагом. В эту самую минуту глаза
их устремлены на нас, хотя нас защищает озеро. Мы должны подплыть к уте-
су, рассчитав время самым точным образом и направив врагов на ложный
след. Говорят, у мингов хорошие носы, но рассудок белого человека всегда
может потягаться с их чутьем.
В то время, как Джудит охотно и оживленно разговаривала со своим со-
беседником, Хетти сидела молча, погруженная в какие-то размышления.
Только один раз подошла она к Зверобою и задала ему несколько вопросов
относительно его намерений. Охотник ответил ей, и девушка вернулась на
свое место; напевая вполголоса заунывную песню, она снова принялась шить
грубую куртку для отца.
Так проходило время, и, когда алое солнце опустилось за сосны, покры-
вавшие западные холмы, иначе говоря, минут за двадцать до заката, ковчег
поравнялся с тем мысом, где Хаттер и Непоседа попали в плен. Направляя
судно то в одну, то в другую сторону. Зверобой старался скрыть истинную
цель его плавания. Ему хотелось, чтобы индейцы, несомненно, наблюдавшие
за его маневрами, вообразили, будто он намерен вступить сними в перего-
воры вблизи этого пункта, и поспешили бы в эту сторону в надежде вос-
пользоваться благоприятным случаем. Хитрость эта была очень ловко приду-
мана: преследователям пришлось бы Сделать большой крюк, чтобы обойти
стороной извилистый, да к тому же и топкий берег бухты. Прежде чем ин-
дейцы добрались бы до утеса, ковчег уже успел бы там причалить. Желая
ввести неприятеля в обман. Зверобой держался возможно ближе к западному
побережью. Затем, велев Джудит и Хетти войти в каюту, а сам спрятавшись
за прикрытием, он внезапно повернул судной направился прямо к истоку. К
счастью, ветер немного усилился, и ковчег, пошел с та; кой быстротой,
что Зверобой почти не сомневался в успехе своего предприятия.

Глава IX

Улыбка легкая без слов
Взошла над морем, как рассвет,
Земля с десятков островов
Шлет радостный привет.
И, славой яркою горя,
Ты нежишь земли и моря!
«Небеса»

Читатель легче поймет события, изложенные в этой главе, если у него
перед глазами будет хотя бы беглый набросок окружающего пейзажа. Надо
вспомнить, что очертания озера были неправильны. В общем, оно имело
овальную форму, но заливы и мысы, которые украшали его, разнообразили
берега. Поверхность чудесного водного пространства сверкала, как драго-
ценный камень, в последних лучах заходящего солнца, а холмы, одетые бо-
гатейшей лесной растительностью, казалось улыбались сияющей улыбкой. За
редкими исключениями, берега круто поднимались из воды, и даже в тех
местах, где холмы не замыкали кругозора, над озером свисала бахрома из
листьев. Деревья, росшие на склонах, тянулись к свету, так что их длин-
ные ветви и прямые стволы склонялись над землей подострим углом. Мы име-
ем ввиду только лесные гиганты-сосны, достигающие в высоту от ста до по-
лутораста футов, — низкорослая растительность попросту купала свои ниж-
ние ветви в воде.
Ковчег занимал теперь такое положение, что «замок» и вся северная
часть озера были скрыты от него мысом. Довольно высокая гора, поросшая
лесом, ограничивала кругозор в этом направлении. В одной из прошлых глав
Мы уже рассказывали, как река вытекала из озера под Лиственными сводами,
и упоминали также об утесе, стоявшем вблизи истока, неподалеку от бере-
га. Это был массивный одинокий камень, его основание покоилось на дне
озера. Он, видимо, остался здесь с тех времен, когда воды, пролагая себе
путь в реку, размыли вокруг мягкую землю. Затем под непрерывным воз-
действием стихий он приобрел с течением веков свою теперешнюю форму. Вы-
сота этого утеса над водой едва превышала шесть футов; своими очертания-
ми он напоминал пчелиный улей или копну сена. Лучше всего сравнить его
именно с копной, так как это дает представление не только о его форме,
но и о размерах.
Утес стоял и до сих пор стоит, ибо мы описываем действительно сущест-
вующий пейзаж — в пятидесяти футах от берега, и летом здесь озеро не
глубже двух футов, хотя в другие времена года круглая каменная верхушка
совсем погружается в воду. Некоторые деревья так далеко вытягиваются
вперед, что даже на близком расстоянии не видно пространства между уте-
сом и берегом. Особенно далеко вытягивается и свисает над утесом одна
высокая сосна; под ее величественным балдахином в течение многих веков
восседали лесные вожди, когда Америка еще жила в одиночестве, неизвест-
ная всему остальному миру.

В двухстах или трехстах ярдах от берега Зверобой свернул парус и бро-
сил якорь, лишь только тогда заметил, что ковчег плывет прямо по направ-
лению к утесу. Судно пошло несколько медленнее, когда рулевой повернул
его носом против ветра. Зверобой отпустил канат и позволил неуклюжему
кораблю медленно дрейфовать к берегу. Так как у судна была неглубокая
осадка, то маневр удался. Когда молодой человек заметил, что корма нахо-
дится в пятидесяти-восьмидесяти футах от желанного места, он остановил
ковчег.
Зверобой торопился: он был уверен, что враги не спускают глаз с судна
и гонятся за ним по берегу. Он думал, однако, что ему удалось сбить мин-
гов столку. При всей своей прозорливости они вряд ли могли догадаться,
что именно утес является целью его плавания, если только один из пленни-
ков не выдал им эту тайну. Но такое предательство казалось Зверобою не-
вероятным.
Как ни спешил Зверобой, все же, прежде чем подойти к берегу, он при-
нял некоторые меры предосторожности на случай поспешного отступления.
Держа карабин наготове, он поставил Джудит у окошечка, обращенного к
суше. Отсюда хорошо были видны и утес и береговые заросли, и девушка
могла вовремя предупредить о приближении друга или недруга.
Ее сестру Зверобой тоже поставил на вахту. Он поручил ей наблюдать за
деревьями: враги могли забраться на верхушки и занять командную позицию
над судном, — и тогда оборона была бы невозможна.
Солнце уже покинуло озеро и долину, но до полного заката оставалось
еще несколько минут, а молодой охотник слишком хорошо знал индейскую
точность, чтобы ожидать от своего друга малодушной спешки. Но удастся ли
окруженному врагами Чингачгуку ускользнуть от их козней? Вот в чем был
вопрос. Он не знал, какие события разыгрались за последние четыре часа,
и вдобавок был еще неопытен на тропе войны. Правда, делавару было из-
вестно, что ему предстоит иметь дело с шайкой индейцев, похитивших его
невесту, но разве мог он знать истинные размеры опасности или каково
точное положение, занятое друзьями и врагами! Коротко говоря, оставалось
лишь положиться на выучку и на врожденную хитрость индейца, потому что
совсем избежать страшного риска все равно было невозможно.
— Нет ли кого-нибудь на утесе, Джудит? — спросил Зверобой. Он приос-
тановил движение ковчега, считая неблагоразумным подплывать без нужды
слишком близко к берегу. — Вы не видите делаварского вождя?
— Никого не вижу. Зверобой. Ни на утесе, ни на берегу, ни на де-
ревьях, ни на озере — нигде никаких признаков человека.
— Прячьтесь получше, Джудит, прячьтесь получше, Хетти: у ружья зоркий
глаз, проворные, ноги и смертоносный язык. Прячьтесь получше, но смотри-
те внимательно и будьте начеку Я буду в отчаянии, если с вами случится
какая-нибудь беда.
— А вы, Зверобои! — воскликнула Джудит, отвернув свое хорошенькое ли-
чико от солнышка, чтобы бросить ласковый и благодарный взгляд на молодо-
го человека. — Разве вы прячетесь и заботитесь о том, чтобы дикари не
заметили вас? Пуля может убить вас так же, как любую из нас, а удар, ко-
торый поразит — вас, почувствуем мы все.
— Не бойтесь за меня, Джудит, не бойтесь, добрая девушка, не смотрите
в эту сторону, хотя у вас такой милый и приятный взгляд, но следите во
все глаза за утесом, за берегом и…
Слова Зверобой были прерваны тихим восклицанием девушки, которая, по-
винуясь его беспокойному жесту, снова устремила взгляд в противоположную
сторону.
— В чем дело, что случилось, Джудит? — поспешно спросил он. — Вы
что-нибудь увидели?
— На утесе человек! Индейский воин в боевой раскраске и с оружием.
— Где у него соколиное перо? — тревожно спросил Зверобой, выпуская
канат и готовясь подплыть ближе к месту условленной встречи. — Прямо на
макушке или ближе к левому уху?
— Ближе к левому уху. Он улыбается и бормочет слово «могиканин».
— Слава богу! Наконец-то это Змей! — воскликнул Зверобой, ослабляя
канат, скользивший у него в руках. На противоположном конце судна послы-
шался шум, произведенный легким прыжком, ион снова натянул канат.
Дверь каюты быстро приотворилась, и в узкую щель стремительно вошел
индейский воин. Он остановился перед Зверобоем и тихонько промолвил:
«У-у-ух!» В следующую секунду Джудит и Хетти громко вскрикнули, и воздух
огласился воем двадцати дикарей, которые прыгали с веток, свисавших над
берегом. Некоторые из них второпях падали прямо в воду, головой вниз.
— Тяните, Зверобой! — крикнула Джудит, поспешно захлопнув дверь каю-
ты, чтобы враги Не вломились туда тем же путем, каким только что вошел
Чингачгук. — Тяните изо всех сил! Дело идет о жизни и смерти! Все озеро
полно дикарей, они бегут вброд прямо к нам.
Молодые люди — ибо Чингачгук немедленно поспешил на помощь своему
другу, — не ожидая нового призыва, принялись за работу с усердие, гово-
рившим, что они отлично понимают, как велика опасность. Нелегко было
сразу преодолеть силу сопротивления такой тяжелой махины. Зато, сдвинув
ковчег с места, уже почти ничего не стоило заставить его идти по воде с
необходимой скоростью.
— Тяните, Зверобой, ради всего святого! — опять закричала Джудит у
окошечка. — Эти негодяи бросаются в воду, словно собаки, преследующие
дичь! Ага, баржа тронулась! А у индейца, что ближе всех к нам, вода уже
дошла до подмышек, но все-таки они рвутся вперед и хотят захватить ков-
чег.
Тут раздался приглушенный крик, потом веселый смех. Девушка, которую
вначале испугали отчаянные усилия преследователей, смеялась над их явной
неудачей. Баржа скользила по глубокой воде с быстротой, делавшей тщетны-
ми все покушения врагов. Стены каюты мешали мужчинам видеть, что твори-
лось за кормой. Они были вынуждены по-прежнему обращаться с вопросами к
девушкам.
— Ну что же, Джудит? Что же дальше? Минги все еще гонятся за нами или
мы и на этот раз отделались от них? — спросил Зверобой, услышав испуган-
ное восклицание и радостный смех девушки.
— Они исчезли. Последний только что юркнул в кусты. Вот-вот он скро-
ется в тени деревьев. Вы встретились с вашим другом, и теперь мы в безо-
пасности.
Друзья сделали еще одно усилие, подтянули ковчег и подняли якорь. А
когда баржа, проплыв еще некоторое расстояние, остановилась, они вторич-
но забросили якорь. Тут впервые после встречи они позволили себе немного
отдохнуть. Плавучий дом находился теперь в нескольких сотнях футов от
берега и служил такой надежной защитой от пуль, что уже не было нужны
надрываться попрежнему.
Обмен приветствиями, последовавший между друзьями, был весьма харак-
терен для обоих. Чингачгук, высокий, красивый, богатырски сложенный ин-

