Рубрики: ПРИКЛЮЧЕНИЯ

книги про приключения, путешествия

Черная стрела

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Роберт Луис Стивенсон: Черная стрела

— Я попытаюсь пройти мимо часовых, — ответил Дик. — И если кто-нибудь
остановит меня, я спокойно скажу, что иду молиться за Пройдоху. В церкви
уже, вероятно, молятся о его бедной душе.
— Выдумка несколько простовата, — сказала девушка, — но может сойти.
— Тут дело не в выдумке, а в дерзости; — возразил молодой Шелтон. — В
трудную минуту дерзость лучше всяких ухищрений.
— Вы правы, — сказала она. — Хорошо, ступайте, и да хранит вас небо!
Вы оставляете здесь несчастную девушку, которая любит вас, а также дру-
гую, которая питает к вам самую нежную дружбу. Помня о нас, будьте осто-
рожны и не подвергайте себя опасности.
— Иди, Дик, — сказала Джоанна. — Уходя, ты подвергаешь себя не
большей опасности, чем оставаясь здесь. Иди, ты уносишь с собой мое
сердце. Да хранят тебя святые!
Дик прошел мимо первого часового с таким уверенным видом, что тот
только изумленно взглянул на него. Но на второй площадке воин преградил
ему путь копьем, спросил, как его зовут и зачем он идет.
— Pax vobiscum, — ответил Дик. — Я иду помолиться за душу бедного
Пройдохи.
— Охотно верю, — ответил часовой, — но идти одному не разрешается.
Он перегнулся через дубовые перила и пронзительно свистнул.
— К вам идет человек! — крикнул он и позволил Дику пройти.
В конце лестницы стояла стража, ожидавшая его прихода. И когда часо-
вой еще раз повторил свои слова, начальник стражи приказал четырем вои-
нам проводить его до церкви.
— Не давайте ему ускользнут», молодцы, — сказал он. — Отведите его к
сэру Оливеру, если вам жизнь дорога!
Открыли дверь. Двое воинов взяли Дика под руки, третий пошел впереди
с факелом, а четвертый, держа наготове лук и стрелу, замыкал шествие. В
таком порядке они проследовали через сад, сквозь плотную ночную тьму и
падающий снег и подошли к слабо освещенным окнам монастырской церкви.
У западного портала стоял пикет запорошенных снегом стрелков, которые
прятались от ветра под аркой. Проводники Дика сказали им несколько слов,
и только тогда их пропустили в святилище.
Церковь была слабо освещена восковыми свечами, горевшими в алтаре, и
двумя-тремя лампами, висевшими на сводчатом потолке перед усыпальницами
знатных семей. Посреди церкви, в гробу, лежал мертвый шпион с набожно
сложенными руками.
Под сводами раздавалось торопливое бормотание молящихся; на клиросе
стояли коленопреклоненные фигуры в рясах, а на ступенях высокого алтаря
священник в Облачении служил обедню.
При виде новоприбывших один из одетых в рясу мужчин поднялся на ноги
и, сойдя с клироса, спросил шедшего впереди воина, что привело их в цер-
ковь. Из уважения к службе и покойнику они разговаривали вполголоса; но
эхо громадного пустого здания подхватывало их слова и глухо повторяло в
боковых приделах.
— Монах! — сказал сэр Оливер (ибо это был он), выслушав донесение
стрелка. — Брат мой, я не ожидал вашего прихода, — продолжал он, повора-
чиваясь к молодому Шелтону. — Кто вы? И по чьей просьбе вы присоединяете
свои молитвы к нашим? » Дик, не снимая капюшона с лица, сделал сэру Оли-
веру знак отойти немного в сторону от стрелков. И как только священник
отошел. Дик сказал:
— Я не надеюсь обмануть вас, сэр. Моя жизнь в ваших руках.
Сэр Оливер вздрогнул, его толстые щеки побледнели; он долго молчал.
— Ричард, — сказал он наконец, — я не знаю, что привело тебя сюда;
наверно, что-нибудь дурное. Но во имя нашей прошлой дружбы я тебя не вы-
дам. Ты просидишь всю ночь на скамье рядом со мной; ты просидишь со мной
до тех пор, пока милорд Шорби не будет Обвенчан; если все вернутся домой
невредимыми, если ты не замышляешь ничего дурного, ты уйдешь куда захо-
чешь. Но если ты пришел сюда ради крови, кровь «та падет на твою голову.
Аминь!
Священник набожно перекрестился, повернулся и поклонился алтарю.
Он сказал несколько слов солдатам, взял Дика за руку, провел его на
клирос и посадил рядом с собой на скамью. Молодой человек приличия ради
сейчас же опустился на колени и, казалось, погрузился в молитву.
Но мысли его и глаза блуждали по сторонам. Он заметил, что трое вои-
нов, вместо того чтобы вернуться домой, спокойно уселись в боковом прит-
воре; и он не сомневался, что они остались здесь по приказанию сэра Оли-
вера. Итак, он в западне. Эту ночь он проведет в церкви, среди мерцающих
огоньков и призрачных теней, глядя на бледное лицо убитого им человека;
а утром его возлюбленную у него на глазах обвенчают с другим.
Но, несмотря на грустные мысли, он овладел собой и терпеливо ждал.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
В МОНАСТЫРСКОЙ ЦЕРКВИ

В монастырской церкви города Шорби служба шла, не прекращаясь, всю
ночь, то под пение псалмов, то под звон колокола.
За шпиона Пройдоху молились усердно. Он лежал так, как его положили:
мертвые руки, скрещенные на груди, мертвые глаза, устремленные в пото-
лок. А рядом, на скамье, юноша, убивший его, ожидал в сильнейшей тревоге
наступления утра.
Только однажды в продолжение этих часов сэр Оливер обернулся к своему
пленнику.
— Ричард, — прошептал он, — сын мой, если ты задумал сделать мне зло,
я хочу уверить тебя, что ты замышляешь против невинного человека. Я сам
признаю себя грешным перед лицом небес, но перед тобой я безгрешен.
— Отец мой, — так же тихо ответил Дик, — верьте мне, я ничего против
вас не замышляю; однако я не могу забыть, как неловко вы оправдывались.
— Человек может совершить преступление неумышленно, — ответил священ-
ник. — Человек может быть ослеплен, может выполнять чужую волю, не ве-
дая, что творит. Так было и со мной. Я заманил твоего отца в западню. Но
я не ведал, что творил, и да будет мне свидетелем бог, который видит нас
с тобой в этом священном месте.
— Весьма возможно, — ответил Дик. — Однако посмотрите, какую страшную
паутину вы сплели; я одновременно и пленник ваш и судья. Вы одновременно
и угрожаете мне смертью и стараетесь умилостивить меня. Мне кажется, ес-

ли бы вы всегда были честным человеком и добрым священником, вам не
пришлось бы ни бояться меня, ни ненавидеть. А посему вернитесь к своим
молитвам. Я повинуюсь вам, так как мне ничего другого не остается; но я
не желаю обременять себя вашим обществом.
Священник опустил голову на руки, точно склонясь под бременем горя, и
вздохнул так тяжело, что чуть было не пробудил в сердце юноши чувство,
похожее на сострадание. Сэр Оливер больше не пел псалмов. Дик слышал
лишь, как стучали четки в его руках и как он сквозь зубы бормотал молит-
вы.
Еще немного, и серый рассвет начал пробиваться сквозь расписные окна
церкви; мерцающие огоньки свеч побледнели. Свет понемногу становился все
ярче, и вдруг сквозь окна на юго-восточной стороне церкви Прорвались ро-
зовые солнечные лучи и заиграли на Стенах. Буря кончилась; снежные тучи
ушли, и новый зимний день весело озарил покрытую снегом землю.
Церковнослужители засуетились; гроб отнесли в покойницкую, кровавые
пятна на плитах счистили, чтобы они не омрачили зловещим своим видом
свадьбы лорда Шорби. Лица духовных особ, такие скорбные ночью, стали ве-
селее, чтобы не испортить предстоявшую радостную церемонию. Возвещая
приближение дня, в церкви появились набожные прихожане. Они падали ниц
перед алтарем и дожидались своей очереди исповедоваться.
Началась суета, во время которой нетрудно было обмануть бдительность
часовых сэра Дэниэла, стоявших у дверей. Обводя церковь усталым взором.
Дик остановил его на монахе, который оказался не кем иным, как Уиллом
Лоулессом.
Бродяга тоже узнал своего начальника и украдкой подмигнул ему.
Дик вовсе не собирался прощать старому плуту несвоевременное
пьянство, однако не хотел впутывать его в свою беду и дал ему понять,
как мог яснее, чтобы он убирался.
Лоулесс, казалось, понял его, так как сразу исчез за колонной; Дик
облегченно вздохнул.
Каков же был его ужас, когда он почувствовал, что кто-то дергает его
за рукав, и увидел рядом с собой старого разбойника, погруженного в мо-
литву.
Внезапно сэр Оливер встал со своего места и, проскользнув мимо скаме-
ек, подошел к воинам, стоявшим в боковом приделе. Если так легко было
возбудить подозрения священника, значит, уже поздно, и Лоулесс такой же
пленник, как и Дик.
— Не шевелись, — прошептал Дик. — Мы в отчаянном положении, и все
из-за твоего вчерашнего свинства. Неужели, увидев меня здесь, где я не
имею ни права, ни охоты находиться, ты — чтоб тебе издохнуть! — не мог
почуять недоброе и убраться?
— Нет, — ответил Лоулесс, — я думал, вы получили вести от Эллиса и
сидите здесь по его поручению.
— От Эллиса? — спросил Дик. — Разве Эллис вернулся?
— Конечно, — ответил бродяга. — Он вернулся прошлой ночью и жестоко
отколотил меня за то, что я был пьян. Итак, вы отомщены, мастер Шелтон!
Бешеный человек этот Эллис Дэкуорт! Он прискакал сюда из Кравена, чтобы
расстроить свадьбу; а уж если он что задумал, то добьется своего.
— Что касается нас с тобою, брат, — хладнокровно сказал Дик, — мы оба
люди конченые. Я сижу здесь в качестве заложника и должен отвечать голо-
вой за ту самую свадьбу, которую он собирается расстроить. Клянусь рас-
пятием, у меня прекрасный выбор — потерять возлюбленную или жизнь! Лад-
но, жребий брошен, пусть пропадает жизнь.
— Клянусь небом! — воскликнул Лоулесс, приподнимаясь. — Я ухожу!
Но Дик положил руку ему на плечо.
— Друг Лоулесс, сиди смирно, — сказал он. — У тебя есть глаза, взгля-
ни-ка вон туда в угол, за алтарь. Разве ты не видишь, что при малейшей
твоей попытке подняться вон те вооруженные люди встанут и схватят тебя?
Покорись, друг. Ты был храбр на корабле, когда думал, что утонешь в мо-
ре; будь храбр и теперь, когда придется умирать на виселице.
— Мастер Дик, — задыхаясь, сказал Лоулесс, — уж очень неожиданно все
это обрушилось на меня. Дайте мне минутку передохнуть, и, клянусь обед-
ней, я буду таким же храбрецом, как вы.
— Я в храбрости твоей не сомневаюсь! — сказал Дик. — Если бы ты знал;
как мне не хочется умирать, Лоулесс! Но раз слезами горю не поможешь,
стоит ли плакать?
— Вы правы! — согласился Лоулесс. — Э, что тревожиться из-за смерти!
Она все равно придет, начальник, рано или поздно! А смерть на виселице,
говорят, легкая смерть, хотя ни один повешенный еще не вернулся с того
света, чтобы подтвердить это!
Кончив свою речь, отважный плут откинулся на спинку скамьи, скрестил
руки и принялся поглядывать вокруг с самым наглым и беспечным видом.
— Сейчас надо вести себя смирно, — сказал Дик. — Мы ведь не знаем,
что задумал Дэкуорт. Если дело обернется плохо, мы все-таки попытаемся
убраться отсюда.
Умолкнув, они услышали отдаленные звуки веселой музыки, которая,
приближаясь, становилась все громче и веселей. Колокола на колокольне
гудели оглушительно, церковь наполнилась людьми, которые стряхивали с
себя снег, похлопывали руками и дули на окоченевшие пальцы. Западная
дверь широко распахнулась, и за ней стала видна часть залитой солнцем
заснеженной улицы. Утренний холод ворвался в церковь. Все это свиде-
тельствовало о том, что лорд Шорби хочет венчаться как можно раньше и
что свадебная процессия приближается.
Воины лорда Шорби уже расчищали проход в среднем-приделе, оттесняя
народ копьями. Затем показались музыканты. Флейтисты и трубачи побагро-
вели от натуги, а барабанщики и цимбалисты колотили так, точно старались
заглушить друг друга.
Подойдя к дверям храма, они остановились и построились в два ряда,
отбивая такт ногами по мерзлому снегу. Пышный свадебный кортеж прошел
между рядами, наряды были так разнообразны и ярки, столько было выстав-
лено напоказ шелка и бархата, мехов и атласа, вышивок и кружев, что про-
цессия эта сверкала на снегу, словно клумба цветов или расписное окно в
стене.
Впереди шла невеста, печальная, бледная, как снег. Она опиралась на
руку сэра Дэниэла; ее сопровождала подружка, маленькая леди, с которой
Дик познакомился прошлой ночью. Следом за невестой шел в сверкающей
одежде сам жених, приволакивая подагрическую ногу. Когда он ступил на
порог храма и снял шляпу, стало видно, как порозовела от волнения его
лысина.
И вот наступил час Эллиса Дэкуорта.
Оглушенный, раздираемый противоречивыми чувствами, Дик сидел, впив-
шись руками в спинку передней скамьи. Вдруг он заметил движение в толпе.
Люди подались назад, глядя вверх и воздевая руки. Подняв голову, Дик

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Черная стрела

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Роберт Луис Стивенсон: Черная стрела

