Рубрики: ПРИКЛЮЧЕНИЯ

книги про приключения, путешествия

Черная стрела

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Роберт Луис Стивенсон: Черная стрела

щили с седла, а коня его убили.
Неистовый, стремительный натиск отбросил защитников. Ланкастерцы, ка-
рабкаясь по телам своих павших товарищей, бурей ринулись вперед, прорва-
ли линию защитников, оттеснили их в сторону и с грохотом хлынули в пере-
улок, подобно потоку, прорвавшему плотину.
Но битва еще не кончилась. В узком проходе Дик и несколько его вои-
нов, оставшихся в живых, работали своими алебардами, как дровосеки, и
вскоре во всю ширину переулка образовалось новое, более высокое и надеж-
ное заграждение из павших бойцов и их лошадей с развороченным брюхом,
которые бились в предсмертной агонии.
Сбитый с толку этим новым препятствием, арьергард ланкастерской кава-
лерии дрогнул и отступил; и тут же на них хлынул из окон такой ураган
стрел, что их отступление больше походило на бегство.
А всадники, ускакавшие вперед, которым удалось пересечь баррикаду и
ворваться в переулок, домчались до дверей харчевни с шахматной вывеской;
встретив здесь грозного горбуна и все резервное войско йоркистов, они в
замешательстве и беспорядке кинулись назад.
Дик и его воины бросились на них. Выскочив из домов, на ланкастерцев
со свежими силами напали воины, еще не участвовавшие в рукопашном бою;
жестокий град стрел обрушился на беглецов, а Глостер уже догонял их с
тыла. Минуту спустя на улице не осталось ни одного живого ланкастерца.
И только тогда Дик поднял окровавленный, дымящийся меч и закричал
«ура».
Глостер слез с коня и осмотрел место боя. Лицо его было бледнее по-
лотна; но глаза сверкали словно чудесные драгоценные камни, и голос его,
когда он заговорил, звучал грубо и хрипло, возбужденный битвой и побе-
дой. Он взглянул на укрепление, к которому ни друг, ни враг не могли по-
дойти, — так неистово бились там кони в предсмертной агонии, — и вид
этой страшной бойни вызвал у него кривую усмешку.
— Прикончите лошадей, — сказал он, — чтобы не мешались… Ричард Шел-
тон, — прибавил он, — я доволен вами. Преклоните колено.
Ланкастерцы снова взялись за луки, и стрелы густым дождем сыпались в
улицу. Но герцог, не обращая на них ни малейшего внимания, вытащил свой
меч и тут же посвятил Дика в рыцари.
— А теперь, сэр Ричард, — продолжал он, — если вы увидите лорда Рай-
зингэма, немедленно пришлите мне гонца. Пришлите мне гонца даже в том
случае, если этот гонец — последний ваш воин. Я скорее потеряю свои по-
зиции, чем упущу случай встретиться с ним в бою… запомните вы все, —
прибавил он, возвысив голос. — Если граф Райзингэм падет не от моей ру-
ки, я буду считать эту победу поражением.
— Милорд герцог, — сказал один из его приближенных, — разве ваша ми-
лость еще не устали бесцельно подвергать свою драгоценную жизнь опаснос-
ти? Стоит ли нам здесь мешкать?
— Кэтсби, — ответил герцог, — исход битвы решается здесь. Все ос-
тальные стычки не имеют значения. Здесь мы должны победить. А что каса-
ется опасности, так будь вы безобразный горбун, которого даже дети драз-
нят на улице, вы дешевле ценили бы свою жизнь и охотно отдали бы ее за
час славы… Впрочем, если хотите, поедем и осмотрим другие позиции. Мой
тезка, сэр Ричард, будет удерживать эту залитую кровью улицу. На него мы
можем положиться… Но заметьте, сэр Ричард: не все еще кончено. Худшее
впереди. Не спите!
Он подошел прямо к молодому Шелтону, твердо заглянул ему в глаза и,
взяв его руку в свои, так сильно сжал ее, что у Дика чуть не брызнула
кровь из-под ногтей. Дик оробел под его взглядом. В глазах герцога он
прочел безумную отвагу и жестокость, и сердце его сжалось от страха за
будущее. Этот юный герцог действительно был храбрец, сражавшийся в пер-
вых рядах во время войны; но и после битв, в дни мира, в кругу преданных
людей, он, казалось, все так же будет сеять смерть.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ
БИТВА ПРИ ШОРБИ (окончание)

Дик, снова предоставленный самому себе, огляделся. Стреляли реже, чем
раньше. Враг отступал повсюду; большая часть площади была уже совсем
пуста; снег местами превратился в оранжевую грязь, местами покрылся за-
пекшейся кровью; вся площадь была усеяна трупами людей и лошадей, и опе-
ренные стрелы торчали густо, точно щетина.
Потери Дика были огромны. Въезд в уличку и обломки баррикады были за-
валены убитыми и умирающими; перед битвой у него было сто человек, те-
перь у него не осталось и семидесяти, способных держать оружие.
Время, впрочем, было на его стороне. Каждую минуту могли прийти све-
жие подкрепления; и ланкастерцы, измученные своею отчаянной, но безус-
пешной атакой, не очень-то были настроены противостоять новому вторже-
нию.
В стене одного из крайних домов были солнечные часы, и при свете мо-
розного зимнего солнца они показывали десять часов утра.
Дик обернулся к стоявшему позади маленькому, невзрачному на вид
стрелку, который перевязывал себе руку.
— Славная была битва, — сказал он, — и, клянусь, им не захочется сно-
ва на нас нападать.
— Сэр, — сказал маленький стрелок, — вы хорошо сражались за Йоркский
дом и еще лучше за самого себя. Никогда еще ни одному человеку не удава-
лось за такой короткий срок приобрести расположение герцога. Просто чу-
деса, что он доверил такой пост человеку, которого совсем не знал. Но
берегите свою голову, сэр Ричард! Если вы будете побеждены, если вы отс-
тупите хоть на один шаг, вас ждет секира или веревка. Я приставлен сюда,
чтобы следить за вами, и мне поручено, если вы покажетесь мне подозри-
тельным, прикончить вас ударом в спину.
Дик с изумлением взглянул на маленького человечка.
— Тебе! — вскричал он. — Ударом в спину!
— Совершенно верно, — ответил стрелок, — и так как мне не нравится
такое поручение, я вам все рассказал. Вы должны быть осторожны, сэр Ри-
чард, иначе вам грозит опасность. О, наш Горбун — храбрый малый и слав-
ный воин, но любит, чтобы все в точности исполняли его приказания. Вся-
кого, кто не исполнит какого-нибудь его повеления, убивают.
— Святые угодники! — вскричал Ричард. — Неужели это правда? И неужели

люди идут за таким вождем?
— Идут с радостью, — ответил стрелок. — Он строго наказывает, но зато
и щедро награждает. Он не жалеет чужого пота и крови, но не щадит и се-
бя; в бою он всегда в первом ряду, спать он всегда ложится последним. Он
далеко пойдет, горбатый Дик Глостер!
Молодой рыцарь и раньше был смел и бдителен, а теперь стал еще храб-
рее и внимательнее. Он начал понимать, что внезапная любовь герцога нес-
ла в себе и опасность. Отвернувшись от стрелка, он еще раз тревожно ог-
лядел площадь. Она была по-прежнему пуста.
— Не нравится мне это спокойствие, — сказал он. — Вероятно, они гото-
вят нам какую-нибудь неожиданность.
Словно в ответ на его слова, к баррикаде снова начали подходить
стрелки, и снова густо посыпались стрелы. Но что-то нерешительное было в
этом нападении. Стрелки точно чего-то ожидали.
Дик беспокойно глядел по сторонам, стараясь догадаться, где же скрыта
опасность. И вдруг из окон и дверей маленького дома, стоявшего в центре
улицы, хлынул поток ланкастерских стрелков. Выскочив оттуда, они быстро
построились в ряды, натянули луки и стали осыпать стрелами отряд Дика с
тыла.
И сразу же те, которые нападали на Дика с рыночной площади, усилили
стрельбу и стали решительно подступать к баррикаде.
Дик вызвал из домов всех своих воинов, построил их, сказал им нес-
колько ободряющих слов, и отряд его стал отстреливаться, хотя неприя-
тельские стрелы теперь сыпались с двух сторон.
Между тем все в новых и новых домах открывались настежь два окна, и
оттуда с победоносными кликами выбегали и выскакивали все новые и новые
ланкастеры. И наконец в тылу у Дика стало почти столько же людей,
сколько их было впереди. Он увидел, что свою позицию ему не удержать;
мало того, даже если бы он ее удержал, позиция эта была теперь бесполез-
ной. Вся армия йоркистов очутилась в безнадежном положении, ей грозил
полный разгром.
Те, которые напали на Дика с тыла, представляли главную опасность, и
Дик, повернувшись, повел свой отряд на них. Атака его была так стреми-
тельна, что ланкастерские стрелки дрогнули, отступили и в конце концов,
смешав свои ряды, снова начали забиваться в дом, из которых только что
вылезли с таким победоносным видом.
Тем временем воины, нападавшие с рыночной площади, перелезли через
никем не защищаемую баррикаду, и Дику снова пришлось повернуться, чтобы
отогнать их.
Отвага его воинов опять одержала верх. Они очистили улицу от врагов и
торжествовали, но в это время из домов снова выскочили стрелки и в тре-
тий раз напали на них с тыла.
Йоркистов мало-помалу рассеивали во все стороны. Не раз Дик оказывал-
ся один среди врагов и вынужден был усиленно работать мечом, чтобы спас-
ти свою жизнь; не раз его ранили. А между тем битва на улице продолжа-
лась все еще без решительного исхода.
Внезапно Дик услыхал громкие звуки трубы; они доносились с окраин.
Повторяемый множеством ликующих голосов, к небу взлетел боевой клич йор-
кистов. Неприятель, дрогнув, бросился из переулка на рыночную площадь.
Кто-то громко крикнул: «Бежим!» Трубы гремели как безумные; одни из них
трубили сбор, другие призывали к наступлению. Было ясно, что ланкастер-
цам нанесен сильный удар и что они, во всяком случае на время, отброшены
и смяты.
Затем, словно в театре, разыгрался последний акт битвы при Шорби. Во-
ины, нападавшие на Дика, повернули, словно собаки, которых хозяин свист-
нул домой, и помчались с быстротой ветра. Им вдогонку через рыночную
площадь пронесся вихрь всадников; ланкастерцы, оборачиваясь, отбивались
мечами, а йоркисты кололи их копьями.
В самой гуще битвы Дик увидел Горбуна. Он уже в то время показывал
задатки той яростной храбрости и умения биться на поле брани, которые
многие годы спустя, в сражении при Босуорте, когда Ричард был уже запят-
нан преступлениями, чуть не решили исход битвы и судьбу английского
престола. Увертываясь от ударов, топча павших, рубя направо и налево, он
так искусно управлял своим могучим конем, так ловко защищался, такие
стремительные удары расточал врагам, что вскоре оказался далеко впереди
своих могучих рыцарей; окровавленным мечом пробивал он дорогу прямо к
лорду Райзингэму, собравшему вокруг себя самых храбрых ланкастерцев. Еще
мгновение — и они должны были встретиться: высокий, величественный,
прославленный воин и безобразный, болезненный юноша.
Тем не менее Шелтон не сомневался в исходе поединка; и когда на мгно-
вение поредели ряды, он увидел, что граф исчез, а Дик-Горбун, размахивая
мечом, снова гонит своего коня в самую гущу битвы.
Так, благодаря отваге Шелтона, удержавшего вход в улицу при первой
атаке, и благодаря тому, что подкрепление из семисот человек прибыло
вовремя, юноша, которому суждено было остаться в памяти потомства под
проклятым именем Ричарда III, выиграл свою первую значительную битву.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
РАЗГРОМ ШОРБИ

Враги исчезли бесследно. Дик, с грустью оглядывая остатки своего доб-
лестного войска, стал подсчитывать, во что обошлась победа. Теперь, ког-
да опасность миновала, он чувствовал себя таким утомленным, больным и
разбитым, раны и ушибы его так ныли, бой так измучил его, что, казалось,
он уже ни к чему не был способен.
Но для отдыха время еще не пришло. Шорби был взят приступом, и, хотя
беззащитных жителей никак нельзя было обвинить в сопротивлении, было
очевидно, что свирепые воины будут не менее свирепы после окончания бит-
вы и что самое ужасное еще впереди. Ричард Глостер был не из тех вождей,
которые защищают горожан от своих разъяренных солдат; впрочем, даже если
бы он и захотел их защитить, еще вопрос — послушались ли бы его.
Вот почему Дик должен был во что бы то ни стало разыскать Джоанну и
взять ее под свою защиту. Он внимательно оглядел лица своих воинов. Выб-
рав троих, наиболее послушных и трезвых на вид, он отозвал их в сторону
и, пообещав щедро наградить и рассказать о них герцогу, повел их через
опустевшую рыночную площадь в отдаленную часть города.
Там и сям на улице происходили еще небольшие стычки; там и сям осаж-
дали какой-нибудь дом, и осажденные швыряли столы и стулья на головы
осаждающих. Снег был усеян оружием и трупами; впрочем, если не считать
участников этих маленьких стычек, улицы были пустынны; в одних домах
двери были распахнуты настежь, в других они были закрыты и забаррикади-
рованы. И только редко где из трубы тянулся дымок.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Черная стрела

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Роберт Луис Стивенсон: Черная стрела

ни было суждено — жизнь или смерть, — ты знай: я люблю тебя!
Она ничего не ответила.
— Ну, говори же, Джон. Будь доброй девочкой, скажи, что ты любишь ме-
ня!
— Разве я была бы здесь. Дик, если бы не любила тебя? — воскликнула
она.
— Если нам удастся спастись, — продолжал Дик, — мы поженимся. Если
суждено умереть, умрем. Вот и все. Но как ты отыскала мою комнату?
— Я спросила у госпожи Хэтч, — ответила она.
— На эту даму можно положиться, — сказал Дик. — Она не выдаст тебя. У
нас еще есть время…
Но сразу же, как бы в опровержение его слов, по коридору раздались
шаги, и кто-то ударил в дверь кулаком.
— Она здесь! — услышали они чей-то голос. — Откройте, мастер Дик!
Откройте!
Дик молчал и не двигался.
— Все кончено, — сказала девушка и обняла Дика.
Люди один за другим собирались у двери. Наконец явился сам сэр Дэни-
эл, и все притихли.
— Дик, — закричал рыцарь, — не будь ослом! И семь спящих дев просну-
лись бы от такого шума. Мы знаем, что она здесь. Открой дверь!
Дик молчал.
— Вышибайте дверь! — сказал сэр Дэниэл.
Воины стучали в дверь ногами и кулаками. Дверь была сделана прочно и
заперта на крепкий засов, и все же она рухнула бы, если б опять не вме-
шалась судьба. Среди грохота ударов раздался вдруг крик часового; на
башне закричали, зашумели, и сейчас же в ответ весь лес наполнился голо-
сами. Можно было подумать, что обитатели лесов берут приступом замок
Мот. И сэр Дэниэл со своими воинами, оставив дверь, кинулся защищать
стены замка.
— Мы спасены! — воскликнул Дик.
Он схватил обеими руками старинную кровать и попытался сдвинуть ее с
места, но она не поддалась.
— Помоги мне, Джон, — сказал он. — Если тебе дорога жизнь, собери все
свои силы и помоги мне!
С огромным трудом сдвинули они тяжелую дубовую кровать и приставили
ее к двери.
— Так еще хуже, — печально сказала Джоанна. — Он придет к нам через
потайной ход.
— Нет, — ответил Дик. — Он не решится выдать тайну этого хода своим
воинам. Мы сами удерем этим ходом… Слушай! Нападение кончилось. Да,
пожалуй, и не было никакого нападения.
Действительно, никакого нападения не было; просто группа воинов, по-
терявших сэра Дэниэла во время битвы при Райзингэме, вернулась, наконец,
в замок. Темнота помогла им пройти через лес. Их впустили в ворота, и
теперь они слезали во дворе с коней под стук копыт и звон доспехов.
— Он сейчас вернется, — сказал Дик. — Скорее в потайной ход!
Он зажег лампу, и они прошли в угол комнаты. Щель отыскать было не
трудно, так как сквозь нее все еще проникал слабый свет. Дик выбрал меч
попрочней, вставил его в щель и изо всех сил надавил на рукоять. Доска
поддалась и приоткрылась. Ухватившись за нее руками, они открыли ее сов-
сем.
За ней виднелось несколько ступенек, на одной из которых стояла лам-
па, забытая тем, кто приходил убить Дика.
— Иди вперед, — сказал Дик, — и захвати лампу. Я пойду за тобой и
закрою дверь.
Они двинулись в путь. Едва Дик захлопнул за собой люк, как снова раз-
дались громовые удары, — это вышибали дверь его комнаты.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
ПОТАЙНОЙ ХОД