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

Зверобой, или Первая тропа войны

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

друг тоже о чем-то таинственно беседовали.
До появления звезды оставалось еще часа три или четыре, но Чингачгуку
не терпелось поделиться со Зверобоем своими планами и надеждами. Джудит
тоже пришла в более кроткое расположение духа и внимательно слушала бе-
зыскусственный рассказ Хетти обо всем, что случилось с нею после того,
как она высадилась на берег. Лес не очень пугал девушек, воспитанных под
его сенью и привыкших ежедневно глядеть с озера на его пышную громаду
или блуждать в его темных чащах. Но старшая сестра чувствовала, что не
осмелилась бы пойти одна в индейский лагерь. Хетти мало рассказывала об
Уа-та-Уа. Она упомянула лишь о доброте и приветливости делаварки и об их
первой встрече в лесу. Но тайну Чингачгука Хетти оберегала так умело и с
такой твердостью, что многие гораздо более умные девушки могли бы ей по-
завидовать.
Когда Хаттер вновь появился на платформе, все умолкли.
Старик собрал вокруг себя всех и вкратце рассказал о том, что он на-
мерен предпринять. Хаттер полностью одобрил план Зверобоя покинуть на
ночь «замок» и искать приюта в ковчеге. Он, как и все остальные, считал,
что это единственный надежный способ избежать гибели. Раз уж дикари за-
нялись постройкой плотов, они, несомненно, попытаются овладеть «замком».
Присылка окровавленных палочек достаточно ясно свидетельствовала о том,
что они верят в успешный исход этой попытки. Короче говоря, старик ду-
мал, что наступающая ночь будет решающей, и просил всех возможно скорее
приготовиться к тому, чтобы покинуть «замок» по крайней мере на некото-
рое время, если не навсегда.
Когда Хаттер умолк, все торопливо, но тщательно начали готовиться в
путь. «Замок» заперли уже описанным выше способом; вывели из дока пироги
и привязали их к ковчегу; перенесли в каюту кое-что из необходимых ве-
щей, еще остававшихся в доме, погасили огонь и затем перебрались на суд-
но.
От близкого соседства прибрежных холмов, поросших соснами, ночь каза-
лась гораздо темнее, чем это обычно бывает на озерах. Только на самой
середине водной поверхности тянулась более светлая полоса; берега же то-
нули во мраке, потому что там ложились тени, отбрасываемые холмами. От-
мель и «замок», стоявший на ней находились в более светлой полосе, но
все-таки ночь была так темна, что ковчег отплыл совершенно незаметно.
Наблюдатель, находившийся на берегу, не мог бы видеть судна еще и пото-
му, что оно двигалось на фоне темных холмов, которые тянулись по гори-
зонту во всех направлениях. На американских озерах чаще всего дует за-
падный ветер, но так как горы образуют здесь многочисленные извилины, то
сплошь и рядом трудно определить действительное направление воздушных
потоков, ибо оно изменяется на коротких расстояниях и через небольшие
промежутки времени. Это относится главным образом к легким колебаниям
атмосферы, а не к постоянно дующим ветрам. Однако, как известно, в го-
ристых местностях и в узких водных бассейнах порывы сильного ветра тоже
бывают неустойчивы и неопределенны.
На этот раз, как только ковчег отвалил от «замка», даже сам Хаттер не
решился бы сказать, в какую сторону дует ветер. Обычно в таких случаях
направление ветра определяют, наблюдая за облаками, плывущими над верши-
нами холмов. Но теперь весь небесный свод казался одной сплошной сумрач-
ной громадой. В небе не было видно ни единого просвета, и Чингачгук на-
чинал серьезно опасаться, что отсутствие звезды помешает его невесте
вовремя явиться на место условленной встречи. Хаттер между тем поднял
парус, видимо, с единственным намерением отплыть подальше от «замка»,
потому что оставаться в непосредственном соседстве с ним было опасно:
Когда баржа начала повиноваться рулю и парус как следует раздулся, выяс-
нилось, что ветер дует на юго-восток. Это соответствовало общим желани-
ям, и судно почти час свободно скользило по озеру. Затем ветер переме-
нился, и ковчег стало понемногу относить в сторону индейского лагеря.
Зверобой с неослабным внимание следил за всеми движениями Хаттера и
Непоседы. Сначала он не знал, чему приписать выбор направления — случай-
ности или обдуманному намерению, теперь же он был уверен во втором. Хат-
тер прекрасно знал свое озеро, и ему легко было обмануть всякого, не
привыкшего маневрировать на воде. Если он действительно затаил намере-
ние, о котором подозревал Зверобой, то было совершенно очевидно, что не
пройдет и двух часов, как судно очутится в какой-нибудь сотне ярдов от
берега, прямо против индейской стоянки. Но еще задолго до того, как ков-
чег успел достигнуть этого пункта, Непоседа, знавший немного по-алгон-
кински, начал таинственно совещаться с Чингачгуком. О результате этого
совещания молодой вождь сообщил затем Зверобою, который оставался холод-
ным, чтобы не сказать враждебным, свидетелем всего происходящего.
— Мой старый отец и мой юный брат, Высокая Сосна (так делавар прозвал
Марча), желают видеть скальпы гуронов на своих поясах, — сказал Чингач-
гук своему другу. — Для нескольких скальпов найдется место и на кушаке
Змея, и его народ станет искать их глазами, когда он вернется в свою де-
ревню. Нехорошо, если глаза их долго будут оставаться в тумане, они
должны увидеть то, что ищут. Я знаю, у моего брата белые руки; он не за-
хочет вредить даже мертвецу; он будет ждать нас. Когда мы вернемся, он
не закроет своего лица от стыда за друга. Великий Змей могиканин должен
быть достоин чести ходить по тропе войны вместе с Соколиным Глазом.
— Да, да, Змей, я вижу, как обстоит дело. Это имя ко мне прилипнет, и
когда-нибудь я буду зваться Соколиным Глазом, а не Зверобоем. Ладно, ко-
ли человеку достается такое прозвище, то как бы ни был он скромен, он
должен принять его. Что касается охоты за скальпами, то это соответству-
ет твоим обычаям, и я не вижу тут ничего худого. Только не будь жесток,
Змей, не будь жесток, прошу тебя. Право, твоя индейская честь не понесет
никакого ущерба, если ты проявишь капельку жалости. Ну, а что касается
старика, отца этих молодых девушек, которому не мешало бы иметь лучшие
чувства, и Гарри Марча, который — Сосна он или не Сосна — мог бы прино-
сить плоды, более приличные христинскому дереву, то я предаю их в руки
бледнолицего бога. Если бы не окровавленные палочки, никто из вас не
посмел бы выступить сегодня ночью против мингов: это значило бы обесчес-
тить нас и замарать нашу добрую славу. Но тот, кто жаждет крови, не дол-
жен роптать, если она проливается в ответ на его призыв. Однако не будь
жесток, Змей! Не начинай своего поприща воплями женщин и плачем детей!
Веди себя так, чтобы Уа-та-Уа улыбалась, а не плакала, когда встретится
с тобой. Ступай, и да хранит тебя Маниту!
— Алгоикииы — общее наименование многочисленных индейских племен, за-