Он снова побежал; Мэтчем с трудом поспевал за ним. По правде говоря,
оба едва волочили ноги и ловили воздух ртом, как рыбы. У Мэтчема заколо-
ло в боку; голова его кружилась. У Дика ноги были как свинцовые. Они бе-
жали из последних сил, но все-таки бежали.
Внезапно чаща кончилась. Перед ними лежала дорога из Райзингэма в
Шорби, окаймленная с обеих сторон неприступной стеной леса.
Дик остановился. И тут он услышал какой-то непонятный шум. Непрерывно
нарастая, он напоминал завывание ветра, но вскоре в этом завывании Дик
различил топот несущихся вскачь лошадей. И вот из-за поворота дороги
выскочил отряд вооруженных всадников; он мгновенно пронесся мимо мальчи-
ков и исчез. Всадники мчались в полном беспорядке, — видимо, они спаса-
лись бегством; многие из них были ранены. Рядом неслись, высоко подкиды-
вая окровавленные седла, лошади без седоков. Это удирали остатки армии,
разгромленные в большом сражении.
Топот лошадей, промчавшихся в сторону Шорби, уже начал замирать вда-
ли, как вновь послышалось цоканье копыт и на дороге появился еще один
всадник, судя по его великолепным доспехам, человек высокого положения.
Следом за ним потянулись обозные телеги. Возницы неистово подстегивали
кляч, и клячи бежали неуклюжей рысью. Эти обозники, видимо, удрали в са-
мом начале сражения, но трусость не принесла им пользы. Едва они порав-
нялись с тем местом, где стояли удивленные мальчики, как какой-то воин в
изрубленных латах, вне себя от бешенства, догнал телеги и начал избивать
возниц рукоятью меча. Многие побросали свои телеги и скрылись в лесу.
Оставшихся воин рубил направо и налево, нечеловечески громко бранясь и
обзывая их трусами.
Между тем шум вдали все усиливался; ветер доносил громыханье телег,
конский топот, крики воинов. Ясно было, что целая армия, словно наводне-
ние, хлынула на дорогу.
Дик нахмурился. По этой дороге он собирался идти до поворота на Холи-
вуд, а теперь надо было искать другой путь. А главное, он узнал знамена
графа Райзингэма и понял, что сторонники Ланкастерской розы потерпели
полное поражение. Успел ли сэр Дэниэл присоединиться к ланкастерцам? Не-
ужели и он тоже разбит? Неужели и он бежал? Или, быть может, он запятнал
свою честь изменой и перешел на сторону Йорка? Неизвестно, что хуже.
— Идем, — угрюмо сказал Дик.
И побрел назад в чащу. Мэтчем устало ковылял за ним.
Они молча шли по лесу. Было уже поздно; солнце опускалось в болото за
Кэттли; вершины деревьев багровели в его лучах, но тени становились все
гуще, и в воздухе повеяло ночным холодом.
— Эх, если бы поесть! — воскликнул Дик, остановившись.
Мэтчем сел на землю и заплакал.
— Вот из-за ужина ты плачешь, зато, когда нужно было спасать людей,
ты был спокоен, — презрительно сказал Дик. — На твоей совести семь чело-
век, мастер Джон; и этого я тебе никогда не прощу.
— На моей совести? — воскликнул Мэтчем яростно. — На моей? А на твоем
кинжале красная человеческая кровь! За что ты убил беднягу? Он поднял
лук, но не выстрелил; он мог тебя убить, но пощадил! Велика храбрость —
убить безоружного, как котенка!
Дик онемел от оскорбления.
— Я убил его в честном бою. Я кинулся на него, когда он поднял лук! —
воскликнул он.
— Ты убил его, как трус, — возразил Мэтчем. — Ты крикун и хвастуниш-
ка, мастер Дик! У всякого, кто сильнее тебя, ты будешь валяться в ногах!
Ты не умеешь мстить. Смерть твоего отца осталась неотмщенной, и его нес-
частный дух напрасно молит о возмездии. А вот если какое-нибудь слабое
существо, не умеющее драться, подружится с тобой, она погибнет.
Дик был слишком взбешен, чтобы обратить внимание на слово «она».
— Вздор! — крикнул он. — Возьми любых двух человек, и всегда окажет-
ся, что один сильнее, а другой слабее. Сильный побеждает слабого, и это
правильно. А тебя, мастер Мэтчем, за твою строптивость и неблагодарность
следует выдрать ремнем, и я тебя выдеру.
И Дик, умевший в самом сильном гневе казаться спокойным, начал расс-
тегивать свой пояс.
— Вот что ты получишь на ужин, — сказал он, мрачно усмехаясь.
Мэтчем перестал плакать; он был бел как полотно, но твердо смотрел
Дику в лицо и не двигался. Дик шагнул вперед, подняв ремень. Но тут же
остановился, смущенный большими глазами и осунувшимся, усталым лицом
своего товарища. Дик заколебался.
— Признайся, что ты неправ, — запинаясь, проговорил он.
— Нет, я прав, — сказал Мэтчем. — Бей меня! Я хромаю; я устал; я не
сопротивляюсь; я не сделал тебе ничего дурного. Так бей же меня, трус!
Услышав эти оскорбительные слова. Дик взмахнул поясом. Но Мэтчем так
вздрогнул, так сжался весь от страха, что у Дика снова не хватило реши-
мости нанести удар. Рука с ремнем опустилась; он не знал, как поступить,
и чувствовал себя дураком.
— Чтоб ты сдох от чумы! — сказал он. — Если у тебя слабые руки, так
придержи свой язык. Но бить я тебя не могу, пусть меня лучше повесят!
И он надел свой пояс.
— Бить я тебя не буду, — продолжал он, — но простить тебе я никогда
не прощу. Я тебя не знал. Ты был врагом моего господина, — я отдал тебе
свою лошадь; я отдал тебе свой обед, а ты говорил, что я сделан из дере-
ва. Ты обозвал меня трусом и хвастунишкой. Нет, мера моего терпения пе-
реполнена, клянусь! Теперь я вижу, как выгодно быть слабым: ты можешь
совершать самые гнусные поступки, и никто тебя не накажет; ты можешь ук-
расть у человека оружие, когда ему грозит опасность, и человек этот не
посмеет потребовать его у тебя, — ведь ты такой слабый! Значит, если
кто-нибудь направит на тебя копье и крикнет тебе, что он слаб, ты должен
дать ему пронзить себя? Вздор! Глупости!
— А все-таки ты меня не бьешь, — сказал Мэтчем.
— Черт с тобой! — ответил Дик. — Я займусь твоим воспитанием. Ты дур-
но воспитан, но все же в тебе есть что-то хорошее, и главное, ты вытащил
меня из реки. Впрочем, об этом я вспоминать не хочу. Я решил быть таким
же неблагодарным, как ты. Однако нужно идти. Если ты хочешь попасть в
Холивуд сегодня ночью или хотя бы завтра утром, мы должны торопиться.
Но если к Дику и вернулось его добродушие, Мэтчем не простил ему ни-
чего. Нелегко ему было забыть и грубость Дика, и убийство лесного
удальца, и, самое главное, поднятый ремень.

— Приличия ради благодарю тебя, — сказал Мэтчем. — Но, пожалуй, я и
без тебя найду дорогу, добрый мастер Шелтон. Лес широк; ты ступай нале-
во, а я пойду направо. Я у тебя в долгу: ты накормил меня обедом и про-
читал мне нравоучение, — при случае я отблагодарю тебя. Всего хорошего!
— Ну и убирайся! — крикнул Дик. — И черт с тобой!
Они пошли в разные стороны, не заботясь о направлении и думая только
о своей ссоре. Но не прошел Дик и десяти шагов, как Мэтчем окликнул его
и побежал за ним.
— Дик, — сказал он, — мы нехорошо с тобой попрощались. Вот тебе моя
рука и вот тебе мое сердце. За все, что ты сделал для меня, за твою по-
мощь мне я благодарю тебя, и не из приличия только, а от всей души. Все-
го тебе хорошего!
— Ну что же, друг, — сказал Дик, пожимая протянутую руку, — желаю,
чтоб тебе везло во всем. Но боюсь, что не повезет. Слишком уж ты любишь
спорить.
Они расстались во второй раз. И снова разлука их не состоялась, но
теперь уже не Мэтчем побежал за Диком, а Дик за Мэтчемом.
— Возьми мой арбалет, — сказал он. — Ведь у тебя нет никакого оружия.
— Арбалет? — воскликнул Мэтчем. — Да у меня не хватит силы натянуть
его. К тому же я и целиться не умею. Арбалет не принесет мне никакой
пользы, добрый мальчик. Благодарю тебя.
Приближалась ночь, и в тени ветвей они уже с трудом различали лица
друг друга.
— Погоди, я немного провожу тебя, — сказал Дик. — Ночь темна. Я дове-
ду тебя хотя бы до тропинки, а то один ты можешь заблудиться.
Не сказав больше ни слова, он пошел вперед, и Мэтчем опять, побрел за
ним. Становилось все темней и темней; лишь изредка сквозь густые ветви
видели они небо, усеянное мелкими звездами. Шум разгромленной армии лан-
кастерцев все еще доносился до них, но с каждым их шагом он становился
слабей и глуше.
Примерно через полчаса они вышли на большую поляну, поросшую верес-
ком. Кое-где, словно островки, над ней возвышались кущи тисов, слабо
озаренные мерцанием звезд. Мальчики остановились и посмотрели друг на
друга.
— Ты устал? — спросил Дик.
— Я так устал, — ответил Мэтчем, — что хотел бы лечь и умереть.
— Я слышу журчание ручья, — сказал Дик. — Дойдем до него и напьемся;
меня мучит жажда.
Местность медленно понижалась, и, действительно, на дне долины они
нашли маленький лепечущий ручеек, который бежал между ивами. Они упали
ничком на землю и, вытянув губы, вдоволь напились воды, отражавшей звез-
ды.
— Дик, — сказал Мэтчем, — я выбился из сил. Я ничего больше не могу.
— Когда мы спускались сюда, я видел какую-то яму, — сказал Дик. — За-
лезем в нее и заснем.
— Ах, как я хочу спать! — воскликнул Мэтчем.
Яма была песчаная и сухая; ветви кустов, словно навес, склонялись над
ней. Мальчики влезли в яму, легли и крепко прижались друг к другу, чтобы
согреться; ссора их была забыта. Сон окутал их, как облако, и они мирно
заснули под росою и звездами.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ
ЧЕЛОВЕК С ЗАКРЫТЫМ ЛИЦОМ

Они проснулись в предрассветных сумерках. Птицы еще не пели, а только
неуверенно щебетали; и солнце еще не встало, но весь восточный край неба
был охвачен торжественной многоцветной зарей. Голодные, измученные, они
неподвижно лежали в блаженной истоме. И вдруг услышали звяканье коло-
кольчика.
— Звонят! — сказал Дик, приподнимаясь. — Неужели мы так близко от Хо-
ливуда?
Колокольчик звякнул снова и на этот раз гораздо ближе; надтреснутый
звон его, нарушивший утреннюю тишину, уже не умолкал, все время прибли-
жаясь.
— Что это? — спросил Дик, окончательно просыпаясь.
— Кто-то идет, — ответил Мэтчем, — и при каждом его шаге звенит коло-
кольчик.
— Я это и сам понимаю, — сказал Дик. — Но кто может бродить здесь с
колокольчиком? Кому нужен колокольчик в Тэнстоллском лесу? Джон, — при-
бавил он, — смейся надо мной, если хочешь, но мне этот звон не нравится.
— Да, — сказал Мэтчем и вздрогнул, — в этом звоне есть что-то тоскли-
вое. Если бы не рассвет…
Но тут колокольчик зазвенел гораздо сильнее и вдруг умолк.
— Можно подумать, что кто-то бежал с колокольчиком, прочитал «отче
наш» и с разбегу прыгнул в воду, — заметил Дик.
— А теперь он снова идет медленно, — прибавил Мэтчем.
— Не так уж медленно, Джон, — ответил Дик. — Напротив, он очень быст-
ро к нам приближается. Либо он удирает от кого-то, либо за кем-то гонит-
ся сам. Разве ты не слышишь, что звон с каждым мгновением все ближе?
— Он уже совсем рядом, — сказал Мэтчем.
Они стояли на краю ямы; а так как яма была на верхушке небольшого
бугра, они видели всю поляну до самого леса. В серых утренних сумерках
они ясно различали белую ленту тропинки, которая проходила в каких-ни-
будь ста ярдах от ямы и пересекала всю поляну с востока на запад. Дик
рассудил, что тропинка эта, по всей видимости, должна была вести в замок
Мот.
Не успел он это подумать, как на тропинке, выйдя из чащи леса, поя-
вился человек, закутанный в белое. Он остановился на мгновение, словно
для того, чтобы получше осмотреться; затем, низко пригнувшись к земле,
неторопливо двинулся вперед через заросшую вереском поляну. Колокольчик
звенел при каждом его шаге. У него не было лица: белый мешок, в, котором
не были прорезаны даже отверстия для глаз, закрывал всю его голову; че-
ловек этот нащупывал дорогу палкой.
Смертельный ужас охватил мальчиков.
— Прокаженный! — сказал Дик, задыхаясь.
— Его прикосновение — смерть, — сказал Мэтчем. — Бежим!
— Зачем бежать? — возразил Дик. — Разве ты не видишь, что он совсем
слепой? Он нащупывает дорогу палкой. Давай лежать и не двигаться; ветер
дует от нас к нему, и он пройдет мимо, не причинив нам никакого вреда.
Бедняга! Он достоин жалости, а не страха! Я пожалею его, когда он прой-
дет, — ответил Мэтчем.
Прокаженный находился уже совсем недалеко от них. Взошло солнце и

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Черная стрела

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Роберт Луис Стивенсон: Черная стрела

увидел трех человек, которые, натянув луки, склонились с хоров. Взлетели
стрелы, и, прежде чем толпа успела вскрикнуть, неведомые стрелки, как
птицы, вспорхнули со своих жердочек и исчезли.
В церкви поднялся невообразимый переполох; священнослужители в ужасе
повскакали со своих мест; музыка смолкла; колокола звонили еще несколько
мгновений, но слух о беде скоро долетел даже до колокольни, и звонари,
раскачивавшиеся на веревках, тоже прекратили свою веселую работу.
Прямо посреди церкви лежал мертвый жених, пронзенный двумя черными
стрелами. Невеста упала в обморок. Возвышаясь над толпой, стоял
разъяренный и застигнутый врасплох сэр Дэниэл; длинная стрела, трепеща,
торчала из его левого предплечья; другая задела его темя, и по лицу
струилась кровь.
Задолго до того, как начались поиски, виновники этого трагического
происшествия прогремели по винтовой лестнице и скрылись через боковую
дверь.
Несмотря на то, что Дик и Лоулесс были заложниками, они вскочили при
первой тревоге и отважно пытались пробиться к дверям. Но им помешали
тесно сдвинутые скамейки и столпившиеся в испуге священники. Они стои-
чески возвратились на свои места.
Внезапно сэр Оливер, бледный от ужаса, поднялся на ноги и, указывая
рукой на Дика, подозвал сэра Дэниэла.
— Вот Ричард Шелтон! — крикнул он. — О горький час! Он виновен в про-
литой крови! Хватайте его! Прикажите его схватить! Ради спасения нас
всех хватайте его и крепко свяжите. Он поклялся нас погубить!
— Где он? — проревел сэр Дэниэл, ослепленный гневом и горячей кровью,
что струилась по его лицу. — Тащите его сюда! Клянусь крестом Холивуда,
он раскается в своем преступлении!
Толпа расступилась, и стрелки хлынули на клирос.
Дика схватили, стащили со скамьи и поволокли за плеща по ступеням ал-
таря. Лоулесс сидел тихо, как мышь.
Сэр Дэниэл, отирая кровь и мигая, смотрел на своего пленника.
— А, — сказал он, — попался, дерзкий изменник! Клянусь самыми страш-
ными клятвами, за каждую каплю крови, которая сейчас стекает мне в гла-
за, ты заплатишь стоном! Ведите его прочь! — продолжал он. — Здесь ему
не место! Тащите его в мой дом! Я измучу пыткой каждый вершок его тела.
Но Дик, оттолкнув стражников, возвысил голос.
— Я в храме, — воскликнул он. — В священном храме! Сюда, отцы мои!
Меня хотят вытащить из храма…
— Из храма, который ты осквернил убийством, мальчик, — перебил ка-
кой-то человек высокого роста, одетый в пышное платье.
— Где доказательства? — вскричал Дик. — Меня обвиняют в преступлении
и не приводят ни одного доказательства. Да, я домогался руки этой девуш-
ки! И она, беру на себя смелость заявить об этом, благосклонно относи-
лась к моим домогательствам. Ну и что ж? Любить девушку не преступление;
добиваться ее любви тоже не преступление. Ни в чем больше я не виновен.
Дик так отважно настаивал на своей невиновности, что кругом раздался
одобрительный ропот. Однако немало было и обвинителей, громко рассказы-
вавших, как нашли его прошлой ночью в доме сэра Дэниэла, кощунственно
переодетого монахом. Среди этой суматохи сэр Оливер внезапно указал на
Лоулесса как на сообщника.
Его тоже стащили со скамейки и усадили рядом с Диком. Страсти разго-
релись, и пока одни тащили пленников то туда, то сюда, чтобы помочь им
убежать, другие ругали их и колотили кулаками. У Дика шумело в ушах,
кружилась голова, точно он попал в бешеный водоворот. Но рослому челове-
ку, который заговорил с Диком, удалось громкими приказаниями добиться
тишины и восстановить порядок.
— Обыщите их, — сказал он, — нет ли у них оружия. Тогда мы узнаем об
их намерениях.
У Дика не нашли никакого оружия, кроме кинжала, и это говорило в его
пользу, пока кто-то услужливо не вытащил этот кинжал из ножен; кровь
Пройдохи не успела на нем просохнуть. Приверженцы сэра Дэниэла заорали,
но рослый человек повелительным жестом и властным взглядом заставил их
замолчать. Однако, когда дошла очередь до Лоулесса, под его рубашкой
нашли пук стрел, таких же, как те, которыми был убит злополучный жених.
— Ну, что вы теперь скажете? — сурово спросил Дика рослый человек.
— Сэр, — ответил Дик, — я нахожусь под защитой храма. Но по вашей
осанке, сэр, я вижу, что вы человек важный и могущественный; на вашем
лице я читаю знаки справедливости и благочестия. Вам я сдаюсь в плен
добровольно и отказываюсь от своего права убежища в храме господнем.
Убейте меня своею благородной рукой, но только не отдавайте во власть
этого человека, которого я громогласно обвиняю в убийстве моего родного
отца и в незаконном присвоении моих поместий и доходов. Вы своими ушами
слышали, как он угрожал мне пытками еще тогда, когда я не был признан
виновным. Вы поступите неблагородно, если выдадите меня моему заклятому
врагу и старому притеснителю. Судите меня по закону и, если я действи-
тельно окажусь виновным, предайте меня милосердной казни.
— Милорд, — крикнул сэр Дэниэл, — зачем вы слушаете этого волка! Ок-
ровавленный кинжал уличает его во лжи.
— Ваша горячность, добрый рыцарь, — ответил высокий незнакомец, —
свидетельствует против вас.
И вдруг невеста, которая только что очнулась и с ужасом глядела на
эту сцену, вырвалась из рук тех, кто держал ее, и бросилась на колени
перед рослым человеком.
— Милорд Райзингэм, — вскричала она, — выслушайте меня во имя спра-
ведливости! Меня насильно заточил здесь этот человек, похитив у родных.
С тех пор я не видела ни жалости, ни утешения, никто не поддержал меня,
кроме Ричарда Шелтона, которого теперь обвиняют и хотят погубить. Ми-
лорд, он был вчера ночью в доме сэра Дэниэла, он пришел туда из-за меня;
он пришел, услышав мои молитвы, и не замышлял зла. Пока сэр Дэниэл был
добр к нему, Ричард честно бился вместе с ним против «Черной стрелы»; но
когда гнусный опекун стал покушаться на его жизнь и он, спасая жизнь,
был вынужден бежать ночью из дома кровожадного злодея — куда было ему
деваться, беззащитному и без гроша в кармане? И если он попал в дурное
общество, кого следует винить — юношу, с которым поступили несправедли-
во, или опекуна, который нарушил свой долг?
Маленькая леди упала на колени рядом с Джоанной.
— А я, мой добрый лорд, — сказала она, — я, ваша родная племянница,

могу засвидетельствовать перед лицом всех, что эта девушка говорит прав-
ду. Это я, недостойная, привела молодого человека в дом.
Граф Райзингэм слушал их, не говоря ни слова, и, когда они умолкли,
он еще долго молчал. Потом он подал Джоанне руку, чтобы помочь ей под-
няться; впрочем, надо заметить, он не оказал подобной же любезности той,
которая называла себя его племянницей.
— Сэр Дэниэл, — сказал он, — это в высшей степени запутанное дело; с
вашего позволения, я возьму на себя расследовать его. Итак, будьте по-
койны. Ваше дело в надежных руках; его решат по справедливости. А сейчас
идите немедленно домой и перевяжите свои раны. Сегодня холодно, и вы мо-
жете простудиться.
Он сделал знак рукой; усердные слуги, следившие за каждым его движе-
нием, передали этот знак дальше. Мгновенно снаружи резко завыла фанфара;
через открытый портал стрелки и воины, одетые в цвета лорда Райзингэма,
вошли в церковь, взяли Дика и Лоулесса и, сомкнув ряды вокруг пленников,
увели их.
Джоанна протянула обе руки к Дику и крикнула: «Прощай!» А подружка
невесты, нимало не смущенная явным неудовольствием дяди, послала Дику
поцелуй со словами: «Мужайтесь, укротитель львов!» И в толпе впервые по-
явились на лицах улыбки.