Дик и Джоанна очутились в узком, грязном и коротком коридоре. На дру-
гом его конце находилась полуоткрытая дверь — безусловно, та самая, ко-
торую отмыкал ключом убийца. С потолка свешивалась густая паутина; самый
легкий стук шагов гулко раздавался по каменному полу.
За дверью ход раздваивался под прямым углом; Дик свернул наудачу, и
они помчались вокруг купола часовни. При слабом мерцании лампы выгнутый
купол казался похожим на спину кита. Поминутно им попадались отверстия
для подглядывания, скрытые изнутри резьбой карниза. Заглянув в одно из
этих отверстий, Дик увидел каменный пол часовни, алтарь с зажженными
восковыми свечами и распростертого на ступенях перед алтарем сэра Оливе-
ра, который молился, воздев руки.
Обогнув купол, они спустились по короткой лестнице. Проход стал уже.
Одна из стен была деревянная; сквозь щели проникал свет и слышался гул
голосов. Внезапно Дик заметил круглую дырочку величиной с глаз. Заглянув
в эту дырочку, он увидел залу; шестеро мужчин в латах сидели вокруг сто-
ла, поедая паштет из дичи и жадно запивая его вином. Это, очевидно, были
только что вернувшиеся воины.
— Тут нам не пройти, — сказал Дик, — попробуем вернуться.
— Постой, — сказала Джоанна, — быть может, там дальше есть выход.
И она пошла вперед. Но через несколько ярдов проход окончился ма-
ленькой лесенкой, и стало ясно, что, пока воины сидят в зале, скрыться
этим путем невозможно.
Они со всех ног побежали назад и принялись исследовать другой проход.
Проход этот был чрезвычайно узок — через него с трудом удавалось протис-
нуться; приходилось беспрестанно подниматься и спускаться по маленьким
лесенкам, на которых каждую минуту они рисковали сломать себе шею. Нако-
нец даже Дик потерял всякое представление о том, где они находятся.
И без того узкий, проход становился все уже и ниже; ступеньки вели
вниз; стены были сырые и липкие; откуда-то издали раздался писк крыс.
— Мы в подземелье, — сказал Дик.
— А выхода все нет, — прибавила Джоанна.
— Здесь должен быть выход! — ответил Дик.
Коридор круто завернул и через несколько шагов окончился. В конце его
было несколько ступенек, ведущих вверх. Огромная каменная плита прегра-

дила им путь; они изо всех сил пытались сдвинуть ее. Она не под дава-
лась.
— Кто-то держит ее, — сказала Джоанна.
— Нет, — сказал Дик. — Даже если бы ее держал человек вдесятеро
сильнее нас, она хоть немного, а поддалась бы. Но она неподвижна, как
скала. Она придавлена чем-то тяжелым. Тут нет выхода; и поверь мне, доб-
рый Джон, мы с тобой здесь пленники, все равно, как если бы у нас были
кандалы на ногах. Давай сядем и поговорим. Немного погодя мы вернемся;
быть может, к тому времени они забудут про нас и нам удастся удрать. Но,
по чести сказать, я боюсь, что мы пропали.
— Дик! — воскликнула Джоанна. — Зачем только ты меня повстречал! Это
я, несчастная и неблагодарная девушка, завела тебя сюда!
— Что за вздор! — возразил Дик. — Все это было нам суждено, а что
суждено, то и сбудется, хотим мы этого или нет, все равно. Чего там оп-
лакивать судьбу. Лучше расскажи мне, что ты за девушка и как ты попала в
руки сэра Дэниэла.
— Я такая же сирота, как и ты; нет у меня ни отца, ни матери, — ска-
зала Джоанна. — Вдобавок я, на свое, а значит, и на твое, несчастье, бо-
гатая невеста. Милорд Фоксгэм был моим опекуном. Но сэр Дэниэл купил у
короля право выдать меня замуж и заплатил за это право очень дорого. Я
была еще совсем маленькой девочкой, а уже два могущественных и богатых
человека вступили между собой в борьбу за право выдать меня замуж! В это
время произошел переворот, назначен был новый канцлер, и сэр Дэниэл че-
рез голову лорда Фоксгэма купил право опекунства надо мной. Потом прои-
зошел новый переворот, и лорд Фоксгэм через голову сэра Дэниэла купил
право выдать меня замуж; до сих пор продолжают они враждовать. Но жила я
все время у лорда Фоксгэма, и он был со мной очень добр. Наконец он соб-
рался выдать меня замуж, или, вернее, продать. Лорд Фоксгэм должен был
получить за меня пятьсот фунтов стерлингов. Жениха моего зовут Хэмли, и
как раз завтра, Дик, меня должны были с ним помолвить. Если бы не явился
сэр Дэниэл, я вышла бы замуж и никогда не встретилась бы с тобой, Дик!
Милый Дик.
Она взяла его руку и с очаровательной грацией поцеловала ее. Дик под-
нес ее руку к своим губам и тоже ее поцеловал.
— Сэр Дэниэл, — продолжала она, — похитил меня, когда я гуляла в са-
ду, и заставил меня надеть мужское платье, а это для женщины смертный
грех. К тому же мужское платье совсем мне не идет. Он отвез меня в Кэтт-
ли и, как ты знаешь, сказал мне, что я выйду замуж за тебя. Но я твердо
решила назло ему выйти замуж за Хэмли.
— А! — крикнул Дик. — Значит, ты любила Хэмли!
— Нет, — ответила Джоанна. — Я только ненавидела сэра Дэниэла. Но по-
том. Дик, ты помог мне, ты был очень добр, очень смел, и я против воли
полюбила тебя. И теперь, если нам удастся спастись, я с радостью стану
твоей женой. И даже если злая судьба не даст мне выйти за тебя, я
все-таки буду любить тебя одного. Я буду верна тебе до тех пор, пока
бьется мое сердце.
— Пока я не встретил тебя, я женщин ни в грош не ставил, — сказал
Дик. — Я привязался к тебе, когда считал тебя мальчиком. Я пожалел тебя,
сам не знаю почему. Я хотел выдрать тебя ремнем, но рука моя опустилась.
А когда ты созналась, что ты девушка, Джон, — я по-прежнему буду звать
тебя Джоном, — я понял, что ты именно та девушка, которая нужна мне. Ти-
ше! — перебил он себя. — Кто-то идет!
Действительно чьи-то тяжелые шаги гулко гремели в проходе, и целые
полчища крыс заметались из стороны в сторону.
Дик осмотрел свои позиции. Крутой поворот коридора представлял из-
вестную выгоду. Можно было, не подвергая себя опасности, стрелять из-за
угла. Мешал только свет лампы, стоявшей слишком близко. Он выбежал впе-
ред, поставил лампу посреди коридора и вернулся на свое место.
В дальнем конце коридора появился Беннет. Видимо, он шел один; в руке
он нес факел, и благодаря этому факелу целиться в Хэтча было очень лег-
ко.
— Стой, Беннет! — крикнул Дик. — Еще один шаг, и ты будешь убит!
— Так вот вы где! — сказал Хэтч, вглядываясь в темноту. — Я вас не
вижу. Ага! Вы поступили разумно, Дик, — вы поставили лампу перед собой!
Замечаю, что учил вас недаром, и радуюсь, хотя вы, пользуясь моими уро-
ками, собираетесь прострелить мое грешное тело! Зачем вы здесь? Что вам
тут нужно? Чего вы целитесь в вашего старого доброго друга? Ах, и барыш-
ня с вами?
— Нет, Беннет, спрашивать буду я, а ты будешь отвечать, — сказал Дик.
— Почему мне приходится опасаться за свою жизнь? Почему к моей постели
подкрадываются убийцы? Почему мне приходится спасаться от погони в неп-
риступном замке моего опекуна? Почему я принужден бежать от людей, кото-
рых я с детства привык считать своими друзьями и которым не сделал ниче-
го плохого?
— Мастер Дик, мастер Дик, — сказал Беннет, — что я говорил вам? Вы
очень храбрый, но совсем безрассудный, мальчик!
— Я вижу, что тебе известно все и что я действительно обречен, — от-
ветил Дик. — Ну что ж! С этого места я не сойду. Пусть сэр Дэниэл
возьмет меня, если может.
Хэтч помолчал немного.
— Слушайте, — начал он, — я сейчас пойду к сэру Дэниэлу и расскажу
ему, где вы находитесь и что здесь делаете. За этим он меня сюда и пос-
лал. Но если вы не дурак, вы уйдете отсюда раньше, чем я вернусь.
— Я давно бы отсюда ушел, если бы знал, как! — сказал Дик. — Я не мо-
гу сдвинуть плиту.
— Суньте руку в угол и пошарьте там, — ответил Беннет. — А веревка
Трогмортона все еще в коричневой комнате. Прощайте!
Хэтч повернулся и исчез за поворотом коридора.
Дик тотчас же взял лампу и последовал его совету. В углу оказалась
глубокая впадина. Дик сунул в нее руку, нащупал железный прут и сильно
дернул его. Раздался скрип, и каменная плита внезапно сдвинулась с мес-
та.
Путь был свободен. Они без особого труда открыли крышку люка и про-
никли в комнату со сводчатым потолком, выходившую во двор, где два чело-
века, засучив рукава, чистили коней недавно прибывших воинов. Их озаряли
колеблющимся светом два факела, вставленные в железные кольца на стене.

ГЛАВА ПЯТАЯ
КАК ДИК ПЕРЕШЕЛ НА ДРУГУЮ СТОРОНУ

Потушив лампу, чтобы не привлекать внимания, Дик поднялся наверх и
прошел по коридору. В коричневой комнате он отыскал веревку, привязанную

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Черная стрела

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Роберт Луис Стивенсон: Черная стрела

Дик, осторожно обходя дерущихся, быстро повел своих спутников по нап-
равлению к монастырской церкви; но когда он подошел к главной улице,
крик ужаса сорвался с его уст. Большой дом сэра Дэниэла был взят присту-
пом, разбитые в щепки ворота болтались на петлях, и толпы людей хлынули
в дом за добычей. Однако в верхних этажах грабителям оказывали некоторое
сопротивление, и как раз в то мгновение, когда подошел Дик, окно наверху
распахнулось, и какого-то беднягу в темно-красном и синем, кричащего и
сопротивляющегося, выбросили на улицу.
Самые мрачные опасения овладели Диком. Как безумный, бросился он впе-
ред, расталкивая встречных, и, не останавливаясь, добежал до комнаты в
третьем этаже, где расстался с Джоанной. Здесь царил полный разгром: ме-
бель была разбросана, шкафы раскрыты, ковер, сорванный со стены, тлел,
подожженный искрой, упавшей из камина.
Дик почти машинально затоптал начинавшийся пожар и остановился в от-
чаянии. Сэр Дэниэл, сэр Оливер, Джоанна — все исчезли. Но кто мог ска-
зать, убиты ли они во время побоища, или выбрались из Шорби невредимыми?
Он схватил проходившего мимо стрелка за плащ.
— Молодец, — спросил он, — ты был здесь, когда брали дом?
— Пусти! — сказал стрелок. — Пусти, а не то я ударю!
— Я тоже могу ударить, — ответил Ричард. — Стой и рассказывай!
Но воин, разгоряченный битвой и вином, одной рукой ударил Дика по
плечу, а другой вырвал полу своего плаща. Тут молодой предводитель не в
силах был сдержать свой гнев. Он схватил стрелка в могучие свои объятия
и, как ребенка, прижал к своей закованной груди; потом, поставив его пе-
ред собой, приказал ему говорить.
— Прошу вас, сжальтесь! — задыхаясь, проговорил стрелок. — Если бы я
знал, что вы такой сердитый, я был бы осторожнее. Я видел, как брали
этот дом.
— Знаешь ли ты сэра Дэниэла? — спросил Дик.
— Очень хорошо его знаю, — ответил стрелок.
— Был он в доме?
— Да, сэр, — сказал стрелок. — Но как только мы ворвались во двор, он
убежал через сад.
— Один? — вскричал Дик.
— Нет, с ним было человек двадцать солдат, — ответил стрелок.
— Солдат! А женщин не было? — спросил Шелтон.
— Право, не знаю, — сказал стрелок. — В доме мы не нашли ни одной
женщины.
— Благодарю тебя, — сказал Дик. — Вот тебе монета за труды. — Но, по-
рывшись у себя в сумке. Дик ничего не нашел. — Завтра спросишь меня, —
прибавил он. — Ричард Шелтон. Сэр Ричард Шелтон, — поправился он. — Я
щедро вознагражу тебя.
Вдруг в голове у Дика мелькнула догадка. Он поспешно спустился во
двор, что было духу промчался через сад и очутился у главного входа
церкви. Церковь была открыта настежь. Ее переполняли горожане с семьями;
она была набита их имуществом, а в главном алтаре священники в полном
облачении молили бога о милости. Когда Дик вошел, громкий хор загремел
под высокими сводами.
Он поспешно растолкал беглецов и подошел к лестнице, которая вела на
колокольню. Но тут высокий священник встал перед ним и загородил ему до-
рогу.
— Куда ты, сын мой? — сурово спросил он.
— Отец мой, — ответил Дик, — я послан сюда по важному делу. Не оста-
навливайте меня. Я здесь распоряжаюсь именем Глостера.
— Именем милорда Глостера? — повторил священник. — Неужели битва
окончилась так печально?
— Битва, отец мой, окончилась, ланкастерцы разгромлены, милорд Рай-
зингэм — упокой господи его душу! — остался на поле битвы. А теперь, с
вашего позволения, я буду делать то, ради чего пришел.
И, отстранив священника, пораженного новостями, Дик толкнул дверь и
побежал вверх по лестнице, прыгая сразу через четыре ступени, не оста-
навливаясь и не спотыкаясь, покуда не вышел на открытую площадку.
С колокольни он увидел, как на карте, не только город Шорби, но и
все, что его окружало, — и сушу и море. Время близилось к полудню; день
был ослепительный, снег сверкал. Дик поглядел вокруг и, как на ладони,
увидел все последствия битвы.
Неясный, глухой шум стоял над улицами, то тут, то там изредка разда-
вался лязг стали. Ни одного корабля, ни одной лодки не осталось в гава-
ни, зато в открытом море было множество парусных и гребных судов, напол-
ненных беглецами. А на суше, по засыпанным снегом лугам, мчались кучки
всадников; одни из них старались пробиться к лесам, а другие, без сомне-
ния, йоркисты, смело останавливали их и гнали обратно в город. Всюду,
куда ни кинешь взор, валялись трупы лошадей и людей, отчетливо видные на
снегу.
Пехотинцы, которые не нашли себе места на судах, все еще продолжали
отстреливаться в порту под прикрытием прибрежных кабаков. Многие дома
пылали; в морозном солнечном сиянии дым подымался высоко и улетал в мо-
ре.
Кучка всадников, мчавшаяся по направлению к Холивуду и уже приблизив-
шаяся к опушке леса, привлекла внимание молодого наблюдателя на коло-
кольне. Их было довольно много, этих всадников, — это был самый крупный
из отступающих ланкастерских отрядов. Они оставляли за собой на снегу
широкий след, и по этому следу Дик видел весь путь, проделанный ими с
той минуты, когда они выехали из города.
Пока Дик наблюдал за ними, они беспрепятственно достигли опушки ого-
ленного леса; здесь они свернули в сторону, и луч солнца на мгновение
озарил их одежды, отчетливо видные на фоне темных деревьев.
— Темно-красный и синий! — вскричал Дик. — Клянусь, темно-красный и
синий!
И кинулся вниз по лестнице.
Теперь прежде всего нужно было отыскать герцога Глостера, так как в
этом всеобщем беспорядке один только герцог мог дать ему отряд воинов.
Сражение в центре города было, в сущности, окончено. Бегая по городу в
поисках герцога, Дик видел, что улицы полны слоняющимися солдатами; одни
из них шатались под тяжестью добычи, другие были пьяны и орали. Никто из
них не имел ни малейшего представления о том, где находится герцог. Дик
совершенно случайно увидел герцога, когда тот, сидя на коне, отдавал