нимавших обширные земли от острова Ньюфаундленд до реки Огайо и от Ат-
лантического побережья до Скалистых гор.
— Мой брат останется здесь. Уа скоро выйдет на берег, и Чингачгук
должен торопиться.
Затем индеец присоединился к своим товарищам. Спустив предварительно
парус, все трое вошли в пирогу и отчалили от ковчега. Хаттер и Марч не
сказали Зверобою ни о цели своей поездки ни о том, сколько времени они
пробудут в отсутствии. Все это они поручили индейцу, и он выполнил зада-
чу со своим обычным немногословием. Не успели весла двенадцать раз пог-
рузиться в воду, как пирога исчезла из виду.
Зверобой постарался поставить ковчег таким образом, чтобы он по воз-
можности не двигался. Затем он уселся на корме и предался горьким думам.
Однако вскоре к нему подошла Джудит, пользовавшаяся каждым удобным слу-
чаем, чтобы побыть наедине с молодым охотником.
Предпринимая свой второй набег на индейский лагерь, Хаттер и Непоседа
руководствовались теми же самыми побуждениями, которые внушили им в пер-
вую попытку; к ним лишь отчасти примешивалась жажда мести. В этих грубых
людях, столь равнодушных к правам и интересам краснокожих, говорило
единственное чувство — жажда наживы. Правда, Непоседа в первые минуты
после освобождения был очень зол на индейцев, но гнев скоро уступил мес-
то привычной любви к золоту, к которому он стремился скорее с необуздан-
ной алчностью расточителя, чем с упорным вожделением скупца. Короче го-
воря, лишь исконное презрение к врагу да ненасытная жадность побудили
обоих искателей приключений так поспешно отправиться в новую экспедицию
против гуронов. Они знали, что большинство ирокезских воинов, а может
быть, даже и все они должны были собраться на берегу, прямо против «зам-
ка». Хаттер и Марч надеялись, что благодаря этому нетрудно будет снять
несколько скальпов с беззащитных жертв. Хаттер, только что расставшийся
со своими дочерьми, был уверен, что в лагере нет никого, кроме детей и
женщин, на что он и намекнул в разговоре с Непоседой. Чингачгук во время
своего объяснения со Зверобоем не обмолвился об этом ни единым словом.
Хаттер правил пирогой. Непоседа мужественно занял свой пост на носу,
а Чингачгук стоял посередине. Мы говорим «стоял», ибо все трое настолько
привыкли иметь дело с верткими пирогами, что могли стоять, выпрямившись
во весь рост, даже в темноте. Они осторожно подплыли к берегу и беспре-
пятственно высадились. Тут все трое взяли оружие наизготовку и, словно
тигры, начали пробираться к лагерю. Индеец шел впереди, а Хаттер и Марч
крадучись ступали по его следам, стараясь не производить ни малейшего
шума. Случалось, впрочем, что сухая ветка потрескивала под тяжестью ве-
ликана Непоседы или под нетвердыми шагами старика, но осторожная поступь
могиканина так легка, словно он шагал по воздуху. Прежде всего нужно бы-
ло найти костер, который, как известно, находился в самой середине лаге-
ря. Острие глаза Чингачгука наконец заметили отблеск огня. То был очень
слабый свет, едва пробивавшийся изза древесных стволов, не зарево, а,
скорее, тусклое мерцание, как и следовало ожидать в этот поздний час,
ибо индейцы обычно ложатся и встают вместе с солнцем.
Лишь только появился этот маяк, охотники за скальпами начали подви-
гаться вперед гораздо быстрее и увереннее. Через несколько минут они уже
очутились вблизи ирокезских шалашей, расположенных по кругу. Здесь пут-
ники остановились, чтобы осмотреться по сторонам и согласовать свои
действия. Тьма стояла такая глубокая, что можно было различить только
мерцание угольев, озарявшее стволы соседних деревьев, и бесконечный
лиственный полог, над которым нависло сумрачное небо. Один шалаш нахо-
дился совсем под боком, и Чингачгук рискнул забраться в него. Движения
индейца, приближавшегося к месту, где можно было встретиться с врагом,
напоминали гибкие движения кошки, подбирающейся к птице. Подойдя вплот-
ную к шалашу, он опустился на четвереньки: вход был так низок, что иначе
нельзя было попасть внутрь. Прежде чем заглянуть в отверстие, служившее
дверью, он чутко прислушался в надежде уловить ровное дыхание спящих.
Однако ни звука не долетело до его чуткого уха, и змея в образе человека
просунула голову в хижину, так же как это делает обыкновенная змея, заг-
лядывая в птичье гнездо. Эта смелая попытка не вызвала никаких опасных
последствий; осторожно пошарив рукой по сторонам, индеец убедился, что
хижина пуста. Делавар с той же осторожностью обследовал еще две или три
хижины, но и там никого не оказалось. Тогда он вернулся к товарищам и
сообщил, что гуроны покинули лагерь.
Дальнейший осмотр это подтвердил, и теперь лишь оставалось вернуться
к пироге.
Стоит упомянуть мимоходом, как по-разному отнеслись к своей неудаче
наши искатели приключений. Индейский вождь, высадившийся на берег только
для того, чтобы приобрести воинскую славу, стоял неподвижно, прислонив-
шись спиной к дереву и ожидая решения товарищей. Он был огорчен и нес-
колько удивлен, но с достоинством перенес разочарование, утешая себя
сладкой надеждой на то, что должна принести ему сегодняшняя ночь. Прав-
да, делавар не мог больше рассчитывать, что, встретив возлюбленную,
представит ей наглядные доказательства своей ловкости и отваги. Но
все-таки он увидит сегодня избранницу своего сердца, а воинскую славу он
рано или поздно все равно приобретет. Зато Хаттер и Непоседа, которыми
двигало самое низменное из человеческих побуждений — жажда наживы, едва
могли подавить свою досаду. Они суетливо бегали из хижины в хижину в на-
дежде найти позабытого ребенка или беззаботно спящего взрослого, они
срывали свою злобу на ни в чем не повинных индейских шалашах и часть из
них буквально разнесли на куски и раскидали по сторонам. От горя они на-
чали ссориться и осыпать друг друга яростными упреками. Дело могло дойти
до драки, но тут вмешался делавар, напомнив, какими опасностями чревато
подобное поведение, и указав, что надо скорее возвращаться на судно. Это
положило конец спору, и через несколько минут все трое уже плыли обратно
к тому месту, где рассчитывали найти ковчег.
Как мы уже говорили, вскоре после отплытия охотников за скальпами к
Зверобою подошла Джудит. Некоторое время девушка молчала, и охотник не
догадывался, кто вышел из каюты. Но затем он услышал богатый переливами,
выразительный голос старшей сестры.
— Как ужасна для женщин такая жизнь, Зверобой! — воскликнула она. —
Дай бог мне поскорее умереть!
— Жизнь — хорошая вещь, Джудит, — ответил охотник, — как бы мы ни
пользовались ею. Но скажите, чего бы вы хотели?
— Я была бы в тысячу раз счастливее, если бы жила поближе к цивилизо-
ванным местам, где есть фермы, церкви и города… где мой сон по ночам
был бы сладок и спокоен. Гораздо лучше жить возле форта, чем в этом
мрачном месте.
— Ну нет, Джудит, я не могу так легко согласиться с вами. Если форты
защищают нас от врагов, то они часто дают в своих стенах приют врагам
другого рода. Не думаю, чтобы для вас или для Хетти было хорошо жить по

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

Зверобой, или Первая тропа войны

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

дейский воин, сперва заботливо осмотрел карабин и, убедившись, что порох
на полке не отсырел, бросил беглый, но внимательный взгляд по сторонам —
на оригинальное жилище и на обеих девушек. Он не промолвил при этом ни
слова и постарался не обнаружить недостойного мужчины любопытства, зада-
вая какие-либо вопросы.
— Джудит и Хетти, — сказал Зверобой со свойственной ему непринужден-
ной вежливостью, — это могиканский вождь, вы слышали о нем от меня. Его
зовут Чингачгук, что означает «Великий Змей». Так его прозвали за муд-
рость, осмотрительность и хитрость. Это мой самый старый и самый близкий
друг. Я узнал его по соколиному перу, которое он носит возле левого уха,
тогда как другие воины носят его на темени.
И Зверобой рассмеялся добродушным смехом, радуясь, что благополучно
встретился с другом при таких опасных обстоятельствах. Чингачгук хорошо
понимал и довольно свободно говорил по-английски, но, подобно
большинству индейцев, неохотно изъяснялся на этом языке. Ответив с подо-
бающей вождю учтивостью на сердечное рукопожатие Джудит и на ласковый
кивок Хетти, он отошел в сторону, видимо поджидая минуты, когда друг
сочтет нужным поделиться с ним своими планами и рассказать обо всем, что
произошло за время их разлуки. Зверобой ронял, чего он хочет, и обратил-
ся к девушкам.
— Как только зайдет солнце, ветер утихнет, — сказал он, — поэтому не
стоит сейчас грести против него. Через полчаса, самое большее, наступит
полночный штиль или же ветер подует с южного берега. Тогда мы и пустимся
в обратный путь к замку. А теперь мы с делаваром хотим потолковать о на-
ших делах и условимся о том, что предпринять дальше.
Никто не возражал, и девушки, удалились в каюту, чтобы приготовить
ужин, а молодые люди уселись на носу баржи и начали беседовать. Они го-
ворили на языке делаваров. Но это наречие мало известно даже людям уче-
ным, и мы передадим этот разговор по-английски.
Не стоит, впрочем, излагать со всеми подробностями начало этой бесе-
ды, так как Зверобой рассказал о событиях, уже известных читателю. Отме-
тим лишь, что он ни единым словом не обмолвился о своей победе над иро-
кезом. Когда Зверобой кончил, заговорил делавар. Он выражался внуши-
тельно и с большим достоинством.
Рассказ его был ясен и короток и не прерывался никакими случайными
отступлениями. Покинув вигвамы своего племени, он направился прямо в до-
лину Саскуиханны. Он достиг берегов этой реки всего на одну милю южнее
ее истока и вскоре заметил след, указывавший на близость брагой. Подго-
товленный к подобной случайности, ибо цель его экспедиции в том и заклю-
чалась, чтобы выследить ирокезов, он обрадовался своему открытию и при-
нял необходимые меры предосторожности. Пройдя вверх по реке до истока и
заметив местоположение утеса, он обнаружил другой след и несколько часов
подряд наблюдал за врагами, подстерегая удобный случай встретиться со
своей любезной или же добыть вражеский скальп; и неизвестно еще, к чему
он больше стремился. Все время он держался возле озера и несколько раз
подходил так близко к берегу, что мог видеть все, что там происходило.
Лишь только появился в виду ковчег, как он начал следить за ним, хотя и
не знал, что на борту этого странного сооружения ему предстоит встре-
титься с другом. Заметив, как ковчег лавирует то в одну, то в другую
сторону, делавар решил, что судном управляют белые; это позволило ему
угадать истину. Когда солнце склонилось к горизонту, он вернулся к утесу
и, к своему удовольствию, снова увидел ковчег, который, видимо, поджидал
его.
Хотя Чингачгук в течение нескольких часов внимательно наблюдал за
врагами, их внезапное нападение в тот момент, когда он переправился на
баржу, было для него такой же неожиданностью, как и для Зверобоя. Он мог
объяснить это лишь тем, что врагов гораздо больше, чем он первоначально
предполагал, и что по берегу бродят другие партии индейцев, о существо-
вании которых ему ничего не было известно. Их постоянный лагерь — если
Слово «постоянный» можно применить к становищу, где бродячая орда наме-
ревалась провести самое большее несколько недель, — находился невдалеке
от того места, где Хаттер и Непоседа попали в плен, и, само собой разу-
меется, по соседству с родником.
— Хорошо, Змей, — промолвил Зверобой, когда индеец закончил свой не-
долгий, но полный воодушевления рассказ, — хорошо, Змей. Ты бродил вок-
руг становища мингов и, может быть, расскажешь нам что-нибудь о пленни-
ках: об отце этих молодых женщин и о молодом парне, который, как я пола-
гаю, приходится одной из них женихом.
— Чингачгук их видел. Старик и молодой воин — поникший хемлок и высо-
кая сосна.
— Ну, не совсем так, делавар: старик Хаттер, правда, клонится книзу,
но еще много прочных бревен можно вытесать из такого ствола. Что касает-
ся Гарри Непоседы, то по росту, силе и красоте он и впрямь украшение че-
ловеческого леса. Скажи, однако: они были связаны, их подвергали пыткам?
Я спрашиваю от имени молодых женщин, которым, смею сказать, очень хочет-
ся обо всем знать.
— Нет, Зверобой, мингов слишком много, им нет нужды сажать дичь в
клетку. Одни караулят, другие спят, третьи ходят на разведку, иные охо-
тятся. Сегодня бледнолицых принимают как братьев, завтра с них снимут
скальпы.
— Джудит и Хетти, утешительная новость для вас: делавар говорит, что
вашему отцу и Гарри Непоседе индейцы не сделали ничего худого. Они, ко-
нечно, в неволе, но, вообще говоря, чувствуют себя не хуже, чем мы.
— Рада слышать это, Зверобой, — ответила Джудит. — И так как теперь к
нам присоединился ваш друг, то я нисколько не сомневаюсь, что нам скоро
удастся выкупить пленников. Если в лагере есть женщины, то у меня най-
дутся наряды, от которых у них разгорятся глаза, а на худой конец мы
откроем сундук, там, я думаю, хранятся вещи, способные соблазнить даже
вождей.
— Джудит, — улыбаясь, сказал молодой человек, глядя на нее с выраже-
нием живого любопытства, которое, несмотря «а вечерний сумрак, не ус-
кользнуло от проницательных взоров девушки, — Джудит, хватит ли у вас
духу отказаться от нарядов, чтобы освободить пленников, даже если один
из них ваш отец, а другой добивается вашей руки?
— Зверобой, — отвечала Джудит после минутной заминки, — я буду с вами
откровенна. Признаюсь, было время, когда наряды были мне дороже всего на
свете.