ГЛАВА ПЯТАЯ
ГРАФ РАЙЗИНГЭМ

Несмотря на то, что граф Райзингэм был самым важным вельможей в Шор-
би, он скромно обитал в частном доме одного джентльмена на окраине горо-
да. Лишь воины у дверей и гонцы, то приезжавшие, то уезжавшие, свиде-
тельствовали, что в этом доме остановился знатный лорд.
Дом был тесен, и Дика заперли вместе с Лоулессом.
— Вы хорошо говорили, мастер Ричард, — сказал бродяга, — замечательно
хорошо говорили, и я от души благодарю вас. Здесь мы в отличных руках;
нас будут судить справедливо и, вернее всего, сегодня вечером благоприс-
тойно повесят вместе на одном дереве.
— Ты прав, мой бедный друг, — ответил Дик.
— У нас есть еще одна надежда, — сказал Лоулесс. — Таких, как Эллис
Дэкуорт, — единицы на десятки тысяч. Он очень любит вас и ради вас самих
и ради вашего отца. Зная, что вы ни в чем не виноваты, он перевернет не-
бо и землю, чтобы выручить вас.
— Не думаю, — сказал Дик. — Что он может сделать? У него только
горстка людей! Увы, если бы эта свадьба была назначена на завтра… да,
завтра… встреча перед полуднем… мне оказали бы помощь, и все пошло
бы иначе… А сейчас ничем не поможешь.
— Ладно, — сказал Лоулесс, — вы будете отстаивать мою невиновность, а
я — вашу. Это нисколько не поможет нам, но если меня повесят, так, во
всяком случае, не оттого, что я мало божился.
Дик задумался, а старый бродяга свернулся в углу, надвинул свой мона-
шеский капюшон на лицо и лег спать. Вскоре он захрапел; долгая жизнь,
полная приключений и тяжелых лишений, притупила в нем чувство страха.
День уже подходил к концу, когда дверь открылась и Дика повели вверх
по лестнице в теплую комнату, где граф Райзингэм в раздумье сидел у ог-
ня.
Когда пленник вошел, граф поднял голову.
— Сэр, — сказал он, — я знал вашего отца. Ваш отец был благородный
человек, и это заставляет меня отнестись к вам снисходительно. Но не мо-
гу скрыть, что тяжелые обвинения тяготеют над вами. Вы водитесь с убий-
цами и разбойниками; есть совершенно очевидные доказательства, что вы
нарушали общественный порядок; вас подозревают в разбойничьем захвате
судна: вас нашли в доме вашего врага, где вы прятались, переодевшись в
чужое обличье; в тот же вечер был убит человек…
— Если позволите, милорд, — прервал Дик, — я хочу сразу признаться в
том, в чем виноват. Я, убил этого Пройдоху, а в доказательство, — сказал
он, роясь за пазухой, — вот письмо, которое я вынул из его сумки.
Лорд Райзингэм взял письмо, развернул и дважды прочел его.
— Вы его читали? — спросил он.
— Да, я его прочел, — ответил Дик.
— Вы за Йорков или за Ланкастеров? — спросил граф.
— Милорд, мне совсем недавно предложили этот самый вопрос, и я не
знал, как на него ответить, — сказал Дик. — Но ответив однажды, я отвечу
так же и во второй раз. Милорд, я за Йорков.
Граф одобрительно кивнул.
— Честный ответ, — сказал он. — Но тогда зачем вы передаете это
письмо мне?
— А разве не все партии борются против изменников, милорд? — вскричал
Дик.
— Хотел бы я, чтобы было так, как вы говорите, — ответил граф. — Я
одобряю ваши слова. В вас больше юношеского задора, чем злостного умыс-
ла. И если бы сэр Дэниэл не был могущественным сторонником нашей партии,
я защищал бы вас. Я навел справки и получил доказательства, что с вами
поступили жестоко, и это извиняет вас. Но, сэр, я прежде всего вождь
партии королевы; и, хотя я по натуре, как мне кажется, человек справед-
ливый и даже склонный к излишнему милосердию, сейчас я должен действо-
вать в интересах партии, чтобы удержать у нас сэра Дэниэла.
— Милорд, — ответил Дик, — не сочтите меня дерзким и позвольте мне
предостеречь вас. Неужели вы рассчитываете на верность сэра Дэниэла?
По-моему, он слишком часто переходил из партии в партию.
— Нынче у нас в Англии это вошло в обычай, чего же вы хотите? — спро-
сил граф. — Но вы несправедливы к тэнстоллскому рыцарю. Он верен нам,
ланкастерцам, насколько верность вообще свойственна теперешнему неверно-
му поколению. Он не изменил нам даже во время наших недавних неудач.
— Если вы пожелаете, — сказал Дик, — взглянуть на это письмо, вы нес-
колько перемените свое мнение о нем.
И он протянул графу письмо сэра Дэниэла к лорду Уэнслидэлу.
Граф переменился в лице; он стал грозным, как разъяренный лев, и рука
его невольно схватилась за кинжал.
— Вы и это читали? — спросил он.
— Читал, — сказал Дик. — Как видите, он предлагает лорду Уэнслидэлу
ваше собственное поместье.
— Да, вы правы, мое собственное поместье, — ответил граф. — Я должен
отныне за вас молиться. Вы указали мне лисью нору. Приказывайте же мне,
мастер Шелтон! Я не замедлю отблагодарить вас и — йоркист вы или ланкас-
терец, честный человек или вор — начну с того, что возвращу вам свободу.
Идите, во имя пресвятой девы! Но не сетуйте на меня за то, что я задержу

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Черная стрела

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Роберт Луис Стивенсон: Черная стрела

озарило его закрытое лицо. Когда-то, до того, как страшная болезнь сог-
нула его в три погибели, это, должно быть, был крупный, рослый мужчина,
да и сейчас он шел уверенной походкой сильного человека. Зловещий звон
колокольчика, стук палки, завешенное безглазое лицо и, главное, сознание
того, что он не только обречен смерти и мучениям, но и отвержен людьми —
все это нагоняло на мальчиков удручающую тоску. Человек приближался к
ним, и с каждым его шагом они теряли мужество и силы.
Поравнявшись с ямой, он остановился и повернул к ним голову.
— Пресвятая богородица, спаси меня! — еле слышно прошептал Мэтчем. —
Он нас видит!
— Вздор! — ответил Дик шепотом. — Он просто прислушивается. Ведь он
слеп, дурачок!
Прокаженный смотрел или прислушивался несколько мгновений. Потом поб-
рел дальше, но вдруг снова остановился и снова, казалось, поглядел на
мальчиков. Даже Дик смертельно побледнел и закрыл глаза, точно от одного
взгляда на прокаженного он мог заразиться. Но скоро колокольчик зазвенел
опять. Прокаженный дошел до конца поляны и исчез в чаще.
— Он видел нас, — сказал Мэтчем. — Клянусь, он нас видел!
— Глупости! — ответил Дик, к которому уже вернулось мужество. — Он
нас слышал и, верно, очень испугался, бедняга! Если бы ты был слеп и ес-
ли бы тебя окружала вечная ночь, ты останавливался бы при каждом хрусте
сучка под ногой, при каждом писке птицы.
— Дик, добрый Дик, он видел нас, — повторял Мэтчем. — Люди прислуши-
ваются совсем не так, Дик. Он смотрел, а не слушал. Он задумал что-то
недоброе. Слышишь, колокольчик умолк…
Он был прав. Колокольчик больше не звенел.
— Это мне не нравится, — сказал Дик. — Это мне совсем не нравится, —
повторил он. — Что он затеял? Идем скорее!
— Он пошел на восток, — сказал Мэтчем. — Добрый Дик, бежим прямо на
запад! Я успокоюсь только тогда, когда повернусь к этому прокаженному
спиной и удеру от него как можно дальше.
— Какой же ты трус, Джон! — ответил Дик. — Мы идем в Холивуд, а чтобы
прийти отсюда в Холивуд, нужно идти на север.
Они встали, перешли по камешкам через ручей и полезли вверх по проти-
воположному склону оврага, который был очень крут и подымался до самой
опушки леса. Почва тут была неровная — всюду бугры и ямы; деревья росли
то поодиночке, то целыми рощами. Нелегко было находить дорогу, и мальчи-
ки подвигались вперед очень медленно. К тому же они были утомлены вче-
рашними своими похождениями, измучены голодом и с трудом передвигали
вязнувшие в песке ноги.
Внезапно с вершины бугра они увидели прокаженного — он находился в
ста футах от них и шел им наперерез по ложбине. Колокольчик его не зве-
нел, палка не нащупывала дороги, он шел быстрой, уверенной походкой зря-
чего человека. Через мгновение он исчез в зарослях кустов.
Мальчики сразу спрятались за кустом дрока и лежали, охваченные ужа-
сом.
— Он гонится за нами, — сказал Дик. — Ты заметил, как он прижал язы-
чок колокольчика рукой, чтобы не звенеть? Да помогут нам святые! Против
заразы мое оружие бессильно!
— Что ему нужно? — воскликнул Мэтчем. — Чего он хочет? Никогда не
слыхал я, чтобы прокаженные бросались на людей просто так, со зла. Ведь
и колокольчик у него для того, чтобы люди, услышав звон, убегали. Дик,
тут что-то не так…
— Мне все равно, — простонал Дик. — Я совсем ослабел, ноги у меня как
солома. Да спасут нас святые!
— Неужели ты так и будешь тут лежать? — воскликнул Мэтчем. — Бежим
назад, на поляну. Там безопаснее. Там ему не удастся подкрасться к нам
незаметно.
— Я никуда не побегу, — сказал Дик. — У меня нет сил. Будем наде-
яться, что он пройдет мимо.
— Так натяни свой арбалет! — воскликнул Мэтчем. — Будь мужчиной.
Дик перекрестился.
— Неужели ты хочешь, чтобы я стрелял в прокаженного? — сказал он. — У
меня рука не подымется. Будь что будет! — прибавил он. — Я могу сра-
жаться со здоровыми людьми, но не с привидениями и прокаженными. Не
знаю, привидение ли это или прокаженный, но да защитит нас небо и от то-
го и от другого!
— Так вот какова прославленная храбрость мужчины! — сказал Мэтчем. —
Как мне жалко несчастных мужчин! Ну что же, если ты ничего не хочешь де-
лать, так давай лежать смирно.
Колокольчик отрывисто звякнул.
— Он нечаянно отпустил язычок, — шепнул Мэтчем. — Боже, как он близ-
ко!
Дик ничего не ответил, зубы его стучали.
Прокаженный уже смутно белел за ветвями кустов, потом из-за ствола
высунулась его голова, казалось, он внимательно изучал местность.
Мальчикам от страха чудилось, что кусты шуршат листьями и трещат ветвя-
ми, как живые; и каждому было слышно, как стучит сердце у другого.
Вдруг прокаженный с воплем выскочил из-за кустов и побежал прямо на
мальчиков. Громко крича, они кинулись в разные стороны. Но их страшный
враг живо догнал Мэтчема и крепко схватил его. Лесное эхо подхватило от-
чаянный крик Мэтчема. Он судорожно забился и потерял сознание.
Дик услышал крик и обернулся. Он увидел упавшего Мэтчема, и к нему
сразу вернулись и силы и мужество. С возгласом, в котором смешались гнев
и жалость, он снял с плеча арбалет и натянул тетиву. Но прокаженный ос-
тановил его, подняв руку.
— Не стреляй, Дикон! — послышался знакомый голос. — Не стреляй, храб-
рец! Неужели ты не узнал друга?
Уложив Мэтчема на траву, человек скинул с головы мешок, и Дик увидел
лицо сэра Дэниэла Брэкли.
— Сэр Дэниэл! — воскликнул Дик.
— Да, я сэр Дэниэл, — ответил рыцарь. — Ты чуть не застрелил своего
опекуна, мошенник! Но вот этот… — Он кивнул в сторону Мэтчема. — Как
ты его называешь, Дик?
— Я его называю мастером Мэтчемом, — сказал Дик. — Разве вы его не
знаете? А он говорил, что вы его знаете!
— Да, я его знаю, — ответил сэр Дэниэл и усмехнулся. — Он в обмороке,