распоряжение выбить вражеских стрелков из гавани.
— Сэр Ричард Шелтон, — сказал он, — вы пришли вовремя. Я обязан вам и
тем, что ценю мало, — своей жизнью, и тем, за что никогда не в состоянии
буду отплатить вам, — победой… Кэтсби, если бы у меня было десять та-
ких командиров, как сэр Ричард, я мог бы идти прямо на Лондон!.. Ну,
сэр, требуйте себе награды.
— Требую открыто, милорд, — сказал Дик, — открыто и во всеуслышание.
Человек, которого я ненавижу, убежал и увез с собой девушку, которую я
люблю и почитаю. Дайте мне пятьдесят воинов, чтобы я мог догнать их, и
ваша милость будет полностью освобождена от всяких обязательств по отно-
шению ко мне.
— Как зовут этого человека? — спросил герцог.
— Сэр Дэниэл Брэкли, — ответил Ричард.
— Ловите этого перебежчика! — вскричал Глостер. — Это не награда, сэр
Ричард. Вы оказываете мне новую услугу. Если вы принесете мне его голо-
ву, мой долг вам только увеличится… Кэтсби, дай ему солдат… А вы тем
временем обдумайте, сэр, какую я могу доставить вам радость, честь или
выгоду.
Как раз в эту минуту йоркисты взяли один из портовых кабаков, окружив
его с трех сторон, и захватили в плен его защитников. Горбатый Дик был
доволен этим подвигом и, подъехав к кабаку, приказал показать ему плен-
ников.
Их было четверо: двое слуг милорда Шорби, один слуга лорда Райзингэма
и, наконец, последний — но не последний в глазах Дика — высокий седеющий
старый моряк, неуклюжий и полупьяный, за которым по пятам, визжа и пры-
гая, следовала собака. Молодой герцог сурово оглядел их.
— Повесить! — сказал он.
И повернулся, чтобы наблюдать за ходом битвы.
— Милорд, — сказал Дик, — теперь я знаю, что попросить у вас в награ-
ду. Даруйте жизнь и свободу этому старому моряку.
Глостер обернулся и глянул Дику в лицо.
— Сэр Ричард, — сказал он, — я сражаюсь не павлиньими перьями, а
стальными стрелами и без всякого сожаления убиваю своих врагов. В анг-
лийском королевстве, разодранном на клочки, у каждого моего сторонника
есть брат или друг во вражеской партии. И если бы я начал раздавать по-
милования, мне пришлось бы вложить меч в ножны.
— Возможно, милорд. Но я хочу быть дерзким и, рискуя навлечь на себя
ваше нерасположение, напомню вам ваше обещание.
Ричард Глостер вспыхнул.
— Запомните хорошенько, — сурово сказал он, — что я не люблю ни мило-
сердия, ни торговли милосердием. Сегодня вы положили основание блестящей
карьере. Если вы будете настаивать на исполнении данного вам слова, я
уступлю. Но, клянусь небом, на этом и кончатся мои милости!
— Я вынужден смириться с потерей ваших милостей, — сказал Дик.
— Дайте ему его моряка, — сказал герцог и, тронув своего коня, повер-
нулся спиной к молодому Шелтону.
Дик не был ни опечален, ни обрадован. Он уже достаточно изучил юного
герцога и не полагался на его благосклонность; слишком быстро и легко
она возникла и потому не внушала большого доверия. Он боялся только од-
ного: как бы мстительный вождь не отказался дать солдат. Но он неверно
судил о чести Глостера (какова бы она ни была) и, главное, о его твер-
дости. Если он уже однажды решил, что Дик должен преследовать сэра Дэни-
эла, он не менял своего решения; он громко приказал Кэтсби поторопиться,
напоминая ему, что рыцарь ждет.
Между тем Дик повернулся к старому моряку, который, казалось, был
равнодушен и к грозившей ему казни и к внезапному освобождению.
— Арблестер, — сказал Дик, — я причинил тебе много зла. Но теперь,
клянусь распятием, мы в расчете.
Однако старый моряк только тупо взглянул на него и промолчал.
— Жизнь все же есть жизнь, старый ворчун, — продолжал Дик, — и стоит
она больше, чем корабли и вина. Ну, скажи, что прощаешь меня. Если твоя
жизнь тебе ничего не стоит, то мне она стоила всей моей будущности. Я
дорого заплатил за нее. Ну, не будь же таким неблагодарным.
— Если бы у меня был мой корабль, — сказал Арблестер, — я находился
бы в открытом море в безопасности вместе с моим матросом Томом. Но ты
отнял у меня корабль, кум, и я нищий; а моего матроса Тома застрелил ка-
кой-то негодяй. «Чтоб тебе издохнуть!» — промолвил Том, умирая, и больше
никогда не скажет ни слова. «Чтоб тебе издохнуть!» — были его последние
слова, и бедная душа его отлетела. Я никогда уже больше не буду плавать
с моим бедным Томом.
Раскаяние и жалость охватили Дика; он пытался взять шкипера за руку,
но Арблестер отдернул руку.
— Нет, — сказал он, — оставь. Ты сыграл со мной дьявольскую шутку и
будь доволен этим.
Слова застряли у Ричарда в горле. Сквозь слезы видел он, как бедный
старик, вне себя от горя, опустив голову, шатаясь, побрел по снегу, не
замечая собаки, скулившей у его ног. И в первый раз Дик понял, какую
безнадежную игру мы ведем в жизни и что сделанное однажды нельзя ни из-
менить, ни исправить никаким раскаянием.
Но у него не было времени предаваться напрасным сожалениям. Кэтсби
собрал всадников, подъехал к Дику, соскочил на землю и предложил ему
своего коня.
— Сегодня утром, — сказал он, — я немного завидовал вашему успеху. Но
успех ваш оказался непрочным, и сейчас, сэр Ричард, я от души предлагаю
вам эту лошадь, чтобы вы на ней ускакали прочь.
— Объясните мне, — сказал Дик, — чем был вызван мой успех?
— Вашим именем, — ответил Кэтсби. — Имя — главный предрассудок милор-
да. Если бы меня звали Ричардом, я завтра же был бы графом.
— Благодарю вас, сэр, — ответил Дик. — И так как маловероятно, что я
добьюсь новых милостей, позвольте мне попрощаться с вами. Не стану ут-
верждать, будто я равнодушен к успеху; однако я не очень огорчен, расп-
ростившись с ним. Власть и богатство, конечно, славные вещи, но, между
нами, ваш герцог — страшный человек.
Кэтсби рассмеялся.
— Да, — сказал он, — но тот, кто едет за Горбатым Диком, может уехать
далеко. Ну, да хранит вас бог от всякого зла! Желаю вам удачи!
Дик встал во главе своего отряда и, приказав ему следовать за собой,
двинулся в путь. Он проехал через город, полагая, что следует по стопам
сэра Дэниэла, и все время оглядывался кругом в надежде найти доказа-
тельства, которые бы подтверждали справедливость его предположения. Ули-
цы были усеяны мертвыми и ранеными; положение раненых в такой морозный
день было весьма печальным. Шайки победителей ходили из дома в дом, гра-
бя, убивая, распевая песни.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Черная стрела

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Роберт Луис Стивенсон: Черная стрела

к чрезвычайно тяжелой и древней кровати. Подойдя к окну, Дик начал мед-
ленно и осторожно опускать веревку в ночную тьму. Джоанна стояла рядом с
ним. Веревка опускалась без конца. Мало-помалу страх поколебал решимость
Джоанны.
— Дик, — сказала она, — неужели здесь так высоко? У меня не хватит
смелости спуститься. Я непременно упаду, добрый Дик.
Дик вздрогнул и выронил моток из рук. Конец веревки с плеском упал в
ров. И сразу же часовой на башне громко крикнул:
— Кто идет?
— Черт побери! — воскликнул Дик. — Все пропало. Живо! Хватайся за ве-
ревку и лезь вниз!
— Я не могу, — прошептала она и отшатнулась.
— Раз ты не можешь, не могу и я, — сказал Шелтон. — Как я переплыву
ров без твоей помощи? Значит, ты бросаешь меня?
— Дик, — проговорила она, задыхаясь, — я не могу. У меня нет сил.
— Тогда мы оба погибли, клянусь небом! — крикнул он, топнув ногой.
Услышав приближающиеся шаги, он бросился к двери, надеясь запереть
ее.
Но прежде чем он успел задвинуть засов, чьи-то сильные руки с другой
стороны надавили на дверь. Он боролся не дольше секунды; затем, чувствуя
себя побежденным, кинулся назад, к окну. Девушка стояла возле окна,
прислонясь к стене; она была почти в обмороке. Дик попытался поднять ее,
но она бессильно повисла у него на руках всем телом, как мертвая.
Люди, помешавшие ему затворить дверь, бросились на него. Одного он
заколол кинжалом; остальные на мгновение отступили в беспорядке. Он вос-
пользовался суматохой, вскочил на подоконник, схватился обеими руками за
веревку и скользнул вниз.
На веревке было много узлов, которые очень облегчали спуск, но Дик
так спешил и так был неопытен в подобных упражнениях, что раскачивался в
воздухе, словно преступник на виселице. То головой, то руками ударялся
он о неровную каменную стену. В ушах у него шумело. Над собой он видел
звезды, внизу тоже были звезды, отраженные водою рва и дрожащие, словно
сухие листья перед бурей. Потом веревка выскользнула у него из рук, он
упал и погрузился в ледяную воду.
Вынырнув на поверхность, он поймал веревку, которая все еще раскачи-
валась из стороны в сторону. Высоко над ним, на верхушке зубчатой башни,
ярко пылали факелы. Багровое их сияние озаряло лица воинов, толпившихся
за каменными зубцами. Он видел, как они вглядывались в тьму, стараясь
найти его; но он был далеко внизу, куда свет не достигал, и они искали
его напрасно.
Держась за веревку, показавшуюся ему достаточно длинной. Дик кое-как
поплыл через ров к противоположному берегу. Он проплыл уже полпути, как
вдруг почувствовал, что веревка кончилась и натянулась; она тащила его
назад. Выпустив веревку, он изо всех сил взмахнул руками, пытаясь ухва-
титься за ветви ивы, висевшие над «одой; это была та самая ива, которая
несколько часов назад помогла гонцу сэра Дэниэла выбраться на берег. Он
погрузился в воду, вынырнул, опять погрузился, опять вынырнул, и только
тогда ему удалось ухватиться за ветку. С быстротою молнии он вскарабкал-
ся на дерево и прижался к стволу. Вода струилась по его одежде, он тяже-
ло дышал, все еще не веря, что ему удалось спастись.
Плеск воды выдал его воинам, собравшимся на башне. Стрелы, прорезая
тьму, сыпались кругом, как град; с башни швырнули факел; он сверкнул в
воздухе и упал возле самой воды, ярко озарив все кругом. Впрочем, к
счастью Дика, факел подскочил, перевернулся, шлепнулся в воду и погас.
Однако он сделал свое дело. Стрелки успели разглядеть и иву и Дика,
спрятавшегося в ее ветвях. И хотя Дик, спрыгнув на землю, со всех ног
побежал прочь, ему не удалось убежать от стрел. Одна стрела задела его
плечо, другая ранила его в голову.
Боль подгоняла его, и Дик побежал еще быстрее. Он выбрался на ровное
место и помчался в темноту, не думая о направлении.
Стрелы неслись за ним вдогонку, но скоро он оказался вне их досягае-
мости. Когда Дик остановился и оглянулся, он был уже далеко от замка
Мот; однако факелы, беспорядочно двигавшиеся на стене замка, все еще бы-
ли видны.
Он прислонился к дереву; кровь и вода струились с его одежды, он был
один, без товарища, обессиленный от ушибов и ран. Но все же ему удалось
уйти от смерти на этот раз. За то, что Джоанна осталась в руках сэра Дэ-
ниэла, он себя не корил: в этом был повинен случай, предотвратить кото-
рый было не в его воле; к тому же он не очень опасался за ее судьбу, —
сэр Дэниэл жесток, но он не осмелится дурно обращаться с девушкой благо-
родного происхождения, могущественные покровители которой могут призвать
его к ответу. Вероятнее всего, он будет стараться как можно скорее вы-
дать ее замуж за кого-нибудь из своих приятелей.
«Ну, — думал Дик, — до тех пор я еще успею укротить этого предателя.
Теперь мне уж не за что быть ему благодарным и я свободен от всяких пе-
ред ним обязательств. Теперь я могу враждовать с ним открыто, а в откры-
той войне у каждого одинаковый шанс на победу».
Покуда же он находился в самом плачевном положении.
Он кое-как брел через лес. Раны его ныли, кругом было темно, ноги пу-
тались в густых зарослях, мысли мешались, и скоро он был вынужден сесть
на землю и прислониться к дереву.
Когда он очнулся от сна, похожего на обморок, ночь уже сменилась
предрассветными сумерками. Прохладный ветерок шумел в листве. Глядя
спросонья прямо перед собой. Дик заметил, что на расстоянии примерно ста
ярдов от него что-то темное раскачивается в ветвях. Между тем в лесу
стало заметно светлеть. Сознание Дика тоже прояснилось, и он, наконец,
понял, что это человек, повешенный на суку высокого дуба. Голова пове-
шенного была опущена на грудь; при каждом порыве ветра тело его раскачи-
валось, а руки и ноги дергались, как у игрушечного плясуна.
Дик с трудом поднялся на ноги; пошатываясь, хватаясь за стволы де-
ревьев, он подошел к повешенному.
Сук находился приблизительно в двадцати футах от земли, и бедняга был
вздернут своими палачами так высоко, что Дик не мог достать рукой даже
до его сапог; лицо его вдобавок было закрыто капюшоном, и Дик никак не
мог узнать, кто он такой.
Дик поглядел направо и налево и заметил, что другой конец веревки
привязан к покрытому цветами кусту боярышника, который рос под густою

сенью дуба. Юноша вытащил кинжал — единственное свое оружие — и перере-
зал веревку; труп с глухим стуком упал на землю.
Дик приподнял капюшон; это был Трогмортон, гонец сэра Дэниэла. Неда-
леко удалось ему уйти от замка! Из-под его куртки торчала какая-то бума-
га, очевидно. не замеченная молодцами «Черной стрелы». Дик вытащил ее;
то было письмо сэра Дэниэла к лорду Уэнслидэлу.
«Если опять будет переворот, — подумал Дик, — вот этим письмом я опо-
рочу сэра Дэниэла и, быть может, даже приведу его на плаху». Он сунул
бумагу себе за пазуху, прочел над мертвым молитву и побрел дальше через
лес.
Он был очень слаб и чувствовал себя смертельно усталым; ноги у него
подкашивались, от потери крови в ушах звенело, он то и дело терял созна-
ние. Долго кружил и плутал Дик, но наконец вышел на большую дорогу и
очутился неподалеку от деревни Тэнстолл.
Грубый голос приказал ему остановиться.
— Остановиться? — повторил Дик. — Клянусь небом, я почти падаю.
И в подтверждение своих слов он рухнул на дорогу.
Из чащи вышли двое мужчин, оба в зеленых лесных куртках, оба с лука-
ми, колчанами и короткими мечами.
— Лоулесс, — сказал тот, который был помоложе, — да ведь это молодой
Шелтон!
— Да, Джон Мщу-за-всех будет доволен, — сказал другой. — Э, да он по-
бывал в бою. На голове у него рана, которая стоила ему немало крови.
— Плечо тоже пробито, — прибавил Гриншив. — Ему, видимо, здорово дос-
талось. Как ты думаешь, кто это его так отделал? Если кто-нибудь из на-
ших, так пусть молится богу: Эллис наградит его короткой исповедью и
длинной веревкой.
— Подымай щенка, — сказал Лоулесс. — Клади его мне на спину.
Взвалив Дика себе на плечи и держа его за руки, бывший монах приба-
вил:
— Оставайся на посту, брат Гриншив. Я дотащу его один.
Гриншив вернулся в засаду у дороги, а Лоулесс медленно побрел вниз по
склону холма, неся на плечах Дика, который так и не пришел в себя. Солн-
це уже взошло, когда Лоулесс выбрался на опушку леса и увидел за оврагом
деревню Тэнстолл. Все, казалось, было спокойно, только с обеих сторон
дороги у самого моста лежали стрелки; их было человек десять. Увидев
Лоулесса с его ношей, они, как и подобает настоящим часовым, натянули
луки.
— Кто идет? — крикнул их командир.
— Уилл Лоулесс, клянусь распятием; и ты знаешь меня как свои пять
пальцев, — ответил расстрига презрительно.
— Скажи пароль, Лоулесс! — потребовал командир.
— Ты дурак, и да поможет тебе небо, — ответил Лоулесс. — Разве ты не
узнаешь меня? Все вы помешались на игре в солдатики. Когда живешь в ле-
су, надо жить по-лесному; и вот вам мой пароль: шиш!
— Лоулесс, ты подаешь дурной пример. Скажи пароль, дурак! — крикнул
командир.
— А если я его позабыл? — сказал Лоулесс.
— Врешь, не позабыл; а если позабыл, я всажу стрелу в твое жирное
брюхо, клянусь небом! — ответил командир.
— Я вижу, вы не понимаете шуток, — сказал Лоулесс. — Так вот вам па-
роль: «Дэкуорт и Шелтон», а вот и картинка к этому паролю: Шелтон у меня
на спине, и я несу его к Дэкуорту.
— Проходи, Лоулесс, — сказал часовой.
— А где Джон? — спросил монах.
— Вершит суд и собирает оброк, словно помещик! — ответил часовой.
Так оно и было. Когда Лоулесс дошел до харчевни, стоявшей в середине
села, он увидел Эллиса Дэкуорта, окруженного крестьянами сэра Дэниэла.
Он преспокойно собирал с крестьян оброк и выдавал им расписки в получе-
нии денег. Видно было, что крестьянам это совсем не нравится, — они от-
лично понимали, что им придется платить еще раз.
Узнав, кого принес Лоулесс, Эллис тотчас же отпустил крестьян. Лицо
его выражало живейшее участие и тревогу; он приказал отнести Дика в зад-
нюю комнату харчевни. Там юноше перевязали раны и самыми простыми
средствами привели его в чувство.
— Милый мальчик, — сказал Эллис, пожимая ему руку, — ты находишься в
гостях у друга, который любил твоего отца и в память о нем любит тебя.
Отдохни немного, ты еще не совсем пришел в себя. А потом ты расскажешь
мне все, что с тобой случилось, и мы вместе подумаем, как помочь тебе.
Часа через два, когда Дик, все еще очень слабый, немного отоспался,
Эллис подсел к его кровати и попросил именем его отца рассказать, как он
удрал из Тэнстоллского замка Мот. В широких плечах Эллиса было столько
силы, в смуглом лице столько честности, в глазах столько ума и ясности,
что Дик сразу ему повиновался и подробно рассказал все свои приключения
за последние два дня.
— Святые оберегают тебя, Дик Шелтон, — сказал Эллис, когда юноша кон-
чил. — Они не только вывели тебя невредимым из всех бед и опасностей, но
вдобавок привели тебя к человеку, который больше всего на свете желает
оказать помощь сыну твоего отца. Будь мне верен, — а я вижу, что ты че-
ловек верный, — и мы с тобой добьемся смерти гнусного предателя.
— Вы собираетесь взять его замок приступом? — спросил Дик.
— Брать замок приступом — это безумие, — ответил Эллис. — В замке он
слишком силен; у него много воинов. Вчера мимо меня проскользнул целый
отряд — тот самый, появление которого тебя спасло, — и теперь сэр Дэниэл
находится под надежной защитой. Нет, Дик, нам с тобой и нашим славным
лучникам нужно как можно скорее убраться отсюда и оставить сэра Дэниэла
в покое.
— Меня тревожит судьба Джоан, — сказал мальчик.
— Судьба Джоан? — переспросил Дэкуорт. — А, понимаю, судьба этой дев-
чонки! Обещаю тебе. Дик, что если пойдут толки о свадьбе, мы будем
действовать без промедления. А до тех пор мы все исчезнем, как тени на
рассвете. Сэр Дэниэл будет смотреть на восток, будет смотреть на запад и
нигде не найдет врагов; клянусь небом, он решит, что мы ему только прис-
нились. Но наши с тобой четыре глаза. Дик, будут внимательно следить за
ним, и наши четыре руки — да поможет нам святое ангельское воинство! —
одолеют предателя.
Два дня спустя гарнизон замка Мот настолько усилился, что сэр Дэниэл
решился на вылазку и во главе сорока всадников проехал, не встретив соп-
ротивления, до деревни Тэнстолл. Ни одна стрела не пролетела; ни одного
человека не нашли в лесу; мост никем не охранялся. Проехав через мост,
сэр Дэниэл увидел крестьян, боязливо глядевших на него из дверей своих
домиков.
Внезапно один из них, набравшись храбрости, вышел вперед и, отвесив