Но с некоторых пор я чувствую в себе перемену. Хотя Гарри Непоседа
ничто для меня, я бы все отдала, чтобы его освободить. И, если я готова
это сделать для хвастуна, забияки, болтуна Непоседы, в котором, кроме
красивой внешности, ничего нет хорошего, можете представить себе, на что
я готова ради моего отца.
— Это звучит прекрасно и вполне соответствует женской натуре. Такие
чувства встречаются даже среди делаварских девушек. Мне часто, очень
часто приходилось видеть, как они жертвовали своим тщеславием ради сер-
дечной привязанности. Женщины и с красной и с белой кожей созданы для
того, чтобы чувствовать и повиноваться чувствам.
— А отпустят ли дикари нашего отца, если мы с Джудит отдадим им все
наши платья? — спросила Хетти своим невинным, кротким голосом.
— В это дело могут вмешаться женщины, милая Хетти, да, могут вме-
шаться женщины… Но скажи мне, Змей, много ли скво среди этих негодяев?
Делавар слушал и понимал все, что при нем говорили, хотя с обычной
индейской степенностью и замкнутостью сидел, отвернувшись и как будто
ничуть не интересуясь разговором, который его не касался. Однако на воп-
рос друга он сразу ответил со свойственной ему отрывистой манерой.
— Шесть, — сказал он, протягивая вперед все пальцы левой руки и
большой палец правой. — И еще одна. — Тут он выразительно прижал руку к
сердцу, намекая этим поэтическим и вместе с тем естественным жестом на
свою возлюбленную.
— Значит, ты видел ее, вождь? Быть может, тебе удалось рассмотреть ее
хорошенькое личико или близко подойти к ней, чтобы спеть ей на ухо одну
из тех песен, которые она так любит?
— Нет, Зверобой, там слишком много деревьев, и ветви их покрыты лист-
вой, как небо облаками вовремя грозы. Но (тут молодой воин повернулся к
другу, и улыбка внезапно озарила его свирепое, раскрашенное, да и от
природы сумрачное, смуглое лицо ясным светом теплого человеческого
чувства) Чингачгук слышал смех Уа-та-Уа, он узнал его среди смеха иро-
кезских женщин. Он прозвучал в его ушах как щебетание малиновки.
— Ну, я могу довериться уху влюбленного, а делаварское ухо различает
все звуки, которые оно когдалибо слышало в лесах… Не знаю, почему это
так, Джудит, но, когда молодые люди — я разумею и юношей и девушек — на-
чинают испытывать нежные чувства друг к другу, просто удивительно, каким
приятным кажется им смех или голос любимой. Мне приходилось видеть, как
суровые воины прислушивались к болтовне и смеху молодых девушек, словно
к музыке, которую можно услышать, в старой голландской церкви на главной
улице в Олбани, где я бывал не раз, продавая меха и дичь.
— А вы. Зверобой, — сказала Джудит быстро и с несвойственной ей
серьезностью, — неужели вы никогда не чувствовали, как приятно слушать
смех любимой девушки!
— Господи помилуй, Джудит! Да ведь я никогда не жил среди людей моего
цвета кожи так долго, чтобы испытывать подобные чувства. Вероятно, они
естественны и законны, но для меня нет музыки слаще пения ветра в лесных
вершинах или журчания искрящегося, холодного, прозрачного ручья. Пожа-
луй, — продолжал он с задумчивым видом, опустив голову, — мне приятно
еще слушать заливистый лай хорошей гончей, когда нападешь на след жирно-
го оленя. А вот голос собаки, не имеющей нюха, меня нисколько не трево-
жит. Ведь такая тявкает без толку, ей все равно, бежит ли впереди олень
или вовсе нет.
Джудит встала и, о чем-то размышляя, медленно отошла в сторону. Лег-
кий дрожащий вздох вырвался из ее груди, но это не было ее обычное, тон-
ко рассчитанное кокетство.
Хетти, как всегда, слушала с простодушным вниманием, хотя ей казалось
странным, что молодой человек предпочитает мелодию лесов песням девушек
или их невинному смеху. Привыкнув, однако, во всем подражать примеру
сестры, она вскоре последовала за Джудит в каюту, там села и начала
упорно обдумывать какую-то затаенную мысль.
Оставшись одни. Зверобой и Чингачгук продолжали беседу.
— Давно ли молодой бледнолицый охотник пришел на это озеро? — спросил
делавар, вежливо подождав сначала, чтобы его друг заговорил первым.
— Только вчера в полдень, Змей, хотя за это время успел достаточно
повидать и сделать.
Взгляд, который Чингачгук бросил на товарища, был таким острым, что,
казалось, пронизывал сгустившийся ночной мрак. Искоса поглядев на индей-
ца, Зверобой увидел два черных глаза, устремленных на него, как зрачки
пантеры или загнанного волка. Он понял значение этого пылающего взора и
ответил сдержанно:
— Так оно и было, как ты подозреваешь, Змей, да, нечто в этом роде. Я
встретил врага и не стану скрывать, что одолел его.
У индейца вырвалось восторженное восклицание; положив руку на плечо
друга, он с нетерпением спросил, удалось ли тому добыть скальп противни-
ка.
— Ну, насчет этого я готов заявить в лицо всему племени делаваров,
старому Таменунду и твоему отцу, великому Ункасу, что такие дела не при-
личествуют белым. Как видишь, Змей, мой скальп остался у меня на голове,
а только он и подвергался опасности в данном случае.
— Воин не пал? Зверобой не оправдал прозвища, которое ему дали, он
был недостаточно зорок или недостаточно проворен с ружьем?
— Ну нет, ты ошибаешься! Смею сказать, что минг убит.
— Вождь? — спросил индеец со страстным нетерпецием.
— Этого я не могу тебе сказать. Он был ловок, коварен, тверд сердцем
и, может быть, пользовался большой известностью среди своего народа,
чтобы заслужить это звание. Он дрался храбро, хотя глаз его был не нас-
только быстр, чтобы опередить того, кто прошел военную выучку вместе с
тобой, делавар.
— Моему другу и брату удалось захватить тело?
— В этом не было никакой надобности — минг умер у меня на руках. Надо
теперь же сказать всю правду: он сражался, как подобает краснокожему, а
я сражался, как подобает белому.
— Хорошо! Зверобой бледнолиц, и у него белые руки. Делавар снимет
скальп, повесит его на шест и пропоет песню в честь Зверобоя, когда мы
вернемся к нашему народу. Честь принадлежит племени, ее не следует те-
рять.
— Это легче сказать, чем сделать. Тело минга осталось в руках его
друзей и, без сомнения, спрятано в какой-нибудь дыре, где даже при всей
твоей делаварекой хитрости вряд ли удастся добыть его скальп.
Молодой человек коротко, но ясно рассказал своему другу о событиях
этого утра, ничего не утаив, но по возможности уклоняясь от принятого
среди индейцев бахвальства. Чингачгук снова выразил свое удовольствие,
узнав, какой чести удостоился его друг. Затем оба встали, так как насту-
пил час, когда ради большей безопасности следовало отвести ковчег по-