и, клянусь небом, ему есть с чего упасть в обморок. Признайся, Дик, ведь
я напугал тебя до смерти?
— Ужасно напугали, сэр Дэниэл, — сказал Дик, вздохнув при одном вос-
поминании о своем испуге. — Простите меня, сэр, за дерзкие слова, но мне
показалось, что я встретил самого дьявола. Сказать по правде, я до сих
пор весь дрожу. Почему вы так нарядились, сэр?
Сэр Дэниэл гневно нахмурился.
— Почему я так нарядился? — сказал он. — Потому, Дик, что даже в моем
собственном Тэнстоллском лесу моей жизни угрожает опасность. Нам не по-
везло, мы прибыли к самому разгрому. Где все мои славные воины? Дик,
клянусь небом, я не знаю, где они! Мы были смяты. Стрелы косили нас,
троих убили у меня на глазах. С тех пор я не видел ни одного моего вои-
на. Мне удалось невредимым добраться до Шорби. Там, опасаясь «Черной
стрелы», я нарядился прокаженным и осторожно побрел к замку Мот, позва-
нивая колокольчиком. Это самый удобный наряд на свете; самый дерзкий
разбойник пустится наутек, заслышав звон моего колокольчика. Этот звук
способен согнать краску с любого лица. Я иду и вдруг натыкаюсь на тебя и
Мэтчема. Я очень плохо вижу сквозь мешок и не был уверен, вы это или не
вы. И по многим причинам я удивился, встретив вас вместе. Кроме того, я
боялся, что на открытой поляне меня могут узнать. Но погляди, — перебил
он себя, — бедняга уже почти очнулся. Глоток доброго канарского вина жи-
во его воскресит.
Рыцарь вынул из-под своей длинной одежды большую бутылку. Он растер
больному виски и смочил ему губы. Джон пришел в себя и тусклым взором
смотрел то на одного, то на другого.
— Какая радость, Джон! — сказал Дик. — Это был вовсе не прокаженный,
это был сэр Дэниэл! Посмотри сам!
— Выпей глоточек, — сказал рыцарь. — Ты сразу станешь молодцом. Я вас
накормлю, и мы втроем пойдем в Тэнстолл. Признаюсь тебе. Дик, — продол-
жал он, раскладывая на траве хлеб и мясо, — я буду чувствовать себя в
безопасности только тогда, когда окажусь в четырех стенах. С тех пор как
я в первый раз сел на коня, мне никогда не приходилось так плохо. Опас-
ность грозит и моей жизни и моему имуществу, а тут еще эти лесные бродя-
ги ополчились на меня. Но я так легко не сдамся! Некоторым моим воинам
удастся добраться домой, да у Хэтча осталось десять человек, и у Сэлдэна
шесть. Нет, мы скоро снова будем сильны! И если мне удастся купить мир у
счастливого и недостойного лорда Йорка, мы с тобой. Дик, скоро снова
станем людьми и будем разъезжать верхом на конях!
С этими словами рыцарь наполнил рог канарским вином и поднял его, со-
бираясь выпить за здоровье своего воспитанника.
— Сэлдэн… — начал Дик, запинаясь. — Сэлдэн…
И замолчал.
Сэр Дэниэл отшвырнул рог, не выпив вина.
— Что? — воскликнул он дрогнувшим голосом. — Сэлдэн? Говори! Что слу-
чилось с Сэлдэном?
Дик рассказал, как попал в засаду и как был истреблен отряд, послан-
ный сэром Дэниэлом.
Рыцарь слушал молча, но лицо его подергивалось от гнева и горя.
— Клянусь моей правой рукой, я отомщу! — вскричал он. — Если мне не
удастся отомстить, если я не убью десять врагов за каждого из моих уби-
тых воинов, пусть эта рука отсохнет. Я сломал этого Дэкуорта, как трос-
тинку, я выгнал его из дома, я сжег крышу над его головой, я изгнал его
из этой страны; и теперь он вернулся, чтобы вредить мне? Ну, Дэкуорт, на
этот раз тебе придется плохо!
Он замолчал, и только лицо его продолжало подергиваться.
— Что же вы не едите! — крикнул он внезапно. — А ты, — обратился он к
Мэтчему, — поклянись мне, что пойдешь со мной в замок Мот.
— Клянусь моей честью, — ответил Мэтчем.
— Что я стану делать с твоей честью? — крикнул рыцарь; — Поклянись
мне счастьем твоей матери!
Мэтчем поклялся счастьем матери. Сэр Дэниэл закрыл лицо мешком, взял
колокольчик и палку. Увидев его снова в этом ужасном наряде, мальчики
почувствовали некоторый трепет. Но рыцарь был уже на ногах.
— Ешьте скорее, — сказал он, — и идите за мною следом в мой замок.
Он повернулся и побрел в лес, колокольчик отсчитывал его шаги.
Мальчики не дотронулись до еды, пока страшный этот звон не замолк вдали
— Итак, ты идешь в Тэнстолл? — спросил Дик.
— Что ж делать, — сказал Мэтчем, — приходится идти! Я храбрее за спи-
ною сэра Дэниэла, чем у него на глазах.
Они наскоро поели и пошли по тропинке, которая вела их все выше в го-
ру. Огромные буки росли среди зеленых лужаек; белки и птицы весело пе-
рескакивали с ветки на ветку. Через два часа они были уже на другой сто-
роне гряды холмов и шли вниз; вскоре за вершинами деревьев показались
красные стены и крыши Тэнстоллского замка.
— Попрощайся здесь со своим другом Джоном, которого ты никогда уже
больше не увидишь, — сказал Мэтчем и остановился. — Прости Джону все,
что он тебе сделал дурного, и он тоже с радостью и любовью простит тебя.
— Зачем? — спросил Дик. — Мы оба идем в Тэнстолл и будем видеться там
очень часто.
— Ты никогда больше не увидишь бедного Джона Мэтчема, который был так
труслив и надоедлив, но всетаки вытащил тебя из реки. Ты больше не уви-
дишь его. Дик, клянусь моей честью!
Он раскрыл объятия. Мальчики обнялись и поцеловались.
— Я предчувствую беду, Дик, — продолжал Мэтчем. — Ты теперь увидишь
нового сэра Дэниэла. До сих пор все ему удавалось, счастье само шло ему
в руки, но теперь судьба обернулась против него, и он будет дурным гос-
подином для нас обоих. Он храбр на поле брани, но у него лживые глаза.
Сейчас в глазах его испуг, а страх, Дик, свирепее волка! Мы идем в его
замок. Святая Мария, выведи нас оттуда!
Они молча спустились с холма и наконец подошли к лесной твердыне сэра
Дэниэла — низкому мрачному зданию с круглыми башнями, с мохом и плесенью
на стенах и с глубоким рвом, полным воды, в которой плавали чашечки ли-
лий. При их появлении ворота распахнулись, подъемный мост опустился, и
сэр Дэниэл, сопровождаемый Хэтчем и священником, вышел им — навстречу.

КНИГА ВТОРАЯ
ЗАМОК МОТ

ГЛАВА ПЕРВАЯ
ДИК ЗАДАЕТ ВОПРОСЫ

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Черная стрела

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Роберт Луис Стивенсон: Черная стрела

и повешу вашего приятеля Лоулесса. Преступление совершено публично, и
наказание тоже должно быть публичным.
— Милорд, вот первая моя просьба к вам: пощадите и его, — сказал Дик.
— Это старый негодяй, вор и бродяга, мастер Шелтон, — сказал граф, —
Он уже давно созрел для виселицы. Если его не повесят завтра, он будет
повешен днем позже. Так отчего же не повесить его завтра?
— Милорд, он пришел сюда из любви ко мне, — ответил Дик, — и я был бы
жесток и неблагодарен, если бы не вступился за него.
— Мастер Шелтон, вы строптивы, — строго заметил граф. — Вы избрали
ненадежный путь для преуспеяния на этом свете. Но для того, чтобы отде-
латься от вашей назойливости, я еще раз угожу вам. Уходите вместе, но
идите осторожно и поскорей выбирайтесь из Шорби. Ибо этот сэр Дэниэл —
да накажут его святые! — алчет вашей крови.
— Милорд, позвольте покуда выразить вам мою благодарность словами;
надеюсь в самом ближайшем времени хотя бы частично отплатить вам услу-
гой, — ответил Дик и вышел из комнаты.

ГЛАВА ШЕСТАЯ
СНОВА АРБЛЕСТЕР

Уже наступил вечер, когда Дик и Лоулесс задним ходом потихоньку улиз-
нули из дома, где стоял лорд Райзингэм со своим гарнизоном.
Они спрятались за садовой стеной, чтобы обсудить, как им быть дальше.
Опасность была чрезвычайно велика. Если кто-нибудь из челяди сэра Дэниэ-
ла увидит их и поднимет тревогу, сбежится стража, и они будут убиты. К
тому же для них было одинаково опасно оставаться в Шорби, этом городе,
кишащем врагами, и пытаться уйти открытым полем, где они рисковали натк-
нуться на стражу.
Недалеко от стены сада они увидели ветряную мельницу и рядом с ней
огромный хлебный амбар, двери которого были распахнуты настежь.
— А не укрыться ли нам здесь до наступления ночи? — сказал Дик.
Так как Лоулесс не мог предложить ничего лучшего, они бегом бросились
к амбару и спрятались в соломе. Дневной свет скоро угас, и луна озарила
серебряным сиянием мерзлый снег. Теперь наконец можно незаметно доб-
раться до «Козла и волынки» и снять эти ставшие уже опасными рясы. Из
благоразумия они пошли в обход города, окраинами, минуя рыночную пло-
щадь, где их могли опознать и убить.
Дорога, которую они избрали, была долгой. Повернув к морю, они пошли
темным и в этот поздний час — безлюдным берегом, покуда не достигли га-
вани. При ясном лунном свете они видели, что многие корабли подняли яко-
ря и, воспользовавшись спокойным морем, ушли. Береговые кабаки (ярко
озаренные, несмотря на то, что закон запрещал зажигать по ночам огни)
пустовали; не гремели в них хоровые песни моряков.
Высоко подобрав полы своих длинных ряс. Дик и Лоулесс поспешно, почти
бегом, двигались по глубокому снегу, пробираясь сквозь лабиринты хлама,
выброшенного морем на берег. Они уже почти миновали гавань, как вдруг
дверь одного кабака распахнулась и ослепительный поток света ярко озарил
их бегущие фигуры.
Они сразу остановились и сделали вид, что увлечены разговором.
Один за другим вышли из кабака три человека и закрыли за собой дверь.
Все трое пошатывались — видимо, они пьянствовали весь день. Они стояли,
раскачиваясь в лунном свете, и, казалось, не знали, что им делать
дальше. Самый высокий из них громко жаловался на судьбу.
— Семь бочек самого лучшего гасконского, — говорил он, — лучшее судно
Дартмутского порта, вызолоченное изображение святой девы, тринадцать
фунтов добрых золотых монет…
— У меня тоже большие убытки, — прервал его другой. — Я тоже потерял
немало, кум Арблестер. В день святого Мартина у меня украли пять шиллин-
гов и кожаную сумку, которая стоила девять пенсов.
При этих словах сердце Дика сжалось. До сих пор он, пожалуй, ни разу
не подумал о бедном шкипере, который разорился, лишившись «Доброй Надеж-
ды»; в те времена дворяне беспечно относились к имуществу людей из низ-
ших сословий. Но эта внезапная встреча напомнила Дику, как беззаконно он
завладел судном и как печально окончилось его предприятие. И оба — Дик и
Лоулесс — отвернулись, чтобы Арблестер случайно их не узнал.
Каким-то чудом корабельный пес с «Доброй Надежды» спасся и вернулся в
Шорби. Он теперь следовал за Арблестером. Понюхав воздух и насторожив
уши, он внезапно бросился вперед, неистово лая на мнимых монахов.
Его хозяин, пошатываясь, пошел за ним.
— Эй, приятели! — крикнул он. — Нет ли у вас пенни для бедного старо-
го моряка, дочиста разоренного пиратами? В четверг я еще мог бы напоить
вас обоих; а сегодня суббота, и я должен клянчить на кружку пива! Спро-
сите моего матроса Тома, если вы не верите мне! Семь бочек превосходного
гасконского вина, мой собственный корабль, доставшийся мне по наследству
от отца, изображение святой девы из полированного дерева с позолотой и
тринадцать фунтов золотом и серебром — что вы скажете? Вот как обокрали
человека, который воевал с французами! Да, я дрался с французами. Я на
море перерезал французских глоток больше, чем любой другой дартмутский
моряк. Дайте мне пенни!
Дик и Лоулесс не решались ответить ему, так как он узнал бы их по го-
лосам. И они стояли беспомощные, словно корабли на якоре, и не знали,
как поступить.
— Ты что, парень, немой? — спросил шкипер. — Друзья, — икнув, продол-
жал он, — это немые. Терпеть не могу неучтивости. Вежливый человек, даже
если он немой, отвечает, когда с ним говорят.
Между тем матрос Том, мужчина очень сильный, казалось, что-то запо-
дозрил. Он был трезвее капитана. Внезапно он вышел вперед, грубо схватил
Лоулесса за плечо и, ругаясь, спросил его, из-за какой такой болезни он
держит на привязи свой язык. На это бродяга, решив, что им терять уже
нечего, ответил ему таким ударом, что моряк растянулся на песке. Крикнув
Дику, чтобы он следовал за ним, Лоулесс со всех ног помчался по берегу.
Все это произошло в одно мгновение. Не успел Дик броситься бежать,
как Арблестер вцепился в него. Том подполз на животе и схватил Дика за
ногу, а третий моряк размахивал кортиком над его головой.
Не страх мучил молодого Шелтона — его мучила досада, что, избегнув
сэра Дэниэла, убедив в своей невиновности лорда Райзингэма, он попал в

руки старого пьяного моряка. Досаднее всего было то, что он и сам
чувствовал себя виновным, чувствовал себя несостоятельным должником это-
го человека, чей корабль он украл и погубил, и поздно проснувшаяся со-
весть громко говорила ему об этом.
— Тащите его в кабак, я хочу разглядеть его лицо, — сказал Арблестер.
— Ладно, ладно, — ответил Том. — Только мы сперва разгрузим его сум-
ку, чтобы другие молодцы не потребовали своей доли.
Однако они не нашли ни одного пенни, хотя обыскали Дика с головы до
ног; не нашли ничего, кроме перстня с печатью лорда Фоксгэма. Они сорва-
ли этот перстень с его пальца.
— Поверните его к лунному свету, — сказал шкипер, и, взяв Дика за
подбородок, он больно вздернул кверху его голову.
— Святая дева! — вскричал он. — Это наш пират!
— Ну? — воскликнул Том.
— Клянусь непорочной девой Бордосской, он самый! — повторил Арблес-
тер. — Ну, морской вор, ты у меня в руках! — кричал он. — Где мой ко-
рабль? Где мое вино? Нет, на этот раз не уйдешь. Том, дай-ка мне сюда
веревку. Я свяжу этому морскому волку руки и ноги, я свяжу его, как жа-
реного индюка, а потом буду его бить! О, как я буду его бить!
Продолжая говорить, он со свойственной морякам ловкостью обвивал Дика
веревкой, яростно затягивая ее, завязывая тугие узлы.
Наконец молодой человек превратился в тюк, беспомощный и неподвижный,
как труп. Шкипер, держа его на вытянутой руке, громко захохотал. Потом
дал ему оглушительную затрещину в ухо; затем начал медленно поворачивать
его и неистово колотить. Гнев, как буря, поднялся в груди Дика; гнев ду-
шил его; ему казалось, он вот-вот умрет от злости. Но когда моряк, утом-
ленный своей жестокой забавой, бросил его на песок и отвернулся, чтобы
посоветоваться с приятелями. Дик мгновенно овладел собой. Это была ми-
нутная передышка; прежде чем они снова начнут мучить его, он, быть мо-
жет, найдет способ вывернуться из этого унизительного и рокового приклю-
чения.
Пока его победители спорили, как поступить с ним, он собрался с духом
и твердым голосом заговорил.
— Досточтимые господа, — начал он, — вы что, совсем с ума сошли? Небо
дает вам в руки случай чудовищно разбогатеть. Вы тридцать раз поедете в
море, а второго такого случая не найдете. А вы — о небо! — что вы сдела-
ли? Избили меня? Да так поступает рассерженный ребенок! Но ведь вы не
дети, вы опытные, пропахшие смолой моряки, которым не страшны ни огонь,
ни вода, которые любят золото, любят мясо. Нет, вы поступили безрассуд-
но.
— Знаю, — сказал Том, — теперь, когда ты связан, ты будешь дурачить
нас!
— Дурачить вас! — повторил Дик. — Ну, если вы дураки, дурачить вас
нетрудно! Но если вы люди умные — а вы мне кажетесь людьми умными, — вы
сами поймете, в чем ваша выгода. Когда я захватил ваш корабль, нас было
много, мы были хорошо одеты и вооружены. А ну, сообразите, кто может
собрать такой отряд? Только тот, бесспорно, у кого много золота. И если,
будучи богатым, он все еще продолжает поиски, не останавливаясь перед
трудностями, то, подумайте-ка хорошенько, не спрятано ли где-нибудь сок-
ровище?
— О чем он говорит? — спросил один из моряков.
— Так вот, если вы потеряли старое судно и несколько кружек кислого,
как уксус, вина, — продолжал Дик, — забудьте о них, потому что все это
дрянь. Лучше поскорее присоединяйтесь к предприятию, которое через две-
надцать часов либо обогатит вас, либо окончательно погубит. Только под-
нимите меня. Пойдемте куда-нибудь и потолкуем за кружкой, потому что мне
больно, я озяб и мой рот набит снегом.
— Он старается одурачить нас, — презрительно сказал Том.
— Одурачить! Одурачить! — крикнул третий гуляка. — Хотел бы я посмот-
реть на человека, который мог бы меня одурачить! Уж это был бы плут! Ну,
да я ведь не вчера родился. Когда я вижу дом с колокольней, я понимаю,
что это церковь. И по-моему, кум Арблестер, этот молодой человек говорит
дело. Уж не выслушать ли нам его? Давайте послушаем.
— Я охотно выпил бы кружку крепкого эля, добрый мастер Пиррет, — от-
ветил Арблестер. — А ты что скажешь, Том? Да ведь кошелек-то пуст!
— Я заплачу, — сказал Пиррет, — я заплачу. Я хочу узнать, в чем дело.
Мне кажется, тут пахнет золотом.
— Ну, если мы снова примемся пьянствовать, все пропало! — вскричал
Том.
— Кум Арблестер, вы слишком много позволяете своему слуге, — заметил
мастер Пиррет. — Неужели вы допустите, чтобы вами командовал наемный че-
ловек? Фу, фу!
— Тише, парень! — сказал Арблестер, обращаясь к Тому. — Заткни глот-
ку. Матросы не смеют учить шкипера!
— Делайте что хотите, — сказал Том. — Я умываю руки.
— Поставьте его на ноги, — сказал Пиррет. — Я знаю укромное местечко,
где мы можем выпить и потолковать.
— Если вы хотите, чтобы я шел, друзья мои, развяжите мне ноги, — ска-
зал Дик, когда его подняли и поставили, словно столб.
— Он прав, — рассмеялся Пиррет. — Так ему далеко не уйти. Вытащи свой
нож и разрежь веревки, кум.
Даже Арблестер заколебался при этом предложении. Но так как его това-
рищ настаивал, а у Дика хватило разума сохранять самое деревянное, рав-
нодушное выражение лица и лишь пожимать плечами, шкипер наконец согла-
сился и разрезал веревку, которая связывала ноги пленника. Это не только
дало возможность Дику идти, но и вообще ослабило все веревки. Он по-
чувствовал, что рука за спиной стала двигаться свободнее, и начал наде-
яться, что со временем ему удастся ее совсем высвободить. Он уже и так
многим был обязан глупости и жадности Пиррета.
Этот достойный человек взял на себя руководство и привел их в тот са-
мый кабак, где Лоулесс пил с Арблестером во время урагана. Сейчас кабак
был пуст; огонь потух, и только груда раскаленного пепла дышала приятным
теплом. Они уселись; хозяин поставил перед ними кастрюлю с горячим элем.
Пиррет и Арблестер вытянули ноги и скрестили руки, — видно было, что они
собираются приятно провести часок-другой.
Стол, за который они сели, как и остальные столы в кабаке, представ-
лял собой тяжелую квадратную доску, положенную на два бочонка. Собу-
тыльники заняли все четыре стороны стола, — Пиррет сидел против Арблес-
тера, а Дик против матроса,
— А теперь, молодой человек, — сказал Пиррет, — начинайте свой расс-
каз. Кажется, вы действительно несколько обидели нашего кума Арблестера;
но что из этого? Поухаживайте за ним, укажите ему способ разбогатеть, и
я бьюсь об заклад, что он простит вас.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Черная стрела