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Черная стрела

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Роберт Луис Стивенсон: Черная стрела

Со всех сторон до Дика доносились крики ограбленных и обиженных; он
слышал то удары молота в чьюнибудь забаррикадированную дверь, то горест-
ные вопли женщин.
Сердце Дика только что пробудилось. Он впервые увидел жестокие пос-
ледствия своих собственных поступков; мысль обо всех несчастьях, обру-
шившихся на город Шорби, наполняла его душу отчаянием.
Наконец он достиг предместий города и нашел широкий, утоптанный след
на снегу, замеченный им с колокольни. Он поскакал быстрее, внимательно
вглядываясь в трупы людей и лошадей, лежавших по обе стороны тропы. Мно-
гие из убитых были одеты в цвета сэра Дэниэла, и Дик даже узнавал лица
тех, которые лежали на спине.
Между городом и лесом на отряд сэра Дэниэла, очевидно, напали стрел-
ки; здесь всюду валялись трупы, пронзенные стрелами. Среди лежавших Дик
заметил юношу, лицо которого показалось ему странно знакомым.
Он остановился, слез с лошади и приподнял голову юноши. От этого дви-
жения капюшон откинулся, и длинные, густые темные волосы рассыпались по
плечам. Юноша открыл глаза.
— А! Укротитель львов! — произнес слабый голос. — Она впереди. Скачи-
те скорей!
И бедняжка снова лишилась сознания.
У одного из воинов Дика была с собой фляжка с каким-то крепким вином,
и при помощи этого напитка Дику удалось привести ее в чувство. Он усадил
подругу Джоанны к себе на седло и поскакал к лесу.
— Зачем вы подняли меня? — сказала девушка. — Я вас только задержи-
ваю.
— Нет, госпожа Райзингэм, — ответил Дик. — Шорби полон крови,
пьянства и разгула. А со мной вы в безопасности. Будьте довольны этим.
— Я не хочу быть обязанной никому из вашей партии! — вскричала она. —
Пустите меня!
— Сударыня, вы не знаете, что говорите, — ответил Дик. — Вы ранены…
— Нет, — сказала она, — у меня убита лошадь, а я цела.
— Я не могу вас оставить одну в снежном поле, среди врагов, — ответил
Ричард. — Хотите вы или не хотите, а я возьму вас с собой. Я счастлив,
что мне представился такой случай, ибо он дает мне возможность заплатить
вам хоть часть моего долга.
Она промолчала. Потом внезапно спросила:
— А мой дядя?
— Милорд Райзингэм? — переспросил Дик. — Хотел бы я принести вам доб-
рые вести, но у меня их нет. Я видел его раз во время битвы, только один
раз… Будем надеяться на лучшее.

ГЛАВА ПЯТАЯ
НОЧЬ В ЛЕСУ. АЛИСИЯ РАЙЗИНГЭМ

Сэр Дэниэл, по всей видимости, держал путь в замок Мот, но из-за глу-
бокого снега, позднего времени, необходимости избегать больших дорог и
пробираться только лесом он не мог надеяться попасть в замок до утра.
Дик стоял перед выбором: либо по-прежнему идти по следам рыцаря и,
если удастся, напасть на него ночью, когда он расположится в лесу лаге-
рем, либо выбрать себе другую дорогу и пойти сэру Дэниэлу наперерез.
Оба плана вызывали серьезные возражения, и Дик, боявшийся, как бы
Джоанна в бою не подверглась опасности, доехал до опушки леса, так и не
решив, на котором из них остановиться.
Здесь сэр Дэниэл свернул налево и затем углубился в величественную
лесную чащу. Он растянул свой отряд узкой лентой, чтобы легче было дви-
гаться между деревьями, и след на снегу здесь был гораздо глубже. Этот
след шел все прямо и прямо под оголенными дубами; деревья подымали над
ним узловатые сучья и дремучие хитросплетения ветвей. Не слышно было ни
человека, ни зверя; не слышно было даже пения реполова; лучи зимнего
солнца золотили снег, исчерченный сложным узором теней.
— Как, по-твоему, — спросил Дик у одного из воинов, — скакать ли нам
за ними, или двигаться наперерез?
— Сэр Ричард, — ответил воин, — я бы скакал вслед за ними до тех пор,
пока они не разъедутся в разные стороны.
— Ты, конечно, прав, — сказал Дик, — но мы собрались в дорогу слишком
поспешно и не успели как следует подготовиться к походу. Здесь нет до-
мов, некому нас приютить и накормить, и вплоть до завтрашнего утра мы
будем и голодать и мерзнуть… Что вы скажете, молодцы? Согласны ли вы
потерпеть немного, чтобы добиться удачи? Если вы не согласны, мы можем
повернуть в Холивуд и поужинать там за счет святой церкви. Я не уверен в
успехе нашего похода и потому никого не принуждаю. Но если вы хотите
послушать моего совета, выбирайте первое.
Все в один голос ответили, что последуют за сэром Ричардом, куда он
пожелает.
И Дик, пришпорив коня, снова двинулся вперед.
Снег на следу был плотно утоптан, и догонявшим было легче скакать,
чем удиравшим. Отряд Дика мчался крупной рысью; двести копыт стучали по
твердому снегу; лязг оружия и фырканье лошадей создавали воинственный
шум под сводами безмолвного леса.
Наконец широкий след вывел их к большой дороге, которая вела на Холи-
вуд, и здесь потерялся. И когда немного дальше след этот снова появился
на снегу. Дик с удивлением заметил, что он стал гораздо уже и снег на
нем не так хорошо утоптан. Очевидно, воспользовавшись хорошей дорогой,
сэр Дэниэл разделил свой отряд на две части.
Так как шансы казались одинаковыми, Дик поехал прямо, по главному
следу. Через час он был уже в самой чаще леса. И вдруг общий след разде-
лился на десятки разрозненных следов, которые разбегались во все сторо-
ны.
Дик в отчаянии остановил коня. Короткий зимний день подходил к концу;
матовый красно-оранжевый шар солнца медленно опускался за голыми сучьями
деревьев; тени, бежавшие по снегу, растянулись на целую милю; мороз жес-
токо кусал кончики пальцев; пар вздымался над конями, смешивался с зас-
тывающим дыханием людей и облаком летел вверх.
— Нас перехитрили, — признался Дик. — Придется в конце концов ехать в
Холивуд. Судя по солнцу, до Холивуда ближе, чем до Тэнстолла.
Они повернули налево, подставив красному щиту солнца свои спины, и

направились к аббатству. Но теперь перед ними не было дороги, утоптанной
неприятелем. Им приходилось медленно пробираться по глубокому снегу, по-
минутно утопая в сугробах и беспрестанно останавливаясь, чтобы обсудить,
куда ехать дальше. И вот солнце зашло совсем; свет на западе погас; они
блуждали по лесу в полной тьме, под морозными звездами.
Скоро взойдет луна и озарит вершины холмов; тогда легко будет дви-
гаться вперед. Но до тех пор один необдуманный шаг — и они собьются с
дороги. Им ничего не оставалось, как расположиться лагерем и ждать.
Расставив часовых, они очистили от снега небольшую площадку и после
нескольких неудачных попыток разожгли костер. Воины уселись вокруг огня,
делясь скудными запасами еды, и пустили фляжку вкруговую. Дик выбрал
лучшие куски из грубой и скудной пищи и снес их племяннице лорда Райзин-
гэма, сидевшей под деревом, в стороне от солдат.
Ей подстелили конскую попону и дали накинуть на плечи другую; она си-
дела, устремив взор на огонь. Когда Дик предложил ей поесть, она вздрог-
нула, словно ее разбудили, и молча отказалась.
— Сударыня, — сказал Дик, — умоляю вас, не наказывайте меня так жес-
токо. Не знаю, чем я оскорбил вас. Правда, я увез вас силой, но из дру-
жеских побуждений; я заставляю вас ночевать в лесу, но моя поспешность
происходит оттого, что надо спасти другую девушку, такую же слабую и
беззащитную, как вы. И, наконец, сударыня, не наказывайте себя и поешьте
хоть немножко. Даже если вы не голодны, вы должны поесть, чтобы поддер-
жать свои силы.
— Я не приму пищу из рук человека, убившего моего дядю, — ответила
она.
— Сударыня! — вскричал Дик. — Клянусь вам распятием, я не дотронулся
до него!
— Поклянитесь мне, что он еще жив, — сказала она.
— Я не хочу лукавить, — ответил Дик. — Сострадание приказывает мне
огорчить вас. В глубине души я убежден, что его нет в живых.
— И вы осмеливаетесь предлагать мне еду! — воскликнула она. — А! Вас
теперь величают сэром Ричардом! Мой добрый дядюшка убит, и за это вас
посвятили в рыцари. Если бы я не оказалась такой дурочкой, а заодно и
изменницей, если бы я не спасла вас в доме вашего врага, погибли бы вы,
а он — он, который стоит дюжины таких, как вы, — он был бы жив!
— Подобно вашему дяде, я делал все, что мог, для своей партии, — от-
ветил Дик. — Если бы он был жив, — клянусь небом, я желал бы этого! — он
одобрил бы, а не порицал меня.
— Сэр Дэниэл говорил мне, — ответила она, — что видел вас на баррика-
де. Если бы не вы, говорил он, ваша партия была бы разбита; это вы выиг-
рали сражение. Значит, это вы убили моего доброго лорда Райзингэма. И,
даже не умыв рук после убийства, вы предлагаете мне есть вместе с вами?
Сэр Дэниэл поклялся погубить вас. Он отомстит за меня!
Несчастный Дик погрузился в мрачное раздумье. Он вспомнил старого
Арблестера и громко застонал.
— И вы считаете, что на мне лежит такой грех? — сказал он. — Вы, за-
щищавшая меня? Вы, подруга Джоанны?
— Зачем вы вмешались в битву? — возразила она. — Вы вне партий, вы
всего только мальчик, руки, ноги и туловище, не управляемые разумом!
Из-за чего вы сражались? Единственно из любви к насилию!
— Я и сам не знаю, из-за чего я сражался! — вскричал Дик — Но так уж
водится в английском королевстве, что если бедный джентльмен не сражает-
ся на одной стороне, он непременно должен сражаться на другой. Он не мо-
жет не сражаться, это противоестественно.
— Тот, у кого нет своих убеждений, не должен вытаскивать меча из но-
жен, — ответила молодая девушка. — Вы, случайно принимающий участие в
битве, — чем вы лучше мясника? Войну облагораживает только цель, а вы,
сражавшийся без цели, опозорили ее.
— Сударыня, — ответил несчастный Дик, — я вижу свою ошибку. Я слишком
поторопился… я действовал преждевременно. Я украл корабль, думая, что
поступаю хорошо, и этим погубил много невинных и причинил горе бедному
старику, встреча с которым, словно кинжал, пронзила меня сегодня. Я до-
бивался победы и славы только для того, чтобы жениться, и вот чего я
достиг! Из-за меня погиб ваш дядя, который был так добр ко мне! Увы, я
посадил Йорка на трон, а это, быть может, принесет Англии только горе! О
сударыня, я вижу свой грех! Я не гожусь для этой жизни. Как только все
кончится, я уйду в монастырь, чтобы молиться и каяться до конца дней
своих. Я откажусь от Джоанны, откажусь от военного ремесла. Я буду мона-
хом и до самой смерти буду молиться за душу вашего бедного дяди…
Униженному, полному раскаяния Дику вдруг почудилось, что юная леди
рассмеялась.
Подняв голову, он увидел при свете костра, что она смотрит на него
как-то странно, но совсем не сердито.
— Сударыня! — воскликнул он, полагая, что смех только послышался ему,
хотя ее изменившееся лицо внушало ему надежду, что он тронул ее сердце.
— Сударыня, вам мало этого? Я отказываюсь от всех радостей жизни, чтобы
загладить зло, которое я причинил. Я своими молитвами обеспечу рай лорду
Райзингэму. Я отказываюсь от всего в тот самый день, когда был посвящен
в рыцари и считал себя счастливейшим молодым джентльменом на земле!
— О, мальчик, — сказала она, — славный мальчик!
И, к величайшему изумлению Дика, она сначала очень нежно отерла слезы
с его щек, а потом, точно подчиняясь внезапному побуждению, обвила его
шею руками, привлекла к себе и поцеловала. И простодушный Дик совсем
смутился.
— Вы здесь начальник, — очень весело сказала она, — и вы должны есть.
Почему вы не ужинаете?
— Дорогая госпожа Райзингэм, — ответил Дик, — я хочу, чтобы пленница
моя поела первой. Сказать по правде, раскаяние мешает мне глядеть на пи-
щу, Я должен поститься и молиться, дорогая леди.
— Зовите меня Алисией, — сказала она. — Ведь мы с вами старые друзья,
не так ли? А теперь давайте я буду есть вместе с вами: я — кусок, и вы —
кусок, я — глоток, и вы — глоток. Если вы ничего не будете есть, и я не
буду; а если вы съедите много, и я наемся, как пахарь.
С этими словами она принялась за еду, и Дик, у которого был прекрас-
ный аппетит, последовал ее примеру, сначала с неохотой, но постепенно со
все большим воодушевлением и усердием. В конце концов он даже позабыл
следить за той, которая служила ему примером, и хорошенько вознаградил
себя за труды и волнения ДНЯ.
— Укротитель львов, — сказала она наконец, — разве вам не нравятся
девушки в мужской одежде?
Луна уже взошла, и теперь они только ждали, когда отдохнут усталые
кони. При лунном свете все еще раскаивающийся, но уже сытый Ричард заме-
тил, что она смотрит на него почти кокетливо.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Черная стрела

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Роберт Луис Стивенсон: Черная стрела

низкий поклон, подал рыцарю какое-то письмо. Сэр Дэниэл начал читать, и
лицо его нахмурилось. Вот что он прочел:
«Коварному и — жестокому джентльмену, сэру Дэниэлу Брэкли, рыцарю.
Теперь я знаю, что вы вели себя коварно и подло с самого начала. Кровь
моего отца на ваших руках; отмыть ее вам не удастся. Предупреждаю вас,
что настанет день, когда вы погибнете от моей руки. Предупреждаю вас,
далее, что, если вы попытаетесь выдать замуж благородную даму госпожу
Джоанну Сэдли, на которой я сам поклялся жениться, день этот настанет
скоро. Первый ваш шаг к устройству ее свадьбы будет первым вашим шагом к
могиле. Рич. Шелтон».