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

Зверобой, или Первая тропа войны

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

соседству с фортом. И я должен сказать, что, по-моему, вы одно время жи-
ли слишком близко от него…
Зверобой говорил, как всегда, серьезно и убежденно. Темнота скрыла от
него румянец, заливший щеки девушки. Огромным усилием воли Джудит поста-
ралась сдержать свое внезапно участившееся дыхание.
— Что касается ферм, — продолжал охотник, — то они по-своему полезны,
и найдется немало людей, готовых прожить там всю свою жизнь. Но стоит ли
заниматься расчисткой почвы, когда в лесу можно добыть вдвое больше доб-
ра. Если вы любите свежий воздух, простор и свет, то найдете их на поля-
нах и на берегах ручьев, а для тех, кто слишком уж требователен по этой
части, существуют озера. Но на каких расчищенных местах встретите вы
настоящую густую тень, веселые родники, стремительные ручьи и величест-
венные тысячелетние деревья! Вы не найдете их там, зато увидите изуродо-
ванные стволы, покрывающие землю, словно надгробные плиты на кладбище.
Мне кажется, что люди, которые живут в подобных местах, должны постоянно
думать о своем конце и о неизбежной всеобщей гибели, вызываемой не
действием времени и природы, а опустошением и насилием. Что касается
церквей, то, вероятно, от них должна быть какая-нибудь польза, иначе
добрые люди не стали бы их строить. Но особенной необходимости в них
нет. Говорят, это храмы господа бога, но, помоему, Джудит, вся земля —
это храм для людей со здравым умом. Ни крепости, ни церкви не делают нас
счастливее. К тому же в наших поселках все враждуют друг с другом, а в
лесах царит согласие. Крепости и церкви всегда стоят рядом, и, однако,
они явно противоречат друг другу: церкви должны служить делу мира, а
крепости строятся для войны. Нет, нет, я предпочитаю лесную чащу!
— Женщины не созданы для кровопролитий, а им не будет конца, пока
длится эта война.
— Если вы разумеете белых женщин, я согласен с вами — вы недалеки от
истины. Но если говорить о краснокожих скво, то им такие дела как раз по
нраву. Ничто не может сделать такой счастливой Уа-та-Уа, будущую жену
нашего делавара, как мысль, что в эту самую минуту он бродит вокруг ла-
геря своих заклятых врагов, охотясь за скальпами.
— Послушайте, Зверобой, она ведь женщина! Неужели она не тревожится,
зная, что ее любимый подвергает свою жизнь опасности?
— Она не думает об опасности, Джудит, она думает о славе. И когда
сердце полно таким чувством, в нем не остается места для страха.
Уа-та-Уа — ласковое, кроткое, веселое создание, но она мечтает о славе
не меньше, чем любая делаварская девушка. Через час она должна встретить
Змея на том месте, где Хетти высадилась на берег, и я не сомневаюсь, что
она теперь волнуется, как всякая женщина. Но она была бы еще более
счастлива, если бы знала, что в этот самый миг ее возлюбленный выслежи-
вает минга, надеясь раздобыть его скальп.
— Если вы и впрямь верите этому, Зверобой, то я не удивляюсь, что вы
придаете такое значение природным склонностям. По-моему, любая белая де-
вушка пришла бы в отчаяние, зная, что ее жениху грозит смертельная опас-
ность. Мне кажется, что и вы, хотя и кажетесь всегда таким невозмутимым
и спокойным, не могли бы не тревожиться, зная, что ваша Уа-та-Уа в опас-
ности.
— Это другое дело, это совсем другое дело, Джудит. Женщина слишком
слабое и нежное создание, чтобы подвергаться такому риску, и мужчина
обязан заботиться о ней. Я даже думаю, что это одинаково соответствует
натуре и краснокожего и белого. Но у меня нет своей Уа-та-Уа, да, веро-
ятно, никогда и не будет.
— А вот Гарри Непоседе решительно все равно, кто его жена — индейская
скво или губернаторская дочка, лишь бы только она была хоть чуточку
смазлива и стряпала бы обеды для его ненасытного желудка.
— Вы несправедливы к Марчу, Джудит, да, очень несправедливы. Бедный
малый сохнет по вас. А когда мужчина отдает свое сердце такому существу,
как вы, то ни ирокезская, ни делаварская девушка не сможет заставить его
изменить этому чувству. Вы можете сколько вашей душе угодно смеяться над
такими людьми, как Непоседа и я, потому что вы неотесанны и не учились
по книгам, но и у нас есть свои достоинства. Не надо презирать честное
сердце, девушка, если даже оно не привыкло к разным тонкостям, которые
нравятся женщинам…
— Смеяться над вами, Зверобой?! Неужели вы хоть на одну минуту можете
подумать, что я способна поставить вас на одну доску с Гарри Марчем?
Нет, нет, я не так глупа! Никто не может сравнить ваше честное сердце,
мужественную натуру и простодушную правдивость с шумливым себялюбием,
ненасытной жадностью и заносчивой жестокостью Гарри Марча. Самое лучшее,
что можно сказать о нем, заключается в двух его кличках — Торопыга и Не-
поседа, которые не означают ничего особенно хорошего. Даже мой отец, хо-
тя он и занимается в эту минуту тем же самым делом, что и Гарри, отлично
понимает разницу между вами. Я знаю наверное, потому что он сам сказал
мне об этом.
Джудит была пылкая и порывистая девушка. Она не привыкла к условнос-
тям, которые сдерживают проявление девичьих чувств в цивилизованном кру-
гу. Ее свободные и непринужденные манеры были гораздо выше пошлых ухищ-
рений кокетства или же черствой, бессердечной надменности. Она даже
схватила обеими руками грубую руку охотника и сжала ее с такой горяч-
ностью и силой, что невозможно было усомниться в искренности ее слов.
Хорошо еще, что избыток чувства помешал ей высказаться до конца, потому
что иначе она, вероятно, повторила бы здесь все, что сказал ей отец:
старик не только провел благоприятное для охотника сравнение между ним и
Непоседой, но даже со своей обычной прямолинейной грубостью в немногих
словах посоветовал дочери отказаться от Марча и выйти замуж за Зверобоя.
Джудит ни за что не сказала бы об этом никому из мужчин, но невинная
простота Зверобоя внушала ей безграничное доверие. Однако она оборвала
себя на полуслове, выпустила руку молодого человека и приняла холодный,
сдержанный вид, более подобающий ее полу и врожденной скромности.
— Благодарю вас, Джудит, благодарю вас от всего сердца, — ответил
охотник. Скромность помешала ему истолковать в лестном для себя смысле
слова и поступки девушки. — Благодарю вас, если все, что вы сказали,
действительно правда. Гарри — мужчина видный, он словно самая высокая
сосна на этих горах, и недаром Змей прозвал его так. Но одним нравится
красивая внешность, а другим — только хорошее поведение. У Гарри есть
уже одно из этих преимуществ, и от него самого зависит приобрести другое
или… Тес… те… те… Это голос вашего отца, девушка, и кажется, он

на что-то сердит.
— О господи, когда ж кончится этот ужас! — воскликнула Джудит, пряча
лицо в колени и затыкая уши. — Иногда мне хочется, чтобы у меня не было
отца!
Это было сказано с величайшей горестью. Неизвестно, что могло бы еще
сорваться с ее губ, если бы у нее за спиной не прозвучал вдруг ласковый,
тихий голос:
— Джудит, мне следовало бы прочитать одну главу из библии отцу и Гар-
ри, это удержало бы их от новой поездки для такого страшного дела… По-
зовите их сюда, Зверобой, скажите им, что очень хорошо будет для них
обоих, если они вернутся и выслушают мои слова.
— Ах, бедная Хетти, вы плохо знаете, что такое жажда золота и жажда
мести… Но все-таки у них что-то там неладно, Джудит. Ваш отец и Непо-
седа ревут, как медведи. Чингачгук почему-то молчит. Не слышен его бое-
вой клич, который должен был пронестись над горами.
— Быть может, небесное правосудие покарало Чингачгука, и его смерть
спасла жизнь многим невинным.
— Нет, нет, если таков закон, то пострадать должен был не только
Змей. До драки у них, конечно, не дошло; вероятно, в лагере никого не
оказалось и они возвращаются не солоно хлебавши. Вот почему Непоседа ры-
чит, а Змей безмолвствует.
В это мгновение послышался всплеск весла, брошенного в воду: это Марч
с досады позабыл о всякой осторожности. Зверобой убедился в правильности
своей догадки.
Так как ковчег плыл по течению невдалеке от пироги, то через нес-
колько минут охотники услышали тихий голос Чингачгука. Он указывал Хат-
теру, куда надо править. Затем пирога причалила к барже, и искатели при-
ключений поднялись на борт. Ни Хаттер, ни Непоседа ни словом не заикну-
лись о том, что с ними случилось. Лишь делавар, проходя мимо своего дру-
га, промолвил вполголоса: «Костер погашен». Это не вполне соответствова-
ло действительности, но Зверобой все-таки понял, что произошло.
Теперь возник вопрос, что делать дальше. После короткого и весьма
мрачного совещания Хаттер решил, что благоразумнее всего провести ночь в
непрерывном движении и таким образом избежать внезапной атаки. Затем он
объявил, что они с Марчем намерены лечь спать, чтобы вознаградить себя
за бессонную ночь, проведенную в плену. Ветер не унимался, и решили
плыть прямо вперед, пока ковчег не приблизится к другому берегу.
Договорившись об этом, бывшие пленники помогли поднять паруса, а по-
том растянулись на тюфяках, предоставив молодому охотнику и Чингачгуку
следить за движением баржи. Зверобой и делавар охотно согласились, так
как, в ожидании встречи с Уа-та-Уа, они и не думали спать. Друзей нис-
колько не огорчило, что Джудит и Хетти остались на палубе.
Некоторое время баржа дрейфовала вдоль западного берега, подгоняемая
легким южным ветерком. Скорость судна не превышала двух миль в час, но
этого было вполне достаточно, чтобы вовремя добраться к назначенному
месту.
Зверобой и Чингачгук изредка обменивались короткими замечаниями, ду-
мая о том, как освободить Уа-таУа. Внешне индеец казался совершенно спо-
койным, но с минуты на минуту им все больше овладевало внутреннее волне-
ние. Зверобой стоял у руля, направляя ковчег поближе к берегу. Это поз-
воляло держаться в тени, отбрасываемой лесами, и давало возможность за-
метить малейшие признаки нового индейского становища на берегу. Таким
образом они обогнули низкий мыс и поплыли уже по бухте, на севере кото-
рой и находилось место, бывшее конечной целью их плавания. Оставалось
пройти еще около четверти мили, когда Чингачгук молча подошел к своему
другу и указал рукой прямо вперед: у кустарника, окаймлявшего южный бе-
рег мыса, горел огонек. Не оставалось сомнения, что индейцы внезапно пе-
ренесли свой лагерь на то самое место, где Уа-та-Уа назначила свидание.