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Роберт Луис Стивенсон: Черная стрела

Замок Мот стоял недалеко от лесной дороги. Это было красное каменное
прямоугольное здание, по углам которого возвышались круглые башни с бой-
ницами и зубцами. Внутри замка находился узкий двор. Через ров, имевший
футов двенадцать в ширину, был перекинут подъемный мост. Вода втекала в
ров по канаве, соединявшей его с лесным прудом; канава на всем своем
протяжении находилась под защитой двух южных башен. Обороняться в таком
замке было удобно. Немного портили дело два высоких ветвистых дерева
невдалеке, которые почему-то забыли срубить. Забравшись на них, неприя-
тельские стрелки могли угрожать защитникам замка.
Во дворе Дик застал нескольких воинов из гарнизона, готовившихся к
защите и угрюмо рассуждавших о том, удастся ли им удержать замок. Кто
изготовлял стрелы, кто точил мечи, давно уже не бывшие в деле; все они с
сомнением покачивали головой.
Из всего отряда сэра Дэниэла только двенадцати воинам удалось уйти
живыми с поля битвы, пройти через лес и явиться в замок Мот. Но и из них
трое были тяжело ранены: двое — в битве при Райзингэме, во время беспо-
рядочного бегства, а один — в лесу, молодцами Джона Мщу-за-всех. Вместе
с воинами из гарнизона, с Хэтчем, с сэром Дэниэлом и молодым Шелтоном в
замке находилось двадцать два человека, способных сражаться. Можно было
ожидать, что со временем явится еще кто-нибудь. Опасность, следова-
тельно, заключалась не в малочисленности отряда.
Черные стрелы — вот чего боялись защитники замка… Меньше всего опа-
сались они своих явных врагов — сторонников Йорка. Они утешались мыслью,
что «все переменится», как любили говорить в то смутное время, и что бе-
да, быть может, и минует их. Зато перед своими лесными соседями они тре-
петали. Жители окрестных деревень ненавидели не только сэра Дэниэла. Его
воины, пользуясь своей безнаказанностью, тоже обижали и притесняли всех.
Жестокие приказания сэра Дэниэла жестоко исполнялись его подручными, и
каждый из воинов, собравшихся во дворе замка, совершил немало насилий и
преступлений. А теперь, благодаря превратностям войны, сэр Дэниэл уже не
мог защитить своих приверженцев; теперь, после битвы, которая длилась
всего несколько часов и в которой многие из них даже не принимали учас-
тия, они стали маленькой кучкой находящихся вне закона государственных
преступников, осажденных в жалкой крепости и предоставленных справедли-
вому гневу своих жертв. К тому же в грозных напоминаниях о том, что их
ожидает, недостатка не было.
В течение вечера и ночи к воротам с громким ржанием прискакали семь
испуганных лошадей без всадников. Две из них принадлежали воинам отряда
Сэлдэна, а пять — тем, кого сэр Дэниэл водил в бой. Перед рассветом ко
рву, шатаясь, подошел копьеносец, пронзенный тремя стрелами. Едва его
внесли в замок, как он испустил дух; из его предсмертного лепета явство-
вало, что ни один человек из довольно многочисленного отряда, к которому
он принадлежал, не уцелел.
Даже загорелое лицо Хэтча побледнело от тревоги. Когда Дик рассказал
ему о судьбе Сэлдэна, он упал на каменную скамью и зарыдал. Воины, си-
девшие на табуретках и ступеньках в солнечном углу двора, поглядели на
него с удивлением и беспокойством, но ни один не отважился спросить его,
отчего он плачет.
— Помните, мастер Шелтон, что я вам говорил? — сказал наконец Хэтч. —
Я говорил, что все мы будем убиты. Сэлдэн был молодчина, и я любил его,
как брата. Его убили вторым. Ну что ж, мы все отправимся вслед за ним!
Как сказано в том подлом стишке про черные стрелы? «Они без промаха ле-
тят и никого не пощадят»? Так, кажется? Ну что ж — Эппльярд, Сэлдэн,
Смит и старый Гэмфри уже убиты. А в замке лежит бедный Джон Картер и
призывает, грешник, священника.
Дик прислушался. Он стоял неподалеку от низкого оконца, из которого
доносились стоны и причитания.
— Он лежит здесь? — спросил Дик.
— Да, в комнате второго привратника, — ответил Хэтч. — У него уже ду-
ша рвется вон, и мы не могли втащить его дальше. При каждом нашем шаге
он думал, что умирает. Но сейчас, мне кажется, он испытывает только ду-
шевные муки. Он все зовет священника, а сэр Оливер почему-то до сих пор
не подошел к нему. Ему придется долго исповедоваться. А бедняга Эппльярд
и бедняга Сэлдэн умерли без исповеди.
Дик наклонился и заглянул в окно. В маленькой низкой комнатушке было
темно, но все же ему удалось разглядеть старого солдата, стонавшего на
соломенной подстилке.
— Картер, бедный друг, как ты себя чувствуешь? — спросил он.
— Мастер Шелтон, — ответил тот взволнованным шепотом, — ради всего
святого, приведите священника! Увы, мне пришел конец! Мне очень плохо,
рана моя смертельна. Окажите мне последнюю услугу, приведите священника!
Ничего другого вы уже не можете для меня сделать. Ради спасения моей ду-
ши, поторопитесь! Заклинаю вас, как благородного человека. У меня на со-
вести преступление, которое ввергнет меня в ад.
Картер застонал, и Дик услышал, как он — то ли от боли, то ли от
страха — заскрежетал зубами.
В эту минуту во двор вышел сэр Дэниэл. В руке он держал письмо.
— Ребята, — сказал он, — мы разбиты в пух. Разве мы отрицаем это?
Нет, мы не отрицаем. Но мы постараемся как можно скорее снова сесть в
седло. Старый Гарри Шестой потерпел крушение. Ну что ж, мы умываем руки.
Среди приверженцев герцога Йорка у меня есть добрый друг, его зовут лорд
Уэнслидэл. Я написал этому моему другу письмо: я прошу у него покрови-
тельства и обещаю полностью искупить прошлое и быть лояльным в будущем.
Не сомневаюсь, что он отнесется к моей просьбе благосклонно. Но просьба
без даров — все равно что песня без музыки. И я наобещал ему, ребята,
множество всякого добра, я не поскупился на обещания. Чего ж нам теперь
не хватает? Не буду обманывать вас, нам не хватает очень важного. Нам не
хватает гонца, чтобы доставить письмо. Леса, как вам известно, кишат на-
шими недоброжелателями. А нужно спешить. Но без осторожности и хитрости
ничего не выйдет. Кто из вас возьмется доставить это письмо лорду Уэнс-
лидэлу и привезти мне ответ?
Сразу же поднялся один из воинов.
— Я, если позволите, — сказал он. — Я готов рискнуть своей шкурой.
— Нет, Дикки-лучник, не позволю, — ответил рыцарь. — Ты хитер, но не-
поворотлив. Ты бегаешь хуже всех.
— Ну, тогда я, сэр Дэниэл! — крикнул другой.
— Только не ты! — сказал рыцарь. — Ты бегаешь быстро, а думаешь мед-

ленно. Ты сразу угодишь в лагерь к Джону Мщу-за-всех. Вы оба храбрецы, и
я благодарю вас. Но оба вы не годитесь.
Тогда вызвался сам Хэтч, но и он получил отказ.
— Ты мне нужен здесь, добрый Беннет. Ты моя правая рука, — ответил
ему рыцарь.
Наконец, из многих желающих сэр Дэниэл выбрал одного и дал ему
письмо.
— Мы все зависим от твоего проворства и ума, — сказал он ему. — При-
неси мне хороший ответ, и через три недели я очищу мой лес от этих дерз-
ких бродяг. Но помни, Трогмортон: дело не легкое. Ты выйдешь из замка
ночью и поползешь, словно лисица; уж и не знаю, как ты переправишься че-
рез Тилл, — они держат в своих руках и мост и перевоз.
— Я умею плавать, — сказал Трогмортон. — Не бойтесь, я доберусь бла-
гополучно.
— Ступай в кладовую, друг, — ответил сэр Дэниэл, — и сначала поплавай
в темном эле.
С этими словами он повернулся и ушел обратно.
— У сэра Дэниэла мудрый язык, — сказал Хэтч Дику. — Другой на его
месте стал бы врать, а он всегда говорит своим воинам всю правду. Вот,
говорит, какие нам грозят опасности, вот какие нам предстоят трудности,
и еще шутит при этом. Клянусь святой Варварой, он прирожденный полково-
дец! Каждого умеет приободрить! Посмотрите, как все принялись за дело.
Это восхваление сэра Дэниэла навело Дика на одну мысль.
— Беннет, — спросил он, — как умер мой отец?
— Не спрашивайте меня об этом, — ответил Хэтч. — Я ничего о его смер-
ти не знаю и не хочу болтать попустому, мастер Дик. Человек должен гово-
рить только о том, что касается его собственных дел, а не о том, что он
слышал от других. Спросите сэра Оливера или, если хотите, Картера, но
только не меня.
И Хэтч отправился проверять часовых, оставив Дика в глубоком раз-
думье.
«Почему он не захотел мне ответить? — думал мальчик. — Почему он наз-
вал Картера? Картер… Видимо, Картер принимал участие в убийстве моего
отца».
Он вошел в замок, прошел по длинному коридору с низкими сводами и
очутился в той комнатушке, где стонал раненый. Картер вздрогнул, увидя
его.
— Вы привели священника? — воскликнул он.
— Нет еще, — ответил Дик. — Я прежде хочу сам с тобой поговорить. От-
веть мне: как умер Гарри Шелтон, мой отец?
Лицо Картера дернулось.
— Не знаю, — ответил он угрюмо.
— Нет, знаешь, — возразил Дик. — И тебе не удастся меня обмануть.
— Говорю вам, не знаю, — повторил Картер.
— Ну, раз так, — сказал Дик, — ты умрешь без исповеди. Я не двинусь
отсюда, и не будет тебе никакого священника. Какая польза в раскаянии,
если ты не хочешь исправить сделанное тобою зло? А исповедь без раская-
ния не стоит ничего.
— Как легкомысленны ваши слова, мастер Дик, — спокойно сказал Картер.
— Дурно угрожать умирающему и, по правде сказать, недостойно вас. Вы
поступаете скверно и, главное, ничего этим не добьетесь. Не хотите звать
священника — не надо. Душа моя попадет в ад, но вы все равно ничего не
узнаете! Это последнее мое слово.
И раненый повернулся на другой бок.
Сказать по правде. Дик чувствовал, что поступил необдуманно, и ему
было стыдно своих угроз. Все же он решил сделать еще одну попытку.
— Картер, — сказал он, — пойми меня правильно. Я знаю, что ты выпол-
нял чужую волю: слуга должен повиноваться своему господину. Я тебя ни в
чем не виню. Но с разных сторон я слышу, что на мне, молодом и ничего не
знающем, лежит великий долг — отомстить за отца. Прошу тебя, добрый Кар-
тер, забудь мои угрозы и добровольно, с искренним раскаянием помоги мне.
Раненый молчал. Как ни старался Дик, он не добился от него ни слова.
— Ладно, — сказал Дик, — я приведу тебе священника. И даже если ты и
причинил зло мне и моим родным, я не желаю зла никому, и уж меньше всего
человеку, ожидающему с минуты на минуту смерти.
Старый солдат выслушал его все так же молчаливо и неподвижно, он даже
не стонал. И Дик, выходя из комнаты, почувствовал уважение к этой суро-
вой твердости.
«А между тем, — думал он, — что значит твердость без ума? Если бы у
него были чистые руки, ему незачем было бы молчать; его молчание выдало
тайну лучше всяких слов. Все улики сходятся. Сэр Дэниэл — либо сам, либо
с помощью своих воинов — убил моего отца».
С тяжелым сердцем остановился Дик в каменном коридоре. Неужели в этот
час, когда счастье изменило сэру Дэниэлу, когда он осажден лучниками
«Черной стрелы» и затравлен победоносными сторонниками Йорка, Дик тоже
пойдет против него, против человека, который его выпестовал и воспитал?
Сэр Дэниэл сурово его наказывал, это верно, но разве он не охранял его
от невзгод во все дни его малолетства? Неужели Дик должен поднять руку
на своего покровителя? Жестокий долг — если это и в самом деле его долг!
«Дай бог, чтобы он оказался невиновным», — думал Дик.
Раздались чьи-то шаги по каменным плитам пола, и сэр Оливер важно
прошествовал по коридору.
— Вы очень нужны одному человеку, — сказал Дик.
— Я как раз к нему направляюсь, добрый Ричард, — ответил священник. —
Бедный Картер! Ему не поможет уже никакое лекарство.
— Его душа страдает сильнее тела, — заметил Дик.
— Ты его видел? — спросил сэр Оливер, заметно вздрогнув.
— Я только что от него, — ответил Дик.
— Что он сказал? — с жадным любопытством спросил священник.
— Он только жалобно призывал вас, сэр Оливер. Вам лучше бы поторо-
питься, потому что он ужасно страдает, — ответил мальчик.
— Я иду прямо к нему, — сказал священник. — Все мы грешны, и все мы
умрем, добрый Ричард.
— Да, сэр, и хорошо, если перед смертью нам ни в чем не надо будет
каяться, — ответил Дик.
Священник опустил глаза и, прошептав благословение, поспешно удалил-
ся.
«Он тоже замешан, — подумал Дик. — Он, обучавший меня благочестию! В
каком ужасном мире я живу, — все люди, которые вырастили и воспитали ме-
ня, виновны в смерти моего отца. Месть! Увы, как печальна моя участь! Я
вынужден мстить моим лучшим друзьям!»
При этой мысли он подумал о Мэтчеме. Он улыбнулся, вспомнив о своем
странном товарище. Где Мэтчем? С тех пор как они вместе вошли в ворота

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Черная стрела

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Роберт Луис Стивенсон: Черная стрела