КНИГА ТРЕТЬЯ
МИЛОРД ФОКСГЭМ

ГЛАВА ПЕРВАЯ
ДОМ НА БЕРЕГУ

С того дня, когда Ричард Шелтон вырвался из рук своего опекуна, прош-
ло несколько месяцев. Немало событий, весьма для Англии важных, произош-
ло за эти несколько месяцев. Ланкастерская партия совсем уже было погиб-
шая, снова подняла голову. Сторонники Йоркского дома были разбиты, их
вождь зарублен насмерть, и к зиме уже казалось, что Ланкастерскому дому
удалось восторжествовать над всеми своими врагами. Небольшой городок
Шорби-на-Тилле был полон ланкастерских вельмож, съехавшихся из окрест-
ностей. Были тут и граф Райзингэм с тремя сотнями воинов, и лорд Шорби с
двумя сотнями, и сам сэр Дэниэл, могущественный, как прежде, разбогатев-
ший от новых конфискаций; он жил в собственном доме на главной улице с
шестью десятками воинов. Словом, произошел новый переворот.
Был темный январский вечер; дул ветер, мороз становился все крепче; к
утру можно было ждать снега.
В небольшом трактирчике, расположенном в одном из переулков, ведущих
в гавань, сидели три человека, запивая элем наспех приготовленную яични-
цу. Это были крепкие, здоровые люди с обветренными лицами, с сильными
руками, со смелыми глазами; и хотя они были одеты, как простые
крестьяне, даже пьяный, солдат подумал бы дважды, прежде чем затеять с
ними ссору.
Неподалеку от них перед ярко горевшим камином сидел молодой человек,
почти мальчик; хотя он тоже одет был по-крестьянски, видно было, что он
человек хорошего происхождения и достоин носить шпагу.
— Мне это не нравится, — сказал один из сидевших за столом. — Дело
кончится плохо. Здесь не место для веселых ребят. Веселые ребята любят
деревню, густой лес и чтобы кругом было не слишком много врагов; а город
ими кишмя кишит. И вот увидите, утром еще, как на беду, снег пойдет.
— А все ради мастера Шелтона, — сказал другой, кивнув в сторону юно-
ши, сидевшего перед огнем.
— Я на многое согласен ради мастера Щелтона, — возразил первый. — Но
попасть ради него на виселицу — нет, братья, я не желаю!
Дверь трактира распахнулась; какой-то человек вбежал в комнату и по-
дошел к юноше, сидевшему перед огнем.
— Мастер Шелтон, — сказал он, — сэр Дэниэл вышел из дому с двумя фа-
кельщиками и четырьмя стрелками.
Дик (ибо то был наш юный друг) сразу вскочил.
— Лоулесс, — сказал он, — ты сменишь Джона Кэппера на наблюдательном
посту. Гриншив, следуй за мной. Кэппер, веди нас. Мы не отстанем от сэра
Дэниэла ни на шаг, хотя бы он шел до самого Йорка.
Через мгновение все пятеро были на темной улице. Кэппер — так звали
новоприбывшего — показал им два факела, пылавшие вдали на ветру.
Город уже крепко спал; незаметно следовать за маленьким отрядом по
пустым улицам было совсем нетрудно. Факельщики шагали впереди; за ними
шел человек в длинном, развевавшемся на ветру плаще; позади шагали
стрелки, держа луки наготове. По кривым, запутанным переулкам они быстро
двигались к берегу.
— Он каждую ночь ходит в ту сторону? — шепотом спросил Дик.
— Третью ночь подряд, мастер Шелтон, — ответил Кэппер. — Всякий раз в
одно и то же время; и всегда с очень маленькой свитой, словно хочет,
чтобы об этом знало поменьше народу.
Сэр Дэниэл и его спутники вышли на окраину города. Шорби не был обне-
сен стеной, и, хотя засевшие в нем ланкастерские лорды держали караулы
на всех больших дорогах, из него можно было выйти маленькими переулочка-
ми или даже просто полем.
Переулок, которым шел сэр Дэниэл, внезапно кончился. Впереди возвыша-
лась песчаная дюна, а сбоку шумел морской прибой. Здесь не было ни часо-
вых, ни огней.
Дик и оба его спутника почти поравнялись с сэром Даниэлом. Городские
строения кончились, и вдали они увидели факел, двигавшийся им навстречу.
— Эге, — сказал Дик. — Здесь пахнет изменой!
Тем временем сэр Дэниэл остановился. Факелы воткнули в песок, а люди
легли рядом, словно поджидая кого-то.
Те, кого они ждали, приблизились. Это был маленький отряд, состоявший
всего из четырех человек: двух стрелков, слуги с факелом и джентльмена в
плаще.
— Это вы, милорд? — окликнул его сэр Дэниэл.
— Да, это я. Я самый бесстрашный рыцарь на свете, потому что другие
рыцари сражаются с великанами, волшебниками или язычниками, а я не побо-
ялся сразиться с этим проклятым холодом, который страшнее всех язычни-
ков, вместе взятых! — ответил предводитель другого отряда.
— Милорд, — сказал сэр Дэниэл, — красавица вознаградит вас за все ли-
шения. Но не отправиться ли нам в путь? Чем скорее вы увидите мой товар,
тем скорее мы оба вернемся домой.
— Зачем вы ее держите здесь, славный рыцарь? — спросил незнакомец. —
Раз она так молода, так прекрасна, так богата, почему же вы не позволяе-
те ей посещать свет? Вы и замуж ее выдали бы гораздо быстрее и не риско-
вали бы отморозить себе пальцы или нарваться на стрелу, разгуливая в
темноте в такую не подходящую для прогулок погоду.
— Я уже объяснил вам, милорд, — ответил сэр Дэниэл, — что причины,

которыми я руководствуюсь, касаются одного меня. Не стану вам рассказы-
вать, в чем дело. Но если вам надоел ваш старый приятель Дэниэл Брэкли,
раструбите всему свету, что собираетесь жениться на Джоанне Сэдли, и,
даю вам слово, вы скоро от меня избавитесь. Об этом позаботится стрела,
всаженная мне в спину.
Оба джентльмена торопливо шагали по пустынному полю. Перед ними несли
три факела, пламя которых металось на ветру, раскидывая дым и искры;
стрелки замыкали шествие.
Дик шел за ними следом; он, конечно, не слыхал ни слова из разговора
двух джентльменов, но в незнакомце он узнал старого лорда Шорби, о нра-
вах которого рассказывали много дурного; даже сэр Дэниэл, и тот не раз
порицал его на людях.
Они вышли на берег. В воздухе пахло солью; шум прибоя усилился;
здесь, в большом саду, окруженном стеною, стоял маленький двухэтажный
домик с конюшнями и другими службами.
Шедший впереди факельщик отпер в стене калитку и, когда все вошли в
сад, запер ее изнутри на замок.
Дик и его товарищи были, таким образом, лишены возможности идти
дальше; они могли бы, конечно, перелезть через стену, но опасались по-
пасть в ловушку.
Они спрятались в зарослях дрока и стали ждать. Красный свет факелов
все время двигался за стеной, — видимо, факельщики усердно сторожили
сад.
Через двадцать минут оба джентльмена вышли из сада. Изысканно раскла-
нявшись, сэр Дэниэл и барон пошли по домам, каждый со своей свитой и
своими факелами.
Едва ветер унес звук их шагов. Дик поспешно вскочил на ноги: он очень
озяб.
— Кэппер, подсади меня на стену, — сказал он.
Они втроем подошли к стене. Кэппер нагнулся. Дик влез ему на плечи и
взобрался на стену.
— Гриншив, — прошептал Дик, — лезь за мной; лежи на стене плашмя,
чтобы тебя не заметили. Если на меня нападут, ты мне поможешь.
С этими словами он спрыгнул в сад.
Было темно, как в могиле; ни в одном окне не горел свет. Ветер прон-
зительно свистел в голых кустах; прибой с шумом обрушивался на берег;
больше ничего не было слышно. Дик осторожно полз вперед, путаясь в
прутьях» и нащупывая дорогу руками; наконец у него под ногами захрустел
гравий, и он понял, что выбрался на аллею.
Он остановился, вынул из-под плаща арбалет, зарядил его и решительно
двинулся вперед. Аллея привела его к постройкам.
Постройки были ветхие, полуразрушенные; ставни на окнах едва держа-
лись; конюшня была пуста, и двери ее распахнуты настежь; на сеновале —
ни клочка сена, в житнице — ни зернышка. Можно было подумать, что здесь
никто не живет, но у Дика были основания не верить первому впечатлению.
Он продолжал осмотр: заходил во все службы, пробовал отворить каждое ок-
но. Наконец, обойдя кругом, он вышел к той стороне дома, которая была
обращена к морю; и в самом деле, в окне второго этажа виднелся слабый
свет.
Он немного отошел, и ему показалось, будто по стене двигаются ка-
кие-то тени. Он тут же вспомнил, что в конюшне рука его в темноте натк-
нулась на лестницу; он сбегал за ней, не мешкая; она была очень коротка,
но, стоя на верхней ступеньке, Дик достал руками железную решетку окна
и, подтянувшись, заглянул внутрь.
В комнате находились две женщины; одну из них он узнал сразу — это
была госпожа Хэтч; вторая — высокая, красивая, важная молодая леди в
длинном платье, украшенном вышивкой, — неужели это Джоанна Сэдли? Неуже-
ли это его лесной товарищ Джон, которого он собирался выдрать ремнем?
Изумленный, он опустился на верхнюю ступеньку лестницы. Никогда он не
думал, что его возлюбленная так прекрасна! Его внезапно охватило сомне-
ние, может ли она его любить. Но размышлять было некогда. Совсем рядом
кто-то тихо произнес:
— Тес!
Дик спрыгнул с лестницы.
— Кто здесь? — шепотом спросил он.
— Гриншив, — так же тихо раздалось в ответ.
— Что тебе нужно? — спросил Дик.
— За домом следят, мастер Шелтон, — ответил разбойник. — Не мы одни
здесь караулим. Лежа на стене брюхом вниз, я заметил людей, которые бро-
дят во мраке, и слышал, как они тихонько пересвистываются.
— Странно! — сказал Дик. — Это люди сэра Дэниэла?
— В том-то и дело, что нет, сэр, — ответил Гриншив. — Если меня не
обманывают глаза, у каждого из них на шляпе белый значок с темными по-
лосками.
— Белый с темными полосками? — переспросил Дик. — Клянусь небом, не
знаю я такого значка. В наших местах таких значков нет. Ну, раз так,
попробуем как можно тише выбраться из этого сада; здесь мы защищаться не
в состоянии. Дом, безусловно, охраняют люди сэра Дэниэла, и у меня нет
никакой охоты попасть между двух огней. Возьми лестницу; нужно поставить
ее на место.
Они отнесли лестницу в конюшню и ощупью добрались до стены.
Кэппер протянул им сверху руку и втащил на стену сначала одного, по-
том другого.
Они беззвучно спрыгнули на землю и не нарушали молчания, пока не очу-
тились снова в зарослях дрока.
— Джон Кэппер, — сказал Дик, — беги во весь дух в Шорби. Приведи сюда
немедленно всех, кого можешь собрать. Мы встретимся здесь. Если же люди
разбрелись в разные стороны и собрать их удастся только к рассвету, мы
встретимся где-нибудь поближе к городу, скажем, у самого входа в него. Я
останусь здесь с Гриншивом и буду следить за домом. Беги со всех ног,
Джон Кэппер, и да помогут тебе святые! А теперь, Гриншив, — прибавил он,
когда Кэппер исчез, — обойдем вокруг сада. Я хочу посмотреть, не обману-
ли ли тебя твои глаза.
Стараясь держаться подальше от стены и пользуясь каждым возвышением и
каждой впадиной, они прошли вдоль двух стен сада, никого не заметив.
Третья сторона садовой стены тянулась вдоль берега, и, чтобы не подхо-
дить к ней слишком близко, они пошли по песку. Несмотря на то, что при-
лив еще только начинался, прибой был таким сильным, а песчаный берег та-
ким плоским, что Дику и Гриншиву при каждой волне приходилось по щико-
лотки, а то и по колена погружаться в соленую ледяную воду Немецкого мо-
ря.
Внезапно на белизне садовой стены возникла, словно тень, фигура чело-
века, делавшего обеими руками какието знаки. Человек упал на землю, но

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Черная стрела

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Роберт Луис Стивенсон: Черная стрела

— Сударыня… — начал было он и запнулся, удивленный такой переменой.
— Ну, — перебила она, — отпираться бесполезно.
Джоанна рассказала мне все. Но, сэр — укротитель львов, взгляните-ка
на меня, разве я так уж некрасива? А?
И она сверкнула глазами.
— Вы несколько малы ростом… — начал Дик.
Она звонко захохотала, окончательно смутив его и сбив с толку.
— Мала ростом! — вскричала она. — Нет, будьте столь же честны, сколь
вы отважны; я карлица, ну, может быть, чуть-чуть повыше карлицы. Но,
признайтесь, несмотря на свой рост, я все же довольно хороша. Разве не
так?
— О сударыня, вы очень хороши, — сказал многострадальный рыцарь, де-
лая жалкую попытку казаться развязным.
— И всякий мужчина был бы очень рад жениться на мне? — продолжала она
свой допрос.
— О сударыня, разумеется! — согласился Дик.
— Зовите меня Алисией, — сказала она.
— Алисия! — сказал сэр Ричард.
— Ну, хорошо, укротитель львов, — продолжала она. — Так как вы убили
моего дядю и оставили меня без поддержки, вы, по чести, должны возмес-
тить мне это. Не так ли?
— Конечно, сударыня, — сказал Дик. — Хотя, положа руку на сердце, я
считаю себя только отчасти виновным в смерти этого храброго рыцаря.
— А, так вы хотите увернуться! — вскричала она.
— Нет, сударыня. Я уже говорил вам, что, если вы желаете, я даже го-
тов стать монахом, — сказал Ричард.
— Значит, по чести, вы принадлежите мне? — заключила она.
— По чести, сударыня, я полагаю… — начал молодой человек.
— Перестаньте! — перебила она. — У вас и так слишком много уловок. По
чести, разве вы не принадлежите мне до тех пор, покуда не загладите со-
деянное вами зло?
— По чести, да, — сказал Дик.
— Ну, так слушайте, — продолжала она. — Мне кажется, из вас вышел бы
плохой монах. И так как я могу располагать вами, как мне заблагорассу-
дится, я возьму вас себе в мужья… Ни слова! — воскликнула она. — Слова
вам не помогут. Справедливость требует, чтобы вы, лишивший меня одного
дома, заменили бы мне этот дом другим. А что касается Джоанны, то, по-
верьте, она первая одобрит такую замену. В конце концов, раз мы с ней
такие близкие подруги, не все ли равно, на которой из нас вы женитесь?
Никакой разницы!
— Сударыня, — сказал Дик, — только прикажите, и я пойду в монастырь.
Но ни по принуждению, ни из желания угодить даме я не женюсь ни на ком,
кроме Джоанны Сэдли. Простите меня за откровенность, но, когда девушка
смела, несчастному мужчине приходится быть еще смелее.
— Дик, — сказала она, — милый мальчик, вы должны подойти и поцеловать
меня за эти слова… Нет, не бойтесь, вы поцелуете меня за Джоанну, а
когда мы встретимся, я возвращу ей поцелуй и скажу, что украла его у
нее. А что касается вашего долга мне, дорогой простачок, я думаю, не вы
один участвовали в этом большом сражении. И даже если Йорк будет на тро-
не, то не вы посадили его на трон. Но у вас хорошее, доброе и честное
сердце. Дик. Если бы я была способна позавидовать хоть чему-нибудь из
того, что есть у Джоанны, я позавидовала бы только вашей любви к ней.