Глава XVI

В долине солнце и цветы,
Я слышу голос нежный,
И сказку мне приносишь ты
И отдых безмятежный.
Вордсвор Т.

Открытие это имело чрезвычайно важное значение в глазах Зверобоя и
его друга. Во-первых, они опасались, как бы Хаттер и Непоседа, проснув-
шись и заметив новое местоположение индейского лагеря, не вздумали учи-
нить на него новый налет; затем чрезвычайно увеличивался риск высадки на
берег для встречи с Уа-та-Уа; наконец, в результате перемены вражеской
позиции могли возникнуть всевозможные непредвиденные случайности.
Делавар знал, что час свидания приближается, и не думал больше о во-
инских трофеях. Он прежде всего договорился со своим другом о том, чтобы
не будить Хаттера и Гарри, которые могли бы расстроить его план.
Ковчег Продвигался вперед очень медленно. Оставалось не менее четвер-
ти часа ходу до мыса, и у обитателей ковчега было достаточно времени для
размышлений. Индейцы думали, что бледнолицые по-прежнему находятся в
«замке»; желая скрыть свой костер, они зажгли огонь на самой южной око-
нечности мыса. Здесь он был так хорошо защищен густым кустарником, что
даже Зверобой, лавировавший то влево, то вправо, временами терял его из
виду.
— Это хорошо, что они расположились так близко от воды, — сказал Зве-
робой, обращаясь к Джудит. — Очевидно, минги уверены, что мы все еще си-
дим в замке, и наше появление с этой стороны будет для них полнейшей не-
ожиданностью. Какое счастье, что Гарри Марч и ваш отец спят, а то они
непременно захотели бы опять отправиться за скальпами!.. Ага, кусты сно-
ва закрыли костер, и его теперь совсем не видно.
Зверобой помедлил немного, желая убедиться, что ковчег действительно
находится там, где нужно. Затем он подал сигнал, после чего Чингачгук
бросил якорь и спустил парус.
Место, где стоял теперь ковчег, имело свои выгоды и недостатки. Кос-
тер был скрыт отвесным берегом, который находился, быть может, несколько
ближе к судну, чем это было желательно. Однако немного дальше начинался
глубокий омут, а при создавшихся обстоятельствах следовало по возможнос-
ти не бросать якорь на слишком глубоком месте. Кроме того, Зверобой
знал, что на расстоянии нескольких миль в окружности нет ни одного пло-
та; и, хотя деревья свисали в темноте почти над самой баржей, до нее не-
легко было добраться без помощи лодки. Густая тьма, царившая вблизи ле-
са, служила надежной защитой, и следовало остерегаться только шума, что-
бы избежать опасности быть окруженными. Все это Зверобой растолковал

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

Зверобой, или Первая тропа войны

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

дальше от берега.
Было уже совсем темно; небо затянулось тучами, звезды померкли. Как
всегда после захода солнца, северный ветер стих и с юга повеяла легкая
воздушная струя Эта перемена благоприятствовала намерениям Зверобоя, он
поднял якорь, и баржа тотчас же начала дрейфовать вверх по озеру. Когда
подняли парус, скорость судна увеличилась до двух миль в час. Итак, не
было никакой нужды работать веслами. Зверобой, Чингачгук и Джудит усе-
лись на корме: охотник взялся за руль Затем они начали совещаться о том,
что делать дальше и каким образом освободить друзей.
Джудит принимала живое участие в этой беседе. Делавар без труда пони-
мал все, что она говорила, но отвечал на своем языке, и его сжатые и
меткие замечания должен был переводить Зверобой. За последние полчаса
Джудит много выиграла в мнении своего нового-знакомого. Она быстро реша-
ла вопросы, предлагала смелые и уверенные планы, и все ее суждения были
глубоко продуманы. Сложные и разнообразные события, которые произошли
после их встречи, одиночество девушки и зависимое положение заставили ее
относиться к Зверобою как к старому, испытанному другу, и она доверилась
ему всей душой. До сих пор Джудит относилась к мужчинам настороженно, но
теперь она отдалась под покровительство молодого человека, очевидно не
таившего против нее никаких дурных намерений. Его честность, наивная по-
эзия его чувств и даже своеобразие его речи — все это способствовало
возникновению привязанности, такой же чистой, как внезапной и глубокой.
До встречи со Зверобоем у Джудит было много поклонников и ценителей ее
красоты, но все они смотрели на нее как на хорошенькую игрушку, и она
сомневалась в искренности их напыщенных и приторных комплиментов. Краси-
вое лицо и мужественная фигура Непоседы не искупали неприятного впечат-
ления от его шумной и грубой манеры держаться. Зверобой же был для Джу-
дит олицетворением прямоты, и его сердце казалось ей прозрачным, как
кристалл. Даже его равнодушие к ее красоте, вызывавшей восхищение всех
мужчин, подстрекало тщеславие молодой девушки и еще сильнее раздувало в
ней искру нежного чувства.
Так прошло около получаса; все это время ковчег медленно скользил по
воде. Тьма сгущалась вокруг.
На южном берегу уже начинали теряться в отдалении темные лесные мас-
сивы, а горы отбрасывали тень, закрывавшую почти все озеро. Впрочем, на
самой его середине, где на водную поверхность падал тусклый свет, еще
струившийся с неба, узкая и слабо мерцавшая полоса тянулась по прямой
линии с севера на юг. По этому подобию Млечного Пути и подвигался ков-
чег, что значительно облегчало работу рулевого. Джудит и Зверобой молча
любовались торжественным спокойствием природы.
— Какая мрачная ночь! — заметила Джудит после долгой паузы. — Наде-
юсь, нам удастся найти «замок».
— Да, вряд ли мы его проглядим, если будем держаться по самой середи-
не озера, — отозвался молодой человек. — Сама природа указала нам здесь
дорогу, и, как бы ни было темно, нам нетрудно следовать по ней.
— Вы ничего не слышите, Зверобой? Мне кажется, будто вода плещет
где-то совсем близко от нас.
— Правда. Что-то действительно движется в воде. Должно быть, рыба.
Эти создания гоняются друг за дружкой совсем как люди или звери на суше.
Вероятно, одна из них подпрыгнула в воздух, а потом опять погрузилась в
свою стихию. Никто из нас, Джудит, не должен покидать свою стихию, при-
рода всегда возьмет свое… Тсс! Слушайте! Это похоже на шум весла, ко-
торым действуют очень осторожно…
Тут делавар склонился над бортом и многозначительно показал пальцем
куда-то в темноту. Зверобой и Джудит взглянули в этом направлении, и оба
одновременно увидели пирогу. Очертания этого неожиданного соседа были
очень неясны и легко могли ускользнуть от не опытных глаз. Но пассажиры
ковчега сразу разглядели пирогу; в ней стоял, выпрямившись во весь рост,
человек и работал веслом. Разумеется, нельзя было узнать, не притаился
ли еще кто-нибудь на дне лодки. Уйти на веслах от легкой пироги было не-
возможно, и мужчины схватились за карабины, готовясь к бою.
— Я легко могу свалить гребца, — прошептал Зверобой, — но сперва мы
окликнем его и спросим, что ему надо. — Затем, возвысив голос, он произ-
нес внушительным тоном: — Стоп! Если ты подплывешь ближе, я должен буду
стрелять, и тебя ожидает неминуемая смерть. Перестань грести и отвечай!
— Стреляйте и убейте бедную, беззащитную девушку, — ответил мягкий и
трепещущий женский голос, — но бог вам этого никогда не простит! Ступай-
те вашей дорогой. Зверобой, а мне позвольте идти моей.
— Хетти! — одновременно воскликнули охотник и Джудит.
Зверобой бросился к тому месту, где была привязана пирога, которую
они вели на буксире. Пирога исчезла, и молодой человек сразу понял, в
чем дело. Что касается беглянки, то, испугавшись угрозы, она перестала
греметь и теперь смутно выделялась во мраке, как туманный призрак, под-
нявшийся над водой. Парус тотчас же спустился, чтобы помешать ковчегу
обогнать пирогу. К несчастью, это было сделано слишком поздно: инерция и
напор ветра погнали судно вперед, и Хетти очутилась с подветренной сто-
роны. Но она все еще оставалась на виду.
— Что это значит, Джудит? — спросил Зверобой. — Почему ваша сестра
отвязала лодку и покинула нас?
— Вы знаете, что она слабоумная. Бедная девочка! У нее свои понятия о
том, что надо делать. Она любит меня больше, чем дети обычно любят своих
родителей, и, кроме того…
— В чем же дело, девушка? Сейчас такое время, что надо говорить всюду
правду.
Джудит не хотелось выдавать тайну сестры, и она немного поколебалась,
прежде чем заговорила опять. Но, уступая требованиям Зверобоя и сама от-
лично понимая, какому риску они все подвергаются из-за неосторожности
Хетти, она не могла долее молчать.
— Я боюсь, что бедная простушка Хетти неспособна понять, что за тщес-
лавие, пустота и ветреность прячутся за красивой внешностью Гарри Непо-
седы. Она говорит о нем во сне, а иногда выражает свои чувства даже ная-
ву.
— Значит, вы предполагаете, Джудит, что ваша сестра затеяна какое-то
нелепое дело, чтобы спасти отца и Непоседу, и одна из наших пирог может
попасть из-за этого в руки к мингам?
— Боюсь, что так, Зверобой. Бедная Хетти вряд ли сумеет перехитрить
дикарей.