До сих пор Дик говорил наудачу; но теперь, под наблюдением трех пар
глаз, необходимо было придумать и рассказать необыкновенную историю и,
если возможно, получить обратно такое важное для него кольцо. Прежде
всего надо выиграть время. Чем дольше они здесь пробудут, тем больше
выпьют и тем легче будет убежать.
Дик не умел сочинять, и то, что он рассказал, очень напоминало исто-
рию Али-бабы, только Восток был заменен Шорби и Тэнстоллским лесом, а
количество сокровищ пещеры было скорее преувеличено, чем преуменьшено.
Как известно читателю, это превосходная история, и в ней только один не-
достаток: в ней нет ни капли правды. Но три простодушных моряка слышали
ее в первый раз; глаза у них вылезли на лоб от удивления, рты их раскры-
лись, точно у трески на прилавке рыботорговца.
Очень скоро пришлось заказать вторую порцию горячего эля, а пока Дик
искусно сплетал нити приключений, за ней последовала и третья.
Вот в каком положении находились присутствующие, когда история приб-
лижалась к концу.
Арблестер, на три четверти пьяный и на одну четверть сонный, беспо-
мощно откинулся на спинку стула. Даже Том увлекся рассказом, и его бди-
тельность значительно ослабла. А Дик тем временем успел высвободить свою
правую руку из веревок и был готов попытать счастья.
— Итак, — сказал Пиррет, — ты один из них?
— Меня заставили, — ответил Дик, — против моей воли; но если бы мне
удалось достать мешок-другой золота на свою долю, я был бы дураком, ос-
таваясь в грязной пещере, подвергая себя опасности, как простой солдат.
Вот нас здесь четверо. Отлично! Пойдем завтра в лес перед восходом солн-
ца. Если бы мы достали осла, было бы еще лучше; но так как осла достать
нельзя, Придется все тащить на своих четырех спинах. Спины у нас
сильные, однако на обратном пути мы будем шататься под тяжестью сокро-
вищ.
Пиррет облизнулся.
— А ну, друг, скажи это волшебное слово, от которого откроется пеще-
ра, — попросил он.
— Никто не знает этого слова, кроме трех начальников, — ответил Дик.
— Но, на ваше великое счастье, как раз сегодня вечером мне сообщили сло-
ва заклинания, которыми открывают пещеру. Это большая удача, ибо мой на-
чальник обычно никому не доверяет своей тайны.
— Заклинание! — вскричал Арблестер, просыпаясь я косясь на Дика одним
глазом. — Чур меня! Никаких заклинаний! Я хороший христианин, спроси мо-
его матроса Тома, если не веришь.
— Да ведь это белая магия, — сказал Дик. — Она ничего общего не имеет
с дьяволом; она связана с таинственными свойствами чисел, трав и планет.
— Э, — сказал Пиррет, — ведь это только белая магия, кум. Тут нет
греха, уверяю тебя. Но продолжай, добрый юноша. Что же это за заклина-
ние?
— Я сейчас вам скажу, — ответил Дик, — При вас кольцо, которое вы
сняли с моего пальца? Прекрасно! Теперь вытяните руку и держите кольцо
кончиками пальцев прямо перед собой, чтобы на него падал свет от углей.
Вот так! Сейчас вы услышите слова заклинания!
Быстро оглянувшись, Дик увидел, что между ним и дверью нет ни души.
Он мысленно прочел молитву. Потом, протянув руку, он схватил кольцо,
поднял стол и опрокинул его прямо на матроса Тома. Бедняга, крича, ба-
рахтался под обломками. И прежде чем Арблестер успел заподозрить что-ли-
бо неладное, а Пиррет собраться с мыслями. Дик кинулся к двери и исчез в
лунной ночи.
Луна сияла ярко, снег сверкал, в гавани было светло, как днем. И мо-
лодой Шелтон, бежавший, подоткнув рясу, среди мусорных куч, был виден
издалека.
Том и Пиррет помчались за ним, громко крича. На их крики из каждого
кабака выскакивали моряки и тоже бежали вдогонку за Шелтоном. Скоро Дика
преследовала целая орава матросов. Но в пятнадцатом столетии, как и в
наше время, моряк на суше не отличался проворством; Дик с самого начала
сильно опередил всех, и расстояние между ним и его преследователями все
увеличивалось. Наконец он вбежал в какой-то узкий переулочек, остановил-
ся, поглядел назад и засмеялся.
За ним гнались все моряки города Шорби; как чернильные кляксы, темне-
ли они вдали на белом снегу. Каждый кричал, вопил; каждый махал руками;
то один падал в снег, то другой; на упавшего сразу падали все, кто бежал
за ним.
Эти дикие вопли, долетавшие чуть ли не до самой луны, и смешили бег-
леца и пугали. Впрочем, боялся Дик вовсе не этих моряков, так как был
уверен, что ни один из них его не догонит. Дик боялся поднятого моряками
шума, который мог разбудить весь Шорби и заставить стражу выползти на
улицу, а это было бы действительно опасно; заметив темную дверь в углу,
он спрятался за нею. Его неуклюжие преследователи, раскрасневшиеся от
быстрого бега, вывалянные в снегу, крича, размахивая руками, пронеслись
мимо. Однако прошло еще немало времени, прежде чем окончилось это вели-
кое нашествие гавани на город и водворилась тишина.
Еще долго по всем улицам города раздавались крики заблудившихся моря-
ков. Они поминутно затевали ссоры то между собой, то с часовыми; мелька-
ли ножи, сыпались удары, и не один труп остался на снегу.
Когда, спустя час, последний моряк, ворча, вернулся в гавань, в свой
излюбленный кабачок, он, конечно, де мог бы сказать, за кем он гнался.
На следующее утро возникло немало самых различных легенд, и скоро весь
город Шорби поверил, что ночью его улицы посетил дьявол. Однако возвра-
щение последнего моряка еще не освободило юного Шелтона из его холодного
заточения за дверью.
Еще долго по улицам бродили патрули, разосланные знатными лордами,
которых разбудили и встревожили крики моряков.
Ночь уже подходила к концу, когда Дик покинул свое убежище и пришел,
целый и невредимый, но страшно озябший и покрытый синяками, к дверям
«Козла и волынки». В соответствии с законом харчевня была погружена во
мрак: не горела ни одна свеча, и огонь в очаге был погашен; Дик ощупью
пробрался в угол холодной комнаты для гостей, нашел конец одеяла, укутал
им свои плечи и, прижавшись к какому-то спящему человеку, скоро забылся
крепким сном.

КНИГА ПЯТАЯ
ГОРБУН

ГЛАВА ПЕРВАЯ
ЗОВ ТРУБЫ

Дик встал на следующее утро еще до рассвета, снова надел свое прежнее
платье, снова вооружился, как подобает дворянину, и отправился в лесное
логовище Лоулесса. Там (как, вероятно, помнит читатель) он оставил бума-
ги лорда Фоксгэма; чтобы взять их и успеть на свидание с юным герцогом
Глостером, нужно было выйти рано и идти как можно скорее.
Мороз усилился, от сухого, безветренного воздуха пощипывало в носу.
Луна зашла, но звезды еще сияли, и снег блестел ясно и весело. Было уже
светло без фонаря, а морозный воздух не располагал к медлительности.
Дик почти пересек все поле, лежавшее между Шорби и лесом, подошел к
подножию холма и находился в какой-нибудь сотне ярдов от креста Святой
Девы, как вдруг тишину утра прорезал звук трубы. Никогда еще не слыхал
он такого ясного и пронзительного звука. Труба пропела и смолкла, опять
пропела, потом послышался лязг оружия.
Молодой Шелтон прислушался, вытащил меч и помчался вверх по холму.
Он увидел крест; на дороге перед крестом происходила яростная схват-
ка. Нападающих было человек семь пли восемь, а защищался только один; но
он защищался так проворно и ловко, так отчаянно кидался на своих против-
ников, так искусно держался на льду, что, прежде чем Дик подоспел, он
уже убил одного и ранил другого, а остальные нападавшие отступали.
Было просто чудо, как мог он устоять до сих пор.
Малейшая случайность — поскользнись он, промахнись рука — стоила бы
ему жизни.
— Держитесь, сэр! Иду к вам на помощь! — воскликнул Ричард.
И с криком:
— Держись, ребята! Стреляй! Да здравствует «Черная стрела»! — бросил-
ся с тылу на нападающих, забыв, что он один и что возглас этот сейчас
неуместен.
Но нападающие тоже были не из робких, они не дрогнули; обернувшись,
они яростно обрушились на Дика. Четверо против одного, сталь сверкала
над ними при звездном сиянии. Искры летели во все стороны. Один из его
противников упал, в пылу битвы Дик едва понял, что случилось; потом он
сам получил удар по голове; стальной шлем выдержал удар, однако Дик опу-
стился на колено, и мысли его закружились, словно крылья ветряной
мельницы.
Человек, к которому Дик пришел на помощь, вместо того чтобы теперь
помочь ему, отскочил в сторону и снова затрубил еще пронзительнее и
громче, чем раньше. Противники опять бросились на него, и он снова ле-
тал, нападал, прыгал, наносил смертельные удары, падал на одно колено,
пользуясь то кинжалом и мечом, то ногами и руками с несокрушимой сме-
лостью, лихорадочной энергией и быстротой.
Но резкий призыв был наконец услышан. Раздался заглушенный снегом то-
пот копыт, и в счастливую минусу для Дика, когда мечи уже сверкали над
его головой, из леса с двух сторон хлынули потоки вооруженных всадников,
закованных в железо, с опущенными забралами, с копьями наперевес, с под-
нятыми мечами. У каждого всадника за спиной сидел стрелок; эти стрелки
один за другим соскакивали на землю.
Нападавшие, видя себя окруженными, молча побросали оружие.
— Схватить этих людей! — сказал человек с трубой, и, когда его прика-
зание было исполнено, он подошел к Дику и заглянул ему в лицо.
Дик тоже посмотрел на него и удивился, увидев, что человек, проявив-
ший такую силу, такую ловкость и энергию, был юноша, не старше его само-
го, неправильного телосложения — с бледным, болезненным и безобразным
лицом [7]. Но глаза его глядели ясно и отважно.
— Сэр, — сказал юноша, — вы подоспели ко мне в самый раз.
— Милорд, — ответил Дик, смутно догадываясь, что перед ним знатный
вельможа, — вы так удивительно владеете мечом, что справились бы с напа-
дающими и без меня. Однако мне очень повезло, что ваши люди не Опоздали.
— Как вы узнали, кто я? — спросил незнакомец.
— Даже сейчас, милорд, я не знаю, с кем говорю, — ответил Дик.
— Так ли это? — спросил юноша. — Зачем же вы очертя голову ринулись в
эту неравную битву?
— Я увидел, что один человек храбро дерется против многих, — ответил
Дик, — и счел бы бесчестным не помочь ему.
Презрительная усмешка появилась на губах молодого вельможи, когда он
ответил:
— Отважные слова. Но, самое главное, за кого вы стоите: за Ланкасте-
ров или за Йорков?
— Не буду скрывать, милорд, я стою за Йорков, — ответил Дик.
— Клянусь небом, — вскричал юноша, — вам повезло!
И он обернулся к одному из своих приближенных.
— Дайте мне посмотреть, — продолжал он тем же презрительным, жестким
тоном, — дайте мне посмотреть на праведную кончину этих храбрых
джентльменов. Вздерните их!
Только пятеро из нападавших были еще живы.
Стрелки схватили их за руки, поспешно отвели к опушке леса, поставили
под дерево подходящей высоты и приладили веревки. Стрелки с концами ве-
ревок в руках быстро взобрались на дерево. Не прошло и минуты, как все
было кончено: Все пятеро болтались на веревке.
— А теперь, — крикнул горбатый предводитель, — возвращайтесь на свои
места и, когда я в следующий раз позову вас, будьте попроворней!
— Милорд герцог, — сказал один из подчиненных, — молю вас: оставьте
при себе хотя бы горсть воинов. Вам нельзя быть здесь одному.
— Вот что, любезный, — сказал герцог, — я не выбранил вас за опозда-
ние, так не перечьте мне. Пусть я горбат, но я могу положиться на силу
своей руки. Когда звучала труба, ты медлил, а теперь ты слишком торо-
пишься со своими советами. Но так уж повелось: последний в битве — всег-
да первый в разговоре. Впредь пусть будет наоборот.
И суровым, не лишенным благородства жестом он удалил их.
Снова пехотинцы уселись на коней позади всадников, и отряд медленно
удалился и, рассыпавшись в разных направлениях, скрылся в лесу.
Звезды уже начали меркнуть, занимался день. Серый предутренний свет
озарил лица обоих юношей, которые снова взглянули друг другу в лицо.
— Вы видели сейчас, — сказал герцог, — что месть моя беспощадна, как
острие моего меча. Но я бы не хотел — клянусь всем христианским миром! —
чтобы вы сочли меня неблагодарным. Вы пришли ко мне на помощь со славным

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Черная стрела

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Роберт Луис Стивенсон: Черная стрела

замка Мот, Мэтчем исчез; а Дику очень хотелось бы поболтать с ним.
Через час после обедни, которую наспех отслужил сэр Оливер, все
встретились в зале за обедом. Зала была длинная и низкая. Пол ее был
устлан зеленым камышом, на стенах висели гобелены с изображениями свире-
пых охотников и кровожадных гончих псов, повсюду развешаны были копья,
луки и щиты; огонь пылал в огромном камине, вдоль стен стояли покрытые
коврами скамьи, посреди залы был накрыт стол, обильная еда ожидала вои-
нов. Ни сэр Дэниэл, ни жена его к обеду не явились. Даже сэр Оливер от-
сутствовал. И ни одного слова не было сказано о Мэтчеме. Дик начал бес-
покоиться. Он вспомнил мрачные предчувствия своего товарища. Уж не слу-
чилось ли с ним какой-нибудь беды в этом замке?
После обеда он встретил старую миссис Хэтч, которая спешила к миледи
Брэкли.
— Гуди, — спросил он, — где мастер Мэтчем? Я видел, как ты увела его,
когда мы пришли в замок.
Старуха громко захохотала.
— Ах, мастер Дик, — сказала она, — какие у вас зоркие глаза!
— Но где же он? — настойчиво спрашивал Дик.
— Вы никогда его больше не увидите, — ответила она. — Никогда! И не
надейтесь.
— Я хочу знать, где он, и я узнаю, — сказал Дик. — Он пришел сюда не
по доброй воле. Какой я ни на есть, я его защитник и не допущу, чтобы с
ним дурно поступили. Слишком много тайн кругом. Эти тайны мне надоели!
Дик не успел договорить, как чья-то тяжелая рука опустилась ему на
плечо. То была рука Беннета Хэтча, незаметно подошедшего сзади. Движени-
ем большого пальца Беннет приказал жене удалиться.
— Друг Дик, — сказал он, когда они остались одни, — у вас, кажется,
голова не в порядке. Чем ворошить тайны Тэнстоллского замка, вам бы луч-
ше отправиться прямым путем на дно соленого моря. Вы спрашивали меня, вы
приставали с расспросами к Картеру, вы перепугали своими намеками нашего
шута — священника. Вы ведете себя, как дурак. Если вас призовет к себе
сэр Дэниэл, будьте благоразумны и предстаньте перед ним с ласковым ли-
цом. Он подвергнет вас суровому допросу. Отвечая ему, взвешивайте каждое
свое слово.
— Хэтч, — сказал Дик, — за всем этим я чую нечистую совесть.
— Если вы не станете умнее, вы скоро почуете запах крови, — ответил
Беннет. — Я вас предупредил! А вот уже идут за вами.
И действительно, в эту самую минуту Дика позвали к сэру Дэниэлу.

ГЛАВА ВТОРАЯ
ДВЕ КЛЯТВЫ

Сэр Дэниэл был в зале; он сердито расхаживал перед камином, ожидая
Дика. Кроме сэра Дэниэла, в зале находился один только сэр Оливер, кото-
рый скромно сидел в углу, перелистывая требник и бормоча молитвы.
— Вы меня звали, сэр Дэниэл? — спросил молодой Шелтон.
— Да, я тебя звал, — ответил рыцарь. — Что это за слухи дошли до моих
ушей? Неужели я так плохо опекал тебя, что ты перестал мне доверять?
Или, быть может, ты хочешь перейти на сторону моих врагов, потому что я
потерпел неудачу? Клянусь небом, ты не похож на своего отца! Отец твой
был верен своим друзьям и в хорошую погоду и в ненастье… А ты, Дик,
видимо, друг на погожий день и теперь ищешь случая отделаться от своих
друзей.
— Простите, сэр Дэниэл, но это не так, — твердо сказал Дик. — Я пре-
дан и верен всем, кому обязан преданностью и верностью. И прежде чем на-
чать другой разговор, я хочу поблагодарить вас и сэра Оливера. Вы оба
больше всех имеете прав на меня. Я был бы собакой, если бы забыл об
этом.
— Говорить ты умеешь, — сказал сэр Дэниэл.
И, внезапно рассвирепев, продолжал:
— Благодарность и верность — это слова, Дик Шелтон. Мне нужны не сло-
ва, а дела. В этот час, когда мне грозит опасность, когда имя мое запят-
нано, когда земли мои конфискованы, когда леса полны людей, которые ал-
чут и жаждут моей гибели, — где твоя благодарность, где верность? У меня
остался маленький отряд преданных людей. А ты отравляешь им сердца ко-
варными нашептываниями. Это что же — благодарность? Или верность? Уволь
меня от такой благодарности! Но чего же ты хочешь? Говори! Мы на все го-
товы дать тебе ответ. Если ты что-нибудь имеешь против меня, скажи об
этом прямо.
— Сэр, — ответил Дик, — я был младенцем, когда погиб мой отец. До мо-
его слуха дошло, что он был бесчестно убит. До моего слуха дошло — я ни-
чего не хочу утаивать, — что вы принимали участие в его гибели. И я дол-
жен откровенно вам объявить, что не могу чувствовать себя спокойным и не
могу помогать вам, пока не разрешу всех своих сомнений.
Сэр Дэниэл опустился на скамью. Он подпер подбородок рукою и прис-
тально глянул Дику в лицо.
— И ты полагаешь, что я способен, убив человека, сделаться опекуном
его сына? — спросил он.
— Простите меня, если ответ мой будет недостаточно вежливым, — сказал
Дик. — Но ведь вы отлично знаете, что быть опекуном очень выгодно. Разве
все эти годы вы не пользовались моими доходами и не управляли моими
людьми? Разве вы не рассчитываете получить деньги за мой будущий брак?
Не знаю, сколько вы за него получите, но кое-какой доход он вам прине-
сет. Еще раз прошу прощения, но, если вы способны были на такую низость,
как убийство доверившегося вам человека, отчего же не предположить, что
вы могли совершить и другую низость, меньшую, чем первая?
— В твоем возрасте я не был таким подозрительным, — сурово сказал сэр
Дэниэл. — А сэр Оливер, священник, как он мог оказаться виновным в таком
деле?
— Собака бежит туда, куда ей велит хозяин, — сказал Дик. — Всем из-
вестно, что этот священник — ваше послушное орудие. Я, может быть, гово-
рю слишком вольно, но сейчас, сэр Дэниэл, не время любезничать. На мои
откровенные вопросы я хочу получить откровенные ответы. А вы мне ничего
не отвечаете! Вы, вместо того чтобы отвечать, задаете мне вопросы. Пре-
дупреждаю вас, сэр Дэниэл: таким путем вы не разрешаете моих сомнений, а
только поддерживаете их.