ГЛАВА ШЕСТАЯ
НОЧЬ В ЛЕСУ (окончание).
ДИК И ДЖОАННА

Тем временем лошади прикончили скудный запас корма и вполне отдохну-
ли. По приказанию Дика костер засыпали снегом. Пока его люди снова уста-
ло садились в седло, он сам, несколько поздно вспомнив о предосторожнос-
тях, необходимых в лесу, выбрал высокий дуб и быстро взобрался на самую
верхнюю ветку. Отсюда ему видна была лесная даль, занесенная снегом и
озаренная луной. На юго-западе темнел тот заросший вереском холм, где
его и Джоанну когда-то так напугал «прокаженный». На склоне этого холма
он заметил ярко-красное пятнышко величиной с булавочную головку.
Он выругал себя за то, что так поздно влез на дерево. Что, если это
яркое пятнышко — костер в лагере сэра Дэниэла? Ведь он уже давно мог за-
метить его и подойти к нему. И уж, во всяком случае, не следовало разре-
шать своим воинам разводить костер, который, вероятно, выдал их сэру Дэ-
ниэлу. Нельзя было больше терять ни минуты. Напрямик до холма было около
двух миль; но на пути нужно было пересечь глубокий, обрывистый овраг, по
которому нельзя было проехать верхом, и Дик решил, что, спешившись, они
скорее доберутся до места. Оставив десять человек сторожить лошадей и
договорившись об условном сигнале, Дик повел свой отряд вперед. Рядом с
ним отважно шагала Алисия Райзингэм.
Чтобы облегчить себя, солдаты сняли тяжелые латы и оставили копья.
Они бодро шли по замерзшему снегу, озаренному веселым лунным сиянием.
Молча, в полном порядке перешли они через овраг, на дне которого ручей
со стоном рвался сквозь снег и лед. За оврагом, в полумиле от замеченно-
го Диком костра, отряд остановился, чтобы передохнуть перед нападением.
В безмолвии громадного леса малейший звук был слышен издалека. Али-
сия, у которой был тонкий слух, предостерегающе подняла палец и остано-
вилась, прислушиваясь. Все последовали ее примеру, но, кроме глухого шу-
ма ручья да отдаленного лисьего лая, Дик, как он ни напрягал свой слух,
не услышал ничего.
— Я слышала сейчас лязг оружия, — прошептала Алисия.
— Сударыня, — ответил Дик, боявшийся этой девушки больше, чем десятка
храбрых неприятельских воинов, — я не осмелюсь сказать, что вы ошиб-
лись… однако, быть может, этот звук донесся из нашего лагеря.
— Нет, он донесся с запада, — заявила она.
— Что будет, то будет, — ответил Дик. — Да исполнится воля небес. Не-
чего раздумывать, пойдем поскорее и узнаем, в чем дело. Вперед, друзья,
довольно отдыхать!
По мере того как они продвигались вперед, на снегу все чаще попада-
лись следы лошадиных копыт. Было ясно, что они приближаются к большому
лагерю. Наконец они увидели за деревьями красноватый дым, озаренный сни-

зу, и летящие во все стороны яркие искры.
По приказу Дика воины развернули свои ряды и бесшумно поползли через
чащу, чтобы со всех сторон окружить неприятельский лагерь. Сам Дик, ос-
тавив Алисию под прикрытием громадного дуба, крадучись направился прямо
к костру.
Наконец в просвете между деревьями он увидел весь лагерь. На холмике,
покрытом вереском, с трех сторон окруженном чащей, горел костер; языки
пламени взвивались с ревом и треском.
Вокруг костра сидело человек двенадцать, закутанных в плащи; но, хотя
снег был утоптан так, словно здесь стоял целый полк, Дик тщетно искал
взором лошадей. Он с ужасом подумал, что его, быть может, перехитрили. И
в ту же минуту он понял, что высокий человек в стальном шлеме, который
протягивал руки к огню, был его старый друг и добрый враг Беннет Хэтч; а
в двух других, сидящих за Беннетом, он узнал Джоанну Сэдли и жену сэра
Дэниэла, одетых в мужское платье.
«Ну что же, — подумал он. — Пусть я и потеряю своих лошадей, — только
бы мне добыть мою Джоанну, и я не буду жаловаться!»
И вот раздался тихий свист, означавший, что воины Дика окружили ла-
герь со всех сторон.
Услышав свист, Беннет вскочил на ноги, но, прежде чем он успел схва-
титься за оружие, Дик окликнул его.
— Беннет! — сказал он. — Беннет, старый друг, сдавайся. Ты только
напрасно прольешь человеческую кровь, если будешь сопротивляться.
— Клянусь святой Барбарой, это мастер Шелтон! — вскричал Хэтч. — Сда-
ваться? Вы требуете слишком многого. Какие у вас силы?
— Слушайте, Беннет, нас больше, чем вас, и вы окружены, — сказал Дик.
— Сам Цезарь и сам Карл Великий просили бы на твоем месте пощады. На мой
свист откликаются сорок человек, и одним залпом я могу перестрелять вас
всех.
— Мастер Дик, — сказал Беннет, — я бы охотно вам сдался, но совесть
не позволяет — я должен исполнить свой долг. Да помогут нам святые!
С этими словами он поднес ко рту рожок и затрубил. Наступило некото-
рое замешательство. Пока Дик, опасаясь за дам, мешкал начинать бой, ма-
ленький отряд Хэтча бросился к оружию и выстроился для круговой обороны
— спина к спине, готовясь к отчаянному сопротивлению. Во время этой су-
матохи Джоанна вскочила и, как стрела, помчалась к своему возлюбленному.
— Я здесь, Дик! — вскричала она, схватив его за руку.
Дик все еще колебался. Он был молод и не привык к неизбежным ужасам
войны, и при мысли о старой леди Брэкли слова команды застревали у него
в горле. Воины его начали проявлять нетерпение. Некоторые из них оклика-
ли его по имени, другие принялись стрелять, не дожидаясь приказания. И
первая же стрела сразила бедного Беннета. Тут Дик очнулся.
— Вперед! — крикнул он. — Стреляйте, ребята, и не высовывайтесь из
кустов! Англия и Йорк!
Но в это мгновение в ночной тишине внезапно раздался глухой стук мно-
жества копыт о снежную дорогу, приближавшийся с невероятной быстротой и
становившийся все громче, и рога затрубили в ответ на призыв Хэтча.
— Все сюда! — вскричал Дик. — Скорей ко мне, если вы дорожите жизнью!
Но его пешие воины, рассчитывавшие на легкую победу, были застигнуты
врасплох; одни еще мешкали, другие бросились бежать и исчезли в лесу. И
когда первые всадники кинулись в атаку, им удалось заколоть лишь нес-
кольких отставших; большая же часть отряда Дика растаяла при первых зву-
ках, возвестивших о приближении неприятеля.
Дик стоял, с горечью глядя на последствия своей опрометчивой и небла-
горазумной отваги. Сэр Дэниэл заметил его костер. Он двинулся к нему со
своими главными силами, чтобы атаковать преследователей или обрушиться
на них с тыла, если они отважатся напасть на лагерь. Он действовал, как
опытный предводитель. Дик же вел себя, как пылкий мальчик. И вот у моло-
дого рыцаря не осталось никого, кроме возлюбленной, крепко державшей его
за руку, А все его воины и кони затерялись в темном лесу, точно булавки
в сене. «Да поможет мне бог! — подумал он. — Хорошо, что меня посвятили
в рыцари за утреннее сражение, ибо эта битва делает мне мало чести».
И, увлекая за собой Джоанну, он бросился бежать.
Теперь ночную тишину нарушали крики тэнстоллских воинов, мчавшихся во
все стороны, разыскивая беглецов. Дик продирался через кусты и бежал
вперед, словно олень. Все открытые места были залиты серебристым лунным
светом, и от этого в лесной чаще казалось еще темнее. Побежденные разбе-
жались по всему лесу и увели за собой преследователей. Дик и Джоанна
спрятались в густой чаще и остановились, прислушиваясь к голосам, понем-
ногу затихавшим в отдалении.
— Если бы я оставил резерв, — горько воскликнул Дик, — я бы еще мог
поправить дело! Да, жизнь учит нас! В следующий раз я буду умнее, кля-
нусь распятием!
— Не все ли равно. Дик, — сказала Джоанна, — раз мы снова вместе?
Он взглянул на нее. Опять, как в былое время, она была Джоном Мэтче-
мом, одетым по-мужски. Но теперь он знал, что это девушка. Она улыбалась
ему и даже в этом неуклюжем одеянии вся искрилась любовью, наполняя его
сердце восторгом.
— Любимая, — сказал он, — если ты прощаешь все мои промахи, стоит ли
мне о них горевать? Пойдем прямо в Холивуд; там находится твой опекун и
мой добрый друг лорд Фоксгэм. Там мы и обвенчаемся. И не все ли равно,
беден я или богат, прославлен или безвестен? Любовь моя, сегодня меня
посвятили в рыцари. Я удостоился похвалы прославленных вельмож за свою
отвагу. Я уже считал себя самым лучшим воином во всей Англии. И вот я
сначала лишился благосклонности вельмож, а затем был разбит в бою и по-
терял всех своих солдат. Какой удар по моему тщеславию! Но, дорогая, я
не горюю. Если ты любишь меня, если ты согласна обвенчаться со мной, я
готов сложить с себя рыцарское звание и нисколько не буду жалеть об
этом.
— Мой Дик! — вскричала она. — Неужели тебя посвятили в рыцари?
— Да, моя дорогая. И отныне ты миледи! — нежно ответил он. — Вернее,
завтра утром ты станешь ею — ведь ты согласна?
— Согласна, Дик, согласна всей душой! — ответила она.
— Вот как, сэр! А я-то думала, что вы собираетесь податься в монахи!
— Алисия! — вскричала Джоанна.
— Она самая, — ответила, приближаясь, юная леди. — Та самая Алисия,
которую вы считали мертвой и которую нашел ваш укротитель львов, вернул
к жизни и за которой он даже ухаживал, если хочешь знать!
— Я не верю этому! — вскричала Джоанна. — Дик!
— «Дик»! — передразнила Алисия. — Вот вам и Дик!.. Да, сэр, и вам не
стыдно покидать несчастных девиц в беде? — продолжала она, повернувшись
к молодому рыцарю. — Вы оставляете их под сенью дуба, а сами уходите.
Видно, правду говорят, что пора рыцарства миновала.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Веселые молодцы

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Роберт Луис Стивенсон: Веселые молодцы

Стивенсон Роберт Луис

ВЕСЕЛЫЕ МОЛОДЦЫ

ГЛАВА I
ЭИЛИН АРОС

Было прекрасное утро на исходе июля, когда я последний раз отправился
пешком в Арос. Накануне вечером я сошел с корабля в Гризеполе. Багаж я
оставил в маленькой гостинице, намереваясь как-нибудь приехать за ним на
лодке, и после скромного завтрака весело зашагал через полуостров.
Я не был уроженцем этих мест. Все мои предки жили в равнинной Шотлан-
дии. Но мой дядя Гордон Дарнеуэй после тяжкой; омраченной нуждой юности
и нескольких лет, проведенных в море, нашел себе на островах молодую же-
ну. Ее звали Мери Маклин, она была круглой сиротой, и, когда она умерла,
дав жизнь дочери, дядя оказался единственным владельцем Ароса — опоясан-
ной морем фермы. Она приносила ему лишь скудное пропитание, но мой дядя
всю жизнь был неудачником и, оставшись с малюткой дочерью на руках, по-
боялся вновь отправиться на поиски счастья, а так и продолжал жить на
Аросе, бессильно проклиная судьбу. Год проходил за годом, не принося ему
в его уединении ни довольства, ни душевного покоя. Тем временем поумира-
ли почти все наши родичи на равнинах — нашу семью вообще преследовали
неудачи, и, пожалуй, счастье улыбнулось лишь моему отцу, ибо он не
только умер последним, но и оставил сыну родовое имя вместе с небольшим
состоянием, которое могло поддержать достоинство этого имени. Я учился в
Эдинбургском университете, и мне жилось неплохо, но я был очень одинок,
пока дядя Гордон не прослышал обо мне у себя на гризеполском Россе и,
твердо придерживаясь правила, что кровь не вода, тут же не написал мне,
прося считать Арос моим родным домом. Вот почему я начал проводить кани-
кулы в этой глуши, вдали от людей и удобств городской жизни, в обществе
трески и болотных курочек; и вот почему теперь, по окончании занятий, я
в это июльское утро так весело возвращался туда.
Росс, как мы его называли, — это полуостров, не очень широкий и не
очень высокий, но столь же дикий ныне, как и в первый день творения. С
двух сторон его окружает глубокое море, усеянное скалистыми островками и
рифами, весьма опасными для кораблей; на востоке же над ним господствуют
высокие утесы и крутой пик Бен-Кайо. Говорят, что Бен-Кайо по-гэльски
значит «гора туманов», и если это так, то название выбрано очень удачно.
Ибо пик, имеющий в высоту более трех тысяч футов, притягивает с моря все
облака, и подчас мне даже казалось, что он их сам порождает, ибо и в яс-
ные дни, когда чистое небо простиралось до самого горизонта, Бен-Кайо
все равно бывал окутан тучами. Однако это обилие влаги, на мой взгляд,
делало гору только красивее: когда солнце озаряло ее склоны, ручьи и
мокрые скалы блестели, как драгоценные камни, и сверкание их было видно
даже на Аросе, в пятнадцати милях оттуда.
Я шел по овечьей тропке. Она была такой извилистой, что путь мой поч-
ти удваивался. Порой она вела по огромным валунам, и мне приходилось
прыгать с одного камня на другой, а порой ныряла в сырые ложбины, где
мох почти достигал моих колен. Нигде на всем протяжении десяти миль меж-
ду Гризеполом и Аросом не было видно ни обработанных полей, ни челове-
ческого жилья. На самом деле дома здесь были — целых три, но они отстоя-
ли так далеко от тропы, что человек, чужой в этих местах, никогда бы их
не обнаружил. Почти весь Росс покрыт большими гранитными скалами, иные
из которых по величине превосходят двухкомнатную хижину, а в узких рас-
селинах между ними, среди высоких папоротников и вереска, плодятся гадю-
ки. Откуда бы ни дул ветер, он всегда нес с собой запах моря, столь же
соленый, как на кораблях, чайки были столь же законными обитательницами
Росса, как болотные курочки, и стоило взобраться на валун, как взгляд
поражала яркая синева моря. Весной в ветреные дни мне даже в самом цент-
ре полуострова доводилось слышать грозный рев аросского Гребня и громо-
вые, наводящие ужас голоса валов, которые мы прозвали Веселыми Молодца-
ми.
Сам Арос (местные жители называют его АросДжей, и, по их утверждению,
это означает «Дом Божий»), строго говоря, не относится к Россу, хотя он
и не остров в собственном смысле слова. Это клочок суши на юго-западе
полуострова, примыкающий к нему почти вплотную и отделенный от него лишь
узеньким морским рукавом, не достигающим в самом узком месте и сорока
футов ширины. При полном приливе вода в проливчике бывает прозрачной и
неподвижной, точно в заводи большой реки, только водоросли и рыбы тут
другие, да вода кажется зеленой, а не коричневой. Раза два в месяц при
полном отливе с Ароса на полуостров можно перейти посуху. На Аросе было
несколько лужков с хорошей травой, где паслись овцы моего дяди. Возмож-
но, трава на островке была лучше потому, что он поднимается над морем
немного выше, чем полуостров; впрочем, я слишком плохо разбираюсь в по-
добных вопросах, чтобы сказать, так ли это. Двухэтажный дом дяди в этих
краях считался очень хорошим. Фасадом он был обращен на запад, к бухточ-
ке с небольшой пристанью и с порога мы могли наблюдать, как клубится ту-
ман на Бен-Кайо.
По всему побережью Росса, и особенно вблизи Ароса, те огромные гра-
нитные скалы, о которых я, уже упоминал, группами спускаются в море,
точно скот в летний день. Они торчат там совсем так же, как их соседки
на суше, только вместо безмолвной земли между ними всхлипывает соленая
вода, вместо вереска на них розовеет морская гвоздика, и у их подножия
извиваются не ядовитые сухопутные гадюки, а морские угри. В дни, когда
море спокойно, можно долгие часы плавать в лодке по этому лабиринту, где
вам сопутствует гулкое эхо, но в бурю… господь спаси и помилуй челове-
ка, который заслышит кипение этого котла.
У юго-западной оконечности Ароса этих скал особенно много, и тут они
особенно велики. И чем дальше, тем, должно быть, чудовищнее становится
их величина, ибо они простираются в море миль на — десять и стоят так же
часто, как дома на деревенской улице, некоторые — вздымаясь над волнами
на тридцать футов, другие — прячась под водой, но те и другие равно ги-
бельные для кораблей. Как-то в погожий день, когда дул

западный ветер, я с вершины Ароса насчитал целых со-
рок шесть подводных рифов, на которых белой пеной
дробились тяжелые валы. Однако самая грозная опас-