Пирога с фигурой Хетти, стоявшей на корме, продолжала смутно маячить
во мраке. Но, по мере того как ковчег — удалялся, очертания пироги расп-
лывались в ночной тьме. Было совершенно очевидно, что нельзя терять вре-
мени, иначе она окончательно исчезнет во мраке. Отложив ружья в сторону,
мужчины взялись за весла и начали поворачивать баржу, по направлению к
пироге. Джудит, привыкшая к такого рода работе, побежала на другой конец
ковчега и поместилась на возвышении, которое можно было бы назвать «ка-
питанским мостиком». Испуганная всеми этими приготовлениями, поневоле
сопровождавшимися шумом, Хетти встрепенулась, как птичка, встревоженная
приближением неожиданной опасности.
Зверобой и его товарищ гребли со всей энергией, на какую только были
способны, а Хетти слишком волновалась, так что погоня, вероятно, вскоре
закончилась бы тем, что беглянку поймали бы, если бы она несколько раз
совершенно неожиданно не изменяла направления. Эти повороты дали ей воз-
можность выиграть время и заставили ковчег и пирогу войти в полосу глу-
бокой тьмы, очерченной тенями холмов. Расстояние между беглянкой и ее
преследователями постепенно увеличивалось, пока наконец Джудит не пред-
ложила друзьям бросить весла, так как она совершенно потеряла пирогу из
виду.
Когда она сообщила эту печальную весть, Хетти находилась еще так
близко, что могла слышать каждое слово сестры, хотя Джудит старалась го-
ворить как можно тише. В то же мгновение Хетти перестала грести и затаив
дыхание ждала, что будет дальше. Над озером воцарилась мертвая тишина.
Пассажиры ковчега тщетно напрягали зрение и слух, стараясь определить
местонахождение пироги. Джудит склонилась над бортом в надежде уловить
какой-нибудь звук, позволивший бы определить направление, по которому
удалялась сестра, тогда как оба ее спутника, тоже наклонившись, стара-
лись смотреть параллельно воде, ибо так было легче всего заметить любой
предмет, плавивший на ее поверхности. Однако все было напрасно, и усилия
их не увенчались успехом. Все это время Хетти, не догадываясь опуститься
на дно пироги, стояла во весь рост, приложив палец к губам и глядя в ту
сторону, откуда доносились голоса, словно статуя, олицетворяющая глубо-
кое и боязливое внимание. У нее хватило смекалки отвязать пирогу и бес-
шумно отплыть от ковчега, подальше, как видно, все способности изменили
ей. Даже повороты пироги были скорее следствием нетвердости ее руки и
нервного возбуждения, чем сознательного расчета.
Пауза длилась несколько минут, в течение — которых Зверобой и индеец
совещались на делаварском наречии. Затем они снова взялись за весла,
стараясь по возможности не производить шума. Ковчег медленно направился
на запад, к вражескому лагерю. Подплыв на близкое расстояние к берегу,
где мрак был особенно густой, судно простояло на месте около часа в ожи-
дании. Хетти, Охотник и индеец полагали, что, как только девушка решит,
что ей больше не грозит преследование, она направится именно в эту сто-
рону. Однако и этот маневр не удался. Ни единый звук, ни единая про-
мелькнувшая по воде тень не указывали на приближение пироги. Разочаро-
ванный, этой неудачей и сознавая, как важно вернуться в крепость, прежде
чем она будет захвачена неприятелем, Зверобой направил судно обратно к
«замку», с беспокойством думая, что его старания овладеть всеми пирога-
ми, находившимися на озере, будут сведены на нет неосторожным поступком
слабоумной Хетти.

Глава Х

Но в этой дикой чаще
Кто может глазу доверять иль уху?
Скалистые провалы и пещеры
На шелест листьев, крики птиц ночных,
Треск сучьев резкий, завыванья ветра
Протяжным отвечают эхом.
Джоанна Бэйлли

Страх и в то же время расчет побудили Хетти положить весло, когда она
поняла, что преследователи не знают, в каком направлении им двигаться.
Она оставалась на месте, пока ковчег плыл к индейскому лагерю. Потом,
девушка снова взялась за весло и осторожными ударами погнала пирогу к
западному берегу. Однако, желая обмануть преследователей, которые, как
она правильно угадала, вскоре сами приблизились к этому берегу, Хетти
направилась несколько дальше к северу, решив высадиться на мысе, который
выдавался далеко в озеро приблизительно в одной миле от истока.
Впрочем, она хотела не только замести следы: при всей своей простоте
Хетти Хаттер была одарена от природы инстинктивной осторожностью, кото-
рая так часто свойственна слабоумным. Девушка отлично понимала, что
прежде всего надо не дать ирокезам возможности захватить пирогу. И дав-
нее знакомство с озером подсказало ей, как проще всего сочетать эту важ-
ную задачу с ее собственным замыслом.
Как мы уже сказали, мыс, к которому направилась Хетти, выдавался да-
леко в воду. Если пустить оттуда пирогу по течению в то время, когда ду-
ет южный ветерок, то, судя по всему, эта пирога должна была, плывя прямо
от берега, достигнуть «замка», стоявшего с подветренной стороны. Хетти
решила так и поступить.
Не раз наблюдая за движением бревен, проплывавших по озеру, она зна-
ла, что на рассвете ветер обычно меняется, и не сомневалась, что если
даже пирога и минует в темноте «замок», то Зверобой, который утром, не-
сомненно, будет внимательно осматривать в подзорную трубу озеро и его
лесистые берега, успеет остановить легкое суденышко, прежде чем оно дос-
тигнет северного побережья.
Девушке понадобилось около часа, чтобы добраться до мыса. И расстоя-
ние было порядочное, да и в темноте она гребла не так уверенно. Ступив
на песчаный берег, она уже собиралась оттолкнуть пирогу и пустить ее по
течению. Но не успела она еще этого сделать, как вдруг услышала тихие
голоса, казалось доносившиеся со стороны деревьев, которые высились по-
зади нее. Испуганная неожиданной опасностью. Хетти хотела снова прыгнуть
в пирогу, чтобы искать опасения в бегстве, как вдруг ей почудилось, что
она узнает мелодичный голос Джудит. Наклонившись над водой, чтобы лучше
слышать, Хетти поняла, что ковчег приближается с юга и непременно прой-
дет мимо мыса, ярдах в двадцати от того места, где она стояла. Это было
все, чего она желала; пирога поплыла по озеру, оставив ее на узкой бере-
говой полоске.
Совершив этот самоотверженный поступок, Хетти не считал нужным уда-
литься. Деревья со склонившимися ветвями и кустарники могли бы скрыть ее
даже при полном дневном свете, а в темноте там ничего нельзя было разг-
лядеть даже на расстоянии нескольких футов. Кроме того, ей достаточно

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

Зверобой, или Первая тропа войны

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

Джудит, объяснив заодно, что нужно делать в случае тревоги. Он считал,
что спящих следует разбудить только в самом крайнем случае.
— Теперь, Джудит, мы с вами все выяснили, а мне и Змею пора спус-
титься в пирогу, — закончил охотник. — Правда, звезды еще не видно, но
скоро она взойдет, хотя нам вряд ли удастся разглядеть ее сквозь облака.
К счастью, Уа-та-Уа очень шустрая девушка и способна даже видеть то, что
не находится прямо у нее под носом. Ручаюсь вам, она не опоздает ни на
минуту и ни на шаг не собьется с правильного пути, если только подозри-
тельные бродяги-минги не всполошились и не задумали использовать девушку
как приманку для нас или не запрятали ее, чтобы склонить ее сердце в
пользу гуронского, а не могиканского мужа…
— Зверобой, — перебила его девушка, — это очень опасное предприятие.
Почему вы непременно должны принимать в нем участие?
— Как почему? Разве вы не знаете, что мы хотим похитить Уа-та-Уа, на-
реченную невесту нашего Змея, на которой он собирается жениться, лишь
только мы вер» немея обратно к его племени?
— Все это касается только делавара. Ведь вы же не собираетесь же-
ниться на Уа-та-Уа, вы не обручены с нею. Почему двое должны рисковать
своей жизнью и свободой, когда с этим отлично может справиться и один?
— Ага, теперь я понимаю, Джудит, да, теперь начинаю понимать. Вы счи-
таете, что раз Уа-та-Уа невеста Змея, то это касается только его, и если
он один может справиться с пирогой, то пусть и отправляется один за де-
вушкой. Вы забываете, однако, что только за этим мы и явились сюда на
озеро, и не очень-то благородно было бы с моей стороны идти на попятный
лишь потому, что дело выходит трудноватое. Притом если любовь много зна-
чит для некоторых людей, особенно для молодых женщин, то для иных и
дружба чего-нибудь да стоит. Смею сказать, делавар может один грести в
пироге, один может похитить Уа-та-Уа, и, пожалуй, довольно охотно все
это сделает без моей помощи. Но не так-то легко ему одному бороться с
препятствиями, избегать засад и драться с дикарями, если у него за спи-
ной не будет верного друга, хотя этот друг — всего-навсего такой чело-
век, как я. Нет, нет, Джудит, вы сами не покинули бы в такой час челове-
ка, который надеется на вас, и, значит, не можете требовать этого от ме-
ня.
— Я боюсь… что вы правы, Зверобой. И, однако, мне не хочется, чтобы
вы ездили. Обещайте мне, по крайней мере, одно: не доверяйтесь дикарям и
не предпринимайте ничего, кроме освобождения девушки. На первый раз и
этого довольно.
— Спаси вас господь, девушка! Можно подумать, что это говорит Хетти,
а не бойкая и храбрая Джудит Хаттер! Но страх делает умных глупцами и
сильных слабыми. Да, я на каждом шагу вижу доказательства этого. Очень
мило с вашей стороны, Джудит, тревожиться изза ближнего, и я всегда бу-
дут повторять, что вы добрая и милая девушка, какие бы глупые истории
про вас ни распускали люди, завидующие вашей красоте.
— Зверобой! — торопливо сказала Джудит, задыхаясь от волнения. — Неу-
жели вы верите всему, что рассказывают про бедную девушку, у которой нет
матери? Неужели злой язык Гарри Непоседы должен загубить мою жизнь?
— Нет, Джудит, это не так. Я сам говорил Непоседе, что некрасиво по-
зорить девушку, если не удается склонить ее к себе честным путем, и что
даже индеец бывает сдержан, когда речь идет о добром имени молодой жен-
щины.
— Он не посмел бы так болтать, был бы у меня брат! — вскричала Джу-
дит, и глаза ее загорелись. — Но, видя, что единственный мой покровитель
— старик, слух у которого притупился так же, как и чувства, Марч решил
не стесняться.
— Не совсем так, Джудит, не совсем так. Любой честный человек, будь
то брат или посторонний, вступится за такую девушку, как вы, если
кто-нибудь будет ее порочить. Непоседа всерьез хочет жениться на вас, а
если он иногда немножко вас поругивает, то лишь из ревности. Улыбнитесь
ему, когда он проснется, пожмите ему руку хоть наполовину так крепко,
как недавно пожали мою, — и, клянусь жизнью, бедный малый забудет все на
свете, кроме вашей красоты. Сердитые слова не всегда исходят от сердца.
Испытайте Непоседу, Джудит, когда он проснется, и вы увидите всю силу
вашей улыбки.
Зверобой, по своему обыкновению, беззвучно засмеялся и затем сказал
внешне невозмутимому, но в действительности изнывавшему от нетерпения
индейцу, что готов приступить к делу. В то время как молодой охотник
спускался в пирогу, девушка стояла неподвижно, словно камень, погружен-
ная в мысли, которые пробудили в ней слова ее собеседника. Простодушие
охотника совершенно сбило ее с толку. В своей узком кружке Джудит до сих
пор была очень искусной укротительницей мужчин, но теперь она следовала
внезапному сердечному порыву, а не обдуманному расчету. Мы не станем от-
рицать, что некоторые из размышлений Джудит были очень горьки, хотя лишь
в дальнейших главах нашей повести сможем объяснить, насколько заслуженны
и насколько глубоки были ее страдания.
Чингачгук и его бледнолицый друг отправились в свою рискованную,
трудную экспедицию с таким хладнокровием и с такой осмотрительностью,
которые могли бы сделать честь даже опытным воинам, проделывающим двад-
цатую боевую кампанию. Индеец расположился на носу пироги, а Зверобой
орудовал рулевым веслом на корме. Таким образом, Чингачгук должен был
первым высадиться на берег и встретить свою возлюбленную. Охотник занял
свой пост, не сказав ни слова, но подумал про себя, что человек, поста-
вивший на карту так много, как поставил индеец, вряд ли может достаточно
спокойно и благоразумно управлять пирогой. Начиная с той минуты, когда
оба искателя приключений покинули ковчег, они всеми своими повадками на-
поминали двух хорошо вышколенных солдат, которым впервые приходится выс-
тупать против настоящего неприятеля. До сих пор Чингачгуку еще ни разу
не приходилось стрелять в человека. Правда, появившись на озере, индеец
несколько часов бродил вокруг вражеского становища, а позднее даже ре-
шился проникнуть в него, но обе эти попытки не имели никаких пос-
ледствий. Теперь же предстояло добиться ощутительного и важного ре-
зультата или же испытать постыдную неудачу. От исхода этого предприятия
зависело, будет ли Уа-та-Уа освобождена или же останется надолго в пле-
ну. Одним словом, это была первая экспедиция двух молодых и честолюбивых
лесных воинов.
Вместо того чтобы плыть прямо к мысу, отстоявшему от ковчега на ка-
кую-нибудь четверть мили, Зверобой направил нос пироги по диагонали к