— Я дам тебе откровенный ответ, мастер Ричард, — сказал рыцарь. — Я
был бы неискренен, если бы скрыл, что ты разгневал меня. Но даже в гневе
я хочу быть справедливым. Приди ко мне с этими вопросами, когда ты дос-
тигнешь совершеннолетия и руки мои не будут больше связаны опекунством
над тобой. Приди ко мне тогда, и я дам тебе ответ, какого ты заслужива-
ешь, — кулаком в зубы. До тех пор у тебя есть два выхода: либо возьми
назад свои оскорбления, держи язык за зубами и сражайся за человека, ко-
торый кормил тебя и сражался за тебя, когда ты был мал, либо — дверь от-
крыта, леса полны моих врагов — ступай!
Энергия, с какой были произнесены эти слова, взгляд, которым они соп-
ровождались, — все это поколебало Дика. Однако он не мог не заметить,
что не получил ответа на свой вопрос.
— Я от всей души хочу поверить вам, сэр Дэниэл, — сказал он. — Убеди-
те меня, что вы не принимали участие в убийстве моего отца.
— Удовлетворит ли тебя мое честное слово. Дик? — спросил рыцарь.
— Да, — ответил мальчик.
— Даю тебе честное слово, клянусь тебе вечным блаженством моей души и
тем ответом, который мне придется дать богу за все мои дела, что я ни
прямо, ни косвенно не повинен в смерти твоего отца!
Он протянул Дику свою руку, и Дик пылко пожал ее. Оба они не замети-
ли, как священник, услышав эту торжественную и лживую клятву, даже
привстал от ужаса и отчаяния.
— Ах, — воскликнул Дик, — пусть ваше великодушие поможет вам простить
меня! Какой я негодяй, что позволил сомнению закрасться в мою душу! Но
теперь уж я больше никогда сомневаться в вас не буду.
— Я прощаю тебя, Дик, — сказал сэр Дэниэл. — Ты еще не знаешь света,
ты еще не знаешь, какое гнездо сплела в нем клевета.
— Я тем более достоин порицания, — прибавил Дик, — что клеветники об-
виняли не столько вас, сколько сэра Оливера…
При этих словах он обернулся к священнику и вдруг оборвал свою речь
на полуслове. Этот высокий, румяный, толстый и важный человек был совер-
шенно раздавлен: румянец исчез с его лица, руки и ноги дрожали, губы
шептали молитвы. Едва Дик устремил на него взор, как он пронзительно
вскрикнул и закрыл лицо руками.
Сэр Дэниэл кинулся к нему и в бешенстве схватил его за плечо. И все
подозрения Дика разом проснулись снова.
— Пусть сэр Оливер тоже даст клятву, — сказал он. — Ведь это его и
обвиняют в убийстве моего отца.
— Он даст клятву, — сказал рыцарь.
Сэр Оливер молча замахал на него руками.
— Клянусь небом, вы дадите клятву! — закричал сэр Дэниэл вне себя от
бешенства. — Клянитесь здесь, на этой книге! — продолжал он, подняв с
пола упавший требник. — Что? Вы заставляете меня сомневаться в вас! Кля-
нитесь! Я приказываю.
Но священник не мог произнести ни слова. Его душил ужас: он одинаково
боялся и сэра Дэниэла и клятвопреступления.
В это мгновение черная стрела, пробив узорное стекло высокого окна,
влетела в залу и, трепеща, вонзилась в самую середину обеденного стола.
Громко вскрикнув, сэр Оливер рухнул без сознания на устланный камышом
пол. Рыцарь же вместе с Диком кинулся во двор, а оттуда по винтовой
лестнице на зубчатую башню. Все часовые были на посту. Солнце спокойно
озаряло зеленые луга, над которыми кое-где возвышались купы деревьев и
лесистые холмы, замыкавшие горизонт. Никого не было видно.
— Откуда прилетела стрела? — спросил рыцарь.
— Вон из тех деревьев, сэр Дэниэл, — ответил часовой.
Рыцарь задумался. Потом повернулся к Дику.
— Дик, — сказал он, — присмотри за этими людьми, я поручаю их тебе. А
священника, если он не заверит меня в своей неповинности, я призову к
ответу. Я начинаю разделять твои подозрения. Он даст клятву, ручаюсь те-
бе, а если не даст, мы признаем его виновным.
Дик ответил довольно холодно, и рыцарь, окинув его испытующим взгля-
дом, поспешно вернулся в залу. Прежде всего от осмотрел стрелу. Никогда
еще не видал он таких стрел. Он взял ее в руки и стал вертеть; мрачный
цвет ее вселял невольный страх. На ней была надпись, только три слова:
«Зверь в норе».
— Значит, они знают, что я дома, — проговорил он. — В норе! Но у них
нет собаки, которая могла бы выгнать меня отсюда.
Сэр Оливер очнулся и с трудом поднялся на ноги.
— Увы, сэр Дэниэл, — простонал он, — вы дали страшную клятву. Теперь
вы прокляты во веки веков!
— Да, болван, — сказал рыцарь, — я дал скверную клятву, но ты дашь
клятву еще хуже. Ты поклянешься святым крестом Холивуда. Смотри же, при-
думай слова повнушительней. Ты дашь клятву сегодня же вечером.
— Да просветит бог ваш разум! — ответил священник. — Да отвратит он
ваше сердце от такого беззакония!
— Послушайте, добрейший отец, — сказал сэр Дэниэл, — если вас беспо-
коит ваше благочестие, мне говорить с вами не о чем. Поздненько, однако,
вспомнили вы о благочестии. Но если у вас осталась хоть капля разума,
слушайте меня. Этот мальчишка раздражает меня, как оса. Он мне нужен,
потому что я хочу воспользоваться выгодами от его брака. Но говорю вам
прямо: если он будет надоедать мне, он отправится к своему отцу. Я при-
казал переселить его в комнату над часовней. Если вы дадите хорошую, ос-
новательную клятву в вашей невиновности, все будет хорошо: мальчик нем-
ного успокоится, и я пощажу его. Но если вы задрожите, или побледнеете,
или запнетесь, он не поверит вам — и тогда он умрет. Вот о чем вам нужно
думать.
— В комнату над часовней! — задыхаясь, проговорил священник.
— В ту самую, — подтвердил рыцарь. — Итак, если вы желаете спасти
его, спасайте. Если ж нет, будь повашему, убирайтесь отсюда и оставьте
меня в покое! Будь я человек вспыльчивый, я давно уже проткнул бы вас
мечом за вашу нестерпимую трусость и глупость. Ну, сделали выбор? Отве-
чайте!
— Я сделал выбор, — ответил священник. — Да простит меня бог, я выби-
раю зло ради добра. Я дам клятву, чтобы спасти мальчишку.
— Так-то лучше! — сказал сэр Дэниэл. — Позовите его, да поскорей. Вы
останетесь с ним наедине. Но я глаз с вас не спущу. Я буду здесь, в тай-
нике.
Рыцарь приподнял ковер, висевший на стене, и шагнул за него. Раздался
звон щелкнувшей пружины, затем скрип ступенек.
Сэр Оливер, оставшись один, испуганно поглядел на завешенную ковром
стену и перекрестился с тоской и ужасом во взоре.
— Коль скоро его поселили в комнате над часовней, — пробормотал он, —
я должен спасти его даже ценой моей души.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Черная стрела

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Роберт Луис Стивенсон: Черная стрела

мечом и достойной удивления отвагой! Если вам не противно мое безобра-
зие, обнимите меня!
И юный вождь раскрыл объятия.
В глубине души Дик испытывал страх и даже ненависть к человеку, кото-
рого спас; но просьба была выражена такими словами, что колебаться или
отказать были не только невежливо, но и жестоко, и он поспешил подчи-
ниться желанию незнакомца.
— А теперь, милорд герцог, — сказал он, освободясь из его объятий, —
верна ли моя догадка? Вы милорд герцог Глостерский.
— Я Ричард Глостер, — ответил тот. — А вы? Как вас зовут?
Дик назвал себя и подал ему перстень лорда Фоксгэма, который герцог
сразу же узнал.
— Вы пришли сюда раньше назначенного срока, — сказал он, — но могу ли
я на это сердиться? Вы похожи на меня: я пришел сюда за два часа до
рассвета и жду. Это первый поход моей армии; я либо погибну, либо стяжаю
себе славу. Там залегли мои враги под начальством двух старых искусных
вождей — Брэкли и Райзингэма. Они, вероятно, сильны, но сейчас они стис-
нуты между морем, гаванью и рекой. Отступление им отрезано. Мне думает-
ся, Шелтон, что тут-то и нужно напасть на них, и мы нападем на них бес-
шумно и внезапно.
— Конечно, я тоже так полагаю! — пылко вскричал Дик.
— У вас при себе записки лорда Фоксгэма? — спросил герцог.
Дик, объяснив, почему их у него сейчас нет, осмелился предложить гер-
цогу свои собственные наблюдения.
— Мне кажется, милорд герцог, — сказал он, — если в вашем распоряже-
нии достаточно воинов, следовало бы напасть немедленно, ибо с рассветом
их ночные караулы ложатся спать, а днем у них нет постоянных караульных
на постах — они всего лишь объезжают окраины верхами. Теперь самое время
на них напасть: караульные уже сняли с себя доспехи, а остальные воины
только что проснулись и сидят за утренней чаркой вина.
— Сколько, по-вашему, у них человек? — спросил Глостер.
— У них нет и двух тысяч, — ответил Дик.
— Здесь, в лесу, у меня семьсот воинов, — сказал герцог. — Еще
семьсот идут из Кэттли и вскоре будут здесь; вслед за ними двинутся еще
четыреста, а еще дальше следует столько же; у лорда Фоксгэма пятьсот в
Холивуде — они могут стянуться сюда к концу дня. Подождать, пока все на-
ши силы подойдут, или напасть сейчас?
— Милорд, — сказал Дик, — повесив этих пятерых несчастных, вы сами
решили вопрос. Хотя они люди не знатные, но время беспокойное: их хва-
тятся, станут искать, и поднимется тревога. Поэтому, милорд, если вы хо-
тите напасть врасплох, то, по моему скромному мнению, у вас нет и часа в
запасе.
— Я тоже так думаю, — ответил горбун. — Не пройдет и часа, как вы
начнете зарабатывать себе рыцарское звание, врезавшись в толпу врагов. Я
пошлю проворного человека в Холивуд с перстнем лорда Фоксгэма и еще од-
ного — на дорогу, поторопить моих мямлей! Ну, Шелтон, клянусь распятием,
дело выйдет!
С этими словами он снова приставил трубу к губам и затрубил.
На этот раз ему не пришлось долго ждать. В одно мгновение поляна вок-
руг креста покрылась пешими и конными воинами. Ричард Глостер, усевшись
на ступенях, посылал гонца за гонцом, созывая семьсот человек, спрятан-
ных в ближайших лесах. Не прошло и четверти часа, как армия его выстрои-
лась перед ним. Он сам встал во главе войска и двинулся вниз по склону
холма к городу Шорби.
План его был прост. Он решил захватить квартал города Шорби, лежавший
справа от большой дороги, хорошенько укрепиться в узких переулках и дер-
жаться там до тех пор, пока не подоспеет подкрепление.
Если лорд Райзингэм захочет отступить, Ричард зайдет к нему в тыл и
поставит его между двух огней; если же он предпочтет защищать город, он
будет заперт в ловушке и в конце концов разбит превосходящим его числен-
но неприятелем.
Но была одна большая опасность, почти неминуемая: семьсот человек
Глостера могли быть опрокинуты и разбиты при первой же стычке, и, чтобы
избежать этого, следовало во что бы то ни стало обеспечить внезапность
нападения.
Итак, пехотинцы снова уселись позади всадников, и Дику выпала особая
честь сидеть за самим Глостером. Покуда лес скрывал их, войска медленно
подвигались вперед, но, когда лес, окаймлявший большую дорогу, кончился,
они остановились, чтобы передохнуть и изучить местность.
Солнце, окруженное морозным желтым сиянием, уже совсем взошло, осве-
щая город Шорби, над снежными крышами которого вились струйки утреннего
дыма.
Глостер обернулся к Дику.
— В этом бедном городишке, — сказал он, — где жители сейчас готовят
себе завтрак, либо вы станете рыцарем, а я начну жизнь, полную великих
почестей и громкой славы, либо мы оба умрем, не оставив по себе даже па-
мяти. Мы оба Ричарды. Ну, Ричард Шелтон, мы должны прославиться, и вы и
я — два Ричарда! Мечи, ударяясь о наши шлемы, прозвучат не так громко,
как прозвучат наши имена в устах народа!
Дик был изумлен страстным голосом и пылкими словами, в которых звуча-
ла такая жажда славы. Весьма разумно и спокойно он ответил, что выполнит
свой долг и не сомневается в победе, если остальные поступят так же.
К этому времени лошади хорошо отдохнули; предводитель поднял меч,
опустил поводья, и кони, с двумя седоками каждый, поскакали с грохотом
вниз по холму, пересекая снежное поле, за которым начинался Шорби.

ГЛАВА ВТОРАЯ
БИТВА ПРИ ШОРБИ

До города было не больше четверти мили. Но не успели они выехать
из-под прикрытия деревьев, как заметили людей, с криком бегущих прочь по
снежному полю по обе стороны дороги. И сразу же в городе поднялся шум,
который становился все громче и громче. Они еще не проскакали и половины
пути до ближайшего дома, как на колокольне зазвонили колокола.
Юный герцог заскрежетал зубами. Он боялся, как бы враги не успели
подготовиться к защите. Он знал, что, если он не успеет укрепиться в го-