ность подстерегает корабль у берега, так как прилив
здесь, стремительно мчась, точно по мельничному водо-
стоку, образует у оконечности суши длинную полосу
сшибающихся волн — Гребень, как мы ее называем. Я
часто приходил туда во время полного штиля при отли-
ве, и было очень странно наблюдать, как волны закру-
чиваются в водоворотах, вздуваются и клокочут, точно
в водопаде, а порой раздается бормотание и ропот,
словно Гребень разговаривает сам с собой. Но когда
начинается прилив да еще в бурную погоду, в мире не
нашлось бы человека, который сумел бы благополучно
провести лодку ближе, чем в полумиле от этого места,
и ни один корабль не мог бы уцелеть тут. Рев волн
разносится вокруг не меньше, чем на шесть миль. Бли-
же к открытому морю вода особенно буйствует, и имен-
но там пляшут пляску смерти огромные валы, которые
в этих краях были прозваны Веселыми Молодцами. Я
слышал, что они достигают в высоту пятидесяти футов,
но, конечно, в виду имелась только зеленая вода, так
как пена и брызги взлетают вверх и на сто футов. По-
лучили ли они это имя за свои движения, быстрые и
прихотливые, или за шум, который они поднимают, со-
трясая весь Арос, когда прилив достигает высшей точ-
ки, я сказать не могу.
При юго-западном ветре эта часть нашего архипелага превращается в
настоящую ловушку. Если бы даже кораблю удалось благополучно миновать
рифы и выдержать натиск Веселых Молодцов, его все равно выбросило бы на
берег на южной оконечности Ароса в Песчаной бухте, где столько несчастий
обрушилось на нашу семью, о чем я теперь и намерен рассказать. Воспоми-
нание обо всех этих опасностях, таящихся в местах, так давно мне знако-
мых, заставляет меня особенно радоваться работам, которые теперь ведутся
там, чтобы построить маяки на мысах и отметить буями фарватеры у берегов
наших закованных в скалы, негостеприимных островов.
Местные жители рассказывают немало историй про Арос, и я вдосталь
наслушался их от Рори, старого слуги моего дяди, который издавна служил
Маклинам и навсегда остался в доме своих прежних хозяев. Существовала,
например, легенда о неприкаянном морском духе, который обитал в кипящих
волнах Гребня, занимаясь там злыми делами. Как-то в Песчаной бухте ру-
салка подстерегла одного волынщика и всю долгую ясную летнюю ночь напро-
лет пела ему, так что наутро он лишился рассудка и с той поры до дня
своей смерти повторял только одну фразу. Как она звучала по-гэльски, я
не знаю, но переводили ее так: «Ах, чудесное пение, доносящееся из мо-
ря!» Были известны случаи, когда тюлени, облюбовавшие эти берега, заго-
варивали с людьми на человечьем языке и предсказывали великие несчастья.
Именно здесь ступил на землю некий святой, когда отправился из Ирландии
обращать в христианство жителей Гебридских островов. И право, на мой
взгляд он заслуживает названия святого, ибо пройти на утлом суденышке
тех далеких времен по такому бурному морю и благополучно высадиться на
столь коварном берегу, безусловно, значило сотворить чудо. Ему, а может
быть, кому-нибудь из монахов, его учеников, построившему здесь келью,
Арос и обязан своим святым и прекрасным названием — Дом Божий.
Однако среди всех этих сказок была одна, которая казалась мне правдо-
подобнее других. Рассказывали, что буря, разметавшая корабли Непобедимой
Армады у северо-западных берегов Шотландии, выбросила один большой гале-
он на камни Ароса, и он на глазах кучки зрителей на вершине холма через
мгновение затонул со всей командой, не спустив флага. Эта легенда могла
таить в себе долю истины, потому что другой корабль Армады затонул у се-
верного берега, в двадцати милях от Гризепола. Мне казалось, что эта ис-
тория рассказывается намного серьезнее и с гораздо большими подробностя-
ми, чем остальные предания, а одна деталь и вовсе убедила меня в ее
правдивости: легенда сохранила название корабля, и, на мой взгляд, оно,
несомненно, было испанским. Он назывался «Эспирито Санто» — огромный ко-
рабль со многими пушечными палубами, нагруженными сокровищами, цветом
испанской знати и свирепыми «солдадос», который теперь, покончив с вой-
нами и плаваниями, навеки упокоился на дне Песчаной бухты у западной
оконечности Ароса. Никогда больше не загремят пушки этого могучего ко-
рабля «Дух Святой», и попутный ветер не понесет его в дальние страны,
навстречу удаче. Ему остается только тихо гнить среди чащи водорослей и
слушать вопли Веселых Молодцов, когда подымается прилив. С самого начала
эта мысль казалась мне удивительной, и она становилась все удивительнее
по мере того, как я ближе знакомился с Испанией, откуда этот корабль
отплыл в обществе стольких горделивых товарищей, и с королем Филиппом,
богатым королем, отправившим его в это плавание.
А теперь я должен сказать вам, что в этот день, когда я шел из Гризе-
пола к Аросу, мои мысли были заняты как раз «Эспирито Санто». Тогдашний
ректор Эдинбургского университета, прославленный писатель доктор Роберт-
сон, был обо мне хорошего мнения, и по его поручению я занялся разбором
старинных документов, чтобы отделить истинно ценные от неинтересных и
ненужных. И вот, к моему большому удивлению, я нашел среди них заметку
об этом самом корабле «Эспирито Санто» — в ней указывалось имя капитана,
сообщалось, что корабль этот вез значительную часть испанской казны и
погиб у Росса под Гризеполом, но где именно, осталось неизвестным, так
как полудикие племена, обитавшие там в те времена, не пожелали ничего
сообщить королевским чиновникам. Сопоставив между собой все эти сведения
— местное предание и результаты расследования, произведенного по приказу
короля Якова, — я проникся твердым убеждением, что местом, которое он
тщетно разыскивал, могла быть только маленькая Песчаная бухта на остров-
ке моего дяди; и будучи человеком практической складки, интересующимся
механикой, я с тех пор все время прикидывал, каким способом можно было
бы поднять этот галеон со всеми его золотыми слитками и дублонами, чтобы
вернуть нашему роду Дарнеуэй его давно забытое достоинство и богатства.
Однако мне вскоре пришлось с раскаянием отказаться от своих планов.
Мои мысли внезапно обратились к совсем иным предметам, и с тех пор, как
я стал свидетелем странной божьей кары, мысль о сокровищах мертвецов
стала мне противна. Но даже и в то время двигали мною не жадность и не
корыстолюбие, ибо если я и мечтал о богатстве, то не ради себя, а ради
той, которая была бесконечно дорога моему сердцу — ради Мери-Урсулы, до-
чери моего дяди. Она получила хорошее воспитание и училась в пансионе,
хотя бедняжке жилось бы легче, если бы она прозябала в невежестве. Арос
был неподходящим для нее местом; она видела там только старика Рори и
своего отца, одного из самых несчастных людей в Шотландии, который вырос
в обнищавшем поместье, среди суровых приверженцев Камерона, долгое время
плавал между Клайдом и островами, а теперь без всякой охоты занимался

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Веселые молодцы

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Роберт Луис Стивенсон: Веселые молодцы

овцеводством и ловил рыбу, чтобы прокормить себя и дочь. Если даже я,
проводя на Аросе месяц — два, начинал иногда скучать, то представьте,
как тяжко приходилось Мери, которая была вынуждена жить в этой глуши
круглый год, видеть только овец да чаек и слушать, как поют и пляшут Ве-
селые Молодцы.

ГЛАВА II
ЧТО ПРИНЕС АРОСУ РАЗБИТЫЙ КОРАБЛЬ

Когда я вышел к морю напротив Ароса, уже начался прилив, и мне оста-
валось только свистом вызвать Рори с лодкой, а самому ждать на дальнем
берегу. Повторять сигнал не было нужды. Едва я свистнул, как в дверях
появилась Мери и помахала мне платком, а старый длинноногий слуга, ковы-
ляя по песку, поспешно спустился к пристани. Как он ни торопился, бухту
он пересек не так уж скоро: несколько раз он клал весла, нагибался над
кормой и внимательно вглядывался в воду. Когда Рори приблизился к бере-
гу, мне показалось, что он сильно состарился, исхудал и как-то странно
избегает моего взгляда. Ялик подновили — на нем появились две новые ска-
мейки и несколько заплат из редкостного заморского дерева, названия ко-
торого я не знаю.
— Послушай-ка, Рори, — сказал я, когда мы отправились в обратный
путь, — какое хорошее дерево! Откуда оно у вас?
— Не больно-то оно поддается рубанку, — с неохотой пробормотал Рори.
Бросив весла, он наклонился над кормой точно так же, как когда он плыл
за мной, и, опираясь на мое плечо, стал с выражением ужаса вглядываться
в волны.
— Что случилось? — спросил я, растерявшись.
— Опять эта рыбища, — ответил старик, берясь за весла.
Больше мне ничего не удалось от него добиться — на все мои вопросы он
только таинственно на меня поглядывал и зловеще качал головой. Поддав-
шись необъяснимой тревоге, я также стал всматриваться в воду за кормой.
Она была прозрачной и зеркальной, но тут, на середине бухты, очень глу-
бокой. Некоторое время я ничего не видел, но потом мне почудилось, будто
что-то темное, может быть, большая рыба, а может быть, просто тень, нас-
тойчиво следует за яликом. И тут я вспомнил один из суеверных рассказов
Рори о том, как в Морвене на переправе, во время какой-то кровавой усо-
бицы между кланами, невиданная прежде рыба несколько лет провожала па-
ром, так что в конце концов никто уже не осмеливался переправляться на
другую сторону.
— Она поджидает… знает кого, — сказал Рори.
Мери встретила меня у самой воды, и мы поднялись с ней вверх по скло-
ну к аросскому дому. И снаружи и внутри я заметил много перемен. Сад был
обнесен оградой из того же дерева, какое пошло на починку лодки; на кух-
не стояли кресла, обтянутые чужеземной парчой, «а окне висели парчовые
занавески, на комоде красовались часы, но они не шли; с потолка свисала
медная лампа; накрытый к обеду стол щеголял тонкой скатертью и серебря-
ной посудой. Все эти новые богатства были выставлены напоказ в убогой,
так хорошо мне знакомой, старой кухне, где все еще стояли скамья с высо-
кой спинкой и табуреты, а в нише — кровать Рори; где солнце светило
сквозь широкую трубу на тлеющий в очаге торф; где на полке над очагом
лежали трубки, а на полу стояли треугольные плевательницы, наполненные
вместо песка ракушками; где каменные стены ничем не были украшены, а на
простом деревянном полу лежали три половичка, прежде единственное укра-
шение кухни, — три ковра бедняка, невиданные в городах, сплетенные из
холстины, черного сукна воскресных сюртуков и грубой дерюги, залоснив-
шейся оттого, что она долго терлась о лодочные скамьи. Эта кухня, как и
весь дом, славилась в этих краях — такой она была чистенькой и уютной, и
теперь, увидев эти нелепые, недостойные ее добавления, я возмутился и
даже почувствовал гнев. Если вспомнить, зачем я сам в этот раз приехал в
Арос, то подобное чувство следовало бы назвать неоправданным и неспра-
ведливым. Но в первую минуту оно опалило мое сердце огнем.
— Мери, — сказал я, — я привык звать это место моим родным домом, а
теперь я его не узнаю.
— А для меня это место всегда было родным домом, — ответила она, —
домом, где я родилась и где я хотела бы умереть. И мне тоже не по душе
эти вещи, не по душе, как они попали к нам, и все то, что они принесли с
собой. Лучше бы им сгинуть в море, чтобы теперь над ними плясали Веселые
Молодцы.
Мери всегда была серьезной — это, пожалуй, была единственная черта,
унаследованная ею от отца, — однако тон, которым она произнесла эти сло-
ва, был не только серьезным, но даже мрачным.
— Да, — сказал я, — я так и опасался, что вещи эти принесло кораблек-
рушение, то есть смерть. Правда, когда скончался мой отец, я вступил во
владение его имуществом без угрызений совести.
— Твой отец умер чистой смертью, как говорится, — ответила Мери.
— Верно, — продолжал я, — а кораблекрушение подобно божьей каре. Как
называлось это судно?
— Оно звалось «Христос-Анна», — произнес голос позади меня, и, обер-
нувшись, я увидел в дверях дядю.
Это был невысокий угрюмый человек с длинным лицом и очень темными
глазами; в пятьдесят шесть лет он был еще крепок и подвижен и с виду по-
ходил не то на пастуха, не то на матроса. Ни разу в жизни я не слышал
его смеха. Он постоянно читал Библию, много молился, как в обычае у ка-
мерониян, среди которых он рос; он вообще представляется мне во многом
схожим с этими горцами-проповедниками кровавых времен, предшествовавших
революции. Однако благочестие не принесло ему утешения и даже, как мне
казалось, не служило ему опорой. У него бывали припадки черной тоски,
когда он изнывал от страха перед адом, но в прошлом он вел не очень-то
праведную жизнь, о которой все еще вспоминал со вздохом, и по-прежнему
оставался грубым, суровым, мрачным человеком.
Пока он стоял на пороге, солнце освещало шотландский колпак на его
голове и трубку, заткнутую в петлицу куртки, а когда он вошел в кухню, я
заметил, что он, как и Рори, постарел и побледнел, что его лицо избороз-
дили глубокие морщины, а белки глаз отливают желтизной, точно старые
слоновьи клыки или кости мертвецов.
— «Христос-Анна», — повторил он, растягивая первое слово. — Ко-

щунственное название.
Я поздоровался с ним и похвалил его цветущий вид, сказав при этом,
что я опасался, не был ли он болен.
— Плоть моя здорова, — ответил он резко, — да, здорова и грешна, как
и твоя. Обедать! — крикнул он Мери, а затем вновь повернулся ко мне. —
Неплохие вещи, а? Часы-то какие! Только они не ходят, а скатерть самая
что ни на есть льняная. Хорошие, дорогие вещи! Вот за такое-то добро лю-
ди нарушают заповеди господни; за такое-то добро, а может, даже и поху-
же, люди восстают на бога и его заветы и горят за это в аду; потому-то в
Писании и называется оно проклятым. Эй, Мери, — вдруг раздраженно крик-
нул он, — почему ты не поставила на стол оба подсвечника?
— А к чему они нам среди бела дня? — спросила она.
Однако дядя ничего не желал слушать.
— Мы будем любоваться на них, пока можно, — сказал он.
И пара массивных подсвечников чеканного серебра была водружена на
стол, убранство которого и так уже не подходило простой деревенской кух-
не.
— Их выбросило на берег десятого февраля, часов так в десять вечера,
— начал рассказывать мне дядя. — Ветра не было, но волна шла крупная,
ну, Гребень их и затянул, как я полагаю. Мы с Рори еще днем видели, как
они старались выйти к ветру. Не слишком-то он слушался руля, этот «Хрис-
тос-Анна», все уваливался под ветер. Да, тяжеленько им пришлось. Матросы
так и не слезали с реев, а холод стоял страшный — вот-вот снег пойдет. А
ветер-то чуть подымется и тут же стихнет, только подразнит их надеждой.
Да, тяжеленько, тяжеленько им пришлось. Уж тот, кто добрался бы до бере-
га, мог бы возгордиться.
— И все погибли? — воскликнул я. — Да смилуется над ними бог!
— Ш-ш, — сказал он строго, — я не позволю молиться за мертвецов у мо-
его очага.
Я возразил, что в моем восклицании не было ничего папистского, а он
принял мои извинения с несвойственной ему покладистостью и тут же заго-
ворил о том, что, по-видимому, стало для него излюбленной темой:
— Мы с Рори отыскали его в Песчаной бухте, а все это добро было внут-
ри. В Песчаной бухте порой бывает толчея — то воду гонит к Веселым Мо-
лодцам, а то, когда идет прилив и слышно, как у дальнего конца Ароса ре-
вет Гребень, обратное течение заворачивает в Песчаную бухту. Оно-то и
подхватило этого «ХристаАнну» и понесло кормой вперед — нос лежит теперь
куда ниже кормы, и все днище открылось. Ну и треск был, когда его удари-
ло о камни! Господи, спаси нас и помилуй! Нелегко живется морякам, хо-
лодная у них, опасная жизнь. Я сам немало времени провел над пучиной
морской. И зачем только господь сотворил эту скверную воду! Он создал
долины и луга, сочные зеленые пастбища, тучную красивую землю…
И ликуют они и поют,
Ибо радость Ты им даровал, как говорится в стихотворном переложении
псалмов. Не то чтобы от этого они стали благочестивее, но зато красивы,
да и запоминать их легче. «Кто в море уходит на кораблях», — как в них
еще говорится, —
И трудится над бездной вод,
Тому господь свои труды
И чудеса узреть дает.
Ну, говорить-то легко. Давид, наверно, не слишком хорошо знал море, а
я одно скажу: да не будь это напечатано в Библии, так я бы уж подумал,
что не господь, а сам проклятый черный дьявол сотворил море. От него не
жди ничего хорошего, кроме рыбы. Ну, да Давид, небось, думал о том, как
господь несется на крыльях бури. Ничего не скажешь — хорошенькие чудеса
дал господь узреть «Христу-Анне». Да что там чудеса! Кара это была, кара
во тьме ночной посередь чудищ морской пучины. А души их — ты только по-
думай! — души их, может, не были еще готовы! Море — проклятое преддверье
ада!
Я заметил, что в голосе моего дяди слышалось неестественное волнение,
и он подкреплял свою речь жестами, чего прежде никогда не делал. При
этих последних словах, например, он наклонился, оперся о мое колено рас-
топыренными пальцами и, побледнев, заглянул: мне в лицо, и я увидел, что
его глаза горят глубоким огнем, а у рта залегли дрожащие складки.
Вошел Рори, и мы приступили к обеду, но это лишь ненадолго отвлекло
дядю от прежних мыслей. Правда он задал мне несколько вопросов о моих
успехах в колледже, но я заметил, что думает он о другом, и даже когда
он произносил свою импровизированную благодарственную молитву (как всег-
да, длинную и бессвязную), я, и в ней услышал отзвуки все той же темы,
ибо он молился, чтобы господь «был милосерден к бедным, безрассудным,
сбившимся с пути грешникам, всеми покинутым здесь у великих и мрачных
вод». Затем он повернулся к Рори.
— Была она там? — спросил дядя.
— Была, — сказал Рори.
Я заметил, что они оба говорили как бы между собой и с некоторым сму-
щением, а Мери покраснела и опустила взгляд. Отчасти желая показать свою
осведомленность и тем рассеять неловкость, а отчасти потому, что меня
снедало любопытство, я вмешался в их разговор.
— Вы имели в виду рыбу? — спросил я.
— Какую еще рыбу! — вскричал мой дядя. — Он про рыбу говорит! Рыба! У
тебя мозги зажирели. Только и думаешь, что о плотских желаниях. Это злой
дух, а не рыба!
Он говорил с большой горячностью, словно рассердившись. Должно быть,
мне не понравилось, что меня так резко оборвали, — молодежи свойственна
строптивость. Во всяком случае, насколько помню, я возразил ему и с жа-
ром стал обличать детские суеверия.
— А еще учишься в колледже! — язвительно произнес дядя Гордон. — Од-
ному богу известно, чему они вас там учат. Что же, по-твоему, в этой со-
леной пустыне нет ничего — там, где растут морские травы и копошатся
морские звери, куда солнце заглядывает изо дня в день? Нет, море похоже
на сушу, только куда страшнее. И раз есть люди на берегу, значит, есть
люди и в море — может, они и мертвецы, но все равно люди; а что до
дьяволов, так нет ужаснее морских дьяволов. Если уж на то пошло, то от
сухопутных дьяволов нет большого вреда. Давным-давно, когда я еще был
мальчишкой и жил на юге, так в Пиви-Мосс водился старый лысый дух. Я
своими глазами его видел — сидел он на корточках в трясине, а сам серый,
что могильный камень. Жуткий такой, вроде жабы, только трогать он никого
не трогал. Ну, конечно, шел бы мимо распутник, от которого господь от-
вернулся, какой-нибудь там нераскаянный грешник, так эта тварь на него
набросилась бы, — а вот в пучине морской водятся дьяволы, которые и доб-
рого христианина не пощадят. Да, господа хорошие, коли бы вы утонули
вместе с беднягами на «Христе-Анне», вы бы теперь на себе испробовали
милосердие моря. Поплавай вы по нему с мое, так ненавидели бы его еще