центру озера, желая занять позицию, с которой можно было бы приблизиться
к берегу, имея перед собой врагов только с фронта.
К тому же место, где Хетти высадилась на берег и где Уа-та-Уа обещала
встретить своих друзей, находилось на верхней оконечности продолговатого
мыса. Если бы наши искатели приключений не проделали этого подготови-
тельного маневра, им пришлось бы обогнуть почти весь мыс, держась у са-
мого берега. Необходимость подобной меры была так очевидна, что Чингач-
гук продолжал спокойно грести, хотя направление было намечено без пред-
варительного совета с ним и, по-видимому, уводило его в сторону, совер-
шенно противоположную той, куда гнало нетерпеливое желание. Уже через
несколько минут пирога отплыла на необходимое расстояние, молодые люди,
словно по молчаливому уговору, перестали грести, и лодка остановилась.
Тьма казалась еще непрогляднее. Все же с того места, где находились
теперь наши герои, еще можно было различить очертания гор. Но напрасно
делавар поворачивал лицо к востоку в надежде увидеть мерцание обетован-
ной звезды. Хотя в этой части неба тучи над горизонтом немного поредели,
облачная завеса по-прежнему закрывала небосклон.
«Замок» скрывался во мраке, и оттуда не долетало ни единого звука.
Хотя ковчег находился невдалеке от лодки, его тоже не было видно: тень,
падавшая с берега, окутала его непроницаемой завесой.
Охотник и делавар начали вполголоса совещаться: они старались опреде-
лить, который может быть час. Зверобой полагал, что до восхода звезды
остается еще несколько минут, но его нетерпеливому другу казалось, что
уж очень поздно и что его возлюбленная давно поджидает их на берегу. Как
и следовало ожидать, индеец одержал верх в этом споре, и Зверобой согла-
сился направить пирогу к намеченному месту встречи. Лодкой нужно было
управлять с величайшей ловкостью и осмотрительностью. Весла бесшумно
поднимались и снова погружались в воду.
Ярдах в ста от берега Чингачгук отложил весло в сторону и взялся за
карабин. Подплыв ближе к поясу тьмы, охватывавшему леса, они выяснили,
что отклонились слишком далеко к северу и что надо изменить курс. Теперь
казалось, будто пирога плывет сама, повинуясь какому-то инстинкту, — так
осторожны и свободны были все ее движения. Наконец нос пироги уткнулся в
прибрежный песок в том самом месте, где прошлой ночью высадилась Хетти.
Вдоль берега тянулась узкая песчаная полоса, но кое-где над водой
свисали кусты, толпившиеся у подножия высоких деревьев.
Ступая по колени в воде, Чингачгук выбрался на берег и осторожно обс-
ледовал его. Однако поиски его не увенчались успехом: Уа-та-Уа нигде не
было.
Вернувшись обратно, он застал своего приятеля на берегу. Они снова
начали шепотом совещаться. Индеец высказал опасение, что произошла ка-
кая-то ошибка насчет места встречи. Зверобой же думал, что назначенный
час еще не настал. Внезапно он запнулся на полуслове, схватил делавара
за руку, заставив его повернуться к озеру, и указал куда-то над вершина-
ми восточных холмов. Там, за холмами, облака слегка рассеялись, и между
ветвями сосен ярко сияла вечерняя звезда. Это было очень приятное предз-
наменование, и молодые люди, опершись на ружья, напрягли все свое внима-
ние, надеясь услышать звук приближающихся шагов. Наконец до слуха их до-
неслись чьи-то голоса, негромкий визг детей и низкий приятный смех ин-
дейских женщин. Наши друзья поняли, что поблизости расположен лагерь, —
американские индейцы обычно очень осторожны и редко разговаривают во
весь голос. Отблеск пламени, озарявший нижние ветви деревьев, говорил о
том, что в лесу горит костер. Однако с того места, где стояли два друга,
трудно было определить, какое расстояние отделяет их от этого костра.
Раза два им казалось, что кто-то направляется в их сторону, но то был
обман зрения, а может быть, кто-то действительно отошел от огня, а потом
повернул обратно.
Прошло около четверти часа в томительном ожидании и тревоге. Зверобой
предложил вернуться вдвоем в лодку, обогнуть мыс и выплыть на такое мес-
то, откуда можно было бы видеть индейский лагерь, и тогда уже поста-
раться выяснить причину отсутствия Уа-та-Уа. Однако делавар наотрез от-
казался, ссылаясь на то, что девушка будет в отчаянии, если придет на
свидание и не застанет их там. Зверобой нашел опасения своего друга ос-
новательными и вызвался отправиться один. Делавар же решил остаться в
прибрежных зарослях, рассчитывая на счастливую случайность.
Договорившись об этом, они расстались.
Усевшись на корме, Зверобой бесшумно отчалил от берега, соблюдая не-
обходимые предосторожности. Трудно было придумать более удобный способ
разведки. Кусты создавали достаточно надежное прикрытие, так что не было
необходимости отплывать далеко от берега. Лодка двигалась так бесшумно,
что ни один звук не мог возбудить подозрения. Самая опытная и осторожная
нога рискует наступить на ворох листьев или переломить сухую ветку, пи-
рога же из древесной коры скользит по водной глади бесшумно, как птица.
Зверобой оказался почти на прямой линии между ковчегом и лагерем, как
вдруг он заметил отблеск костра. Произошло это так внезапно и неожидан-
но, что Зверобой даже испугался, не слишком ли он неосторожно появился
так близко к огню. Но он тотчас же сообразил, что, покуда индейцы дер-
жатся в середине освещенного круга, они вряд ли смогут его заметить.
Убедившись в этом, он поставил лодку так, чтобы она не двигалась, и на-
чал свои наблюдения.
Несмотря на все наши усилия, нам, очевидно, не удалось познакомить
читателя с характером этого необыкновенного человека, если приходится
повторить здесь, что при всем своем незнании света и простодушии он об-
ладал весьма глубоким и развитым поэтическим инстинктом. Зверобой любил
леса за их прохладу, величавое уединение и безграничную ширь. Он редко
шел лесом, чтобы не остановиться и не полюбоваться каким-нибудь особенно
красивым видом, и при этом испытывал наслаждение, хотя не старался уяс-
нить себе его причины.
Неудивительно, что при таком душевном складе и такой мужественной
твердости, которую не могла поколебать никакая опасность, охотник начал
любоваться зрелищем, развернувшимся перед ним на берегу и заставившим
его на одну минуту позабыть даже о цели своего появления в этом месте.
Пирога колыхалась на воде у самого входа в длинную естественную ал-
лею, образованную деревьями и кустами, окаймлявшими берег, и позволявшую
совершенно ясно видеть все, что делалось в лагере. Индейцы лишь недавно
разбили лагерь на новом месте и, заканчивая разные хозяйственные дела,
еще не разбрелись по своим шалашам. Большой костер служил источником
света и очагом, на котором готовились незатейливые индейские блюда. Как
раз в это мгновение в огонь подбросили охапку сухих ветвей, и яркое пла-
мя взметнулось высоко в ночную тьму. Из мрака выступили величественные
лесные своды, и на всем пространству, занятом лагерем, стало так светло,
как будто зажгли сотни свечей.
Между тем суета уже прекратилась, и даже самый голодный ребенок успел

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78