роде, его маленький отряд будет разбит и истреблен.
Однако дела ланкастерцев были плохи. Все шло так, как говорил Дик.
Ночная стража уже сняла свои доспехи; остальные — разутые, неодетые, не
подготовленные к битве — все еще сидели по домам. Во всем Шорби было,
пожалуй, не больше пятидесяти вооруженных мужчин и оседланных коней.
Звон колоколов, испуганные крики людей, которые бегали по улицам и
колотили в двери, очень быстро подняли на ноги человек сорок из этих пя-
тидесяти. Они поспешно вскочили на коней и, так как не знали, откуда
грозит опасность, помчались в разные стороны.
Когда Ричард Глостер доскакал до первого дома в Шорби, у входа в ули-
цу его встретила только горсточка воинов, которая была разметена им,
точно ураганом.
Когда они проскакали шагов сто по городу. Дик Шелтон притронулся к
руке герцога. Герцог натянул поводья, приложил трубу к губам, протрубил
условный сигнал и свернул направо. Весь его отряд, как один человек,
последовал за ним и, пустив коней бешеным галопом, промчался по узкому
переулку. Последние двадцать всадников остановились у входа в него. Тот-
час же пехотинцы, которых они везли позади себя, соскочили на землю; од-
ни стали натягивать луки, другие захватывать дома по обеим сторонам ули-
цы.
Удивленные неожиданно изменившимся направлением отряда Глостера и
обескураженные решимостью его арьергарда, ланкастерцы, посовещавшись,
повернули коней и поскакали к центру города за подкреплением.
Та часть города, которую по совету Дика занял Ричард Глостер, лежала
на небольшой возвышенности, за которой начиналось открытое поле, и сос-
тояла из пяти маленьких уличек с убогими домишками, в которых ютилась
беднота.
Каждую из этих пяти уличек поручили охранять сильным караулам; резерв
укрепился в центре, вдали от выстрелов, готовый подоспеть на помощь, ес-
ли понадобится.
Эта часть города была так бедна, что ни один ланкастерский лорд не
жил тут, даже слуги их ее избегали. Обитатели этих улиц сразу побросали
свои дома и, крича во все горло, побежали прочь, перелезая через заборы.
В центре, где сходились все пять улиц, стояла жалкая харчевня с вы-
веской, изображавшей шахматную доску. Эту харчевню герцог Глостер избрал
своей главной квартирой.
Дику он поручил охрану одной из пяти улиц.
— Ступайте, — сказал он, — заслужите себе рыцарское звание. Заслужите
мне славу — Ричард за Ричарда! Если я возвышусь, вы возвыситесь вместе
со мною. Ступайте, — прибавил он, пожимая ему руку.
Чуть только Дик ушел, герцог обернулся к маленькому оборванному
стрелку.
— Иди, Дэттон, и поскорее, — сказал он. — Иди за ним. Если ты убе-
дишься в его верности, ты головой отвечаешь за его жизнь. И горе тебе,
если ты возвратишься без него! Но если он окажется изменником или если
ты хоть на одно мгновение усомнишься в нем, — заколи его ударом в спину.
Между тем Дик торопился укрепить свои позиции.
Улица, которую он должен был охранять, была очень узка и тесно заст-
роена с двух сторон домами, верхние этажи которых, выступая вперед, на-
висали над мостовой. Но она выходила на рыночную площадь, и исход битвы,
по всей вероятности, должен был решиться здесь.
Всю рыночную площадь заполняла толпа беспорядочно мечущихся горожан,
но неприятеля, готового ринуться в атаку, еще не было видно, и Дик ре-
шил, что у него есть некоторое время, чтобы приготовиться к обороне.
В конце улицы стояли два пустых дома, двери их после бегства жильцов
так и остались распахнутыми. Дик поспешно вытащил оттуда всю мебель и
построил из нее баррикаду у входа в улицу. В его распоряжении было сто
человек, и большую часть их он разместил в домах: лежа там под прикрыти-
ем, они могли стрелять из окон. Вместе с остальными он засел за баррика-
дой.
Между тем в городе продолжалось сильнейшее смятение. Звонили колоко-
ла, трубили трубы, мчались конные отряды, кричали командиры, вопили жен-
щины, и все это сливалось в общий нестерпимый шум. Но наконец шум этот
начал понемногу стихать, и вскоре воины и стрелки стали собираться и
строиться в боевом порядке на рыночной площади.
Очень многие из этих воинов были одеты в синее и темно-красное, а в
конном рыцаре, строившем их в ряды, Дик тотчас узнал сэра Дэниэла.
Потом наступило затишье, и вдруг в четырех концах города одновременно
затрубили четыре трубы. Пятая труба ответила им с рыночной площади, и
сразу же ряды войск пришли в движение. Град стрел перелетел через барри-
каду и посыпался на стены обоих укрепленных домов.
По общему сигналу атакующие обрушились на все пять улиц. Глостер был
окружен со всех сторон, и Дик понял, что ему нужно рассчитывать только
на свои сто человек.
Семь залпов стрел один за другим обрушились на баррикаду. В самый
разгар стрельбы кто-то тронул Дика за руку. Он увидел пажа, который про-
тягивал ему кожаную куртку, непроницаемую для стрел, так как ее покрыва-
ли металлические пластинки.
— Это от милорда Глостера, — сказал паж. — Он заметил, сэр Ричард,
что у вас нет лат.
Дик, польщенный тем, что его называли «сэр Ричард», с помощью пажа
облачился в куртку. Только успел он надеть ее, как две стрелы громко
ударились о пластинки, не причинив ему вреда, а третья попала в пажа;
смертельно раненный, он упал к ногам Дика.
Между тем неприятель упорно шел в наступление; враги были уже так
близко, что Дик приказал отвечать на выстрелы. Немедленно из-за баррика-
ды и из окон домов на врага обрушился ответный град смертоносных стрел.
Но ланкастерцы, как по сигналу, дружно закричали, и их пехота пошла в
наступление. Кавалерия держалась позади с опущенными забралами.
Начался упорный рукопашный бой, не на жизнь, а на смерть. Нападающие,
держа меч в одной руке, другою растаскивали баррикаду. Защищавшие барри-
каду, в свою очередь, свободной от оружия рукой с отчаянным упорством ее
восстанавливали. Некоторое время борьба шла почти в полном молчании; те-
ла воинов падали друг на друга. Однако разрушать всегда легче, чем защи-
щать, и когда звук трубы подал нападающим знак к отступлению, баррикада
была уже почти развалена, стала вдвое ниже и грозила совсем рухнуть.
Пехота ланкастерцев расступилась, чтобы дать дорогу всадникам. Всад-
ники, построенные в два ряда, внезапно повернулись, превратив свой фланг
в авангард. И длинной, закованной в сталь колонной, стремительной, как
змея, они бросились на полуразрушенную баррикаду.
Один из первых двух всадников упал вместе с лошадью, и его товарищи
проскакали по нему. Другой вскочил прямо на вершину укрепления, пронзив
неприятельского стрелка копьем. Почти в то же мгновение его самого ста-

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Черная стрела

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Роберт Луис Стивенсон: Черная стрела

Три минуты спустя явился Дик, приведенный гонцом. Сэр Оливер стоял
возле стола решительный и бледный.
— Ричард Шелтон, — сказал он, — ты потребовал у меня клятвы. Это твое
требование для меня оскорбительно, и я имею полное право тебе отказать.
Но, помня наши прежние отношения, я смягчил свое сердце; пусть будет
по-твоему. Клянусь священным крестом Холивуда, я не убивал твоего отца.
— Сэр Оливер, — ответил Дик, — прочитав первое послание Джона
Мщу-за-всех, я не усомнился в вашей невиновности. Но теперь разрешите
задать вам два вопроса. Вы не убивали моего отца, верю. Но, быть может,
вы принимали в этом убийстве косвенное участие?
— Никакого, — сказал сэр Оливер.
И вдруг лицо его передернулось. Он предостерегающе подмигнул Дику. И
Дик понял, что этим подмигиванием священник хочет сказать ему что-то та-
кое, чего не смеет произнести вслух.
Дик взглянул на него с удивлением; потом повернулся и внимательно ог-
лядел всю пустую залу.
— Что с вами? — спросил он.
— Ничего, — ответил священник, пытаясь придать лицу спокойное выраже-
ние. — Мне дурно; я не совсем здоров. Извини меня. Дик… мне нужно вый-
ти… Клянусь священным крестом Холивуда, я не предавал и не убивал тво-
его отца. Успокойся, добрый мальчик. Прощай!
И с несвойственной ему поспешностью он вышел из залы.
Внимательный взор Дика скользил по стенам; на лице у него одно за
другим отражались самые противоречивые чувства: удивление, сомнение, по-
дозрение, радость. Но мало-помалу, по мере того как ум его прояснялся,
подозрения победили; скоро он был уже вполне уверен в самом худшем. Он
поднял голову и вздрогнул, На ковре, закрывавшем стену, было выткано
изображение свирепого охотника. Одной рукой он держал рог, в который
трубил; в другой держал копье. Лицо у него было черное, потому что он
изображал африканца.
Вот этот африканец и напугал Ричарда Шелтона. Солнце, ослепительно
сверкавшее в окнах залы, зашло за тучку. Как раз в это мгновение огонь в
камине ярко вспыхнул, озарив потолок и стены, которые до тех пор были
окутаны полумраком. И вдруг черный охотник мигнул глазом, как живой; и
веко у него было белое.
Дик, не отрываясь, смотрел в этот страшный глаз. При свете огня он
сверкал, как драгоценный камень; он был влажный, он был живой. Белое ве-
ко опять закрыло его на какую-то долю секунды и опять поднялось. Затем
глаз исчез.
Никакого сомнения не оставалось. Это был живой глаз, все время наблю-
давший за ним через дырочку в ковре.
Дик мгновенно понял весь ужас своего положения.
Все свидетельствовало об одном и том же — и предостережения Хэтча, и
подмигивания священника, и этот глаз, наблюдавший за ним со стены. Он
понял, что его подвергли испытанию, что он снова выдал себя и что только
чудо может спасти его от гибели.
«Если мне не удастся ускользнуть из этого дома, — подумал он, — я
конченый человек! Бедняга Мэтчем! Я завел его в змеиное гнездо!»
Он еще раздумывал, когда вдруг явился слуга, чтобы помочь ему перета-
щить оружие, одежду и книги в другую комнату.
— В другую комнату? — переспросил Дик. — Зачем? В какую комнату?
— В комнату над часовней, — ответил слуга.
— В ней давно никто не жил, — сказал Дик задумчиво. — Что это за ком-
ната?
— Хорошая комната, — ответил слуга. — Но говорят, — прибавил он, по-
низив голос, — что в ней появляется привидение.
— Привидение? — повторил Дик, холодея. — Не слыхал! Чье привидение?
Слуга поглядел по сторонам, потом сказал еле слышным, шепотом:
— Привидение пономаря церкви святого Иоанна.
Его положили однажды спать в ту комнату, а наутро — фюйть! — он ис-
чез. Говорят, его утащил сатана; с вечера он был очень пьян.
Дик, полный самых мрачных предчувствий, пошел за слугой.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ
КОМНАТА НАД ЧАСОВНЕЙ

Наблюдатели на башнях больше никаких происшествий не отметили. Солнце
медленно ползло к западу и наконец зашло. Несмотря на бдительность часо-
вых, вблизи Тэнстоллского замка не удалось обнаружить ни одного челове-
ка.
Когда наступила ночь, Трогмортона отвели в угловую комнату, окно ко-
торой приходилось как раз над рвом. Через это окно он со всевозможными
предосторожностями вылез; несколько мгновений слышен был плеск воды, по-
том на противоположном берегу возникла темная фигура и поползла прочь по
траве. Сэр Дэниэл и Хэтч внимательно прислушивались еще полчаса. Кругом
было тихо. Гонец благополучно выбрался из замка.
Сэр Дэниэл повеселел. Он обернулся к Хэтчу.
— Беннет, — сказал он, — этот Джон Мщу-за-всех — обыкновенный смерт-
ный. Он спит. И мы его прикончим.
Весь вечер Дика посылали то туда, то сюда; один приказ следовал за
другим. Дик был поражен количеством поручений и поспешностью, с которой
надо было выполнять их. За все это время он ни разу не встретил ни сэра
Оливера, ни Мэтчема, а между тем он все время думал о них обоих. Теперь
он мечтал только об одном — как можно скорее удрать из Тэнстоллского
замка Мот, но ему хотелось перед бегством поговорить с сэром Оливером и
с Мэтчемом.
Наконец, с лампой в руке, он поднялся в свою новую комнату. Комната
была просторная, с низким потолком, довольно мрачная. За окном был ров;
несмотря на то, что окно это находилось очень высоко, в него была вдела-
на железная решетка. Постель оказалась великолепной: одна подушка была
набита пухом, другая — лавандой; на красном одеяле были вышиты розы.
Вдоль стен стояли шкафы, запертые на ключ и завешенные темными коврами.
Дик обошел всю комнату, приподнял каждый ковер, прощупал каждую стену,
попытался открыть каждый шкаф. Он убедился, что дверь крепка и что запи-
рается она на хороший засов; потом поставил лампу на подставку и снова
осмотрел все.

Чего ради его поселили в этой комнате? Она больше и лучше, чем его
прежняя. Или, быть может, это ловушка? Нет ли здесь потайного входа?
Правда ли, что тут водится привидение? По спине у него заходили мурашки.
Прямо над его головой, на плоской крыше, раздавались тяжелые шаги часо-
вого. Внизу были своды часовни; рядом с часовней находилась зала, из ко-
торой, безусловно, вел потайной ход; если бы там не было потайного хода,
как бы мог тот глаз следить за Диком из-за ковра? Весьма вероятно, что
ход ведет в часовню, а из часовни сюда, в эту комнату.
Он чувствовал, что спать в такой комнате — безрассудство. Держа ору-
жие наготове, он сел в углу возле двери. Если на него нападут, он дорого
продаст свою жизнь.
Наверху, на крыше башни, раздался топот ног, потом чей-то голос спро-
сил пароль. Это сменился караул.
И сразу же Дик услышал, как кто-то скребется в его дверь; до него до-
несся шепот:
— Дик, Дик, это я!
Дик отодвинул засов, отворил дверь и впустил Мэтчема. Мэтчем был
очень бледен; в одной руке он держал лампу, в другой кинжал.
— Закрой дверь! — прошептал он. — Скорее, Дик! Замок полон шпионов. Я
слышал, как они шли за мной по коридорам, я слышал их дыхание за ковра-
ми.
— Успокойся, — ответил Дик, — дверь закрыта. Покамест мы в безопас-
ности. Впрочем, среди этих стен быть в безопасности невозможно… Я от
всего сердца рад тебя видеть. Клянусь небом, я думал, что тебя уже нет в
живых. Где тебя прятали?
— Не все ли равно, — ответил Мэтчем. — Мы с тобой встретились, а все
остальное неважно. Но, Дик, знаешь ли ты, что тебя ждет? Тебе сказали,
что они собираются сделать с тобой завтра?
— Завтра? — переспросил Дик. — Что они собираются делать завтра?
— Завтра или сегодня ночью, не знаю, — сказал Мэтчем. — Я знаю
только, что они собираются убить тебя. Знаю с полной достоверностью: я
слышал, как они шептались об этом. Они почти прямо мне об этом говорили.
— Вот как! — сказал Дик. — По правде сказать, я и сам догадывался.
И он рассказал Мэтчему все, что случилось с ним за день.
Когда он кончил, Мэтчем поднялся и так же, как Дик, прощупал стены.
— Нет, — сказал он, — не видно никакого входа. А между тем я не сом-
неваюсь, что вход есть. Дик, я останусь с тобой. И если ты умрешь, я ум-
ру с тобою. Я могу помочь тебе, видишь, я украл кинжал! Я буду драться!
А если ты отыщешь какую-нибудь лазейку, через которую можно уползти, или
окно, через которое можно спуститься, я с радостью встречу любую опас-
ность и убегу с тобой.
— Джон, — сказал Дик, — клянусь небом, Джон, ты самый лучший, самый
верный и самый храбрый человек во всей Англии! Дай мне руку, Джон.
И он молча взял Мэтчема за руку.
— Если бы нам добраться до окошка, через которое спустили гонца! —
сказал он. — Веревка, должно быть, еще там. Это все-таки надежда.
— Тес! — прошептал Мэтчем.
Они прислушались. Внизу под полом что-то скрипнуло, умолкло, потом
скрипнуло опять.
— Кто-то ходит в комнате под нами, — прошептал Мэтчем.
— Под нами нет комнаты, — ответил Дик. — Мы находимся над часовней.
Это мой убийца идет по тайному ходу. Пусть приходит! Я с ним расправ-
люсь!
И он заскрежетал зубами.
— Потуши свет, — сказал Мэтчем. — Авось, он какнибудь выдаст себя.
Они потушили обе лампы и притаились, застыв в неподвижности. Осторож-
ные шаги под полом были хорошо слышны. Они то приближались, то удаля-
лись. Наконец скрипнул ключ в замке, и все смолкло.
Потом снова раздались шаги, и вдруг через узкую щелку между половица-
ми в дальнем углу комнаты хлынул свет. Щелка становилась все шире; по-
тайной люк открылся, и свет хлынул еще ярче. Показалась сильная рука,
державшая на весу люк. Дик натянул арбалет и ждал, когда появится голо-
ва.
Но тут все смешалось. Где-то в дальнем конце замка Мот раздались
громкие крики; сначала кричал один голос, потом к нему присоединилось
еще несколько голосов; они повторяли какое-то имя. Этот шум, видимо,
встревожил убийцу. Потайной люк закрылся, под полом раздался звук пос-
пешно удаляющихся шагов.
Мальчики получили отсрочку. Дик глубоко вздохнул и тут только прислу-
шался к суматохе, которая спасла их. Крики не утихали, а, напротив, ста-
новились все громче. По всему замку бегали люди; всюду хлопали двери. И,
заглушая весь этот шум, гремел голос сэра Дэниэла, кричавший:
— Джоанна!
— Джоанна? — повторил Дик. — Какая Джоанна? Здесь нет никакой Джоанны
и никогда не было. Что это значит?
Мэтчем молчал. Казалось, он весь ушел в себя. Слабый свет звезд, си-
явших за окном, не проникал в тот угол комнаты, где сидели мальчики, и
там была полная тьма.
— Джон, — сказал Дик, — я не знаю, где ты был весь день. Видел ты эту
Джоанну?
— Нет, не видал, — ответил Мэтчем.
— И ничего о ней не слышал? — настаивал Дик.
Приближались шаги. Сэр Дэниэл на дворе все еще звал громовым голосом
Джоанну.
— Ты не слыхал о ней? — повторил Дик.
— Слыхал, — сказал Мэтчем.
— Как дрожит твой голос! Что с тобой? — спросил Дик. — Нам очень по-
везло, что они ищут эту Джоанну. Она отвлекла их от нас.
— Дик! — воскликнул Мэтчем. — Я погибла! Мы оба погибли! Бежим, пока
не поздно. Они не успокоятся, пока не найдут меня. Нет! Пусти меня к ним
одну! Они меня схватят, а ты убежишь. Пусти меня одну, Дик! Добрый Дик,
пусти меня к ним!
Она уже нащупала рукой засов, когда Дик наконец все понял.
— Клянусь небом, — воскликнул он, — ты вовсе не Джон! Ты Джоанна Сэд-
ли! Ты та девчонка, которая не хотела выйти за меня замуж!
Девушка молчала и не двигалась. Дик тоже молчал, потом заговорил сно-
ва.
— Джоанна, — сказал он, — ты мне спасла жизнь, а я тебе. Мы оба виде-
ли, как течет пролитая кровь. Мы были с тобой друзьями, были и врагами,
— помнишь, я чуть не побил тебя ремнем. И все время я считал тебя
мальчиком. Но теперь смерть моя близка, и перед смертью я хочу сказать
тебе, что ты самая лучшая и самая смелая девушка на земле, и, если б
только я остался жить, я был бы счастлив жениться на тебе. Но что бы мне

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34