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Веселые молодцы

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Роберт Луис Стивенсон: Веселые молодцы

лютее, чем я. Да гляди вы глазами, которыми вас одарил господь, так по-
няли бы всю злобу моря, коварного, холодного, безжалостного, — и всего,
что водится в нем с господнего соизволения: крабы всякие, которые едят
мертвецов, чудовища-киты и рыбы — весь их рыбий клан — с холодной
кровью, слепые, жуткие твари. Знали бы вы, — вскричал он, — как оно
ужасно, море!
Эта неожиданная вспышка потрясла нас всех, а дядя после последнего
хриплого выкрика погрузился было в свои мрачные мысли. Однако Рори, лю-
битель и знаток всяческих суеверий, вывел его из задумчивости, задав ему
вопрос:
— Да неужто вы видели морского, дьявола?
— Видел, только неясно, — ответил дядя. — А коли бы простой человек
увидел его ясно, так, наверное, он и часа не прожил бы. Приходилось мне
плавать с одним пареньком — звали его Сэнди Габарт, — так вот он дьявола
увидел. Ну, и пришел ему тут же конец. Мы семнадцать дней как вышли из
Клайда — и пришлось нам тяжеленько, а шли мы на север с зерном и всякими
товарами для Маклеода. Ну, добрались мы почти до самых Катчалнов — как
раз прошли Соэу и начали длинный галс, думая, что так и дотянем до Коп-
нахау. Я эту ночь никогда не забуду: луна была в тумане, дул хороший ве-
тер, да не очень ровный. А еще — жутко же это было слушать — другой ве-
тер завывал наверху, среди страшных каменных вершин Катчалнов. Ну, так
Сэнди стоял у стакселя, и нам его не было видно с грот-мачты, где мы
крепили парус. Вдруг он как закричит. Я потянул сезень, точно с ума
свихнулся, потому что мне почудилось, будто мы повернули на Соэу. Да
только я ошибся — был это смертный крик бедняги Сэнди Габарта, ну, мо-
жет, предсмертный, потому что умер он через полчаса. И успел еще ска-
зать, что у самого бушприта вынырнул морской дьявол, или, может, морской
дух, или еще какая-то морская нечисть, и этот дьявол посмотрел на него
холодным жутким взглядом. И когда Сэнди помер, мы поняли, какой это знак
и почему ветер выл на Катчалнах. Тут он и обрушился на нас — и не ветер
это был, а гнев божий. И всю эту ночь мы работали, как сумасшедшие, а
когда опомнились, смотрим: мы уже в Лох-Ускева, и на Бенбекуле поют пе-
тухи.
— Это, небось, была русалка, — сказал Рори.
— Русалка?! — вскричал мой дядя с невыразимым презрением. — Бабьи
россказни! Никаких русалок нет!
— Ну, а на что он был похож? — спросил я.
— На что он был похож? Упаси бог, чтобы нам довелось это узнать! Была
у него какая-то голова, а больше Сэнди ничего не мог сказать.
Тогда Рори, уязвленный до глубины души, поведал несколько историй про
русалок, морских духов и морских коней, которые выходили на берег на
островах или нападали на рыбачьи суда — в открытом море. Мой дядя, нес-
мотря на свой скептицизм, слушал старика с боязливым любопытством.
— Ладно, ладно, — сказал он, — может, оно и так, может, я и ошибся,
да только в Писании про русалок ни слова не сказано.
— И про, аросский Гребень там тоже, небось, ни словечка не сказано, —
возразил Рори, и его довод, повидимому, показался дяде убедительным.
После обеда дядя повел меня на холм позади дома. День был безветрен-
ный и очень жаркий, зеркальную поверхность моря не морщила даже легкая
рябь, и тишину нарушали только привычное блеяние овец да крики чаек. Не
знаю, подействовала ли разлитая в природе благость на моего родича, но,
во всяком случае, он держался более разумно и спокойно, чем раньше. С
интересом, почти даже с увлечением обсуждая мое будущее, он только время
от времени возвращался к погибшему судну и к сокровищам, которые оно
принесло Аросу. Я же слушал его в каком-то тихом оцепенении, жадно впи-
вая глазами столь хорошо знакомый мне пейзаж, и с наслаждением вдыхал
морской воздух и дымок от горящего торфа — это Мери развела огонь в оча-
ге.
Миновал час, и мой дядя, который все это время исподтишка поглядывал
на маленькую бухту, встал и позвал меня за собой. Тут следует упомянуть,
что мощная приливная волна у юго-западной оконечности Ароса вызывает
волнение у всех его берегов. В Песчаной бухте на юге в определенные часы
прилива и отлива возникает сильное течение, но в северной бухточке (бух-
те Арос, как ее называют), у которой стоит дом и на которую теперь гля-
дел мой дядя, волнение возникает только перед самым концом отлива, да и
тогда его бывает трудно заметить, настолько оно незначительно. Когда ду-
ет ветер, его вообще не видно, но в тихие дни, выпадающие не так уж ред-
ко, на зеркальной поверхности бухты появляются странные, непонятные зна-
ки — назовем их морскими рунами. Подобное явление можно наблюдать в сот-
нях мест по всему побережью, и, наверно, есть немало юношей, которые за-
бавы ради пытались найти в этих рунах какой-нибудь намек на себя или на
людей близких им и дорогих. На эти-то знаки и указал мне теперь дядя,
причем с какой-то неохотой.
— Видишь вон ту рябь на воде? — спросил он. — Там, возле серой скалы?
Видишь? Ведь верно, что она похожа на букву?
— Конечно, — ответил я, — я сам это часто замечал.
Похоже на букву «X».
Дядя испустил тяжкий вздох, словно мой ответ горько его разочаровал,
и еле слышно произнес:
— Да, да… «Христос-Анна».
— А я, сэр, всегда полагал, что этот знак послан мне и означает
«храм».
— Значит, ты его и раньше видел? — продолжал он, не слушая меня. —
Дивное дело, страшное дело. Может, он поджидал здесь, как говорится, из-
начала века. Странное, страшное дело. — Тут он добавил другим тоном: — А
еще такой знак ты видишь?
— Вижу, — ответил я, — и очень ясно. У того берега, где дорога спус-
кается к воде, — большое «У».
— «У», — повторил он вполголоса и, помолчав, спросил: — А как ты это
толкуешь?
— Я всегда думал, что это указывает на Мери, сэр: ведь ее второе имя
— Урсула, — ответил я, краснея, так как не сомневался, что вот сейчас
должен буду объявить ему о своих намерениях. Однако мы думали о разном и
оба не следили за ходом мыслей собеседника. Дядя вновь не обратил ни ма-
лейшего внимания на мои слова и угрюмо понурился. Я решил бы, что он
просто ничего не слышал, если бы следующая его фраза не прозвучала, как
отголосок моей.

— Мери лучше ничего об этих письменах не говорить, — сказал он и за-
шагал вперед.
По берегу бухты Арос тянется полоска травы, удобная для ходьбы, и я
молча следовал по ней за моим безмолвным родичем. Признаюсь, я был нем-
ного расстроен тем, что лишился столь удобного случая сказать дяде про
мою любовь. Однако меня гораздо больше занимала происшедшая в нем пере-
мена. Он никогда не был добродушным, общительным человеком в буквальном
— смысле этого слова, но то, каким он бывал прежде даже в самые черные
минуты, все же не подготовило меня к столь странному преображению. Одно,
во всяком случае, было несомненно: его, как говорится, что-то грызло. И
я принялся мысленно перебирать слова, начинающиеся с буквы «У», — «уны-
ние», «успех», «удача» и все в том же духе, как вдруг словно споткнулся
о слово «убийство». Я все еще размышлял над зловещим звучанием и роковым
смыслом этого слова, когда мы достигли места, откуда открывался вид на
весь остров — позади виднелась бухта Арос и дом, впереди расстилался
океан, усеянный на севере островками, а на юге — синий и ничем не огра-
ниченный. Тут мой проводник остановился и некоторое время молча смотрел
на бесконечный водный простор. Затем он повернулся ко мне и сильно сжал
мой локоть.
— По-твоему, там ничего нет? — спросил он, указывая трубкой на океан,
и тут же вскричал с каким-то диким торжеством: — Послушай, что я тебе
скажу! Там все дно кишит мертвецами, как крысами.
Тут он повернулся, и мы направились к дому, не сказав больше друг
другу ни слова.
Я мечтал остаться с Мери наедине, но только после ужина мне наконец
удалось улучить минуту, чтобы поговорить с ней. Я знал, что нас скоро
могут прервать, а поэтому не стал тратить времени и сразу высказал все,
что было у меня на душе.
— Мери, — сказал я, — я приехал в Арос, чтобы проверить одну свою до-
гадку. Если я не ошибся, то мы все сможем уехать отсюда, не заботясь бо-
лее о хлебе насущном, — я сказал бы и больше, только не хочу давать обе-
щания, которые могут оказаться опрометчивыми. Но я лелею надежду, кото-
рая для меня важнее всех богатств в мире, — тут я помолчал. — Ты ведь
знаешь, о чем я говорю, Мери.
Она молча отвела глаза от моего лица, но и это меня не остановило.
— Я всегда думал только о тебе, — продолжал я, — время идет, а я ду-
маю о тебе все больше, и ты мне все дороже. Без тебя мне в жизни нет ни
счастья, ни радости. Ты зеница моего ока.
Она по-прежнему не смотрела на меня и ничего мне не ответила, но мне
показалось, что ее рука дрожит.
— Мери! — вскричал я со страхом. — Может быть, я тебе не нравлюсь?
— Ах, Чарли, — сказала она, — разве сейчас время говорить об этом? Не
говори со мной пока, ни о чем меня не спрашивай. Труднее всего будет
ждать не тебе!
В ее голосе слышались слезы, и я думал только о том, как бы ее уте-
шить.
— Мери-Урсула, — сказал я, — не говори больше ничего. Я приехал не
для того, чтобы огорчать тебя. Как ты хочешь, так и будет, — и тогда,
когда назначишь ты. К тому же ты сказала мне все, что я хотел узнать.
Еще только один вопрос: что тебя тревожит?
Она призналась, что тревожится из-за отца, но ничего не захотела
объяснить и, покачав головой, сказала только, что он нездоров, стал сов-
сем на себя не похож и что у нее сердце разрывается от жалости. О погиб-
шем корабле она ничего не знала.
— Я туда и не ходила, — сказала она. — Зачем мне было на него смот-
реть, Чарли? Все эти бедняги давно покинули наш мир и почему только они
не взяли с собой свое добро! Бедные, бедные!
После этого мне не просто было рассказать ей про
«Эспирито Санто». Тем не менее я сообщил ей о моем открытии, и при
первых же словах она вскрикнула от удивления.
— В мае в Гризепол приезжал человек, — сказала она. — Маленький та-
кой, желтолицый, с черными волосами — так люди рассказывали. Бородатый,
с золотыми кольцами на пальцах. И он всех — встречных и поперечных
расспрашивал про этот самый корабль.
Доктор Робертсон поручил мне разобрать старинные документы в конце
апреля. И тут я вдруг вспомнил, что их разбирали по просьбе испанского
историка (во всяком случае, так он себя называл), который явился к рек-
тору с самыми лестными рекомендациями и объяснил, что собирает сведения
о дальнейшей судьбе кораблей Непобедимой Армады.
Сопоставив эти факты, я решил, что приезжий «с золотыми кольцами на
пальцах» был, вероятно, тем же мадридским историком, который посетил
доктора Робертсона. В таком случае он скорее разыскивал сокровище для
себя, а вовсе не собирал сведения для какогонибудь ученого общества. Я
подумал, что мне не следует терять времени, а нужно браться за дело, и
если на дне Песчаной бухты и правда покоится корабль, как, быть может,
предполагал не только я, но и он, то его богатства должны достаться не
этому авантюристу в кольцах, а Мери и мне, и всему доброму старому чест-
ному роду Дарнеуэев.

ГЛАВА III
МОРЕ И СУША В ПЕСЧАНОЙ БУХТЕ

На следующее утро я встал спозаранку и, перекусив на скорую руку,
приступил к поискам. Какой-то голос в моей душе шептал мне, что я непре-
менно отыщу испанский галеон, и хотя я старался не поддаваться столь ра-
дужным надеждам, тем не менее на сердце у меня было легко и радостно.
Арос — скалистый островок, весь в каменных россыпях, где косматятся па-
поротник и вереск. Мой путь вел почти прямо с севера на юг через самый
высокий холм, и хотя пройти мне было нужно всего две мили, времени и сил
на это потребовалось больше, чем на четыре мили по ровной дороге. На
вершине я остановился. Холм этот не очень высок — не более трехсот фу-
тов, но все же он гораздо выше прилегающих к морю низин Росса, и с него
открывается великолепный вид на море и окрестные острова. Солнце взошло
уже довольно давно и сильно припекало мне затылок; воздух застыл в тяже-
лой грозовой неподвижности, но был удивительно прозрачен; далеко на се-
верозападе, где островки были особенно густы, висела небольшая гряда
лохматых облаков, а голову Бен-Кайо окутывали уже не ленты, а плотный
капюшон тумана. Погода таила в себе угрозу. Море, правда, было гладким,
как стекло, — Гребень был лишь морщинкой, а Веселые Молодцы — легкими
шапками пены; однако мое зрение и слух, давно свыкшиеся с этими местами,
различали в море скрытую тревогу; и на вершине холма я услышал, как оно
вдруг словно глубоко вздохнуло, и даже Гребень, несмотря на свое спо-

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8